Элька.

*** Шесть лет назад. Миллер идёт по тёмной, кое-где освещаемой фонарями улице. Тень её высокой фигуры отбрасывается на унылые кирпичные стены, высокие толстые каблуки впечатываются в брусчатку. Железная дверь, неприметная для непосвященных. Ева звонит, ей открывает хмурый, раскаченный парень. Видя её, вытягивается, как солдат перед фюрером. Девушка спускается вниз и оказывается в громыхающем аду, задымлённом, давящем на уши, переполненном полуголыми мокрыми телами, что прыгают и раскачиваются под убийственный ритм музыки. Она проходит к барной стойке, где халдей, не задавая лишних вопросов, подает ей «Перье». Брюнетка с безразличием пробегает взглядом по танцполу, пока не выхватывает в беснующихся волнах белые, как пепел волосы. Охотница не меняет позы, но её хищные ноздри чуть заметно подрагивают, глаза загораются. Девочка с белыми волосами, по имени Андрея, изящно и сладострастно извивается гибким станом, на задорном личике написано какое-то болезненное блаженство. Она знает, что прекрасна! Она уверена, что парни сходят по ней с ума. Но она пришла сюда не ради жадных молокососов, которых ей уже хватило. Сегодня она играет по-крупному. Миллер подаёт бармену знак и тот понимающе кивает. Через минуту у стойки материализуются двое парней в форме, немного похожей на форму полицейских. Но это так, на всякий случай. Девушка проходит к блондинистой красавице, не спеша, уверенно, входя в толпу, как нож в беззащитную плоть. Танцовщица замечает её и её интерес, но делает вид, что не видит. Для Андреи, конечно же, не секрет, что её прелести заводят не только мужчин. Как например вон того седого, на балконе, что никак не переходит от пристального созерцания к действиям. Разумеется, у неё и в мыслях нет мутить с девчонкой, но флирт с ней может, наконец, подтолкнуть папика к действиям. Поэтому она держит периферическим зрением снежную королеву и поддаёт жару. Но брюнетка, кажется, не намерена довольствоваться ролью вуайериста. Приближается, но, не глядя, словно дразня, обходит со спины, и исчезает на короткий миг из поля зрения. Музыка вдруг меняется на медленную, кажется впервые за всю ночь на медленную. Начинающая златоискательница ощущает за своей спиной эту девушку, прежде, чем та кладёт руку ей на живот и привлекает к себе. «Трезвая вроде, а такую хрень творит» — лениво удивляется подтравленное алкоголем сознание, а тело охотно прижимается к медленно двигающейся стихийной «королеве» и откидывает голову чуть назад. Оказывается, медленная композиция очень кстати для что уставших мышц, да и рука, скользящая от живота вверх почему-то не возмущает. Конечно, не стоит заходить далеко, чтобы не показаться седому легкодоступной, но пальцы этой чертовой брюнетки так приятно скользят по телу, обтянутому чёрным шёлком, что Андрея решает ещё немного подразнить мужчину, прежде чем поставить нахалку на место. Да и потом, с девчонкой ведь не считается. Даже если где-нибудь в туалете они перейдут к более активным действиям. Пока рука брюнетки ведёт себя довольно прилично, её «маршрут» дразняще ограничивается дорожкой от пупка до ярёмной впадинки, и ни сантиметра вправо или влево. Вторая рука, мимолётом проскользнув по стройному боку, касается нежного подбородка, потом убирает длинные волосы от ушка, чтобы Андрея наверняка расслышала, произнесённое интимным шёпотом классическое предложение выпить. Андрея соглашается, бросив незаметный взгляд на балкон. Как она и думала, седой всё ещё там и интереса не потерял. Правда, по прежнему не торопится покидать свой насест. Ну что ж, так ему и надо! Бар, куда направились девушки, не входит в поле его видимости, так что ему придётся либо лишиться приятного зрелища, либо оторвать, наконец, свою жирную задницу. Возможно, девушка не вызовет такой ревности как мужчина, но с другой стороны и реальным соперником не покажется. Так что для разогрева подойдёт. Разумеется, никуда она с этой девчонкой не поедет, пусть брюнеточка и не мечтает даже. В крайнем случае, она готова её поцеловать, может быть позволит ещё немного себя потрогать, но и только. Она же не извращенка. В баре было гораздо тише. За стойкой, не считая пары шлюх, никто не сидел, да и те стремительно испарились при их появлении. «Видимо, эта принцесса не только богата, но и влиятельна, » — догадалась Андрея. — " Эх, чёрт, жаль, что она не мужик». Размышляя, будет ли уместным спросить есть ли у этой красотки брат, Андрея присела на высокий табурет, изящно прогнувшись в спине и положив ногу на ногу. — Тебе, наверное, постоянно твердят, что ты очень красива? — предположила брюнетка. — И почему ты так думаешь? — по-взрослому томно улыбнувшись, кокетливо спросила Андрея. — По твоему поведению, — пояснила та с едва заметной усмешкой и это не очень было похоже на комплимент. — Так ты купишь мне выпить? — тряхнув волосами, спросила Андрея. Её задела эта подколка брюнетки. Нет уж, после такого хамства обойдётся и без поцелуя и без петинга! — Чай, кофе, сок? — радушно предлагает девица. И это уже совсем выбешивает блондинку. Ещё бы манной каши ей предложила! — Предпочитаю напитки покрепче! — Высокомерно вздёрнув бровь, заявила танцовщица. — Но если тебе это не по карману… Она не договорила, её перебили. — Про алкоголь забудь. Хватит и того, что уже в тебе. Предпочитаю трахать трезвых. Андрея потеряла дар речи от возмущения. Несмотря на вполне доходчиво обозначенные на танцполе намерения, заявление прозвучало с совсем уж прямой беспардонностью. Нет, она, конечно помнила, что клуб этот довольно специфичен, но не настолько же! К тому же девчонка. Вот ведь богатая наглая сука! — А тебе это и не светит, — холодно улыбнулась Андрея, едва скрывая досаду. — Может поспорим? — с веселыми нотками в голосе поддразнивает брюнетка. — Не стоит, проиграешь, — высокомерно дёрнула плечиком чаровница. — Ты так уверена? — ещё веселее, чем до этого, хмыкает визави. — Конечно, я то точно знаю, что не соглашусь с тобой… спать, — с вызовом заметила Андрея. Повторить более грубый эпитет язык, всё-таки, не повернулся. Расслабленность и приятное возбуждение улетучились. А вот визави её, напротив, пребывала, кажется, в чудесном расположении духа. Словно бы они просто мило беседовали. Андреи стало досадно, что она пока не может так же умело изображать оскорбительное и обезоруживающее в конфликте благодушие. Но она всё ещё пыталась. Заставила себя холодно улыбнуться в ответ и равнодушно отнестись к тому, как пальцы Евы коснулась её щеки. Словно бы ей было на это наплевать. — А кто тебе сказал, что мне это нужно? — очень ласковым голосом осведомилась брюнетка и Андрея невольно вспыхнула, ощутив, что её неотразимость только что подвергли сомнению. — Твоё поведение, — ввернула уязвлённая блондинка, как ей казалось, очень удачно. — Имею в виду, зачем мне нужно твое согласие? — уточнила «королева» ещё более доброжелательным голосом, накручивая локон девушки на свой длинный точёный палец. Несмотря на легкий тон, или именно благодаря ему, Андрея поняла со всей неотвратимостью, что это не шутка и не игра. И только теперь, с безнадёжным опозданием, она осознала, что именно Стелла называла «игрой по взрослому». — Ну так что, может, всё-таки, воды? — с издевательской участливостью предложила Миллер. — Можно и воды, — сглотнув, отозвалась блондинка, осторожными пальцами, как бы машинально, вытягивая свой локон из рассеянного плена, чему никто не стал препятствовать, словно бы и не заметив. Бармен по мановению брови Пантеры подал высокий тяжелый стакан с водой, который Андрея, осушив до половины, неожиданно даже для себя, метнула в сторону брюнетки. Изначально она собиралась просто плеснуть ей в лицо, но потом подумала, что стеклом будет надёжнее. Миллер увернулась прежде, чем успела сообразить что происходит. С недоумением проследила она путь пролетевшего и расколовшегося от удара об пол «снаряда», предназначенного ей. А когда обернулась, запоздавшая охрана, компенсируя недопустимый промах, уже рьяно скручивала за спиной руки отбивающейся девчонки. Отбиваться пришлось недолго. Не преступая запрета наносить удары без приказа, охранник сумел так выкрутить суставы, что Андрея не могла не только двинуться, но даже глубоко вдохнуть. — Ты хоть понимаешь на кого ты сейчас рыпнулась? — с интересом глядя в побелевшее от страха и боли лицо жертвы, спросила «королева». — Что тебе от меня надо? — спросила Андрея, сквозь стиснутые от боли зубы. — Во-первых, прекращай мне тыкать, — потребовала Миллер. — Отпусти! — потребовала сквозь непрошеные слёзы девушка. Брюнетка невесело усмехнулась, словно бы утомившись тупостью визави и вдруг, без предупреждения, отвесила Андреи пощечину. Щеке было не очень больно. Гораздо хуже пришлось плечам и локтям. Андрея закричала, но отчаянный крик её затерялся в музыке. — Тише тише, — осадила Миллер дуболома и тот значительно ослабил хватку. — Попробуем ещё разок? — терпеливо улыбаясь, спросила «королева». — Пожалуйста, отпустите меня! — уже совсем другим голосом проговорила блондинка. Последние пары алкоголя выветрились без следа. — Ну вот, правила обращения ты уже усвоила, — довольно заметила та. — Остальные правила поведения обсудим дома. — Я никуда не поеду! — замотала головой Андрея. — Разумеется, поедешь, — усмехнулась Ева этой наивности. — Другой вопрос поедешь ты такой же красивой как сейчас, или с разбитой губой и сломанным носом? — Ну, пожалуйста! Ну, отпустите! Что я вам сделала?! — Что за детский сад, малышка?! Ты же знала, куда идёшь, зачем теперь из себя ребёнка строишь? — Я в полицию заявлю, — уже совсем безнадёжно пролепетала Андрея. — Разумеется, заявишь, но попозже, — согласилась Ева. — А сейчас ты тихо и с достоинством пройдешь к выходу и сядешь в мою машину, если, конечно, не предпочитаешь чтобы тебя проволокли через весь зал. Андрея, измученная, ошеломленная и абсолютно деморализованная, сдалась. В конце концов можно попробовать выскочить по дороге. Они вышли из клуба, в сопровождении уже двух охранников и сели в старый чёрный Ролс Ройс, используемый только для таких случаев и обросший легендами, как морской валун раковинами. Качки сели спереди, хозяйка со своей новой игрушкой заняли пассажирские места. Белый кожаный салон автомобиля был продуманно и с любовью оборудован ремнями сверху и фиксаторами для ног снизу. Едва увидев эти выразительные приспособления, Андрея с отчаянием поняла, что о побеге из машины можно даже и не мечтать.  — Как видишь, это у меня специальный автомобильчик, — подтвердила Миллер, заметив что Андрея обратила внимание на оковы. — Вот это для правой руки, — уверенно беря девушку за правую руку и поднимая к ремню, объяснила она, а после, привычным движением, затянула ремень вокруг тонкого запястья девушки.  — Вот это для левой, — продолжила она экскурсию. И так же поступила с другой рукой пленницы. Руки всё ещё болели, и это тоже помешало пленнице оказывать хоть какое-то, впрочем едва ли разумное, сопротивление.  — Если ты не станешь дёргаться, то на этом и остановимся. Пока. Похитительница положила ладонь на колено блондинки и, плавно продвигая свою руку по точеному бедру наверх, промурлыкала, — А если станешь, то я расценю это, как страстное желание быть зафиксированной полностью. Андрея сидела оцепенев и окаменев, до тех пор, пока рука не достигла подола короткого платья. Это было уже слишком! Не обращая внимания на боль в руках, она задёргалась, пытаясь помешать этому наглому проникновению. — Ну, раз ты настаиваешь, — вкрадчиво произнесла Миллер и, одним неуловимым движением, переместила руку с колена девушки на её щиколотку. На то, чтобы зафиксировать ногу железными, самозащелкивающимися фиксаторами, тоже не ушло много времени. Той же участи подверглась и вторая нога. — Так гораздо лучше, — отодвинувшись и оглядывая Андрею с взлохмаченной головы, до зажатых железом ног, довольно промурлыкала хищница. — Ты очень красивая, в тебе чувствуется любовь к сексу и свободе. Я намерена распалить первое и изничтожить второе, — заключила она с улыбкой. — Я превращу тебя в свою куклу для сексуальных утех, — уже беспрепятственно скользя ладонью вверх по бедру блондинки, пообещала она низким шепотом.  — Ты будешь беспрекословно мне подчиняться, а любое твое ослушание приведет к наказанию. Тем временем, её рука уже добралась до подола короткого платья, потом под него, до сокровенного места девушки и, пользуясь беззащитностью закованной жертвы, одним пальцем отодвинула в стороны полоску трусиков, мешающую коснуться межножья. Андрея, вне себя от стыда и унижения, взмолилась. — Ну не надо! Ну перестаньте! Я не могу больше! — Как-будто у тебя есть выбор! — фыркнула Ева. Тем временем её большой палец уперся в лобковую кость Андреи, а указательный и средний проникли внутрь. Там было влажно и горячо. Пленённая девушка жалобно и отчаянно вскрикнула, попыталась сдвинуть ноги, но что были её жалкие попытки против железных оков.  — Я так и знала, что ты уже мокрая, — прошептала хозяйка, обследуя упругие, но податливые стеночки. Потом, она на время убрала руку и достала из кармана куртки маленький серебряный ножик. Его вид заставил Энн, цепенеющую при виде блестящих инструментов, затаить дыхание. — В моём доме куклы не носят трусиков, — объяснила «королева» и, ловко чикнув пару раз ножом, разрезала ткань белья по бокам и сдернула их с пленницы. — Вот так гораздо лучше, — сказала хозяйка. В этот момент машина затормозила, но вышколенная охрана не двинулась с места и даже не обернулась. Парни сидели, дисциплинированно глядя перед собой. — Какая короткая дорога оказалась, — с сожалением проговорила Миллер томным голосом. — Ну что же, малышка, — отстегивая фиксаторы, сказала похитительница. — Пойдем, покажу тебе твой новый дом. Надеюсь, мне не понадобится прибегать к помощи мальчиков, верно? — беря её за подбородок, и поворачивая к себе лицом, спросила она. Ответа не последовало, но в нём и не нуждались.  — Вот дьявол! Какие же у тебя потрясающие губки! — хрипло проговорила Миллер вела большим пальцем по пухлым, накрашенным помадой губам. От этой ласки в животе Андреи противно ёкнуло.  — Мне ещё никогда так ни с кем не везло как с тобой, — мурлыкнула брюнетка. Потом она одёрнула платье Андреи и совсем другим голосом, властным и холодным, обратилась к охране: — Мы выходим. Бодигарды синхронно вышли из машины и один из них открыл дверцу со стороны хозяйки. Ева Миллер вышла первой, а потом обернулась к сидящей в глубине пассажирке.  — Выходи давай, кукла.