Я так хочу тебя увидеть...

       На следующий день Гермиона проснулась с заплаканными глазами. Это стало для нее вполне привычным состоянием за последнее время. Многие преподаватели в совокупе с директором неоднократно предупреждали девушку о том, что возможен еще один нервный срыв или еще что похуже. Поппи постоянно контролировала ситуацию с больным профессором, но она не могла уследить за ее внешним состоянием, так как при целительнице Гермиона старалась выглядеть гораздо свежее и лучше, чем наедине с Северусом. Она не могла себя заставить не думать об ухудшении ее любимого человека, в то время как он по-прежнему ничего не видел вокруг себя. Гермиона отталкивалась от плохих мыслей в сторону хороших, более радостных, но постоянно возвращалась к тем реалиям, которые окружали ее и бывшего профессора.        Поднявшись, наконец, с постели, она пошла в ванную, чтобы оценить весь масштаб трагедии, творившийся с ней этой ночью. Подойдя к зеркалу и посмотрев замусоленными глазами на свое отражение, она ужаснулась. Глаза были жутко припухшими и красными от выступивших венок и нескончаемых слез, а под глазами нависли чуть серовато-синие круги, словно девушка перепутала то место, куда нужно наносить тени. По лицу были размазаны слезы, которые безумно жгли щеки молодого профессора.       Грейнджер тяжело вздохнула, словно на груди у нее находился огромный камень, и начала умываться. Краем глаза она посмотрела в комнату, где безмятежно спал Северус. Девушка закусила губу, понимая, что опять начала рыдать. Почему она начинает плакать, как только смотрит на него? Она не знала, как ответить на поставленный вопрос. Вернее, знала, но не могла объяснить это обычными словами. Девушка вытерла чуть посвежевшее лицо махровым полотенцем и, спотыкаясь, направилась к возлюбленному. Сев на кровать, она погладила мужчину по волосам, к которым она так мечтала притронуться в годы своего обучения.  — Вставай, Сев… Доброе утро, — улыбнулась она, целуя любимого в лоб. Зельевар сонно зевнул и довольно потянулся, медленно поворачиваясь и усаживаясь в постели. Он сразу же снял с себя повязку, чтобы оценить результат после двойной дозы глазной сыворотки. Немного поморгав, он сильно удивился. Все было объёмным и довольно чётким. Он уже мог разглядеть основные черты лица Гермионы, ее фигуру и остальные предметы, находящиеся в данный момент в его бывшей комнате. Мягко улыбнувшись, он притянул её к себе и тут же зарылся носом в её волосы. Какое же это было приятное для него чувство, хотя бы чуть-чуть видеть свою любовь…  — Что… Что случилось, Северус? — Гермиона замерла, гладя Снейпа по спине и чувствуя его радостное сопение. — Ты что-то видишь?  — Нет, — спокойно ответил Северус, закрывая глаза и снова погружаясь в столь привычную темноту, которая постепенно стала испаряться перед ним.        Гриффиндорка снова тяжело вздохнула и в который раз не смогла сдержать своих слез, что вырвались наружу новым потоком. Мужчина почувствовал вздрагивающие плечи девушки и мокроту на своем плече, образовавшаяся в результате плача его любимой. Он покрепче ее прижал к себе и начал гладить по спине так же, как она его пару минут назад.  — Герми, милая моя, что же ты ожидала от этой разработки? Это был всего лишь эксперимент, — вполголоса начал бывший профессор, зарываясь рукой в ее волосы. — Поэтому я предлагаю смириться с моим положением и жить дальше. Правда, я все еще не уверен, что нужен тебе такой, Гермиона.  — Что же ты такое говоришь, Северус! Я всегда буду любить тебя и никогда не брошу, что бы не случилось, — прошептала в ответ девушка, вытирая слезы рукавом рубашки. — Скоро мадам Помфри придет, у нее и спросим, когда ждать результата. Я еще сегодня к Невиллу собиралась.  — Иди, развейся, тебе это поможет отвлечься. А у Поппи я могу и сам спросить все, что мне потребуется, — заключил мужчина, мягко целуя свою девушку в солоноватые губы.  — Хорошо, — ответила она, призывая к себе расческу и начиная приводить себя в порядок.

***

       Молодой профессор решила последовать совету своего любимого и после проведенных занятий все-таки решила направиться к Долгопупсу. Проделав немалый путь до того места, где мог находиться Невилл, она заглянула везде, кто только обитал профессор травологии. Однако Гермиона никого не обнаружила и решила отправиться в те теплицы, в которых, как правило, парень любил находиться. Но и там девушка его не нашла. Поэтому Грейнджер предпринимает последнюю попытку наведаться к нему в его личных комнатах, чтобы, наконец, обо всем поговорить. Там девушка застала Невилла за разговором с Помоной Стебль. Профессора уютно сидели на диване и обсуждали какую-то интересную тему, судя по заинтересованному взгляду Долгопупса. Девушке было как-то неудобно прерывать их совместную беседу, а потому уже хотела развернуться и уйти. Но Помона опередила Гермиону и позвала к себе. — А потом он... Ох, добрый день, профессор Грейнджер, — улыбнулась женщина, поднимаясь с мягкого дивана. — Вы к Невиллу? — Да, я бы хотела немного поговорить с ним... — Тогда я лучше пойду. Не буду вам мешать, — кивнула она и направилась к выходу из комнаты. — Мне как раз нужно сбегать в четвертую оранжерею... Как только Помона скрылась за дверью комнаты, и её шаги постепенно стали удаляться, Гермиона села около Невилла и закусила губу. Она не знала, как сказать своему другу о том, что его новое открытие совершенно не действовало на профессора. Почему-то ей так стало стыдно перед Гриффиндорцем, что чуть не забыла, что уже находиться рядом с Невиллом. — Герм, тебя что-то беспокоит? Что случилось? — нахмурив брови, спросил он. — Да... Это касается Северуса... В общем... Нев, ему ничего не помогает... — выдавила из себя девушка, стараясь сдерживать нахлынувшие слезы. — Он даже сам пытался дважды выпить твою сыворотку... — Дважды??? Гермиона, я же неоднократно говорил, чтобы он принимал ее строго по моему указанию, — недоуменно возразил Долгопупс. — Ну, ты же знаешь, какой он — упрямый человек. Его же невозможно переубедить... К тому же, он хотел поступить как лучше, — грустно отозвалась девушка, утирая появившиеся на щеке слезы. — Ну, ладно-ладно, что уж теперь говорить... Погоди, а как он себя чувствует после такой дозы? — поинтересовался Гриффиндорец. — После того, как он выпил сыворотку в двойном размере, его вырвало. Потом он еще несколько часов плохо себя чувствовал, но сейчас вроде бы ему полегче, — пояснила Грейнджер. — Так, Герм, давай я сегодня его навещу и поговорю с ним. Хорошо? — Если тебе так будет удобно, конечно, заходи, — кивнула она. — У меня сегодня две пары со вторым курсом, а потом заскочу на обед, — обговаривал свои действия профессор травологии. — Ну, а дальше часам к трем я у тебя. — Угу, — выдавила из себя Гермиона. — А у тебя сколько пар на сегодня? — Три, — коротко ответила девушка, тяжело вздыхая. — Герм, могу я поинтересоваться, а что с твоим внешним видом? Почему у тебя лицо всю припухшее? — не понимал Долгопупс. — А каким оно еще должно быть? Всю ночь мне снились кошмары, потом плакала, когда просыпалась, а потом и вовсе не могла заново заснуть, — вполголоса ответила она. — Так дело не пойдет. Сейчас я дам тебе одно лекарство. Оно от стрессовых ситуаций, — предложил Невилл, начиная рыться с каких-то маленьких склянках с растворами. — Вот, держи, это поможет тебе немного поднять настроение и силы. — Спасибо, Нев, ты — настоящий друг, — улыбнулась Гриффиндорка, выпивая открытую баночку. — Обращайся, у меня такого добра навалом, — похлопал по плечу Долгопупс и отлевитировал пустую склянку в отдельную коробку. — Ну, удачи тебе на парах со студентами. Еще увидимся! — И тебе удачи! До встречи! — радостно ответила Гермиона, почувствовав некий прилив сил. В приподнятом настроении из-за выпитого лекарства девушка сразу же направилась теперь уже в привычное для нее место — в класс зельеварения, около которого уже потихоньку стали собираться студенты. Припухлость на лице исчезла, а глаза начали светиться настоящим огоньком, в которых читались только счастье и покой. Девушка шла обычным шагом, чтобы не сбить раньше времени сердцебиение и не приходить в класс запыханным человеком. Ведь ей еще предстояло провести три пары, и она не хотела устать раньше окончания всех занятий. "Так, сейчас у четвертого курса будет контрольная работа, потом у третьего — поточная лекция, а затем у седьмого — лабораторная работа... Плодотворно, ничего не скажешь" — подумала про себя Гермиона, подходя к подземелью. Однако спокойно встретить класс ей не удалось: около самого входа на пороге стоял ее любимый и... отчитывал четвертый курс за неуважительное отношение к зельеварению. Он повысил голос так, что девушка ненароком приняла себя за его ученицу, которая так же провинилась, как и другие студенты перед бывшим профессором. Переборов свой давний страх, Гермиона заострила свое внимание уже не на то, как Снейп отчитывал глазевших на него с ужасом учеников, а на то, что он их видел и смотрел каждому в лицо. Гриффиндорка подошла еще чуть ближе и с недоверием посмотрела в черные глаза Северуса, в которых был все тот же блеск в глазах, что и наедине с ней. Вот только произошло кардинальное изменение во взгляде профессора, который несколько раз успел встретиться с удивленными глазами Грейнджер. — Так, ребята, все в класс, — строго начала она, хотя ее голос немного дрогнул перед ее любимым. — А с вами профессором я бы хотела немного поговорить. Студенты аккуратно обходили с двух боков мужчину, чтобы ненароком не задеть его рукой или школьной сумкой. За это время девушка успела проследить за взглядом бывшего профессора и понять, что мужчина явно что-то видел, но по какой-то причине не хотел ей говорить. В душе Гермионы начинала просыпаться злоба и негодование, отводя на второй план всю радость от лекарства Невилла. — И как это понимать? — с вызовом спросила девушка. — Что именно, Гермиона? — делал вид Снейп, что не понимает слов своей любимой. — Я о твоем чудесном прозрении. Почему ты не сказал мне сразу, что можешь видеть? — продолжала Гриффиндорка. — Я ничего не вижу, — ответил профессор. — Уже пройденный этап. Больше я не хочу этого слышать, — четко произнесла она. — А теперь правду: ты меня видишь? — Нет, — твердо ответил Снейп, складывая руки на груди. — Не ври мне, — проговорила сквозь зуб Гермиона. — Я наблюдала за твоими глазами и... — И что? Я могу определить бездарного ученика, не поворачиваясь к нему лицом. Что с того? — возразил Снейп. — Почему ты мне врал все это время? — спросила девушка, еле сдерживая слезы негодования. — Я не врал тебе, Гермиона. Это чистая правда, — ответил профессор. — Я хочу немного прогуляться. — Но ты же ничего не видишь? — Наощупь, — ответил профессор. — Нет, иди в спальню, а потом к нам придет Невилл, — мрачно произнесла Гриффиндорка, разворачивая упрямого Северуса назад. — Гермиона, я не могу постоянно сидеть взаперти, — снова возразил он. — Значит, будешь! — крикнула она, буквально толкая профессора в класс. Студенты уже давно расселись по своим местам и потихоньку стали повторять весь материал к контрольной работе, чтобы хорошо написать тест у молодого профессора и не злить ее в конец. Спровадив своего возлюбленного в свои комнаты, Гермиона, наконец, уселась за преподавательский стол и быстро окинула взглядом когтевранцев и слизеринцев, что вовсю уставились на нее. — Итак, класс! Сегодня вы должны написать контрольную по пройденным темам, поэтому убираем все учебники и пергаменты со шпаргалками. Увижу — сниму сразу сто баллов с факультета, — строго произнесла девушка, наблюдая, как ученики убирали все, что лежало на партах. — Замечательно! Девушка с помощью волшебной палочки вытащила из своего стола приготовленные заранее листки с вопросами и чистые пергаменты для записывания ответов и положила их каждому ученику. По сигналу профессора зельеварения все студенты начали работу: кто-то быстро отвечал на поставленные вопросы, кто-то медленно, вспоминая, что было написано в учебнике или что говорилось на лекции по данным вопросам, а кто-то и вовсе пропускал сложные вопросы, совершенно не зная на них ответа. Конечно, списывать никто не решался при ходящем профессоре, но все-таки пара смельчаков нашлась, которая на своих ладошках записала некоторую важную информацию. Как только урок подходил к концу, Гермиона тут же оповестила об этом когтевранцев и слизеринцев, большая часть которых уже написала контрольную и начала складывать их на преподавательский стол. Девушка остановилась около задних парт, возле которых был особенно хороший обзор на весь класс. Неожиданно она вспомнила, как профессор Снейп любил ходить среди учеников и стоять возле последних парт, одновременно следя за всей аудиторией и отдельными студентами. Грейнджер ностальгировала, припомнив, как однажды Северус чуть не снял баллы с ее факультета за то, что старалась помочь на контрольных и лабораторных работах и Рону, и Гарри. Однако ее отвлек один студент, который нагло пытался списать или, по крайней мере, воспользоваться чьей-то помощью при написании некоторых вопросов. Девушка немедленно подошла к этому ученику и громко произнесла: — Я, кажется, предупреждала про списывание и снятие за это баллов. Так вот, минус сто баллов с Когтеврана за подсказки. — Профессор, пожалуйста, я не списывал, я просто не понимаю в тесте одного вопроса, — выкручивался, как мог, попавшийся когтевранец. — Правила едины для всех, а, значит, и для вас тоже, — ответила Гермиона, хотя в душе понимала, что можно было и закрыть глаза на произошедшее. — Не наказывайте из-за меня весь факультет. Профессор, мы знаем, что вы — справедливый преподаватель, и никогда не дадите в обиду никого из студентов, — вполголоса продолжал ученик. Грейнджер вздохнула и уже хотела отменить свое наказание, вспомнив мгновенно профессора Снейпа. Однако именно этот образ и повлиял на ее решение: она все-таки сняла баллы, не жалея списывающего ученика и весь факультет в целом. — Хорошо, минус пятьдесят. Но впредь еще раз сделаете подобный выпад, накажу без промедления по полной, — заключила профессор, беря с собою оставшиеся контрольные работы. Расстроенные студенты после звонка направились на следующий урок, пока некоторые с Когтеврана гневно высказывали причину своего негодования своему ученику. До начала занятия с третьим курсом оставалось еще как минимум десят минут, а, значит, Гермиона могла немного передохнуть и заодно продолжить беседу со своим возлюбленным, который все равно, даже спустя годы, оставался упрямым и неуступчивым. Зайдя в спальню, Гриффиндорка снова не обнаружила своего любимого мужчину на кровати и решила, что он все-таки вышел немного прогуляться. Девушка услышала небольшой всплеск воды из ванной и поняла, что профессор принимал прохладный душ. "Ладно, поговорим позже" — подумала про себя Гермиона и направилась обратно в класс, по пути набрасывая на плечи под мантию шерстяную кофту. Оставшиеся пары с третьим и седьмым курсами прошли достаточно спокойно, что не могло не радовать молодого профессора. В конце концов, день пролетел достаточно быстро, отчего время подошло к обеду. Девушка жутко проголодалась, а потому решила посетить Большой зал, в котором снова собралось много студентов и немало преподавателей, которые обожали посплетничать между собой. Больше всего девушка хотела побеседовать с профессором травологии о его глазной сыворотки и обговорить время, в которое он должен был навестить больного профессора Снейпа. Грейнджер успела подняться из мрачного подземелья в Большой зал, где около входя как раз ее ждал Невилл. Гермиона улыбнулась своему другу, после чего они вместе направились к преподавательскому столу. — Так о чем ты хотела меня спросить, Герм? — поинтересовался Долгопупс. — Да это касательно твоей сыворотки, — ответила девушка, делая небольшой глоток зеленого чая. — Он постоянно принимает ее, а эффекта никакого. — Может, что-то не так... Ну, не знаю, может, срок годности вышел, и нужно новую партию готовить, — предположил Невилл. — Во всяком случае тебе нужно зайти сегодня к нему и поговорить с ним. Хотя у меня такое предчувствие... — Какое? — не понял Гриффиндорец. — Да видишь ли, в чем дело: Северус сегодня разговаривал со студентами и, он на них смотрел. И таким взглядом, будто он обозревал вживую лицо каждого студента, — пояснила Грейнджер. — В каком смысле? То есть он все-таки видит? — недоумевал профессор травологии. — В том-то вся загвоздка: я не понимаю. Вроде бы он видит, а вроде бы и нет. Я запуталась, Нев. Он по какой-то причине скрывает, что замечает очертания предметов и людей, — ответила Гермиона, дожевывая клубничный пирог. — Интересно, и зачем ему это? — не понимал Долгопупс. — Может, он хочет устроить какой-то тебе сюрприз? — Северус ничего такого не говорил. Он в последнее время вообще какой-то загадочный что ли... — Ахах, Герми, это же профессор Снейп! Чего ты еще от него ждала? — улыбнулся Гриффиндорец. — Возможно, ты прав, но нельзя же так поступать с любимой девушкой?! — возразила Грейнджер, разводя руки в стороны. — А вот мы сейчас пойдем и выясним у него, правду он говорит или врет тебе, — на радостной ноте произнес Невилл, потихоньку вставая изо стола. Гермиона кивнула своему другу с надеждой в глазах и поднялась с преподавательского места, направляясь с Невиллом в подземелья. Она печально вздохнула, понимая, что сейчас будет серьёзный разговор, который мог закончиться очередной ссорой. Девушка никак не хотела привносить раздор в нормализовавшиеся отношения со своим возлюбленным, но по-другому было нельзя. Она должна услышать вердикт профессора травологии и полностью успокоить себя, хочет этого Снейп или нет. Молодые профессора спустились в подземелья и зашли в личные комнаты, некогда Северуса, а сейчас Гермионы. Обстановка комнат осталась прежней, за исключением некоторых личных вещей, которые Гриффиндорка притащила в ванную зельевара и в его шкафы: гигиенические средства, одежду, несколько книг, письменных принадлежностей и прочие мелочи для повседневности. Снейп сидел на диване и держал в руках книгу, которую, наверное, читал уже раз сто. Он водил пальцами по корешку, зарывшись в свои мысли. Казалось, зельевар был где-то далеко отсюда, так как его задумчивый взгляд полностью на это намекал. Если он над чем-то и раздумывал, то точно не о предстоящей беседе, что так неожиданно для него началась. — Сев, мы хотим поговорить с тобой, — пробормотала Грейнджер и села на диван около возлюбленного. — Мы? — фыркнул зельевар, делая вид, что не заметил Невилла. — И почему об этом я узнаю только сейчас? Ладно, слушаю. О чем пойдет речь? — Не притворяйся, — вздохнула Миона и поцеловала Снейпа в уголок губ, положив руку на его ногу и мягко сжимая грубую ткань черного сюртука. В этот момент Гермиона краем глаза заметила, как покраснел Невилл, и еле сдержала смешок. Она положила голову на плечо мужчины и переместила руку на его грудь. Она хотела лишь успокоить своего мужчину и создать более-менее уютную атмосферу для серьезного разговора. — Мы с Невиллом хотим поговорить с тобой о твоём зрении... — Что тебе было непонятно в моем ответе? Я ничерта не вижу. Довольна? — грубо ответил Снейп, отталкивая от себя измученную данным вопросом возлюбленную. — Профессор, вы не можете ничего не видеть, — вмешался Невилл. — Сыворотка уже должна начать свое действие. — Значит, она не помогает, — стоял на своём Северус. — Наверное, я лучше знаю, каково действие этого зелья и какие у меня ощущения после него. Гермиона вздохнула. Всё-таки Северус Снейп был безумно упрямым, даже после того, как закончилась война. Его невозможно было переспорить, а от злости, которая уже начинала бушевать внутри зельевара, Гермионе стало не по себе. Она вновь почувствовала себя перед ним какой-то первокурсницей, которая нарушила правила и теперь должна за них ответить. Однако девушка не желала сдаваться, она продолжала бороться за своего мужчину, делая его жизнь только лучше и счастливее. — Северус, мы хотим тебе помочь. А чтобы точно знать, что с тобой происходит, необходимо выяснить некоторые моменты твоего... — Ты плохо слышишь? Я ясно дал понять, что сыворотка твоего дружка не действует. Если бы я готовил это зелье, возможно, я прозрел бы через какие-то пару часов, а не недель или месяцев, — отрезал бывший профессор. — В смысле пару недель или месяцев? Она должна действовать сразу же по прошествии двух, трех, ну, крайний срок, четырех дней, — возразил Невилл. — Я сказал все. А теперь оба покиньте мою комнату, я хочу отдохнуть, — бросил Снейп, демонстративно снимая с себя сюртук и медленно забираясь под одеяло. — Северус... — Оставь меня, Гермиона. Я хочу спать. По крайней мере, я имею на это право, — шикнул зельевар, закрывая глаза и медленно втягивая воздух в себя. Невилл махнул рукой девушке, жестом показывая ей, что лучше выйти и не мешать Снейпу. На глазах Гриффиндорки снова выступили слезу боли и какой-то жалости к мужчине, которую он никак не хотел принимать в свою новую жизнь. Возможно, ему нужно было время, а, возможно, он просто смирился со своим положением. Однако все было далеко не так, как представляла себе девушка. Это ей и предстояло выяснить всего через какие-то пару дней, а пока что, главным для нее оставался один вопрос: врал ли Северус про зрение, или он действительно ничего не видел...