1000 и 1 ночь

Идя по коридору, Вэй Ин задумался, вспоминая момент, на котором остановился. Он шел в сопровождении свиты и совсем растерял внимательность. Парень шагал, глядя куда-то вверх, когда в него врезалась какая-то девушка. Невольно простонав от неожиданной боли, Усянь посмотрел на девушку, которую отчитывали. Подняв руку, «Шахерезада» дал понять, что нет нужды в брани, и просто продолжил путь. Ему сейчас ой как не хотелось задерживаться. Падишах может сделать с ним всё, что угодно, если Вэй провинится. Войдя в комнату царя Ланя, Вэй так же встал у входа, опустил голову и стал ждать. До него донёсся немного потеплевший голос: — Подойди. Подчинившись, Усянь подошёл к Ванцзы. Лань Чжань же приобнял его за плечи и повел к кровати, усадив Вэя на нее. Немного помолчав, падишах произнес: — Доскажи же мне историю, что прервали лучи солнца. — С превеликой охотой и любовью. Дошло до меня, о счастливый царь и справедливый повелитель, что когда старик хотел зарезать телёнка, его сердце взволновалось, и он сказал пастуху: «Оставь этого телёнка среди скотины»… Возобновив рассказ, Вэй Ин погрузился в «пучину страданий». Нет, не то чтобы ему было неприятно рассказывать, просто это была большая нагрузка. Все его тело хотело ныть, ведь он до хрипоты подстраивал свой голос под женский, одежда казалась ему неудобной, глаза болели от быстрого «бега» от ночного неба к лицу повелителя, ноги затекали от непривычной обуви и походки, мышцы ломило, но Вэй Ин готов это терпеть, лишь бы помочь. Завораживая голосом, Усянь медленно и не спеша проговаривал слова. Научился он этому, когда сидел с деревенскими ребятишками. Рассказывать сказки детям — то ещё искусство. Нужно подстроить голос, играть глазами да и всем лицом в целом, изображать различных людей и издавать различные звуки. Вэй этому научился. Сейчас он просто использовал голос, да и то, только в одном направлении, как он может не справиться? И все же, это сложнее, чем с детьми. Продолжая повествовать, Вэй Ин про себя молился о скором рассвете. Ох, лишь бы сказка не закончилась слишком быстро. — «…и тогда я взял эту газель, дочь моего дяди и пошёл с нею из страны в страну, высматривая, что сталось с моим сыном, и судьба привела меня в это место, и я увидел купца, который сидел и плакал. Вот мой рассказ». «Это удивительный рассказ, — сказал джинн, — и я дарю тебе треть крови купца»… Боже, неужели вторая часть? Вэй кратко и незаметно выдохнул и продолжил: — …И тогда выступил второй старец, тот, что был с охотничьими собаками, и сказал джинну: «Если я тебе расскажу, что у меня случилось с моими двумя братьями и этими собаками, и ты сочтёшь мой рассказ ещё более удивительным и диковинным, подаришь ли ты и мне одну треть проступка этого купца?»… Усянь рассказывал, а в душе молился. Звёзды только начали входить в полную силу своего свечения. — …«Это удивительная история, и я дарю тебе треть крови купца и его проступка», — сказал джинн. И тут третий старец, владелец мула, сказал: «Я расскажу тебе историю диковиннее этих двух, а ты, о джинн, подари мне остаток его крови и преступления». Почти всё. Эта история скоро закончится. Вэй рассказывал, а в голове уже придумал, как продлить свою жизнь. — …И когда третий старец кончил свой рассказ, джинн затрясся от восторга и подарил ему треть крови купца… Молитва Вэй Ина была услышана. В комнату проник солнечный свет. Усянь замолк, ожидая. — И что же, это вся твоя сказка? — Нет, падишах, я поведаю тебе ее ночью, коль ты оставишь меня в живых. Усмехнувшись, царь кивнул и велел увести «Шахерезаду». Перед покоями Вэй Ина стоял Цзян Чэн, а за его спиной два носильщика с сундуками. Усянь учтиво пригласил их в покои. Носильщики оставили сундуки и удалились. Ваньинь произнес: — Как все прошло? — Так же, как и прошлой ночью, — отозвался Вэй, который уже успел скинуть большую часть своего образа. — Не расслабляйся, сегодня ты спустишься в гарем с Агой*. — В смысле?! — воскликнул Усянь, поворачиваясь к Цзян Чэну лицом. — В прямом. Или я тут стал фавориткой? — съязвил парень. — Да ё-мае… Это обязательно? — Нет, это как записка от доктора… Конечно обязательно! Или я буду знакомиться с Валиде*? — А зачем мне это? — Ты же фаворит, обязан. Если он тебя не убьет, а возьмёт в гарем или… женится, — Ваньинь буквально выплюнул последнее слово, — то эта женщина самая главная. Вэю оставалось лишь смириться. — И в чём я пойду? — Об этом позаботились, — буркнул Цзян, — в этих сундуках одежда, обувь, украшения и косметика. И да, ты не единственный фаворит. Не пререкайся с той, которая выше по статусу. — О… И кто же эта фаворитка? — с интересом спросил Вэй Ин. — Су Миньшань. У нее ужасный характер. Прошу, не ругайся с ней. — Ужасный характер, говоришь… — протянул Усянь, — она фаворитка? Значит, равная мне. Или она метит на место жены? — Заткнись и слушай. Только попробуй накосячить. — Ладно-ладно. Через двадцать минут Усянь уже был готов. Нежно-голубой шёлк скрывал руки от лишних глаз. Нежно-розовое платье в пол прекрасно сидело на талии. Голубая вуаль, в тон рукавам, скрывала лицо. Волосы сплетены в необычную прическу, украшенную заколками и цветами. Голубой шёлк висел завесой, не дающей бросать гневные взгляды в спину «девушке». Неторопливая походка, грация кошки, спокойное выражение лица. Вэй Ин, как всегда, прекрасен. Свита, во главе с Агой, направлялась в покои старой женщины. Подойдя к нужной двери, с приглашения хозяйки, «Шахерезада» вошла в покои. На диване устроились несколько девушек. Во главе восседала пожилая женщина. Она и являлась Валиде. Рядом, если по логике, по правую сторону от пожилой дамы, сидела молодая девушка. Та самая фаворитка Су. С левой стороны ещё одна девушка. Её Вэй Ин не знал. В отдалении от них стояла ещё одна девушка с опущенной головой. Усянь, вспоминая наставления Ваньиня, подошёл к девушкам и поцеловал края их платьев*. Получив одобрительный кивок, Вэй Ин поднялся с колен и, опустив голову, стал ждать вопросов. — Как твое имя? — донёсся до Вэя женский голос. Обладательница такого низкого голоса наверняка старая, но рассудительная и справедливая женщина. — Мое имя Шахерезада, — ответил Усянь ровным высоким голосом. — Как давно ты в нашем дворце? — послышался надменный голос. Обладательница явно стерва. — Два дня, — все так же спокойно ответил Вэй. — Вы посмотрите на неё, во дворце всего ничего, а уже фаворитка! — фыркнула другая девушка. По голосу, та ещё коза. Вэй Ин никак не отреагировал. Нет, ему не было обидно, он просто не хотел тратить время на этих девчонок, которые явно интеллектом не выделялись. Пусть мекают, пока могут. Валиде одернула их и произнесла: — Шахерезада, вон та девушка, — женщина кивнула в сторону жмущейся в углу девчонки, — теперь твоя служанка. Ее зовут Мо Сюаньюй. Ещё раз поцеловав подол платья женщины, Усянь поблагодарил ее и забрал девушку. Сам гарем они обошли быстро: Вэя просто показали наложницам, мол, это Шахерезада, фаворитка падишаха, всё. Вэй Ин, вместе с девушкой, направился к себе. У входа стоял Цзян Чэн. Войдя в покои, Вэй Ин произнес, глядя на девушку: — Значит ты — Мо Сюаньюй? Девушка на миг оторопела. Ещё недавно она слышала прекрасный голос, что лился из уст её новой госпожи, а сейчас он совершенно точно был мужским. Сюаньюй все же кивнула в ответ. Повернувшись к Цзян Чэну, Вэй Ин произнес: — Думаю, её нужно посвятить в дело. — Да ладно? — саркастично отозвался Ваньинь, — неужели Усянь до этого сам догадался? — Этим займёшься ты, а я спать, — сказал Вэй и спокойно свалил отсыпаться, оставив до крайности удивленную служанку и злого друга одних.