Особое задание

      Саймон опаздывал. Ужасно опаздывал.       Одним рывком он пересёк коридор и, не сбавляя темпа, пронёсся вниз по лестнице, остановившись лишь перед пропускным пунктом. Он легко улыбнулся охранникам и даже позволил себе провести с ними незамысловатую краткую беседу, прежде чем продолжить свой ход по коридорам. Психолог не был настроен на болтовню в тот момент, однако он никогда не был против такого простого, приятного общения. Дружелюбие никогда не было плохим качеством, верно?       Мужчина сунул ключ-карту в карман и застыл на секунду, дав себе время на то, чтобы осмотреться по сторонам. В памяти точно отпечатались расположения шелтера, камер наблюдения и постов охраны. Хард-зона одним своим видом заставляла его ощущать благоговейный трепет, и если бы он попытался это оспорить, его легко можно было бы уличить в лукавстве. Разумеется, Гласс уже бывал в таком окружении, но объекты, содержавшиеся в хард-зоне Зоны-13, по значимости и трудности сдерживания явно уступали здешним SCP.       Однако терять время в тот момент было просто непозволительно, так что Саймон направился в Лабораторию для испытаний-5.       С некоторым усилием он толкнул тяжёлые двери лаборатории и, шагнув вперёд, оказался в ярко освещённом помещении, заполненном различной аппаратурой, часть из которой Гласс, как бы ни пытался, никак не мог распознать. Пара незнакомых ему исследователей оторвались от своих компьютеров и кратко кивнули посетителю в знак приветствия. Впереди расположилось бронированное стекло, открывавшее вид на камеру объекта, а правее окна обосновались мониторы, на которых Саймон, близоруко прищурившись, разглядел записи с камер наблюдения, расставленных по всему помещению. Наконец, его глаза нашли непримечательную фигуру доктора Брайта, поприветствовавшего психолога слегка удивлённой улыбкой. Гласс приблизился к нему и взглянул вниз, за толстым стеклом высмотрев небольшую группу агентов, внимательно прислушивающуюся к инструкциям низковатого Клефа, расхаживающего по чему-то, что Гласс мог определить лишь как подобие портала.        — Не переживай, ты вовремя, — заверил психолога Джек, отметив его учащённое дыхание.        — Что это?        — Вы находитесь в Лаборатории для испытаний-15, доктор, — Брайт склонил голову набок и взглянул на коллегу с притворным удивлением. — И да, разве тебе не было отказано в участии?        — Недавно мне удалось расспросить доктора Клефа о причине отказа, доктор Брайт, — любезно отозвался Гласс, скрыв своё раздражение за милой улыбкой. — Он пояснил, что затраты на проект уже превысили норму, так что ему пришлось сократить некоторые ресурсы. И буквально через два дня после этого разговора я был уведомлен о месте и времени проведения эксперимента. И не заблаговременно, как следовало бы, а буквально за десяток минут.        — Я бы не доверял всему, что он говорит, Гласс.        — Как я снова оказался в проекте, доктор Брайт?        — А разве ты не этого хотел? — интонации Брайта показались Глассу подозрительно знакомыми… ах, точно. Тот случай с «подарком в подарке» и Зубастиком.        — Я полагаю, это твоих рук дел?        — Что плохого в том, что я провёл со своим хорошим приятелем Клефом короткий дружеский разговор?        — Ого. Могу ли я поинтересоваться, что же это был за разговор такой?        — Я сказал ему, что иначе он от меня больше ничего не получит.        — Не понимаю, — пробормотал Гласс, покачивая головой. — У доктора Клефа ведь есть доступ к объекту? Определённо должен быть, он ведь…        — Да-да. Абсолютно верно, у него есть доступ к объекту. А не к моим исследованиям и работам.        — И каким образом это решило проблему? — ещё более раздражённо отозвался Саймон. Он не до конца понимал ситуацию, и это нервировало его только больше. — Он не занимает настолько высокое положение, чтобы иметь возможность влиять на такие вещи. Это не было его решением, определённо.        — Ох, да ладно тебе, Гласс, — проворчал Брайт. — Не будь таким наивным. Не с этим человеком уж точно.        — Похоже, ты уже сформировал о нём определённое мнение, это хорошо, — тихо произнёс Гласс, сделав шаг к Джеку и оказавшись к нему так близко, что их разговор никак не мог бы быть услышан присутствующими в помещении исследователями: — Но зачем тогда ставить себя в такое положение?        — Какое?        — Зависимое. Зачем просить его об одолжениях?        — О чём? Я тебя умоляю. Я бы не назвал это одолжением.        — Из твоих рассказов о нём я могу сделать иной вывод.        — Ха, правда? — Брайт фыркнул, и в его глазах отразилось лёгкое недовольство. — Ты правда считаешь, что спустя столько лет работы в Организации я не научился такого рода играм? Клеф о-о-отлично об этом знает. Именно поэтому он мне и поддаётся.        — Ты не обязан был этого делать, — Гласс покачал головой, всё ещё не прекращая попыток вернуть диалог к изначальной теме.        — Ох, Гласс, вот честно, — с нарастающим раздражением в голосе бормотал Брайт, — ты сейчас просто невыносим!       Оба исследователя обернулись к паре докторов, но затем, только завидев, как открылись тяжёлые двери, поспешно вернулись к работе        — Ты уже тут? — вместо приветствия произнёс Клеф, неслышно просачиваясь в пункт наблюдения. — Отлично. У нас тоже всё готово.        — О, доброе утро, доктор Клеф, — радостно поприветствовал его Саймон, вернувшись к привычной для него дружелюбной улыбке. — Как дела?        — Нет времени на любезности, Гласс, — вместо ответа буркнул он и направился к панели управления, более не обращая ни на кого из присутствующих никакого внимания. Он говорил таким тоном, каким говорил человек, привыкший к тому, что все вокруг выполняют его приказы. И выполняют быстро. — Я собираюсь активировать [УДАЛЕНО] через пять-десять минут, когда, по моим оценкам появятся [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ]. Ты проведёшь интервью с объектом лично, Гласс.        — Погоди, погоди, Клеф, — нервно рассмеялся Брайт. В его голосе Саймон отметил нечто новое. Может быть, беспокойство? — Ты что, собираешься послать его прямо туда?        — У меня всё готово, и я… — попытался втиснуться в разговор Гласс.        — Мы недостаточно знаем об этом объекте, — продолжил Брайт, не давая коллеге сказать ни слова. — Это может быть опасно.        — Зато мы знаем, что пока что объект ни на кого не напал и склонен к сотрудничеству, — невозмутимо отозвался Клеф. Казалось, словно бы Альто говорил на другом языке — настолько нечитаемыми были его движения и интонации. Никогда прежде у Гласса не возникало таких проблем с пониманием людей, что ужасно сбивало его с толку.        — Ох? А я и не знал, что полное отсутствие взаимодействия теперь считается сотрудничеством, — недовольно выпалил Брайт.        — Я не думаю, что дополнительные меры предосторожности так необходимы на данный момент, — как можно более тактично вмешался Саймон. — Насколько я вижу, там уже достаточно агентов, камер, и…        — У тебя всё готово, Гласс?        — Да, конечно, у меня есть… — начал Саймон, открывая свою папку, но тут же оказался прерван:        — Отлично. Отдай это агенту Солер-Рамос, она вроде бы достаточно умная, — Брайт кивнул головой на окно.        — Стоп, чего? У каждого агента уже есть свои позиция, и… — возразил Клеф.        — Хорошо, тогда отдай их расходнику.        — Какому именно? — холодно отозвался Альто. — Безмозглому убийце, или отсталому насильнику?        — Если позволите… — шурша бумагами, попытался заговорить Гласс, но в очередной раз был остановлен Брайтом, буквально выхватившим стопку листов из его рук.        — Ну тогда пойду я, в чём проблема? — быстро пробежавшись по содержимому документов, рыкнул Джек. — Вы вдвоём вместе взятые потратили раза в два меньше времени на изучение этого объекта.        — Что? — запротестовал Саймон. — Нет, нет, так нельзя…        — Круто, — кивнул Клеф. — Тогда с тебя отпуск.       Саймон даже не мог ничего возразить холодному тону исследователя. Клеф снова повернулся к панели управления, а Брайт одним резким рывком скрылся из помещения.        — Агент Солер-Рамос, инициируйте протокол испытаний А-2. Агент Худ, следите за… — сходу начал раздавать указания Клеф, обращаясь к агентам через громкоговоритель и на ходу записывая протокол эксперимента с помощью своего диктофона.       Саймон подобрался ближе к окну и высмотрел крохотную фигурку Джека, при взгляде сверху казавшуюся такой уязвимой. Доктор уселся за стол и раскрыл папку, и портал замигал, издавая зловещий писк.       Долгое время ничего не происходило.       Липкая тревога медленно подступала к горлу, уже заполнив грудную клетку. Он не мог сказать точно, откуда взялось это чувство и с чем оно было связано, но он уже ненавидел каждую секунду, которую в этом помещении проводил Брайт.       Он сделал глубокий вдох. Это было просто неприемлемо с его стороны. Нельзя было ставить эмоции выше голоса разума, особенно во время важного эксперимента. Он должен был привести свои мысли в порядок. Беглый взгляд на часы указал ему на то, что прошло уже одиннадцать минут. «Может быть, что-то пошло не так?» — с надеждой подумал Саймон. — «Или кто-то допустил ошибку, и теперь следует просто завершить эксперимент?» Гласс, признаться, даже бы не расстроился такому стечению обстоятельств.       Но, наконец, издаваемый устройством писк сменил свою тональность. Вслед за этим изменилась и слышимость. Казалось, словно он доносился приглушённо, издалека. Лишь взглянув на один из мониторов, Саймон, похоже, смог понять причину такого явления: почти вся тестовая камера затянулась чем-то вроде паутины, покрывавшей абсолютно всё, и в том числе Брайта.        — Доктор Клеф… — нерешительно обратился к нему Саймон. — Там, на камерах…        — Ага, я в курсе, это нормально, — быстро пробормотал Клеф, и Саймон ясно почувствовал в его голосе пренебрежение. Блондин кивнул, но опять вернувшись к камерам, но позже что-то вынудило его снова обернуться к доктору. Он окинул Альто изучающим взглядом. Может быть, ему показалось? Нет, определённо нет, он точно выхватил из спокойной речи Клефа какую-то особую интонацию. Что же он скрывал?.. Гласс снова отвёл взгляд, проклянув нечитаемость коллеги.       Гласс снова взглянул вниз, и в испуге отшатнулся от стекла. Из устройства постепенно высунулось человекоподобное существо. Его конечности одним резким движением, в котором, казалось, участвовали абсолютно все части его тела, поднесли объект к столу. Затем существо вновь застыло на месте, подобно статуе.        — Ну привет, — начал Брайт и, ручкой стукнув по кнопке на диктофоне, открыл папку. — Дата: [УДАЛЕНО], время: 12:15…       Стандартное начало протокола. Далее Брайт отложил первый лист в сторону и продолжил тем, что запланировал Гласс… впрочем, даже об этом Саймон не мог судить точно, за пеленой тумана не различая ни единого слова. Пожалуй, лучшим вариантом было выйти наружу, но взгляд его будто оказался прикован к происходящему за стеклом.        — Будем надеяться, что ты был прав, Гласс, — не глядя на него, сказал Клеф.        — О чём вы? — испуганный взгляд Саймона заставил мужчину поморщиться.        — Та, твоя последняя фраза, — пояснил Клеф, однако, заметив замешательство Гласса, добавил: — Пока что объект вообще никак не отвечает на попытки взаимодействовать с ним.       Ох. Точно. Объект всё ещё был неподвижен, но было ясно, что его взгляд неотрывно следил за движениями Брайта. Саймону не было до этого никакого дела — об объекте он волновался в последнюю очередь.        — Время: 12:56… — Брайт с другой стороны экрана негромко вздохнул и, выудив из последний лист из папки, начертил нечто на его обратной стороне. — Это уже просто невыносимо…       Саймон рывком обернулся к камерам, но «паутина», постепенно закрывавшая даже небольшие зазоры, не позволила ему даже высмотреть Джека среди белёсой дымки.        — Ты дал ему какие-то дополнительные инструкции? — уточнил Клеф.        — Нет, нет, ничего такого, — озадаченно отозвался Гласс. Похоже, Брайт, полностью разобравшись с папкой Гласса, уже успел придумать нечто новое. — Вы уже видели всё, что у меня имеется, доктор Клеф.       Саймон почувствовал, как странное предчувствие мурашками пробежалось по коже, снова возникнув где-то в области груди. В тот момент он желал лишь немедленного прекращения эксперимента, ну или по крайней мере действий со стороны объекта. Быть может, у них была возможность вынудить его свойства проявиться? Без разницы, что именно. Но Клеф не вмешивался, а Саймон не имел права давать таких указаний, так что в тот момент он мог лишь покориться такому стечению обстоятельств. Наконец, собравшись с мыслями, он оглянулся на Альто, только в этот момент обратив внимание на то, что разноцветные глаза сфокусировались точно на нём. Гласс вздрогнул и поспешно вернулся к мониторам, притворившись, будто он что-то в них разглядывал, однако не прекратил следить за движениями Клефа боковым зрением. По его уверенной, прямой позе, можно было сделать вывод о том, что этот эксперимент уже успел доказать ему нечто важное. И это было связано отнюдь не с объектом.       Камеры окончательно затянулись паутиной, так что отныне мониторы отображали лишь непроглядную черноту.       Никто из присутствовавших на эксперименте не мог бы с уверенностью сказать, что именно вынудило объект проявить агрессию и напасть на доктора Брайта. Но Саймон точно сможет вспомнить только то, насколько быстрым и неожиданным был удар, и какой ужасной, изощрённой и невыносимой ему показалась смерть. Саймон раз за разом поправлял себя: нет, нет, нет, не смерть. Доктор Брайт не мог умереть. Правда ведь?       Как бы он ни пытался прислушаться к голосу разума, это ни капли не помогало.       Саймон попытался восстановить в своей голове цепочку событий. Он помнил, как Клеф давал приказы, помнил, как стреляли агенты, и как быстро исчез в своём портале объект. Но ещё более отчетливо он помнил перекрученное, вывернутое наружу и разорванное на куски тело, лежавшее в неестественной позе, подобное порванной тряпичной кукле. С каждым разом в его голове всё отчетливее возникал образ больших глаз Джека, всего несколько мгновений назад взиравших на него с теплотой и улыбкой, теперь же казавшиеся пустыми. Остекленевшими. Он отчётливо помнил, как он рванул прочь из тестовой камеры, каким-то совершенно неясным образом оказавшись в SCP-3295. Кроме этого он помнил ощущение того, как пальцы, снова сунувшиеся в пачку за новой сигаретой, нащупали лишь пустоту. Последним его воспоминанием было возвращение в кабинет и отмена всех назначенных на тот день сеансов.