Особое задание

      Саймон отставил в сторону уже шестую за день пустую чашку кофе и грубо протёр слезящиеся глаза. Давненько уже психологу не выпадала такая тяжёлая и тревожная неделя. В среду произошло нарушение условий содержания, в результате которого ему «посчастливилось» повстречаться с SCP-049-2. В четверг прямо во время опроса он подвергся нападению агрессивного сотрудника класса D, умудрившегося несколько раз пнуть Саймона по рёбрам, прежде чем оказаться подстреленным. В пятницу с ним произошло одно из самых неприятных событий: с лёгкой руки директора Зоны всё его стройное расписание полетело к чертям. И, наконец, последней каплей оказалось сегодняшнее утро, когда ему сообщили, что все его труды, посвящённые предстоящему эксперименту с доктором Клефом, были напрасны. Именно этим самые «внезапно обнаруженные новые свойства объекта» и вынудили Гласса в спешке переделывать решительно всё. И, что самое неприятное, до крайнего срока оставался час, на который у него была запланирована встреча с доктором Брайтом, так что он был просто обязан покончить с этим прямо сейчас.       Пальцы, в последний раз пробежавшись по клавиатуре, наконец, расслабились. Саймон выдохнул с облегчением, потирая виски. Казалось, словно его мозг уже успел начать плавиться за столь короткий промежуток времени, что определённо было максимально уместным дополнением к ноющим рёбрам.       По ушам резанул писк двери, и Гласс, охнув, схватился за голову.        — Вечера, Гласс.       Саймон, несколько помедлив с ответом, тяжело выдохнул, но всё-таки улыбнулся посетителю, махом ощутив, как его настроение слегка улучшилось.        — Здравствуй, Джек, — улыбнулся Гласс. — Пожалуйста, проходи.       Джек послушно устроился на диване, а Саймон, абсолютно довольный возможностью покинуть своё рабочее место, сел в кресло напротив него. В принятой Брайтом позе и выражении лица угадывалось что-то знакомое, однако психолог так и не смог понять, что именно.        — Как поживаешь?        — Уже лучше, — полушутя отозвался Брайт, даже позволив себе слегка улыбнуться.        — Рад слышать, — честно признался Саймон, всё-таки не удержавшись от широкой улыбки. — Прежде чем мы начнём, я хотел бы поинтересоваться, есть ли у тебя что-нибудь, о чём ты хотел бы мне рассказать? Или, может быть, у тебя возникли вопросы ко мне?       Джек кратко пожал плечами, снова касаясь цепи амулета.        — Могу ли я взглянуть на твой журнал настроения?       Саймон принял из рук посетителя маленький блокнот и раскрыл его на той странице, на которой остановился. Брайт честно стремился заполнять свой журнал каждый день, следуя инструкциям психолога, так что материала для анализа почерка пациента и построения его взаимосвязи с личностью Джека у него было предостаточно. Он ещё раз пробежался по записям. Что было весьма ожидаемо, почерк ярко отражал нервозность его пациента, порой Гласс даже не мог разобрать написанное. Брайт писал крупно и размашисто, хотя изредка буквы сжимались до откровенно крохотного размера. Давление на лист также разнилось, в основном усиливаясь в моменты сильного волнения. Слова находились друг к другу так близко, что порой просто налезали друг на друга. Было ли это признаком проблем с самоконтролем? Нет, пожалуй, ему нужно было больше текста, чтобы об этом посудить.        — Вчера ты написал о том, что ты был расстроен, — отметил Гласс. — Не мог бы ты рассказать мне, что случилось в этот день?        — Ничего такого, — Джек отвернулся, делая вид, будто устройство кабинета психолога его хоть сколько-то интересовало.        — Ничего? — недоуменно уточнил Саймон.        — Да! Абсолютно ничего! — взволнованно воскликнул Джек. — Вот, в чём проблема, Гласс.        — Что произошло?        — Я мечтал о проведении этого эксперимента месяцам, Гласс. Я тебе так скажу, в будущем этот объект станет одним из ключевых.        — Угу, — кивнул Саймон, побуждая Брайта продолжить.        — Они отобрали его, Гласс.        — Ох, понятно…        — Они решили, что Клеф обладает большим опытом, чтобы вести объект. Меня они оставили, конечно, но… ассистент и руководитель не одно и то же, не так ли?        — Хм…        — И то я буду участвовать в нём только со сраного позволения Клефа. Ты представляешь? Я обязан выпрашивать у Клефа разрешение на участие в своём собственном гребаном эксперименте! Просто уморительно!        — Да уж…        — Так что да, Гласс, я дико расстроен. Знаешь, я работал над этим не покладая рук на протяжении года. Года, Гласс! И что я получаю взамен? Абсолютно нихера!       Саймон немного помедлил с ответом, пристально наблюдая за Брайтом. В ответ на взгляд психолога Джек негромко фыркнул. Казалось, словно он был сыт по горло происходящим.        — Видишь ли, Джек, — осторожно начал Гласс, стараясь звучать обнадёживающе, — проблема, опять же, не в самих событиях, а восприятии…        — Ага, ну да, конечно, — фыркнул Джек.        — Сама проблема не в событиях, — настойчиво повторил Саймон, — а в том, что мы думаем по их поводу.        — Ох, да ладно! — Брайт взмахнул руками и закатил глаза.        — Джек, наши чувства формируются нашими мыслями. Но иногда наши мысли приносят нам больше вреда, чем пользы. Прямо как сейчас.        — Ну, давай же, Гласси. Вперёд, пролей свет на ситуацию своими глубокими познаниями, — Джек скривился, в очередной раз скрывая свои чувства за ширмой глубокого сарказма. — Давай, Саймон Гласс, попробуй объяснить мои эмоции.        — В каждом из нас есть тот самый голос, привыкший критиковать каждое наше действие, и это абсолютно нормально, — уверенно произнёс Гласс, проигнорировав издёвку посетителя. — Часто он формируется благодаря когнитивным искажениям и нашему мировоззрению. Это мы уже обсуждали ранее…        — И ещё немного, несомненно, важных для меня советов от нашего замечательного доктора! Браво! — каждое слово Джека буквально источало иронию.        — Джек, прекрати, — рявкнул Саймон. На несколько мгновений кабинете воцарилась тишина, и этой заминки Глассу вполне хватило для того, чтобы собраться с мыслями. — Я надеюсь, ты не против одного простого упражнения?       Джек промолчал, но его насмешливая улыбка говорила сама за себя.        — Отлично. Давай же прислушаемся к твоему критическому голосу, раз уж нам подвернулась такая удачная возможность, и запишем всё, что он скажет.        — Что, как список?        — Да, вроде того.        — Я уверен, ты их просто обожаешь. Я угадал?       Саймон предпочёл проигнорировать эту колкость, молча протягивая посетителю чистый лист бумаги и ручку. Брайт скрестил руки на груди, даже не сдвинувшись с места.        — Мне записать за тебя?        — Ладно, ладно, ладно, я понял! — проворчал Джек, всё-таки подтянув к себе ручку, но тут же застыл на месте, не имея никакого представления о том, чего от него хотел психолог.        — Как насчёт того, чтобы повторить то, что мы делали ранее?        — Ты о чём?        — Что ты почувствовал, когда узнал о судьбе своего проекта?        — Не знаю, — Джек замолк на некоторое время, прежде чем тихо добавить: — Впрочем, я не был удивлен.        — Что ты имеешь в виду?        — Я знаю, чем бы это по итогу кончилось.        — И чем же?        — Ну, мной, запертым в теле какой-нибудь твари. Может быть, свиньи или обезьяны. Даже не знаю, что они придумают на этот раз.       Саймон затих на мгновение. Казалось, словно основная проблема, отравлявшая существование Брайта, по-прежнему выскальзывала из его рук, но теперь он по крайней мере догадывался, в чём дело.        — И что это значит, доктор Брайт?        — А что ты хочешь услышать? — буркнул он, протирая глаза. Когда доктор убрал руки от лица, каждый сантиметр его кожи источал болезненную усталость.        — Что это говорит о тебе?        — Что я застрял! — вспыхнул Брайт. — Это значит, что я застрял в тушке, у которой практически отсутствует мозг! Будто у меня самого есть хотя капля интеллекта!        — А что это говорит о других?        — Что всем в Фонде было бы лучше без меня, — с горечью признался Джек. Его лицо снова оказалось скрыто от психолога. — Вам по крайней мере было бы легче.        — Ага, — Саймон дал пациенту время на то, чтобы отдышаться и обдумать сказанное. — А теперь я хотел бы услышать вот что… ты веришь собственному суждению? Насколько, но по твоему мнению правдиво?        — В смысле?        — Действительно ли ты уверен в том, что всё так и есть? Можешь выразить в процентах, если тебе так удобно.        — Хм… девяносто процентов, наверное. Хотя нет, окей, восемьдесят пять.        — Ясно, — Саймон вытянул ручку из ослабевших пальцев и придвинул пустой лист к себе. — Теперь давай перечислим все аргументы за и против.        — Ох, блядь, Гласс, ну ради всего святого! — рявкнул Джек. Его приподнятые плечи тут же поникли, и он с тяжёлым вздохом прикрыл лицо руками.        — Первый пункт: тебя действительно хотят запереть в каком-то конкретном теле. Какие предпосылки к этому ты видишь сейчас?        — Ну, они уже ограничили меня в действиях.        — А что насчёт тел животных? — уточнил Саймон, попутно записывая сказанное своим пациентом.        — У нас дочерта тестовых зверушек, ты это знаешь.        — Хорошо… — Саймон остановился, даже не зная, стоило ли докапываться до каждого слова, сказанного Брайтом, учитывая его состояние, однако в итоге рассудил, что стоило по крайней мере попытаться. — Следующий пункт… ты сказал, что тебе кажется, будто ты застрял.        — Ага. Я пытался обмануть 963 с тех самых пор, как понял, что случилось, Гласс. Всё без толку.        — Хм… что ещё я хотел бы с тобой обсудить, так это то, что ты очень нелестно отзывался о собственном интеллекте.        — О, да ладно тебе, Гласс, не притворяйся, — холодно отозввался Джек. — Разве сам факт моего присутствия в этом кабинете тебе ни о чём не говорит?        — Очень хорошо. И последнее. Почему ты считаешь, что все будут счастливее без тебя?        — Слушай… я, блин, знаю, что многие люди терпеть меня не могут, — посетитель нахмурился и покачал головой. — Я думаю, это ни для кого не секрет.       Гласс кивнул, провёл через весь лист линию, отделявшую аргументы «за» от аргументов «против», и взглянул на Джека.        — Хорошо. А теперь давай снова пройдёмся по всем нашим пунктам.        — Может, не надо?        — Какие аргументы мы можем привести против того, чтобы Фонд запер вас в теле, например, свиньи?        — Они не захотят тратить на кого-то вроде меня хоть какие-то ресурсы?        — Хорошо… что-то ещё?        — Ну, э… они до сих пор этого не сделали, хотя поводов было немало?        — Хорошо. Ещё?        — Они… — Джек запнулся, и психолог взглянул на него с ожиданием во взгляде. — Они доверяют мне? — неуверенно протянул он.        — В точку, — улыбнулся Гласс, записывая всё, что перечислил его пациент. Ручка коснулась следующего пункта. — Теперь — ты навсегда застрял наедине с 963.       Брайт помолчал с минуту, уже по привычке натягивая цепь.        — Может быть, мы обнаружим новый SCP, который ну… мог бы помочь?        — Верно. Или?        — Или, ну… старые SCP обнаружат новые свойства?        — Хорошо, я понял, — разумеется, Саймон рассчитывал на ответы иного плана, но всё-таки предпочёл не давить на Джека дальше. — Что насчёт аргументов против того, что ты сходишь с ума?        — Понятия не имею, вот честно. Не я же тут, в конце концов, психиатр?        — Но именно ты должен выдвинуть аргумент против, Джек, — напомнил Гласс. Брайт должен был сделать это сам, как бы он этому ни противился.        — Ну… я вроде как всё ещё здесь работаю?        — Да, это так. А ещё?        — Я всё ещё справляюсь с научной работой, наверное.        — Ещё что-нибудь?        — Ну, типа… я вроде бы и с другими вещами справляюсь неплохо.        — Абсолютно верно, — сказал Саймон, позволив себе мягко улыбнуться, и быстро записал все варианты. Опять же, не совсем то, чего он ожидал, но да ладно. — И, наконец… другие люди и их мнение о тебе?       Джек промолчал и опустил взгляд. Поджатые губы и сильно натянутая цепь 963 говорили сами за себя.        — Мы уже говорили об этом, Джек. Люди не замечают каждую ошибку, которую мы совершаем. Они слишком заняты мыслями о себе.        — Ну, это по-прежнему не значит, что они мне рады.        — Почему это? Я думаю, что кругом полно людей, которым ты интересен. Я например, — быстро выпалил Саймон, мгновенно прикусив себя за язык. Чёрт, если он продолжит раз за разом допускать эту грубую ошибку и отвечать первое, что взбредёт в голову, лишь бы успокоить своего пациента, он снова наткнётся на те же ошибки, с которыми он сталкивался уже не раз. Ему следовало бы быть аккуратнее со словами.        — А? Ну да, тоже верно… — пробормотал Брайт. Выражение его лица приобрело неопределимый оттенок.        — Джек, ты вроде бы говорил, что у тебя есть друзья, — чёрт. Ладно, это была максимально некомфортная тема для обсуждения. И всё-таки Саймон подозревал, что, хотя отношения Джека с доктором Бриджем можно было назвать приятельскими, вряд ли столь редкое взаимодействие можно было назвать близкой дружбой. Впрочем, основной его целью на тот момент являлось лишь смещение фокуса с себя на абсолютно что угодно.        — Да, наверное, у меня есть здесь друзья. Ну, может быть, и не друзья, но зато у меня есть люди, с которыми можно и поработать, и пострадать фигнёй.        — Чудесно, — Саймон отложил ручку в сторону и протянул Брайту готовый список. Взгляд Джека был полон непонимания, но лист исследователь всё-таки принял. — Теперь, пожалуйста, прочитай всё, что я записал. Насколько сильно ты доверяешь этому голосу?       Некоторое время Джек провёл за прочтением списка, изредка хмурясь и болезненно морщась. «У него весьма милое лицо», — отметил Саймон и быстро отвёл взгляд в сторону, внезапно обнаружив в себе невероятный интерес к своему пустому аквариуму.        — Ох, ладно, — наконец, пробормотал он. — Пятьдесят на пятьдесят. Может да, а может и нет.        — Ого, доктор Брайт! Это уже на тридцать пять процентов лучше, чем ранее! — бодро воскликнул Гласс. — Это просто замечательно, это уже прогресс.       Взгляд, которым Джек дарил психолога, был полон растерянности, но, тем не менее, по загоревшимся глазам и изменившейся посадке было хорошо заметно, что даже сам исследователь слегка взбодрился.       Саймону тоже стало немного легче.        — Прекрасно, Джек. Теперь, когда мы обсудили то, насколько реалистичны твои опасения, нам стоит…       Его размышления прервал негромкий писк ожившего ноутбука. Саймон обратился к часам, с удивлением отметив, что назначенный им час ещё не прошёл.        — Прошу прощения, — с извиняющейся улыбкой протянул он.       «Наверняка это что-то важное», — взволнованно подумал Гласс, и затем к основной мысли подтянулось и оправдание для того, чтобы покинуть Джека ненадолго: — «Проверка займёт немного времени…» Слегка сощурившись, он с трепетом вчитался в сообщение. Было похоже на то, что основной его темой являлось его участие в эксперименте доктора Клефа, однако единственным словом, значившемся в письме, было неприятное «отказ». И ничего более. Никаких пояснений. Просто отказ. И всё на том.        — Блядь, — тихо пробормотал Гласс, будучи уже не в силах бороться со стрессом, давлением, головной болью и так некстати занывшими рёбрами.       Брайт встревоженно приподнялся с места и неслышно приблизился к столу. Выражение его лица показалось Глассу очень неспокойным. Джек беспокойно нахмурился, встретившись с измождённым взглядом психолога.        — Ну, что-то явно произошло, — осторожно предположил Брайт.        — Прошу прощения, просто… очень напряжённая неделя.        — А именно?        — Мне отказано в участии в эксперименте доктора Клефа, — еле слышно отозвался Саймон, захлопнув крышку ноутбука и усевшись на край стола.        — Вот говнюк! — хохотнул Брайт.        — Я не думаю, что это решение принял именно он.        — Ага, конечно, — насмешливо фыркнул он.       В ответ Саймон смог только вздохнуть.        — Извини, — Джек смущённо улыбнулся, и затем его голос слегка потеплел. — Что ещё произошло на этой «напряжённой неделе»?        — Я думаю, нарушение условий содержания для тебя прошло поспокойнее. Мне пришлось провести несколько часов в компании скребущегося в дверь SCP-049-2.        — Гласс, ну как так? Как ты мог проигнорировать его так грубо? Он ведь просто хотел, чтобы ты провёл с ним сеанс. Все же знают, какой ты классный терапевт.        — Благодарю, — слегка улыбнулся Гласс, едва удерживаясь от смешка. — Ещё на меня напал сотрудник класса D.        — Уверяю, держаться подальше от тебя — очень тяжёлое занятие, с которым он не смог справиться, — Джек театрально пожал плечами. — Ты не можешь его винить.       К удивлению Саймона, кривляния Джека оказались невероятно успокаивающим и даже вдохновляющим действом. Если Брайт был способен посмеяться над этим, то почему этого не мог Гласс?        — Да уж, Гласс, на тебя навалилось немало проблем, — участливо отметил Брайт, делая несколько незаметных шагов навстречу психологу. — И как же ты справляешься со стрессом?        — Боюсь, в последнее время моей слабостью стал табак, — хмыкнул Гласс, хлопая себя по карманам брюк в поисках сигарет и зажигалки. Он выхватил пачку из кармана, и, немного подумав, о вздохом отложил её в сторону. — Собираюсь бросать.        — У всех нас есть свои маленькие слабости, — пробормотал Джек, выуживая из помятой пачки сигарету.        — Это вредная привычка, — нерешительно ответил Саймон.        — А тебе разве нельзя иметь таковые, м? — Брайт улыбнулся и приблизился к Глассу, протягивая ему вытащенную ранее папиросу.        — Нет, не стоит, я уже выкурил свою норму на сегодня…        — Я не думаю, что лишняя сигарета непременно приведёт к раку, — изрёк Брайт и подошёл ещё ближе, выставив колено между ног Гласса.        — Это вопрос дисциплины, — выдохнул Саймон, потерявшись в ощущении близости.        — О-о, разумеется, ты прав, — прошептал Джек и медленно сунул руку в передний карман чужих брюк, нащупав зажигалку. Он приблизился ещё немного, тёплым дыханием касаясь щеки психолога. Такая близость была просто непростительна. Уха Саймона коснулся тихий шёпот: — Нашёл.       Саймон чуть не задохнулся, будучи неспособным сказать ни слова. Он позволил Брайту, чиркнув зажигалкой, зажечь сигарету на собственных губах. Джек кашлянул и прищурился.        — Вообще-то я не курю, — его слезящиеся глаза поднялись к Глассу, и блеск электрического света, тонувший в темных глазах, отражал мольбу.       Саймон сделал долгую затяжку, абсолютно потерявшись в ощущении удовольствия, нахлынувшего после удовлетворения столь сильной потребности. Он выдохнул облачко дыма, слегка подрагивая.       …Что он творил, чёрт возьми?..       Гласс быстро вынул сигарету изо рта и утопил её в полупустой чашке остывшего кофе.        — Я полагаю, мне позволено курить только в SCP-3295, доктор Брайт, — сказал Саймон, отдалившись от Брайта так сильно, насколько мог. Он не желал допускать ещё больше ошибок.       Джек разочарованно вздохнул, но послушно отдалился от стола, пальцами пробегаясь по сверкнувшему алым камню в амулете.       Ноутбук снова пискнул. На этот раз оповещение обозначало завершение сеанса.