Как уходила боль...

      В пещере было тихо и спокойно, так что понемногу юноши успокоились.       — Как думаете, что случилось с теми заклинателями? — вдруг спросил Лань Цзинъи.       — Ты же и сам понимаешь, разве нет? — угрюмо ответил ему юноша с киноварной меткой.       — Но кто-то же из них сбежал!       — И что? Нам-то от этого что?       — Цзинь Лин, думаю Цзинъи хочет сказать, что, возможно, они приведут помощь.       — Ха! Да эти трусы даже позабыли своих товарищей, а вы всё же думаете, что кому-то, вроде нас, они захотят помогать? Может, если бы вас было двое, им бы и пришло это в голову. Но вы сами слышали, какого они мнения обо мне, — стиснув зубы и сжав кулаки от бессильной злости, закончил Цзинь Лин.       Глаза обоих Ланей вспыхнули. Но Цзинъи, будучи более порывистым, вскочил на ноги раньше и, схватив главу Цзинь за плечо, горячо заговорил:       — Юная Госпожа, да они просто тебе завидовали и завидуют! Сам посуди, пусть ты и не знал родителей, но также, как и у них, они у тебя были и любили тебя. Ты самый юный глава прославленного и богатого клана. Как будто этого мало, в придачу к этому у тебя ещё целая уйма гиперопекающих и сверхлюбвеобильных дядей. Как думаешь, у кого всё то, что ты имеешь, не вызовет зависти?       Слова Цзинъи были в кои-то веки лишены издёвки. Они были искренними, хоть и шокирующими. Но как бы это не удручало, почему-то это же и неожиданно согревало. Даже в таком их весьма плачевном состоянии Цзинь Лин не сумел сдержать улыбку, по-прежнему глядя юноше в глаза. Отчего тот сглотнул и, немного нахмурившись, отвернулся:       — Мы всё равно на твоей стороне, так что не обращай внимание на таких вот придурков!       От этой картины у Сычжуя были странные чувства — он хотел сказать эти слова, хотел сделать то же, что и Цзинъи! Но в то же время хотел почувствовать то же, что и А-Лин. Но самое странное, даже со стороны ему нравилось смотреть на этих двоих. А когда, словно повинуясь какому-то странному порыву, они оба повернулись к нему, у него внезапно потяжелело внизу живота. Это было странно, неправильно, невозможно и абсолютно не к месту! Они ведь просто посмотрели на него, ища подтверждения своим словам и надеждам, а он… Неужели он такой извращенец?       Кое-как совладав с собой, он всё же подошел ближе и плавно положил руки на плечи обоих юношей.       — Цзинъи прав, А-Лин. Я согласен с каждым его словом, — проникновенно заговорил он, пытаясь передать хоть толику тех эмоций, которые испытывал.       — Кхм, я понял, — отвернулся А-Лин, краснея.       «Да что со мной такое? Почему у меня опять какие-то странные мысли в голове?! Они же просто меня… поддерживают», — внезапно глаза юного главы Цзинь широко раскрылись. Он понял, что это за чувство. Он чувствовал уже что-то подобное. Тоже с этими двумя. Чувствовал причастность, чувствовал поддержку. Тогда, когда его наказали, и потом тоже. Неужели это бешеное сердцебиение и необычное щекочущее ощущение внизу живота — дружба?       Пока глава Цзинь пытался разобраться в себе, внезапно прямо над его ухом, лишь едва оцарапав, что-то пролетело. Никто бы даже ничего и не понял, если бы в ту же секунду Сычжуй не развернулся всем корпусом, прикрывая юношу, и не воскликнул:       — Кто здесь?       Только сейчас он вдруг осознал их оплошность. Талисманы, что они расставили, могли оповестить о появлении любой нечисти. И только её. И уж точно никакая известная ему нечисть не стала бы пускать в них стрелы.       Двое юношей же, оглядываясь на оружие, казалось, только сейчас начали понимать, что что-то не так. Цзинь Лин же, понимая, что чуть было не был сражен какой-то стрелой в голову, судорожно вздрогнул.       «Дядя бы мне этого не простил», — отчего-то подумалось ему. Но то, что происходило дальше, совсем затмило все мысли, связанные со старшими.       Естественно, Лань Юаню никто не ответил. Но они наконец услышали шорохи и как минимум шаги двоих людей. Как они могли не замечать этого раньше?! Но сейчас было не до этого. Похоже, вход в пещеру загородили какие-то люди, что вероятнее всего были заклинателями. Ведь так бесшумно передвигаться ни один простой человек попросту не смог бы. Но самым мерзким было то, что, похоже, эти заклинатели им желали зла, а, возможно, и смерти, в то время как юноши даже и не находили ни единой причины для этого.       За первой стрелой последовала и вторая, и третья. Вскоре юноши осознали, что находились теперь в самом невыгодном положении. И бежать было некуда.       «Возможно, это те юноши, что дурно отзывались про А-Лина… Но я точно помню, что среди них не было никого с луком», — думал Сычжуй, отбиваясь вместе с друзьями и одновременно пытаясь проработать хоть какой-то план дальнейших действий. Но ничего достойного в голову не приходило. Только время поджимало. В итоге он принял пусть и безрассудное, но единственно верное, как ему показалось, в такой ситуации решение. Он тихо заговорил, обращаясь к товарищам, кожей чувствуя, что медлить нельзя.       — Цзинь Лин, Цзинъи, я сейчас отвлеку их, а вы становитесь на мечи и зайдите к ним со спины.       — Да ладно, как ты собираешься их отвлекать? — к счастью, также тихо, едва заглушая звон стрел о сталь, осведомился А-Лин.       — Я взял с собой гуцинь на всякий случай.       — Ты считаешь, что они станут слушать твою игру? — поразился Цзинь Лин.       — Я знаю несколько боевых техник. Хань Гуан Цзюнь меня научил. Это должно сработать. Всё равно другого выхода у нас нет.       Только не успели они начать действовать, как обстрел внезапно прекратился. Ни обрадоваться, ни отдышаться они не успели. Оповестительные талисманы дали о себе знать одновременно с чьим-то душераздирающим криком. Разве что путь из пещеры им теперь никто не преграждал. Но радоваться этому уже тоже не хотелось. Надо было выбираться отсюда как можно скорее.       Едва оказавшись вне пещеры, они почувствовали присутствие той самой твари, но удивительным было не это. Люди, что отбивались от чудовища, едва завидев их, кидались с мечами наголо уже на них. Чистое безумие, когда рядом с тобой нечисть. Но была у этих заклинателей и другая особенность. Они все были одеты в золотые одежды.       Юноши неминуемо вступили в бой. Очень скоро всё смешалось, и дальнейшие действия можно было проследить с трудом. Друзья уже знали силу твари, прекрасно понимая, что, кроме колокольчика Цзинь Лина, и то, возможно, совершенно случайно, её ничто не остановит. Но сражаться с несколькими противниками было вдвойне труднее и опаснее. Выбирая между неминуемым истощением и смертью, им пришлось вновь выбрать побег. Но это было не так-то просто.       — Скорее же! Он уходит! — тут же крикнул кто-то из уцелевших заклинателей, тут же подгоняя остальных к погоне. Ни Цзинь Лин, ни Сычжуй бы так и не ответили. Как так произошло, но один из преследователей почти что достал Лань Юаня, когда А-Лин прикрыл его, отбивая атаку. И только нападающий хотел было сделать вторую попытку, как тварь дала о себе знать, утаскивая его за собой. В ужасе он схватился за первое, что ему попалось под руку.       — Нет!       — Цзинь Лин, нам нужно уходить!       — Но мой лук!       Цзинь Лин всё рвался вернуть дорогую вещь. Не потому, что лук был одним из его основных орудий, не потому, что он был дорогой, а и потому, что он был подарком дяди Цзян и хоть в какой-то мере приближал его к матери.       — Чёрт подери! Юная Госпожа, что по-твоему важнее, твой лук или наши жизни?!       Это был меткий вопрос. Сжав челюсть и мысленно прощаясь со своим уже многие годы как неизменно преданным оружием, Цзинь Лин всё же последовал за друзьями. Вскоре они встали на мечи и помчались прочь со всех сил.       Они уже не слышали ни криков, ни звуков драки, только обычные ночные звуки леса, но продолжали двигаться дальше, даже когда передвигаться на мечах стало уже невозможно. Лишь когда Цзинь Лин споткнулся, чуть не навернувшись, мрачнея от своей неуместной неуклюжести, Сычжуй предложил устроить привал.       — Небо чистое, но воздух влажный, если мы пройдём немного влево, то, скорее всего, найдём какой-то водоём.       — Да! Я уже слышу. Наверняка это река или хотя бы родник! — воскликнул Цзинъи.       — Цзинь Лин, тебе нужна помощь?       — Нет. Обойдусь.       — Прости. Когда мы вернемся, я куплю тебе какой ты захочешь лук…       — Ты думаешь я сам не куплю себе какой захочу лук?! Но этот был подарком дяди Цзян! К тому же…       — И он стоил наших жизней? — неумолимо присёк Цзинъи.       — Я не это имел ввиду.       — А что же?       — Неважно!       — Отлично! Лань Юань, он сам сказал, что это неважно, значит незачем ему возмещать лук и вообще…       — Хватит. Давайте лучше поторопимся и найдём новое укрытие, — с усталым вздохом перебил их молодой Лань. От того, что эти двое опять ссорились, одновременно болела голова и приходило облегчение. «Значит, они в порядке».       Только на берегу небольшого, но достаточно чистого холодного родника они смогли немного расслабиться. Тогда же Сычжуй и осмелился задать волнующий его вопрос.       — Цзинь Лин, разве те люди были не из твоего клана?       — Не знаю. Не может быть, чтобы они осмелились.       Он знал, что не был популярен в ордене Лань Лин Цзинь ни раньше, ни теперь. Но он всё ещё не верил, что они могли найти его в этой глуши и попытаться убить. Это просто уму не постижимо! Но того парня, что своим последним деянием отобрал у него столь ценный лук, он вспомнил. Это был Цзинь Чань. Они никогда не ладили, ни в детстве, ни потом. Но когда он стал главой клана, тот всё же немного присмирел. Неужели это был просто обманный маневр, а на самом деле он задумал, как всегда собрать свою шайку и убить его? Но с чего вдруг?       «Да что это вообще значит?» — никак не мог он взять в толк происходящее юноша в золотом, но мрачные мысли его не покидали. И не только его одного. Наконец он произнёс:       — Я знал того парня. Мы с ним часто дрались. Его звали Цзинь Чань.       — Значит, он всё же из твоего клана, — подвёл итог Лань Юань.       — Даже если вы с ним дрались и недолюбливали друг друга, разве это повод пытаться убить? Тем более ты же его глава, как так можно?! — не выдержал Цзинъи.       — Я не знаю. Я правда не знаю, — ещё сильнее помрачнел А-Лин. Иногда ему казалось, что он проклят. Неизвестно кем и не пойми за что. Не иметь родителей, не иметь друзей, теперь ещё и это. Но кое-чего он всё же не учёл.       — Не беспокойся. Мы с тобой и поможем всё выяснить, — взгляд Сычжуя был необычно твёрд и решителен, будто битва ещё не окончена.       — Характер у тебя, может, и отвратительный, но мы уже твои друзья, так что всё равно тебя не бросим, — добавил с ехидной улыбкой Цзинъи.       Отчего-то от всего сказанного по телу расплывалось внутреннее тепло, а в горле застыл ком. Друзья у него всё же были. И даже зная его, никуда не собирались уходить. А, судя по нескольким талисманам от одного дяди и колокольчику на поясе от другого, семья тоже. И сейчас первые были рядом с ним, а вторые, вероятно, уже ищут его. От всех мыслей, что теперь наполняли его голову, стало легче. Стало так хорошо, что он уже не задумывался ни о брошенном луке, ни о трупах, ни о звере, что бродил сейчас где-то всё в том же лесу. И все эти чувства благодаря им. Он помнил, чему его учил дядя Вэй.       — Спасибо, — еле слышно, глядя в сторону, произнёс он. Важные слова должны быть сказаны. Он знал это. Даже если произносить их нелегко, но так нужно. Может, у него и непростой характер, и он вообще-то глава великого ордена, но это была данность, с которой он решил смириться.       «Когда ты такой, как можно помыслить о том, чтобы оставить тебя? Ну почему ты такой трогательный?»       «Надо же, как честно! И это нам двоим? Когда ты такой трогательный, я даже не могу заставить себя подшутить над тобой».       Звёзды и месяц едва освещали небольшую поляну у берега, где двое юношей, не отдавая себе в этом отсчёт, жадно поглощали взглядом третьего. А тот в отдающих фиолетовым одеждах смущённо смотрел в воду. Атмосфера была странной, почти такой же, как в тот раз после совета кланов. Но двое юношей по-прежнему предпочли скинуть это на дружбу, в то время как третий уже давно понимал, что всё намного глубже и сложнее.