Я так хочу тебя увидеть...

— Кто это может быть? — непонимающе прошептал Северус. — Ты ждёшь кого-то?  — О, Мерлин! — вскрикнула Гермиона, резко подскочив на кровати и неуклюже перебираясь через профессора, который толком ничего не понимал.  — Ты можешь объяснить, что происходит? — строго спросил Снейп, пытаясь в слепой темноте отыскать тело взвинченной девушки. Она ничего не ответил профессору, лишь помогая ему встать с постели, приводя ловкими быстрыми движениями его одежду в порядок. Грейнджер приблизила его изумленное лицо к себе и чмокнула его в щеку. Доставляя наслаждение своему профессору и помогая ему, и таким образом, прийти в себя после небольшого потрясения в лесу, она совсем забыла, что сумела договориться с Джинни о встрече у себя дома. Гриффиндорка несколько раз отправляла подруге патронуса с целью примирения и обсуждения нелепого поступка со стороны подруги, но Уизли ответила только в последний раз. Девушки решили встретиться, хотя Джинни это не совсем нравилось, но это было необходимо, чтобы разрешить все недомолвки. Миона обняла зельевара за спину и перед тем, как направиться на кухню, где уже сидела Уизли с розовым блокнотиком и пером, пояснила зельевару некоторые моменты.  — Сев, там Джинни пришла. прошу тебя, не говори ни слова о том, что мы с тобой вместе спим в одной постели. Иначе головы мне не сносить в Министерстве.  — Почему ты сразу мне об этом не сказала? Почему я узнаю это только сейчас, за минуту нашего разговора? — прошипел профессор, смотря куда-то в сторону от девушки.  — Прости меня, я просто совсем об этом забыла. Не злись, сладкий, — тихо проговорила Гермиона, обнимая бывшего преподавателя за спину.  — Хорошо, я не буду злиться. Но после ее разговора я постараюсь даже в слепом состоянии вытрахать из тебя твое беспамятство, — преподавательским тоном отчеканил Северус. От горячего шепота профессора Гриффиндорка снова возбудилась, притягивая мужчину за новым поцелуем. Однако Снейп немедленно отпрянул от девушки, выставляя свои сильные руки вперед.  — Не сейчас, моя девочка. После разговора я займусь тобой всерьез, — отозвался бывший преподаватель, аккуратно передвигаясь к двери комнаты. Девушка осторожно облокотила на себя мужчину, выводя его на кухню, где нетерпеливо ждала бывшая подруга Гермионы по учебе.  — Северус, это Джинни. Мы договорились встретиться, чтобы она опровергла свою «утку».  — Опровергла или подтвердила! — перебила подругу Джинни. — Я хочу знать, что между вами происходит. Ты же не будешь отрицать, что живёшь с ним?!  — Конечно, не буду! Джинни, не глупи! — вспылила Грейнджер. Она посадила зельевара на стул, усаживаясь рядом со слепым профессором.  — Итак. Вы уже перешли на ты?! — с упоением начала Уизли. — Ты обнимаешь его и, наверняка, целуешь?!  — Джинни!!! Это совсем не так! Я не обнимаю его! Я просто помогаю ему идти! — взвилась Грейнджер. — И я вовсе не целую его! Откуда ты это взяла?!  — Я просто тогда не понимаю, почему вы живёте вместе?! — Уизли безумно походила на Риту Скитер, что допытывалась до любой сокровенной информации.  — Ох, Джинни! У профессора Снейпа — большая проблема! Из-за той раны от Нагайны он получил психологическую травму! Он ослеп, понимаешь?! Он ничего не видит! Сейчас он беззащитный! Когда он пришёл в себя после годовалой комы, я забрала его к себе. Между нами ничего не было и быть не может! Я просто помогаю ему встать на ноги! Пожалуйста, пойми меня правильно. Джинни на секунду задумалась, серьезным взором рассматривая зельевара и пытливо заглядывая в его черные глаза. Она вздохнула сквозь плотно сомкнутые зубы, нехотя засовывая свой небольшой блокнотик в сумку, не успев даже сделать и половину необходимых заметок. Гермиона с надеждой в глазах посмотрела на бывшую подругу. Гриффиндорка серьезно надеялась на то, что Джинни ее поняла и смогла признать свою ошибку. Но вместо того, чтобы действительно обсудить наболевшую проблему, девушка встала и громко выкрикнула пару фраз, будто зельевар ещё и плохо слышал:  — Я подумаю над тем, что я увидела. До свидания, — с этими словами она быстро удалилась, оставив в замешательстве двоих неповинных людей. Хотя после неполноценной половой связи, об этом сложно было говорить.  — Думаешь, она поверила в это? — тихо спросил Северус, услышав, как захлопнулась дверь.  — Если честно — надеюсь… Гермиона внезапно почувствовала прилив некой безысходности, от которой она не смогла сдержать нахлынувшие слезы, закрывая свое прелестное личико руками. Северус сразу понял, что приключилось с девушкой, отчего тут же встал со своего места и неловко обнял Гриффиндорку из-за своей слепоты.  — Миона, моя сладкая девочка, ну, что ты? Все хорошо будет. Мы — вместе и никто не сможет нас разлучить, даже эта бездарная крыса из глухого отдела Министерства, — гаркнул профессор, сжимая волосы девушки в своих руках.  — Я рада, Северус, что ты рядом. Я всегда буду с тобой. Слышишь? Всегда, — ответила девушка, обнимая зельевара.  — Я знаю это, Миона, а потому хотел бы получить выполненное обещание насчет твоей беспамятности, — напомнил Снейп.  — Делай со мной все, что пожелаешь, — безвольно ответила Гриффиндорка, полностью доверяя свое естество в сильные, крепкие руки зельевара. Профессор вмиг поднял девушку на руки, рискуя одновременно и споткнуться обо что-нибудь, и подвергнуть риску саму девушку. Гермиона охнула от внезапности движения бывшего преподавателя, но крепко вцепилась в его тело, зарываясь в мягкую черноволосую шевелюру Снейпа и нежно выцеловывая шею мужчины, стараясь не зацепить зарубцевавшуюся рану прошлого страшного момента жизни профессора. Гриффиндорка тяжело дышала от нахлынувшего чувства возбуждения, чем позабавила своего профессора. Он лишь ухмыльнулся собственным мыслям насчет Гермионы, укладывая ее на кровать и угрожающе нависая над ней. Его серьезный взгляд будоражил сознание девушки, окуная ее в омут любовного предвкушения. Все ее тело будто дрожало от подступившей волны удовольствия, накрывая обоих с головой.  — Северус… прошу, — прошептала Гриффиндорка, исследуя руками тело профессора.  — Не так быстро, моя девочка, — отчеканил Снейп, быстро находя ее губы и проникая в ее рот страстно, дерзко и неумолимо. Гермиона тут же ответила на столь порывистый поцелуй, не упуская шанса посоревноваться с опытным профессором в искусстве целования. Однако бывший преподаватель не оставил ей ни единого выхода, заранее выигрывая любовных ласках. Оставив ее припухшие губы в покое, мужчина медленно начал спускать влажной дорожкой от ее выступающих розовых скул к нежной мочке уха, оставляя на коже маленькие пометки своих зубов. Жалко, что профессор не видел своего творения, иначе бы потерял голову тут же при виде столь невообразимой картины: полуголая стонущая Гриффиндорка с откинутой головой, с каштановыми волосами, что разметались по подушке в разные стороны. Ее тяжело вздымавшаяся грудь упиралась в его твердое, чуть нетерпеливое, готовое вкусить все прелести секса, тело, что жаждало ощутить мокрое лоно девушки. Гермиона млела от ласковых, одновременно грубых прикосновений рук зельевара, что чутко будили в девушке теплое чувство внизу живота, отчего она потянулась к своим влажным белым трусикам. Профессор опередил девушку, нащупав ее небольшую ладошку ниже ее талии, и прижал уже обе её руки к изголовью кровати.  — Моя маленькая и нетерпеливая девочка. Сейчас ты будешь играть по моим правилам и так, как хочу я, — прошептал зельевар, вновь возвращаясь к мочке уха Гермионы. Девушка не могла говорить от нахлынувшего наслаждения, что дрожью выбивало в ней такт ритмичного танца, что завладел ею полностью. Профессор знал, на какие точки нажать и где приятно укусить за кожу, чтобы заставить Гриффиндорку буквально плавиться от множественности ощущений. Она, словно маленькая причудливая кошечка, подставляла свое соблазняющее тело, что горело желанием еще больше при непосредственном контакте горячих губ профессора. Гермиона судорожно перебирала руками его густые волосы, пытаясь хоть как-то найти умиротворение и утоление нестерпимого, разливающегося удовольствия. Зельевар сам уже был на пределе, возбудившись от откровенных, пошлых стонов и действий со стороны девушки, которая в конец потеряла всякий стыд перед своим бывшим преподавателем. Да, профессор не мог разглядеть полностью сей пикантный момент их полноценного сближения, но он мог отчетливо слышать и чувствовать все, что происходило под его подтянутым телом. Он сводил ее с ума, не давая опомниться ни на минуту. Продолжая парировать над ней, он проворно стянул с себя оставшуюся одежду, немедленно приступая к джинсам девушки и откидывая ненужные путы на пол. Пользуясь некой беспомощностью профессора, Гермиона ловко опрокинула мужчину на постель, усаживаясь на него верхом и тем самым задевая чувствительную плоть. От неожиданности и удивления бывший преподаватель недовольно охнул, сжимая упругие ягодицы девушки.  — Так, что ты там говорил: играть по твоим правилам? Я так не думаю, — загадочно произнесла Гриффиндорка, ощутимо потираясь о пульсирующий член зельевара.  — Миона… Стой… Мне…  — Сев? Что случилось? — перепугалась девушка, немедленно наклоняясь к застонавшему не то от боли, не то от благоухающего жара удовольствия, профессору.  — Я… — театрально выдохнул Снейп, как бы выпадая из реальности происходящего, полностью закрывая глаза и стараясь выровнять дыхание.  — Мерлин правый! Северус! Что с тобой? — чуть не плача отозвалась Гермиона. Секунда — и Гриффиндорка была подмята под тяжелое тело профессора. Она не успела вымолвить и слово, как Снейп от избытка чувств резко вошел в истекающее лоно девушки, срывая с ее розовых губ первый, отрывистый, громкий стон, раздавшийся на всю комнату. Профессор замер, давая привыкнуть Гермионе новым ощущениям, что постепенно накрыли ее с головой. Девушка жаждала продолжения, а потому активно зашевелила бедрами. Снейп даже здесь нашел способ чуть помучить Гермиону, хотя сам ходил по острому лезвию наступающего оргазма. Медленно, как бы растягивая удовольствие, профессор двигался настолько сладко, насколько позволяло его чувство самообладания.  — Оооо, Северус… Оооо, профессор, — выпалила Гриффиндорка, нисколько не задумываясь над своими словами.  — Я… давно уже… не твой профессор… Ох, Миона, — застонал мужчина, ускоряя плавные движения своих бедер. Девушка как будто не слышала своего любимца, все также продолжая называть его по преподавательской должности.  — Да-да, профессор… быстрее… еще… даааа, профессор… Снейп лишь ухмыльнулся от жарких слов его бывшей студентки, что ловко расправлялась с любыми зельями и их приготовлениями. И тут внезапно его осенило: он вспомнил, как выглядят волосы девушки, как на ней сидела школьная мантия или иная одежда, постоянно скрывающая все прелести стройной фигуры Гермионы. Лицо… Нет, до этого пока было далеко, и сами воспоминания пришли внезапно, словно их любовное совокупление раскрыло частички прошлой памяти самого профессора, когда он еще преподавал искусство зельеварения в Хогвартсе. Да, Снейп по-прежнему ничего не видел, но эти воспоминания как будто заново вдохнули в него жизнь, отчего он прибывал в эйфории от нахлынувших чувств и ощущений. Мужчина, отрывисто дыша, еще сильнее ускорился в лоне девушки, заставляя ту бурно и довольно эмоционально отреагировать на болезненные, но слишком сладкие сокращения вагинальных мышц. Северус буквально втрахивал ее в постель до тех пор, пока сам не достиг кульминационной точки невозврата, еле успевая вытащить свой ярко-алый, блестящий от девичьей смазки член, забрызгивая теплыми, мутноватого цвета каплями на отходившее от очередного оргазма тело девушки.  — Моя девочка… только моя, — шептал зельевар, — никому тебя не отдам и не позволю этого сделать.  — Сладкий мой, спасибо тебе. Мне очень хорошо сейчас, — устало лепетала девушка.  — Устала? — прижимая к себе девушку, нежно произнес зельевар.  — Угу, — ответила она, невесомо прикасаясь к груди зельевара.  — Поспи, а потом мы с тобой перекусим и обо всем поговорим, — отозвался профессор, нежно укрывая их тела мягким, теплым пледом… *** Дневное солнце постепенно клонилось к концу пребывания этого теплого денька, когда только-только последние его лучи окрашивались в светло-желтый цвет начинающегося заката. В комнате было еще относительно светло, хотя из-за плотных штор казалось, что в царстве спокойного сна профессора и его бывшей студентки неторопливо сгущалась темнота, подкрадываясь из разных уголков комнаты. Первым нарушал тишину Снейп, глубоко вдохнув пряный аромат обоих пряных тел после сладкого сближения и упоения друг другом. Он с радостью хотел понаблюдать за спящей девушкой, за ее мирным дыханием, за медленно вздымающуюся упругую грудь, что сейчас мягко лежала на сильной груди зельевара. Но мужчина до сих пор пребывал во мраке с того самого дня, когда змея Того-кого-нельзя-называть оставила ему психологическую травму. Он понятия не имел, насколько долго она продолжится и сможет ли вообще он видеть вновь своими черными, словно непроглядная бездна, глазами. Неожиданно Гриффиндорка очнулась, нежно целуя своего любимца в губы, оставляя влажный след на его бледно-розовых устах. Она довольно потянулась в постели, выгнув свою спинку, отчего зельевар мог почувствовать что-то наподобие мурлыканья своей девушки.  — Как ты? — произнесла она, гладя своего мужчину по черным волосам.  — Я чувствую бодрость и ясность ума. Вот только я хотел бы принять душ вместе с тобою, чтобы потом за вкусным ужином обсудить твое примирение с мамой, — ласково отозвался профессор, откидывая красный плед в сторону.  — Если ты так настаиваешь, хорошо, — ответила Гермиона, осторожно перелезая через тело бывшего преподавателя. Девушка направилась в ванную комнату, ведя за собою зельевара, что уже более благополучно ориентировался в квартире Гермионы. Зайдя в душевую кабинку, Гриффиндорка быстро включила горячую воду, регулируя ее температуру и направляя приятные струи на их тела. Профессор расслабился, отдаваясь вновь своим ощущениям, особенно в тот момент, когда Гермиона натирала их тела душистым гелем для душа с ароматом красных роз. Когда подошло время выходить из душа, Гермиона, не выключая горячую воду, слегка прикоснулась к губам зельевара. Профессор ответил на желанный поцелуй, углубляя его и играя с нежным кончиком языка Гриффиндорки. Внезапно девушка разорвала поцелуй и опустилась перед бывшим преподавателем на колени, беря в мокрые от воды ладошки чуть эрегированную плоть мужчины.  — Моя ненасытная красавица, — нежно протянул профессор, смотря вниз на девушку и пытаясь хоть что-то разглядеть. На этот раз девушка опустила все прелюдии и принялась быстро надрачивать Северусу, не забывая про свой горячий ротик. Снейп аж зашипел от накатившей волны возбуждения, выстанывая буквально каждый звук. Он прислонился к теплой стене, хватаясь за нее руками.  — Миона, девочка… ааааах, — не выдержал профессор, бурно кончая в прелестный, жаркий ротик Гермионы.  — Мой сладкий, надеюсь, я зарядила тебя энергией на оставшийся вечер, — улыбнулась Гриффиндорка, помогая профессору выйти из душевой кабинки.  — Да, но Гермиона, не думай, что это так просто сойдет тебе с рук. В следующий раз ты окажешься на моем месте и будешь умолять меня о том, чтобы я позволил тебе кончить раньше времени, как ты любишь, — ответил Снейп, укутываясь в теплый халат темно-серого цвета.  — Я согласна, — засмеялась Гермиона, направляя мужчину на кухню. — Итак, ты хотел поговорить со мной насчет примирения с мамой?  — Да, это так. Тебе нужно с ней все обсудить и… Хотя, Гермиона, на самом деле мы с тобой спим в одной постели и считаемся с этого момента парой. Как ты намерена дальше это скрывать от своих близких и друзей? — поинтересовался Снейп.  — Я что-нибудь придумаю, а сейчас давай кушать, — улыбнулась девушка, разогревая еду с помощью волшебной палочки. Северус сел за стол и мягко улыбнулся, предполагая, как Гермиона хлопочет по кухне. Он смутно представлял себе её фигуру, ведь девушка прятала её под мантией слишком долгое время, но за те моменты, проведённые в постели, он понял, что у неё аккуратная грудь средних размеров и довольно пышные ягодицы. Профессор отогнал от себя все мысли, связанные с обнажённой заучкой. - Приятного аппетита, - улыбнулась Миона, садясь напротив него. Зельевар улыбнулся ей, смотря куда-то поверх ее головы, и принялся за завтрак. У него уже вполне терпимо получалось есть, делая это осторожно, но уже быстро. Когда с первым приёмом пищи было покончено, мужчина сложил руки на груди и попытался сделать серьёзное лицо. - Тебе все-таки нужно как-то оповестить мать и отца, что ты спишь со своим бывшим профессором. - Об этом уже знает добрая половина магической Британии, - отмахнулась Грейнджер. - Тем более я думаю, что ей стоит остыть... - А как ты планируешь объяснить то, что сначала Уизли пустила „утку” о наших отношениях, затем мы опровергли это, а сейчас вскоре подтвердится информация, что между нами что-то есть?! - Знаешь, я думаю это наше дело, а не всего мира! - фыркнула Грейнджер. Внезапно кто-то постучался в окно. Гермиона резко обернулась на глухой звук и подбежала к окну. Неожиданно в комнату залетела сова, которая плавно приземлилась на стол и, кинув на него письмо, улетела. Гриффиндорка подошла к столу и осторожно дотронулась до свитка, будто бы он кусался или вспыхивал в самый неподходящий момент. Она развернула его и, прокашлявшись, начала читать. - „Дорогие мои, Северус и Гермиона! Я безумно рада, что вы смогли ужиться и даже сблизиться. - Миона вскинула брови. - С превеликим удовольствием сообщаю вам, что в школе намечается праздник. Туда будут приглашены некоторые герои войны и ученики Хогвартса. Я была бы рада видеть вас там. Очень хочется повидать Северуса и о многом поговорить с ним. Искренне надеюсь на ваше согласие. Минерва МакГонагалл.” Северус сидел, сохраняя серьёзное лицо, слегка почесывая подбородок и коротко улыбаясь. - Что ж... Я думаю, что стоит сходить. Только, как мы будем себя вести?! - Решим на месте, - буркнула Грейнджер. - Здесь сказано, что мероприятие будет проходить завтра, в три часа дня. У нас будет время, чтобы одеться, собраться и поесть. - Чудесно, - улыбнулся мужчина, - а пока мы можем отдохнуть. Гермиона отбросила пергамент и обняла Слизеринца. Она нежно поцеловала его в губы и ласково улыбнулась. Это была настоящая любовь, и Грейнджер чувствовала это. Она понимала, что особи мужского пола засматривались на неё из-за привлекательной внешности, титула Героини войны и хорошего положения в обществе. Но Северус полюбил её ни за что. Просто так. Он не видел её и скорее всего не помнил. Ему было наплевать на титулы и положения. Он просто полюбил её именно такую, какая она есть.