Небесный хек

/Спустя еще седьмицу/ Замученный орочьими колдунами Лио, валяясь в ворохе меховых одеял, вяло возился в углу общественной просторной палатки, наскоро разбитой из-за внезапно накрывшей горы непогоды, с наседающими совсем мелкими, вылупившимися в день его свадьбы дракошатами. Малые, парочка черных и песочно-желтый, с писками разевали крохотные пасти, требуя кусочков мяса. Съела троица уже вполне достаточно, но не наелась. — Не перекорми, — Бася отложила вязание и подхватила песочного крылатика ладонью под пузико с намерением взять на руки. — Они еще целую седьмцу будут просить бесконечно, пока не заработают несварение — нет чувства насыщения, не развито еще. Лио поморгал на миску, которую подвесил в воздухе магией вне доступа дракошат, и хмыкнул — мол, знаю. Погладил одного из черных малявок по крылышкам. Младенец угрожающе зашипел и, изогнув шейку, попытался укусить парнишку за палец. Отдернув руку, эльф небольно щелкнул хищника по носику — не наглей. — Забери ты от меня ваши ясли, — взмолился, отпихивая от лица второго уголька. — Я отдохнуть хочу, а они мне уши обгрызают. Бася равнодушно повела плечом: встань и перейди в соседнюю палатку, там дети постарше достанут в сто крат пуще. Напугала, хек — как раз тех, которые постарше, Лио вовлечет в какое-нибудь дело на щелчок, благо соображают. — И перейду, — эльф снял с груди продолжающего воинственно клацать зубешками дракончика и всучил оборотнихе, подскочил. — Как там метель, все буйствует? — Буйствует, — Бася сунула уголька подмышку. — Опять засадишь детей за учебу? Изверг. Местные оборотни не считали грамотность полезной — зачем в лесах буквы, и сами в большинстве не умели ни читать, ни писать. Доводы — в империи драконы грамотны, на них не действовали. «Мы не в империи, — отмахивались. — У нас тут свободный край», — но учить своих детей эльфу не мешали. — Не, — Лио сорвал с вбитого с поддерживающую потолок поперечную перекладину колышка шубку, — сегодня лениво. Намагичу им из шишек разных зверей — пусть играются, и посплю. Бася удержать мага не дернулась — опасалась его. Лио сунул руки в рукава и, не утруждаясь застегиванием пуговиц, откинул запечатывающий вход плотный полог, зажмурился от ринувшихся в лицо роем колючих снежинок. До соседней палатки парнишка добрел, пригибаясь под мощными, норовящими сбить с ног порывами ветра, и юркнул в новое убежище, наполненное запахом дыма и гомоном ребятни. Дракошата возраста Мини и орочьи пяти-семилетки держались отобняком от старших, оккупировали отдельный угол и кувыркались там на войлоках, ловя друг друга кто за хвост, кто за косицу — в общем, маялись ерундой и мешали собравшимся у очага женщинам с подростками заниматься рукоделием. Появление эльфа они встретили радостными криками, похватали вытряхнутые им из мешка шевелящиеся, склеившиеся в подобие сов, зайчиков, медведей и ежей шишки. — Ваша задача, — Лио проследил, чтобы игрушки достались всем, — придумать про этих зверей интересную, длинную сказку и рассказать мне, когда проснусь. Дети закивали: придумаем и раскажем, и эльф с чистой совестью оставил их играться, завалился в противоположный угол палатки дрыхнуть. Уснул быстро, никем не тревожемый, скучая по улетевшему до бури к Песчаникам с сообщением Ааруну. Колдун орков обещал — буран кончится завтра к обеду. Целая ночь без мужа… тоска.

***

Разбудили Лио осторожные прикосновения чего-то острого к спине. Дремно перернувшись на другой бок, эльф сквозь опущущенные ресницы заметил мельтешение по стене палатки чего-то блестящего и уставился на непонятку. В лицо парнишке отчетливо потянуло ледяным сквозняком, через образовавшийся в стене, пока не длинный разрез ветром в палатку вбило несколько мгновенно растаявших в тепле снежинок. Нож — дыру проделал именно он, двинулся вниз. Достиг земли и под углом двинулся вверх, расширяя разрез. Весьма удивленный Лио мгновенно проснулся окончательно. Свел на переносице брови, сосредотачиваясь на лишь позавчера усвоенном новом орочьем заклинании. Создал на ладони крохотный ядовито-зеленый шарик, уронил на нож. Друг не станет пробираться в палатку таким путем, для друзей есть закрытый пологом вход! Заклятие паралича упало на клинок и растеклось по нему тончайшей, радужно переливающейся пленкой. Миг, и нож исчез, а снаружи, вроде, упало нечто — за воем ветра толком не разберешь. Стараясь не шуметь, Лио выпустил в дыру пробный щуп поискового заклятия и зашипел, магическим зрением увидев под стеной палатки лежащее в снегу тело, закутанное в черные меха. Шапка с головы тела свалилась, являя взору любого желающего светлые-пресветлые вьющиеся короткие волосы и острые уши. Над эльфом склонилась рыжая рогатая бошка, раздувала ноздри. «Упс, — подумал Лио растерянно. — У нас гости». Рыжего дракона узнал, эльфа видел, кажется, впервые в жизни. Немолодой, открытый выпуклый лоб в морщинах, от носа к углам приоткрытого в немом вопле рта — глубокие жесткие складки. Властный, наверное, и беспощадный. Иных в банде не потерпят. Второй болотно-зеленый шарик, этот Лио с ладони вбил дракону в пасть через дыру щелчком. Попал — промахнуться было едва ли возможным, услышал смутный звук падения еще одного тела, крупнее, и сунул пальцы в рот, свистеть тревогу. Чтобы проснулись точно все клановцы, сжал кулак и выпустил на свободу часть забурлившей в груди вулканом Силы. Удар сердца, и в лагере грохнуло мощным громом — подобный удар поднимет и мертвого. Лио повторил гром и расщепил поисковой щуп на веер тоненьких, дрожащих щупиков. Те удлинялись по воле юного мага и удлинялись, постепенно расползаясь по ожившему, закопошившемуся лагерю, обнаруживали новых и новых эльфов и драконов… — Горим! — истошный женский крик. Лио взмахнул рукой, и у палаток посрывало крыши. Заключенные в них существа высыпали в метель. Орки быстро-быстро шептали, торопясь выплести первые боевые заклятия, оборотни в прыжке перекидывались в зверей… Темнота, хаос и паника. Где свой, где чужой, не разберешь. Кто-то с кем-то сцепился, кто-то швыряет в кого-то молниями, кругом рычание, ругательства и детский визг. Лио на рефлексах долбанул орочьей немедленной гнилью мелькнувшую в снежном вихре чешуйчатую, перечеркнутую бронзовым ошейником шею и метнулся дальше между разоренных палаток, проклиная бурю и нулевую видимость. Он плохо понимал, скольких убил врагов и какими способами, вычерпал почти без остатка Силу всех своих амулетов и внезапно сообразил — жив, а в лагере больше никто не дерется и вокруг нет вспышек магии. То ли победили, то ли проиграли и пора сдаваться в плен.

***

Трех практически разорванных на части чужих драконов оттащили в лес и оставили хищникам, туда же за ноги отволокли мертвого эльфьего мага. Мочиться на трупы не стали — некогда мстить пустые мсти, бегом вернулись обратно в лагерь оценивать потери и убытки. Насчитали убитыми шестерых орочьих колдунов — поровну мужчин и женщин, двух оборотней-юношей, Антрацита и Песчаника, трех затоптанных в суете мелких дракошат и облегченно выдохнули — отделались малой кровью. До сих пор скованного параличом рыжего дракона добили, его начавшего прочухиваться напарника-эльфа — силен, тварь, преодолел заклятие — оглушили, связали и аккуратно, на руках, доставили в первую же восстановленную общественную палатку. После — успокаивали детей, ставили остальные палатки, собирали раскиданное по склону во время схватки имущество и судорожно глотали из заветных, сберегаемый на крайний случай мехов брагу. Пока возились, пленник относительно пришел в себя. Лежал тихой мышкой, испуганно пучил голубые северные глазюки, незаметно и покамест безуспешно пытаясь сотворить из правой ладони ледяной клинок — разрезать стягивающие запястья путы. Пытать сородича Лио не хотелось, и парнишка передал мага вождю Антрацитов, а сам уселся поближе к огню, греться и наблюдать за процессом. Связанный, сородич может чуток магичить. Придется присмотреть за ретивым, чтобы не баловался и никого не обидел ненароком.