Я так хочу тебя увидеть...

       Ночь у Гермионы была, мягко говоря, отвратительная. Полночи она ворочалась в постели, пытаясь уснуть и принять более удобное положение для сна, но ничего не выходило. В голову то и дело лезли дурные мысли насчёт Северуса, который остался один лежать в больничном крыле, хоть и под присмотром мадам Помфри, которая знала своё дело. Но гудящую голову Гриффиндорки никто не мог остановить, а потому девушка постоянно возвращалась к мысли о том, что же будет дальше. Сперва она думала о своём «бедственном» положении на случай, если бывший профессор всё-таки покинет этот мир и оставит ее одну, потом думала, как они будут жить, если он останется слепым навсегда, и даже лекарство Невилла не поможет. Затем Гермиона перекинулась на более радикальную тему, потихоньку начиная придумывать имена своим детям от любимого мужчины, у которых будет прекрасная семья. Остановилась Грейнджер на том, как они с Северусом будут собирать своих малышей в Хогвартс, и спокойно заснула, продолжая крутиться с боку на бок, не находя себе должного покоя. Такой беспокойной ночи у девушки не было уже давно, наверное, со времен ещё второй магической войны, когда каждая секунда сна могла обернуться страшными последствиями для неё самой и друзей. Девушка подумывала над тем, чтобы выпить специальное зелье на такой случай под названием «сон-без-сновидений», но она не могла этого сделать потому, что боялась не проснуться утром вовремя и не успеть сбегать к Северусу до урока. Гриффиндорка любила его сердцем, не жалея собственных сил только для того, чтобы поставить снова этого мрачного мужчину на ноги и провести остаток жизни рядом с ним, обнимая его и целуя везде, где только можно и нельзя. Через три часа бесполезного сна, если его вообще можно было так характеризовать Гриффиндорка подскочила в кровати, тяжело дыша и машинально ища свою палочку под подушкой. Шумно выдохнув, она запустила руку в непослушные каштановые волосы и снова плюхнулась на кровать, понимая, что она в полной безопасности. «Это был всего лишь сон. Просто сон. Северус жив и здоров» — убеждала себя девушка, смотря в тёмный потолок. Посмотрев на время, она поднялась с постели и нехотя начала собираться, так как ее здорово клонило в сон после жуткой ночи. На завтрак она уже точно решила не ходить, а просто намеревалась пойти в больничное крыло, чтобы навестить своего профессора и узнать о его самочувствии. Грейнджер накинула на рубашку с юбкой черную мантию и вышла из комнат, направляясь к временному месту обитания Снейпа. По крайней мере, девушка надеялась на то, что у целительницы он не задержится надолго и в скором времени сможет войти в свои бывшие покои полноценным, здоровым человеком. «А что, если он спит? Хотя нет… Северус встаёт довольно рано. Но может же человек дать себе поспать?! Конечно, может! Ладно, если он спит, то я просто посижу рядом… Ага, посижу, конечно. Естественно, я разбужу его своими шагами». Как только она подошла к двери, девушка тут же оборвала свой внутренний спор с самой собой, зная, насколько ее возлюбленный — сильный легилимент, и толкнула дверь. В больничном крыле было безумно тихо и спокойно, отчего, наверное, можно было услышать торопливые перебежки маленьких мышей. Все койки были пустые и начисто застелены постельным бельем белого цвета, кроме одной, на которой поправлялся ее возлюбленный. Помфри уже поставила туда шторки и скорее всего заглушающие чары, чтобы зельевара никто не посмел побеспокоить. Так оно и было. Грейнджер осторожно отодвинула одну из занавесок и заметила практически невидимый барьер. Сквозь него девушке было слышно и видно абсолютно все, но её возлюбленный, судя по всему, находился там в полной тишине. На его глазах была плотная, тканевая повязка, а около кровати на тумбочке стояли разные пустые склянки.  — Гермиона?! — раздался приветливый голос Поппи, что выходила из своей комнатки с подносом в руках. — Доброе утро, милая! Скажи, Северус ещё спит?  — Да, — улыбнулась девушка, не отрывая взгляда от мужчины. — Я только не совсем понимаю, а зачем ему повязка? Он же все равно ничего не видит…  — Он принимает глазную сыворотку, и если она вдруг внезапно подействует, то для него будет тяжело так резко увидеть свет, — пояснила женщина, спокойно проходя сквозь барьер и аккуратно снимая его, чтобы не потревожить сон бывшего профессора. — Проходи… Северус, вставай, тебе нужно поесть, — мягко произнесла лекарь, ставя средних размеров поднос на тумбочку и садясь на стул возле кушетки. Гермиона встала поодаль и с интересом стала наблюдать за зельеваром. Тот нехотя сел в постели, убирая с лица лишние волосы, что черным водопадом опустились на его лицо при первом же вертикальном движении Снейпа. Мужчина попытался снять с глаз бесполезную повязку, которая только усугубляло его внутреннее положение, но тут же получил по рукам от мадам Помфри.  — Поппи! Не дури, я и сам могу поесть! — отнекивался профессор, когда женщина начала кормить его с ложечки, словно маленького ребенка.  — Я видела, как у тебя руки тряслись! Сам он! — ругалась Помфри, продолжая кормить мужчину и не обращая внимания на смешки Гермионы в сторонке.  — Гермиона, хватит там смеяться, — фыркнул вдруг Слизеринец и повернул голову к девушке так, будто он смотрел на нее совершенно зрячим.  — Что?! Ты… Как ты понял… — изумлённо поинтересовалась Грейнджер, садясь на край кровати.  — Во-первых, ты слишком громко думаешь, девочка. А, во-вторых, я знал, что ты придёшь, — усмехнулся зельевар, делая свою фирменную ухмылку. Миона улыбнулась и посмотрела на Поппи, давая понять женщине, что она хотела бы остаться наедине с любимым мужчиной. Та поднялась без колебаний и вышла из своеобразной палаты, делая вид, что у нее еще куча работы. Грейнджер села на место лекаря и начала кормить мужчину с ложечки, как до этого проделывала Поппи.  — Ты… Видишь что-нибудь? — пробормотала Грейнджер, вытирая салфеткой уголки губ возлюбленного.  — Нет… Совершенно ничего. Только темнота, — совершенно спокойно ответил зельевар, смирившийся со своим тяжким положением. — Гермиона, тебе правда не стоит со мной мучаться. Я уверен, ты — красивая девушка, у которой есть более выгодные варианты, чем старый, да еще и слепой зельевар.  — Не говори глупостей! Ты не старый, а слепоту мы исправим! — уверенно сказала девушка, отставив пустую тарелку в сторону. — Ты сразу почувствуешь, что тебе легче. Через пару дней ты уже будешь видеть!  — А если у нас ничего не получится? — горько усмехнулся Снейп, который уже окончательно потерял всякую надежду на восстановление. —Если все это будет зря…  — Не говори глупостей, Сев! Всё будет хорошо, честно. Я обещаю, все наладится и получится.  — Я надеюсь, просто… Не огорчайся, если у нас ничего не выйдет, хорошо? — прошептал мужчина, обнимая Грейнджер за талию и прижимая её к себе. — Я не хочу здесь лежать, Герм. Я же могу принимать сыворотку в комнатах?  — Я… Я поговорю с мадам Помфри, Сев, но не обещаю, что что-то получится. Она ещё беспокоится о твоём самочувствии и…  — Я себя прекрасно чувствую, Герм, и вполне могу принимать необходимые лекарства в постели у себя в покоях, — чуть раздраженно прервал ее профессор, пугая Гермиону таким положением.  — Я сделаю все возможное. Только, Сев, скажи, ты точно ничего не видишь? Уж слишком естественно ты смотришь на меня, — колебалась Гриффиндорка, не зная уже, что и думать.  — Я же сказал, одна темнота.  — Какого цвета на мне рубашка? — решила удостовериться она.  — Ты издеваешься надо мной? Не знаю! Розового! — недовольно прорычал бывший профессор, немного отстраняясь от своей возлюбленной.  — Ну, ладно-ладно, прости, я не хотела! Это просто была проверка, вот и все, — попыталась сгладить назревающий конфликт Грейнджер.  — Лучше бы ты так учеников проверяла по зельям, — хмыкнул Снейп, но все же умеряя свой пыл и гнев.  — Точно! У меня же сегодня четыре урока! Сев, все, я убежала. В перерывах поговорю с мадам Помфри. А ты не скучай, я сегодня к тебе еще заскачу, — улыбнулась девушка, мягко целуя мужчину в губы.  — Не буду, только ты там поскорее. Здесь жутко неудобные кровати. Спина уже болит, — сетовал Снейп, отпуская суетившуюся девушку.  — Хорошо, — коротко ответила она, бегом направляясь к выходу, так как времени у нее практически не осталось на то, чтобы хотя бы подготовиться к первому занятию со вторым курсом. В этот момент из своей комнаты вышла Поппи с каким-то флакончиком в руках и сразу же заметила бегущую девушку. Первым делом, у нее пришла мысль в голову о том, что Северусу плохо, и ему нужна помощь. Но как только на ходу Гриффиндорка крикнула ей, что опаздывает к ученикам, целительница не стала ее останавливать, пожелав ей удачного дня. Девушка лишь коротко улыбнулась и пуще прежнего помчалась в подземелья. На ходу вспоминая тему занятия, девушка случайным образом врезалась в директора, которая вышла навстречу Гермионе. Девушка чуть не сшибла с ног Минерву, которая, ахая и охая, на лету остановила молодого профессора, выясняя причину такой спешки.  — Директор, простите! Опаздываю… на занятие… — переводила дыхание Грейнджер.  — Гермиона! Ты, прежде всего, преподаватель, и если ты опаздываешь, значит, этому есть разумное объяснение. Кстати, какое оно? — осведомилась МакГонагалл, делая снова серьезное лицо из удивленного взгляда.  — Я навещала Северуса, — честно ответила девушка, подсчитывая в уме, сколько уже прошло минут от начала урока.  — Гермиона, это, конечно, похвально в твоём случае, но не лучше было бы это сделать после всех мероприятий с учениками? — справедливо рассудила Минерва.  — Просто я не спала всю ночь, беспокоилась… В общем, больше не смогла выжидать и тут же с первыми лучами солнца побежала к нему, — опустила голову девушка.  — Тебе нужно научиться контролю над собой, иначе долго ты так не протянешь, — посоветовала директор, отправляя свою подчиненную в класс зельеварения. — И да, Гермиона, попробуй начать с твоего профессора. У него точно есть, чему поучиться.  — Спасибо, директор! — радостно воскликнула Гриффиндорка, уже более спокойно идя к студентам, осознавая свой статус начинающего преподавателя. Подойдя к классу, Грейнджер насторожила тишина в нем, словно в нём никого не было. Однако ожидания молодого профессора не подтвердились: стоя уже около его входа, девушка заметила Невилла, который что-то увлекательно рассказывал второкурсникам, пока Грейнджер отсутствовала по не совсем уважительной причине. Облегченно вздохнув при виде своего друга и коллеги по совместительству, Гермиона спокойно зашла внутрь, как ни в чём не бывало, и уселась за преподавательский стол. Она выждала момент, когда профессор травологии закончил вещать о пользе крапивного сока, и тут же поблагодарила Долгопупса за столь увлекательный рассказ. Гермиона шепнула на ухо парню, что изменений нет и что самочувствие бывшего профессора в норме, и попросила зайти к ней на обеденном перерыве. Невилл тут же одобрительно кивнул своей коллеге и немедленно удалился из класса зельеварения, чтобы Грейнджер смогла провести уже свою лекцию о приготовлении рябинового отвара, с помощью которого можно было залечить практически любую рану. День Грейнджер шёл настолько медленно, что девушка подумывала над тем, чтобы вовсе отменить последние пары с пятым и шестым курсами. Ее клонило в сон, ведь у нее не получилось нормально выспаться. В конце концов, она переживала за любимого человека, хотя обязана была думать о своем здоровье. Ученики, видя, что их преподавателю, мягко говоря, нездоровится, с пониманием отнеслись к сонному положению молодого профессора, отчего сами предложили перенести занятие на более удобное время для Гермионы. Однако девушка понимала, что такого нельзя допускать, чтобы уже студенты сами руководили учебным процессом. Поэтому Грейнджер, отметая все попытки учеников увильнуть с зельеварения, отыскала в небольшом шкафчике своего профессора бодрящее зелье и выпила его одним глотком, пока ученики записывали в свои пергаменты тему урока. Девушка смогла обмануть свой организм лишь на некоторое время, так как все-таки усталость брала своё. Внутренне она хотела подражать Снейпу, стараясь заниматься учебными делами так же, как и он в свои молодые годы. Но у нее пока что плохо это получалось, из-за чего Гермиона разочаровывалась, но не опускала руки. У нее хватало и без того проблем и забот, с которыми ей пришлось столкнуться: в ее хрупких руках находилась жизнь слепого профессора, которого она желала вылечить в любом случае. Спустя несколько часов Гриффиндорка просто валилась с ног и больше не могла принимать специальных зелий, чтобы не сгубить своё крепкое здоровье. Последнюю пару ей все же пришлось отменить, ссылаясь на плохое самочувствие и тут же отправляясь в постель, как только шестой курс покинул пределы класса зельеварения. Забыв про встречу с Невиллом, девушка плюхнулась на кровать, засыпая словно мертвецким сном и пребывая в покоях своего любимого добрые пять часов. За то время, что Грейнджер находилась в уютной кровати, профессор травологии успел и поговорить о здоровье со Снейпом, и распорядиться о том, чтобы бывший профессор переместился в свои личные комнаты под личный присмотр Гриффиндорки и самого Долгопупса. Всю дорогу до подземелий Северус постоянно роптал на молодого профессора зельеварения, что не смогла выполнить обещанные слова и свалила всё на занятого Невилла, у которого и так много дел.  — Нет, что вы, профессор, Герми ничем меня не отвлекает, наоборот, очень интересуется травологией и моими изобретениями в этой области, — улыбнулся Долгопупс, придерживая бывшего профессора за правую руку. Снейп ничего на это не ответил, лишь недовольно скривившись на оправдание Гриффиндорца. Дойдя до личной комнаты Снейпа, которую теперь занимала Гермиона, бывший профессор отстранился от Невилла и сообщил ему, что он сам сможет дойти до кровати наощупь. Долгопупс не стал настаивать на том, что лучше было бы довести не до конца выздоровевшего мужчину до места назначения, поэтому пожелал приятного вечера и привет Грейнджер, удаляясь по своим делам. Вдохнув приятный запах многочисленных зелий, Северус чуть расслабился и принялся прокладывать себе путь до постели, чтобы тут же лечь. Все-таки ещё ему нездоровилось после всего, что с ним произошло. Услышав чьи-то неспешные шаги, девушка подскочила на кровати и тут же схватилась за свою волшебную палочку, готовясь встретить незнакомца во все оружии. В полумраке человек двигался медленно, вытягивая одну руку вперед, как будто что-то ища.  — Люмос, — прошептала Гермиона, озаряя комнату ярким светом на конце палочки. — Северус? А как ты здесь оказался?  — Благодаря Невиллу, — фыркнул бывший профессор, осторожно укладываясь на постель и снимая с себя обувь и верхнюю одежду.  — Северус, прости, я не спала ночь, а днём меня срубило… — оправдывалась девушка, мигом подлетая к своему любимому. — Как ты?  — Хорошо, — недовольно ответил Снейп, отворачивая голову в сторону от Грейнджер.  — Ну, как я могу загладить свою вину? — лукаво спросила она, усаживаясь рядом с мужчиной.  — Не знаю, — отвернулся зельевар, внутренне готовясь к приятному времяпрепровождению со своей возлюбленной. Девушка обошла кровать с другой стороны, попутно скидывая с себя ненужную одежду, и устроилась рядом со Снейпом. Она нежно поцеловала его в губы, как бы подготавливая его к тому, что хотела сделать.  — Я думаю, нам двоим пойдет это только на пользу, — вполголоса произнесла Гермиона, резко прижимая бывшего профессора к постели. Боясь сдернуть тканевую повязку с глаз возлюбленного, Гриффиндорка нежно прильнула к губам мужчины, осторожно приземляясь чуть ниже живота бывшего профессора и расставляя ноги по его бокам. Снейп тут же подключил к своей фантазии руки, не переставая гладить стройную девушку повсюду, куда только мог добраться. Нащупав ее чуть растрепанные волосы, в которых отчетливо проступала острая заколка в виде алой розы, Северус немного повозился с тем, чтобы ее вытащить, и тут же зарылся в шелковистые волосы возлюбленной. Оторвавшись от ее губ, Снейп начал спускаться вниз по шее, оставляя слегка ощутимую дорожку ласковых поцелуев, от которых девушка постепенно млела, забывая обо всех проблемах на свете. Однако сам профессор не хотел уступать инициативу своей любимице и довольно легко сбросил ее с себя, резко прижимая к постели так же, как и она его. Страсть завладела мужчиной, и он уже не мог остановиться, давно мечтающий раздеть свою девушку и всецело обладать ею даже в таком сложном положении с глазами. Снейп резкими движениями срывал с нее одежду, как можно скорее освобождая молодое тело под ласковые поцелуи желания. Гермиона не препятствовала мужчине, а, наоборот, помогала справиться с остатками ненужного белья, еще больше подставляясь своему возлюбленному.  — Ты сводишь меня с ума, — прошептал Северус, ощупывая тело девушки сквозь темноту, которая открывала бывшему профессору лишь путь для фантазии и воображения. Грейнджер не успела ничего ответить своему возлюбленному, так как мужчина весьма грубо раздвинул ноги Гриффиндорки в стороны и практически сразу вошёл в неё, вырывая из груди первый, тихий стон. Снейп словно ощутил прилив неведанных сил, которые дарила ему Гермиона в эти счастливые минуты. Девушка отнеслась с пониманием к его легкой грубости по отношению к ней, ведь у них давно не было полноценного секса, приносящий им двоим столько энергии и желаемой страсти.  — Северус, быстрее… — простонала Гриффиндорка, сцепляя ноги у него за спиной и подталкивая к более активным действиям.  — Моя девочка, как пожелаешь… — прошептал Снейп, наращивая темп и снова прикрывая глаза, чтобы представить всю Гермиону, от кончиков пальцев до ее львиной гривы, что сейчас была похожа на огромную копну сена. С каждым толчком стоны становились все громче, а дыхание стало все чаще прерываться, не давая двум волшебникам нормально вздохнуть от накатившей волны удовольствия. Запустив руку между двумя телами, Гриффиндорка тут же отыскала свою набухшую горошинку и нежно начала массировать по кругу, чтобы постараться кончить одновременно с бывшим профессором. Мужчина почувствовал небольшую преграду в виде руки своей любимицы, отчего резко убрал ее и сам начал доводить до исступления молодого профессора зельеварения. При этом Северус не переставал шептать Грейнджер ласковые словечки, от которых у девушки кружилась голова. В конце концов, Снейп начал понимать, что долго он не продержится, а потому усилил нажим на ее клитор, принося Гермионе поистине желаемое удовольствие. Пока Гриффиндорка продолжала содрогаться и сжимать член бывшего профессора изнутри, Северус постепенно подходил к пику наслаждения.  — Гермиона! — выкрикнул Снейп имя своей возлюбленной, за несколько секунд успевая выйти из такого горячего и до боли притягательного лона Гриффиндорки. Северус, вдохнув побольше воздуха, ласково поцеловал уставшую девушку в губы, не стараясь не разрывать телесного контакта хотя бы на несколько минут. Однако Грейнджер сама чуть отстранилась от мужчины, чтобы немного отдышаться и более-менее привести себя в порядок.  — Северус, я люблю тебя, — нежно прошептала девушка, прижимаясь к мужчине всем телом и потихоньку проваливаясь в еще один сон от навалившейся усталости.  — Я тоже люблю, хотя, учитывая, что я совершил несколько дней назад, мне нет прощения, — ответил Снейп, укрывая одеялом свою возлюбленную.  — Главное, что сейчас все хорошо… Просто больше не делай так… — сонно отозвалась Гриффиндорка. Профессор не сказал более ни слова, отдавая предпочтение сну, нежели ненужным разговорам в такой момент. Аккуратно поправив повязку на своих глазах, он последовал примеру Гермионы и тоже постепенно заснул спокойным сном, держа на руках своё драгоценное счастье, которое Снейп теперь не желал выпускать ни при каких обстоятельствах. *** Проснулась Гермиона лишь на следующее утро, так как после эмоциональной разрядки у нее не хватило сил ни поговорить со своим любимым, ни проверить его повязку, ни подготовиться к предстоящим занятиям с учениками. Этой ночью ей совершенно ничего не снилось, словно девушка смотрела в темноту, прижимаясь как можно ближе и теснее к своему возлюбленному. Внезапно ее осенила до боли тягостная мысль, именно в этот момент она поняла Северуса… Не видеть ничего, кроме черноты, и лишь чувствовать кого-то рядом с собой, того, кто всегда будет с тобой, не смотря ни на какие жизненные трудности и повседневные проблемы, вытекающие из всей суеты. Кого-то по-настоящему ценного и любимого, кого-то, кто не предаст, не бросит, не оставит в трудную минуту... Гермиона нехотя разлепила глаза и зевнула. Отпускать Снейпа ей вообще не хотелось. Гриффиндорка даже и не думала, что настолько соскучиться по своему профессору за какие-то несколько дней, наверное, невозможно. Но оказалось все совсем наоборот: жизнь сама свела их вместе, заставив снова воссоединиться единым целым в одной кровати, в одной комнате. Осторожно выбравшись из объятий любимого, она сонно улыбнулась, посмотрев на умиротворенное лицо без многочисленных складок, сдвинутых бровей и плотно сжатых губ. И все же даже здесь девушка только сейчас осознала: настолько спокойным он был лишь во сне. Этот мужчина постоянно был напряжен, причем, где бы он не находился: в кабинете ли у Минервы, при встрече ли маленьких волшебников (даже если он их и не видел) или в беседе в кругу давних знакомых. Он все время неосознанно выстраивал перед собой незримую преграду, которая отделяла его от остального мира, но, слава Мерлину, Гермиона смогла постепенно влиться в его жизнь и стать самым близким и единственным родным человеком.  — Северус… Просыпайся, дорогой, — нежно улыбнулась Грейнджер, поцеловав возлюбленного в уголок губ. Ей нравилось как это звучало… Вновь девушка поймала себя на мысли, что «Гермиона Джин Снейп» очень даже хорошо звучит. Но все же не время было для бурных фантазий, а потому девушка снова принялась будить своего любимца. Отогнав лишние мысли, Гриффиндорка убрала пряди чёрных волос с лица зельевара и ухмыльнулась при подрагивающих век сквозь тканевую повязку. — Я же вижу, что ты уже не спишь, вставай!  — С чего ты взяла, что я не сплю? — усмехнулся профессор, обнимая Миону за талию и притягивая к себе.  — Северус! Осторожнее! — девушка вцепилась в его плечи. — По твоему лицу видно, спишь ты или нет. Ты что-нибудь видишь? — пробормотала она в надежде на положительный ответ.  — Как я могу что-либо видеть сквозь повязку?! — фыркнул мужчина, потянув руки к узлу, чтобы развязать его.  — Давай я… — Гермиона убрала руку Снейпа от узла и сама начала медленно его распутывать. Когда лента упала на матрас, девушка немного наклонила голову набок, рассматривая лицо Северуса. — Ну как? Ты… Что-нибудь видишь? На минуту мужчина задумался. Он совершенно не знал, как лучше поступить: обнадеживать девушку ему не хотелось, но и врать ей тоже… Без повязки зельевар смог различить лишь еле заметные контуры предметов, но они до сих пор были чёрными. У него складывалось такое ощущение, что темнота просто приняла какую-то форму, но не более. Однако Снейп должен был ответить обеспокоенной Гриффиндорке, чтобы не заставлять ее волноваться или снова впадать в истерику. Слизеринец сжал простыню, шумно выдохнув.  — Нет… Абсолютно ничего, — тихо сказал он, коря себя за это. Гермиона закусила губу, понимая, что на глаза навернулись слезы. Гриффиндорка уткнулась носом в грудь возлюбленного и сжала его плечи ещё сильнее. В носу защипало — и она разрыдалась, не сдерживая свой внутренний накал эмоций за последнее время. У неё уже не было сил. Почему этот мир так жесток с ней? Почему именно с ними произошло такое? Почему это произошло именно с Северусом? Это были главные вопросы девушки, на которые она не могла найти ответов.  — Северус… Северус, почему? — девушка подняла заплаканные глаза на любимого.  — Гермиона, не плачь, — прошептал мужчина, обнимая возлюбленную и зарываясь носом в её волосы. Он не хотел говорить девушке, что видит еле заметные очертания предметов, но и не мог терпеть её слезы. — Всё хорошо, родная, у нас есть время…  — Я… Я знаю, но мне страшно… — еле слышно пробормотала она, продолжая всхлипывать и плакать в плечо профессора. — Что, если ничего не получится?! Что нам тогда делать?!  — Всё будет в порядке. Слышишь меня? — зельевар попытался разглядеть девушку в темноте, но смог разделить лишь мутный контур копны волос. — Не опускай руки, милая, — улыбнулся он. — Ты веришь мне?  — Да, но… — Гриффиндорка попыталась успокоиться и почувствовала металлический привкус крови во рту из-за прокушенной губы.  — Никаких «но». Я обязательно увижу тебя и… — Северус улыбнулся, находя своими губами губы Гермионы. Гриффиндорка вздрогнула от неожиданности, но через секунду уже отвечала на поцелуй возлюбленного, мелко дрожа. Она сжала простынь возле плеч зельевара от наслаждения чувствовать губы своего любимого на своих и тихо застонала. Мужчина лишь усмехнулся над реакцией девушки и мягко отстранился от своей бывшей студентки, нежно оттолкнув её на другую сторону кровати. — Герми, обещай мне больше не плакать, ладно? — улыбнулся он, скользя глазами по ее очертаниям и стараясь увидеть хоть что-нибудь. — Я не могу тебе такого обещать, — фыркнула Миона, подползая к своему профессору и кладя голову на его колени, лицом поворачиваясь к потолку. — Всё ты можешь, милая моя, — хмыкнул Снейп, приподнявшись на локтях. Он снова всмотрелся в темноту, изучая мутные контуры волос Гриффиндорки. — Я бы на твоём месте не валялся полдня на кровати. У тебя ещё остались обязанности по работе, — отметил Северус, лениво зевнув. Слава Мерлину за то, что сейчас ему не нужно подниматься с насиженного места и видеть лица тех балбесов, которых обучала его любимая. Ему достаточно было почти за шестнадцать лет насмотреться на "юных дарований", которые смыслили в зельеварении столько же, сколько математик в философии. Пожелав удачи своей возлюбленной, бывший профессор обратно лег в постель, наслаждаясь тишиной и покоем, как прежде до войны и Гермионы. Девушка перед своим уходом сделала ему новую повязку, так как предыдущая немного поистрепалась, и, поцеловав мужчину, направилась в класс зельеварения, чтобы подготовиться к проведению очередных занятий. После недавнего расставания из-за нелепой ссоры и попадания в больничное крыло Снейп постепенно стал осмысливать свою новую жизнь, в которой не было места новым потрясениям, происходившие у бывшего профессора чуть ли не каждый день при воскресшем Темном Лорде. Только после того, как Снейп потерял зрение и выжил только лишь благодаря неугомонной Гриффиндорки, мужчина стал понимать, насколько дорога для него стала новая жизнь. Судьба снова давала второй шанс бывшему профессору, поднимая того с колен и направляя в тихую гавань, где его ожидала любимая его девушка и возможное будущее с ней. За то время, что Гермиона отсутствовала, Снейп успел подумать о многом, не забывая про свои отношения с молодым профессором, с которым мужчина делил свои бывшие покои, кровать, лабораторию и многое другое, чем пользовался только он один. Мысли насчет девушки никак не отпускали профессора, порой заводя его слишком далеко. Он уже начинал представлять себе, как делает ей предложение, как готовится к свадьбе, как стоит около алтаря... Однако все его мечты разрушались, как карточный домик при дуновении малейшего ветерка, так как он все равно, где-то в глубине души, понимал, Гермионе не нужен слепой профессор, который, возможно, останется инвалидом до конца своих дней. Снейп старался отметать от себя негативные мысли и отвлекаться на что-то другое. Но разум не обмануть, из-за чего Северус вновь и вновь возвращался к совместному будущему с этой девушкой, которого могло не быть. Ближе к вечеру в спальню к профессору пришла мадам Помфри, которая решила проведать своего пациента и заодно принесла ему глазную сыворотку, заранее рассортированную по маленьким пузырькам. Снейп, конечно же, ожидал появления своей возлюбленной, чем суетливого главы больничного крыла. — Ну, Северус, как ты себя чувствуешь? — заботливо спросила Поппи, ставя на тумбочку несколько пузырьков сыворотки. — Без изменений, — соврал Снейп, чтобы не привлекать особого внимания мадам Помфри. — Ну, это поправимо. Несколько дней попьешь разработку профессора Долгопупса и будешь как новенький, — улыбнулась целительница, подавая профессору маленький флакончик. — Вряд ли, я не верю в хорошее, — мрачно ответил зельевар. — Глупый, в тебя верит Гермиона. Она безумно тебя любит. А как она ухаживала за тобой, когда ты попал ко мне? Позавидовала бы любая замужняя дама, — похвалила девушку Поппи. — Я ее тоже люблю и ценю, что она для меня делает, но боюсь, это все впустую, — вполголоса произнес бывший профессор, снова откидываясь на подушку. — Время покажет, Северус. Не торопи события, — посоветовала мадам Помфри, уходя из спальни профессоров. — Тебе легко говорить. У тебя никого нет... И ты не была злодейкой все предыдущие годы, — кинул зельевар целительнице, но та уже не расслышала его слов, находясь уже далеко от мужчины. Неожиданно в черноволосую голову профессора пришла одна интересная мысль, с помощью которой он решил ускорить возвращения себе зрения. Нащупав стоящие рядом с кроватью флакончики с глазной сывороткой, Снейп откупорил один из них и залпом выпил его содержимое. Он понимал, что от такой дозы ему, возможно, станет плохо, но он искренне верил в то, что скоро поправится и сможет порадовать свою любимую девушку. Однако эффект оказался таким, каким себе представлял зельевар: через полчаса его начало мутить, отчего мужчине пришлось чуть ли не ползком добираться до ванной комнаты. Как только Снейп очутился в заветном помещении, радостная и чуть подуставшая за день Гермиона пришла в спальню, чтобы рухнуть на кровать рядом со своим любимым и на некоторое время забыться. — Северус, не представляешь, сколько рук у меня сегодня было на занятии. Каждый порывался ответить и получить как можно больше баллов на свой факультет, — улыбнулась Гриффиндорка, расчесывая волосы. Однако вместо внятного ответа Гермиона услышала странные хлюпающие звуки из ванной комнаты и, выронив на пол расческу, стремглав помчалась к своему возлюбленному. — Северус!!! Что с тобой? Тебе плохо? — паниковала девушка. Присев на холодный кафель, мужчина немного отдышался от отступившей от него рвоты. Грейнджер немедленно взмахнула волшебной палочкой и все убрала, помогая бывшему профессору подняться на ноги и дойти до кровати. — Что произошло, любимый? Из-за чего у тебя была рвота? — вполголоса спросила Гриффиндорка, подавая стакан прохладной воды профессору. — Я решил удвоить дозу глазной сыворотки, — честно ответил мужчина, — чтобы побыстрее вернуть себе зрение. — Северус, милый, ну зачем? Как ты не можешь понять: если с тобой что-то случится, я не переживу, — расплакалась Гермиона. — Прости меня, моя девочка. Я лишь не хочу быть для тебя обузой, — тихо ответил Снейп. — Прекрати так о себе говорить! — воскликнула девушка, отталкивая от себя мужчину. — Я же люблю тебя! Тебе что, совсем на мои чувства наплевать? — Герми, любимая, я тоже тебя люблю. И мне не наплевать на тебя и твои чувства. Я не хочу, чтобы ты страдала из-за меня, потому что... — Пока я лишь страдаю из-за твоей глупости, Северус! — всхлипывала девушка. Профессор содрал с себя тканевую повязку и внезапно обнаружил, что темные контуры предметов стали более отчетливыми. Он вгляделся в очертания своей возлюбленной и смог лишь разглядеть некоторые контуры копны волос, одежды, но не более. Снейп вновь поверил в свои силы, словно в него вливалась живая энергия, наполняющая силами и здоровьем своего обладателя. Мужчина сделал уверенный шаг в сторону Гермионы и приподнял ее лицо двумя руками, смотря ей прямо в глаза. Гриффиндорка мгновенно замолчала, пугаясь такому пристальному взгляду своего возлюбленного. — С-Северус, что ты видишь? — шепотом спросила девушка. — Только темноту, — твердо ответил мужчина, не сводя глаз со своей любимой. — Ты уверен? — Абсолютно, — вполголоса произнес профессор, мягко целуя Гриффиндорку в губы.