Тебе наваляла Белоснежка!

      Слегка холодный ветер обдал плечи на вид хрупкой девушки, перепутывая как лианы концы её тёмных волос. Она несколько поёжилась, потирая пересушенными ладонями локти, и издала недовольный тревожный вздох. Взгляд наполнился скукой, когда в поле зрения попал бегущий по двору Мерлин, заметивший её краем глаза и помахавший рукой. На душе не особо сладко было, а странно радостный принц добавлял только масла в огонь, учитывая, что не в таком состоянии он должен был быть.       Ногти впились в кожу: Селина готовилась к его непринуждённой улыбке и незамысловатому разговору, что выходит за рамки сложившейся ситуации. Она предполагала, что сейчас он прибежит к ней на балкон и станет рассказывать о уникальности каждого заката, и это поистине выбешивало её. «Словно ничего и не случилось, словно всё по-прежнему хорошо» — передразнила брюнетка в мыслях голос волшебника и глубоко утомлённо выдохнула. Глаза заслезились от сильного потока ветра. Сзади послышались осторожные шаги, и девушка мигом обернулась, выгибая удивлённо (для виду) бровь.  — Всё в порядке? — начал Мерлин, замерев на месте, где-то в нескольких метрах от неё. «Да, всё просто чудесно, чёрт возьми». Селина улыбнулась, натянуто, но это было почти что незаметно. Так же осторожно парень сделал большой шаг вперёд, оказавшись чуть позади Селины, и выдохнул, будто камень с души свалился. Её лёгкая улыбочка, конечно, не внушала особого оптимизма, но ему всё же хотелось верить, что она не врёт. — Так… Ты здесь долго стоишь? Не думал застать тебя у себя в покоях.  — Достаточно. Нужно было подумать обо всём. А что, ты разве не привык ещё? Развернувшись к нему лицом, Селина отошла в сторону, позволяя встать с ней рядом, что и мгновенно сделал принц. Шумно сцепив ладонями поручень кованного балкона, парень нервно оттянул назад прядь волос.  — Да нет… На самом деле хорошо, что ты здесь сейчас, — накрыл её ледяные пальцы своей разгорячённой рукой; та еле заметно вздрогнула, отвернувшись в другую сторону, — мне бы с кем-то близким стоило бы обсудить кое-что.  — Белоснежка тебя догнала?  — Да, и как раз таки это я и хотел обговорить, — надеясь, что Селина совершенно не понимает, о чём он, Мерлин хохотнул, поспешно кашлянув, — я и Бел… э-э-эм…  — Встречаетесь, — абсолютно спокойно сказала леди, не глядя парню в глаза, — да, мы уже знаем. Под «мы» она естественно подразумевала «семёрку», и, признаться, принц расстроился этой новости.  — Это было очевидно ещё с того момента, как мы только собирались ехать в Синее, — демонстративно выпустив воздух изо рта и скривившись, словно только-только выкурила крепкую сигару, брюнетка тяжело сглотнула. — В общем-то, у тебя есть конкретный вопрос, так ведь? Ты не понимаешь, настоящие ли чувства у тебя к ней… бла-бла-бла и так далее. Селина зевнула, ещё больше раздражая своим поведением Мерлина, но он на эту уловку никак, собственно, не отреагировал.  — Нет, скорее, я не понимаю, как должен вести себя. На Розалию она вряд ли похожа, сама знаешь.  — Да, однозначно, — голос стал непривычно низким, и девушка так тяжело и грустно вздохнула, что бровь Мерлина сама по себе внезапно выгнулась от удивления. Её чувства можно было прочитать на лице, но принц этого делать не стал: отвернулся, так же вздохнул и облокотился локтями на перила. — В таком случае, — после минутного молчания Селина словно ожила и даже улыбнулась, — будь собой. Думаю, такой балбес, каким ты есть на самом деле ей и так нравится. Мерлин беззаботно засмеялся, но от этого Селине стало только хуже. Еле скрывая своё раздражение за милейшей улыбкой, она выпрямилась и, собираясь уже уходить, невзначай добавила:  — Ты, наверное, не помнишь, но я как-то раз сказала, что ты не достоин Снежки, — кашлянув, выдержала некую паузу и следила, следя за сменами выражения его лица от искреннего удивления до явного спокойствия, — возможно, я ошиблась. Ты сильно изменился, если честно.  — Как же! Неужели, ты говоришь это от чистого сердца? — леди выгнула бровь в издёвке, — Кстати, по просьбе Ганса, — парень похлопал Селину по плечу и широко улыбнулся, — рецепт клубничных булочек, что готовил на прошлой неделе, он оставил на столе на кухне. — Мерлин нерешительно подошёл к Селине, заставив её съёжиться, — И, знаешь, Ганс был… таким загадочным и растерянным, что мне показалось…  — Нет!       Плечи слегка дрогнули, и брюнетка неловко закусила губу. Мерлин, не сумев сдержать очередной волны смеха, крепко сжал девушку в объятиях и Селина уже готовилась к покрасневшим щекам и учащённому сердцебиению. Однако, лишь покрылась мурашками от неловкости. Именно до увеселения странным показалось её «новое» состояние и леди была безумно этому рада. Ведь это означало одно: то подозрительное чувство исчезло.  — Я лишь… — Мерлин всего на секунду отстранился назад, но не так далеко, как предполагалось, из-за чего Селина, подпрыгнув, охнула. Сердце забилось в бешеном ритме, а ноги в миг подкосились и только плечо, за которое она вовремя ухватилась, спасло от падения. Всё, что стало привычным за последние годы — рано расслабилась. Он насмешливо приподнял её за талию и крепко сжал слегка вспотевшую ладонь. Недавняя дрожь показалась малостью, когда небольшой разряд тока пронзил всё тело импульсом. Время тянулось: парень неприлично долго смотрел на неё, настолько, что от его напора глаза предательски заслезились. Обещание самой себе, что никогда не покажет слабину кому-либо с треском разбилось — всхлип был таким громким, что скорее всего со двора было всё отлично слышно. Сославшись на ветер, Селина пожелала поскорей уйти долой, но Мерлин остановил её уже у самого порога, развернув к себе туловищем. — Раз мы сегодня даём друг другу советы, то, — уверенно ухватил её за плечи, оказавшись ртом у её уха, — не теряй времени.  — Ты это к чему?  — Ты знаешь. Уверен, ты знаешь.       Плавно открыв перед ней дверь, Мерлин пропустил Селину вперёд, а сам аккуратно повернул ключ в скважине и небрежно кинул в набедренную сумку, напоследок кивнув мистерам Очарсам, охранявшим его покои.       Селина со всем удовольствием предпочла бы пройтись в одиночестве, но Мерлин настоятельно шагал рядом с ней плечо о плечо и что-то монотонно бубнил. И его голос, на удивление, быстро наскучил девушке. И ни раздражённые вздохи, ни периодический всплеск руками не смущали принца ни капли. Увлёкшись рассказом о страшном мире за границами Сказочного острова, он не сводил глаз с нахмуренной леди, думавшей о чём угодно, но только не о теме разговора.  — Ты переживаешь из-за чего-то? Или что? — Мерлин остановился и по-детски почесал кончик носа.  — Я просто… — накопившиеся в ней страх, грусть и что-то неподконтрольное вперемешку хотели вот-вот хлынуть наружу, наверняка сбив бы волной парня, но одновременно «что-то» останавливало леди сделать это. Встревоженный взгляд принца задержался на её потухших глазах, а следом мгновенно ладонь сжала женское маленькое плечико. И Селина от этого жеста словно проснулась: вмиг выпрямилась и растянулась в что есть прекраснейшей улыбке, — давай идти молча?       Не то, чтобы он сильно расстроился, но факт того, что его бредни больше не веселили Селину слегка ударил по самооценке. Но всё же, послушавшись, продолжил путь, не издавая ни звука.       Тишина помогала расставить (почти) всё по полочкам. Сердце уже билось в нормальном ритме, дышать стало намного легче. И невольно создалось впечатление, что никого, кроме брюнетки, во дворе не было. В кромешной темноте павой ступала она по мрамору, цокая каблуком высоких кожаных сапог. Эхо от её слегка слышного томного дыхания доносилось до каждого окна замка.       Мерлин чувствовал себя кем-то на подобии призрачного рыцаря. Идя на приличном расстоянии от леди, он тревожно оглядывался по сторонам, будто бы кто-то свыше подсказывал ему об опасности, что вот-вот нагрянет. Но тем не менее послушно молчал.       Мрачный туман окутал верхушки дворцовых башен. Ночная синева умножала в разы и без того устрашающее величие замка и казалось, что и самых жителей тоже. В стороне леса гулом пронёсся собачий вой. Наконец нарушая тишину тяжёлым кашлем, принц перехватил измученный взгляд Селины, направленный в его сторону, и невинно усмехнулся. Плавно завернув за колодцем, парень тщетно попытался взять девушку за руку, думая, что сможет понять, что её мучает. Но леди лишь поспешила вперёд и спустя пару секунд замерла.       Слабый свет люстры, исходящий со второго этажа отцовского дома брюнетки насторожил как Селину, так и Мерлина.  — Свет с моей комнаты. Откуда у принцесски ключи? — Они осторожно переглянулись. Селина моментально занырнула ладонью под дверной коврик и хохотнула, — До жути внимательная. Мерлин так же смешно поджал губы и было вздохнул, опустив голову и собираясь уходить, как вдруг заметил, что кожа девушки резко побледнела. Он мигом кинул взор на неё и озадаченно кивнул.  — Слышишь? — еле слышно проговорила брюнетка, — Крик Снежки, — шатен мотнул головой набок, — но вдобавок ещё и мой крик.  — Чёрт, — прозвучало это поистине устало, будто бы их ждала очередная передряга за короткий день (хотя так это и было).       Набрав скорость за долю секунды, оба кинулись к лестнице, едва ли касаясь ногами ступеней. Чуть ли не врезавшись друг в друга на повороте, Мерлин и Селина попутно сцепили руки, второй со всей силы дёргая за позолоченную ручку, но та, к несчастью, не поддалась, отзываясь глухим скрипом. Выругавшись, на этот раз громче, принц вколотил кулаком в деревянную дверь, болезненно крича имя принцессы. Селина последовала его примеру, вот только бить о дерево у неё выходило куда лучше и наверняка достигла бы желаемого результата, если бы волшебник яростно не испепелил ни в чём неповинную дверь, в тот же миг вбегая в комнату.       И не успели они и сообразить, как какой-то чужак, зарывшись лицом в стянувшее с кровати одеяло, без раздумий бросился к окну, но выпрыгнуть не смел: по волшебству растворился в воздухе, оставляя на полу окровавленную бездыханную девушку. Селина смогла только уловить неестественный блеск очей, как комната наполнилась тьмой. Лампочки в люстре погасли все до единой. И лишь слабый свет нескольких свечей очертывал маленькое тельце, лежащее на полу.       Мерлин тотчас же упал на колени перед Снежкой, чьё нежное голубое платье пропиталось алой жидкостью.  — Слушай, сделай всё, что угодно, мне плевать, — голос Селины звучал надрывисто, — лишь бы она осталась жива. Мерлин и без брюнетки знал, что должен делать, но первые несколько секунд им овладело горе и страх, вставая комом в горле. Он рвано дышал и кое-как приподнял маленькое тельце принцессы.  — Ну же! Ты не посмеешь уйти вот так. Я никогда тебя за это не прощу, если посмеешь сдаться.       Принц вжался со всей силы ладонями в грудь Белоснежки, как можно сильнее зажмурившись. Сконцентрироваться было почти что непосильной задачей. И как только в его голове зазвучал звонкий отголосок, он сам для себя уверенно кивнул. Разряд тока пронзил до последней клетки шатенку. Она невольно вздрогнула, но признаков жизни так и не подала. Повторив ритуал, Мерлин с замеранием сердца смотрел на её почти что мертвенно-бледную кожу.       Селина зря времени также не теряла: расставив всё обратно на места, она попутно вытащила из нижнего ящика платяного шкафа огромнейшее пуховое одеяло. Хоть и руки её неистово тряслись, девушка отчаянно делала вид, что всё под контролем, изредка подглядывая за действиями Мерлина. Одним движением парень перенёс Белоснежку на широкую кровать и неосторожно скинул на подушки. Растерянно взглянув на всё ещё неё бездыханную, оба словно съёжились внутри. Вид принцессы не на шутку ужасал. Бледность уже достигла той самой грани, когда не дотягивала палитрой до цвета её кожи. Парень уже не обращал внимания, что тело бросало в дрожь. На внутренних сторонах ладони уже образовались кровавые полумесяцы, когда Мерлин осознал ещё больше всю опасность ситуации. То, что он находился в безвыходности. То, что с каждой секундой терял свою девушку. Душу словно выгрызли кошки, медленно и с удивительным удовольствием.       Брюнетка нависла над принцессой, надеясь, что своим грозным взглядом сможет разбудить «соню». Признать не хотела, но уже с трудом могла сдерживать поток слёз. Чувствовала себя беспомощным ребёнком, и это чертовски не нравилось. Где-то внизу живота ощутила свой учащённый пульс и в голову взбрела до истерического смеха глупая идея: если сердце шатенки всё-таки не начнёт биться вновь, поделиться хотя бы частичкой своего сердца с Белоснежкой — лишь бы она была жива.       Девушка отскочила назад, зарываясь лицом в плечо принца. Теряли время, секунды за секундой, совершенно потеряв веру в собственные силы. Всё, что мог сделать принц-волшебник, чья магия настолько сильна, что может горы обратить в пыль, лишь растерянно собирать всю энергию, пытаясь сосредоточиться. Разъярённый вой Селины вернул шатена в реальность и кроме этого, добавил ещё больше надежды. Кровь закипала в нём. Голос Снежки в голове стал только звонче, до невозможности милее. Правая рука, в которую уже во всю рыдала Селина сильно запекла. Ощутив, как Мерлин будто бы загорается изнутри настоящим огнём, она в миг отошла на шаг и стала молиться — впервые в жизни — всем богам, которых только знала.       Он внезапно соскочил с места и без запинки поднёс тело принцессы над кроватью. Рваный тяжёлый выдох обошёл всю комнату, а следом парень как можно сильнее зажмурился. Вся энергия собралась комом в кончиках пальцев и спустя мгновение искры полетели одна за другой. Тело принцессы безустанно подскакивало, пока Мерлин безудержно пытался вернуть Снежку в их мир. Воздух наэлектризовался до предела. Некогда небесного оттенка платье девушки выжимало от частых ударов капли крови, оставляя следы на золотистом одеяле. Венка на лице Мерлина вздулась, что казалось, она вот-вот может лопнуть вовсе. Почти минута — силы на исходе. Селина только хотела вставить, что не стоило бы так часто бить шатенку разрядом, но вовремя запнулась. Белоснежка словно застыла в воздухе на секунду и плавно опустилась на мягкие подушки вновь. Ногти длинных пальцев рук постепенно возвращали свой природный нежно-розовый цвет, и так почти каждая клеточка её тела. Устало хлопнув себя мимолётно по бедру рукой, Мерлин подошёл к Селине, небрежно беря её вспотевшую руку, а другой смахивая мокрые пряди чёлки с лба. — Теперь нужно подождать. Дай ей минуту, — сказал это увереннее некуда и слегка приподнял подбородок. Леди такой настрой ой, как понравился.       Облегчение — это единственное слово, которым можно описать чувства друзей. Сложно поверить в то, что продолжение такой на удивление хрупкой жизни принцессы в тот миг буквально зависело от них самих. Селина, всё ещё не пришедшая в себя от шока, боялась лишний раз глотнуть воздуха. Прочно державшись одними лишь пальчиками за выпачканный рукав Мерлина, она сглотнула едкий ком в горле.       Ещё мгновение Белоснежка совершенно не двигалась, из-за чего сердца шатена и брюнетки в быстром темпе умчались — куда-то — в пятки. Ресницы медленно приподнялись, как Мерлин и Селина тут же нависли над девушкой, улыбаясь как можно шире.       Снежка резко открыла глаза, даже не пугаясь яркой вспышки света. Только ребята немного подали назад, в надежде, что теперь-то всё будет в порядке с ней, как та ни с того ни с сего в ужасе вскрикнула, хватаясь за шею. Селина, бормоча что-то под нос, с разбегу прыгнула в кресло и закрыла лицо руками, боясь, что у них ничего не вышло. «Что, если он не вернул к жизни, а призвал духа, как в той книге.?»  — Эй-эй! — Мерли крепко и бережно накрыл её ладонь своей, шепча: — Спокойно, это я. Тебе нельзя что-либо говорить, пока мы не восстановили твои связки.

***

»…кажется, я и сам чуть не умер здесь…» — лишь говорил про себя принц, наблюдая, как Белоснежка пыталась что-либо сказать.  — Пока я была… не в сознании, я кое-что… видела. Кхм, — сощурилась, помассировав виски, — Нам срочно нужно к Артуру.  — Зачем? — последовал вопрос из уст двоих, Снежка тут же ответила, набрав в лёгкие побольше воздуха и схватившись трясущейся рукой за плечи Мерлина и Селины, привстала и серьёзно посмотрела на них.  — Я знаю… где именно короли. Мерлин озадаченно повернул голову к Селине, но и она не особо, что происходит. Кое-как приподнявшись на локтях, принцесса прохрипела ту же фразу, но уже с большей уверенностью в голосе.  — Так, знаешь, хватит с нас загадок, говори конкретнее! — леди цокнула языком о нёбо, переметнувшись к краю кровати. Шатенка пощурилась.  — Мне немного больно говорить, так что…  — Дай листок, быстро! — Мерлин зятряс рукой, не спуская глаз с шатенки. Селина вздохнув и не медля ни секунды вставила в дрожащую ладошку оторванную четверть пергамента и карандаш.       В глазах парня блистало счастье в чистом виде. В то время, как Белоснежка с трудом вырисовывала его рукой же закорлючки на слегка пожелтевшем листке, он промакивал намоченной Селиной тряпочкой рану на её затылке второй рукой. Что-то в области груди внезапно сжалось при виде этой картины, и то ли от того же счастья, то ли даже от грусти. Вздох, который первоначально должен был выйти невероятно тихим, донёсся аж до слуг на кухне на первом этаже. Сжав волю в кулак, леди отвернулась и не спеша последовала к выходу, оглядывая с жалостью кучку пепла, которая раньше именовалась как «дверь» и кинула напоследок, что скоро принесёт стакан тёплой воды.       Вскоре, Снежка закончила и кивнула принцу, упав обратно на подушки и зажмурившись от резкого импульса головной боли. Мерлин с огромнейшим интересом вчитывался в то, что она написала, изредка поглядывая на уставшую девушку.  — Хочешь сказать, что в этом как-то замешан Артур? — шатенка разъярённо помотала головой, вздыхая, — Ты написала, что «он сможет неоценимо помочь нам». Как это, интересно? Да, и что значит «откуда всё началось, там же и разгадка»?  — Как ты помнишь, всё это началось с того… как я сбежала с родного дворца. Они должны быть там, я… уверена! — Тяжело сглотнув, она прильнула в объятия принца и расслаблено выдохнула, — Кажется, теперь стало говорить легче…  — Нет, не напрягайся всё равно. Сейчас придёт Селина и…  — Но это важно, я потом забуду! — прокашлявшись, она продолжила: — Мне снился сон… Там была девочка, жутко похожая на мою маму, — Наконец рассжав левую ладонь, Снежка с опаской показала ему тот самый цветок, сорванный у озерца — целый и по-прежнему полный жизни, — Я не знаю, как такое возможно, но… Она во сне вернула мне его. А также кое-что сказала, — Мерлин подался вперёд, внимая, — Стены умеют говорить… Когда отбитый от чего-то там свет погаснет… Касание… Сможет спасти… А, нет! Там ещё было что-то про занавес! Эх, я забыла…  — Ч-ч-ч, — принц заправил выбившуюся прядь девушки, — стены умеют говорить, значит?  — Кажется. Но я не знаю, что именно это означает, но думаю, она имела ввиду Белый замок. Поэтому нам нужно вернуться, с Артуром.  — Ты уверена, что можно верить… ей? Мы уже однажды поверили листку бумаги, и сама знаешь, к чему это привело. «Мы, как же».  — Поверь мне, — Белоснежка легонько улыбнулась, растопив лёд сомнений в сердце Мерлина. Погладив её в очередной раз по голове, парень торопливо задел губами её макушку и приподнялся, выпрямившись и глубоко выдыхая. — Знаю, тебе будет сложно переступить через свою гордость, но… Он так же нуждается в тебе, как и ты в нём. И не отрицай.       На его лице улыбка превратилась в недовольную ухмылку. Каждый раз, когда шатенка задевала его самолюбие, он не мог сдерживать чувства гнева — каждый раз, когда она была права. Признавать это он явно не хотел, поэтому лишь мимолётно кивнул вбок, неспешно подходя к разбитому в углу зеркалу. Смягчившись, Снежка привстала, тяжело ступая, словно по осколкам. Аккуратно коснувшись ладонью его шеи, она небрежно чмокнула шатена, что тот даже равновесие потерял.  — Ох, вернись обратно в кровать! — несколько грубо сказал, хотя и не хотел. Но Снежку это нисколько не задело, напротив: прижавшись к нему щекой, она размякла, чувствуя, как тот волнуется. Мысленно девушка всеми силами старалась передать свой позитивный настрой ему, несмотря на то, что всё тело пронзало иглами. Настолько сильно она захотела вернуть его боевой дух именно в тот момент, что, кажется, даже вот-вот пустила бы слезу от нахлынувших воспоминаний с «семёркой».       Да, они все были растерянны, но каждый по-своему. Одна большая и прочная дорога в один определённый момент разошлась на несколько «разбитых и ветвистых», полных монстров внутри сознания, которые намного страшнее настоящих. И Белоснежка уже было столкнулась с одним из и пожелать того же, по сути, своим самым близким друзьям ни за что не хотела бы. Представить, как все до единого они корчились от душевной боли, которую нельзя было поставить наравне с физической — худшая пытка. Внутренний дракон, что сжигал в них всю надежду на победу — только возвращение на единую дорогу могло победить его. Только здравый разум, только «плечо о плечо», только тепло сердец. И как бы сильны не были по одиночке, лишь в команде они — воины.       Плечи Мерлина не скоро, но расслабленно опустились, а следом на лице не осталось ни капли отчаянья. Вечерняя усталость давала о себе знать в виде изнывшего от головы до пят тела, да так, что хотелось лишь упасть где попало и закрыть глаза. Но парень всё ещё старался держаться на ногах, и даже не ради себя и собственных моральных принципов.       Перехватив собственное дыхание, девушка медленно отпрянула от принца и слегка поёжилась от резкой головной боли. Мир уже не казался таким расплывчатым и серым, когда из-под прикрытых век он с опаской взглянул на неё, замученную, но всё ещё старающеюся быть сильной. И впервые чувство гордости — не за себя! — поглотило его целиком.  — Так что? — вдруг выдала Белоснежка уже почти что своим голосом.  — То есть? — тот оторопел под её давящим взглядом. Прочистив горло от неловкого молчания и не сводя с девушки глаз, шатен подался назад и, когда до него наконец дошло, внезапно зажмурился, запуская пальцы в шевелюру, — Нет, Бел, нет…  — Но почему? Неужели… Кхм, — стоило лишь немного повысить тон, как горло вновь пронзила невероятная боль. Мерлин напрягся и в тот же миг уже с какой-то яростью смотрел в сторону «двери», откуда должна была войти Селина со стаканом воды, но принцесса мотнула головой и бережно остановила его касанием рук в очередном порыве чрезмерной заботы, что перерастал скорее в материнский контроль. — Ты нужен ему, а он тебе. Я же знаю! Прошу лишь малость.  — Малость?!       Сердце сдавило от жалости. Стоило ему лишь посмотреть на Белоснежку, её фиолетового оттенка синячки под глазами и потресканные губы, как ладони моментально превратились в крепко сжатые кулаки, готовые нанести удар всем обидевшим девушку людям. И то, как серьёзно она всматривалась в его глаза даже пугало. Но тем не менее, принц, наловчившись сопротивляться этому убийственному взгляду, чуть было не расхохотался.  — У тебя прыщик выскочил на лбу, — еле сдерживая смех, он заправил за ухо передние пряди тёмно-каштановых волос принцессы. А та, растеряв былую уверенность, приоткрыла от удивления рот, не зная, то ли ей злиться, то ли усмехнуться в ответ. Но времени на размышления не было: толкнув парня в плечо так сильно, как могла себе тогда позволить, принцесса нахмурилась, делая низкий пучок и спрятав его за воротник рубашки, чтобы не мешал. И повернувшись снова лицом к нему, узрела, как принц уже валяется на кровати Селины и хохочет непонятно по какой причине.  — Больной, — тяжело вздохнув, опустилась рядом с ним, немного сгорбившись, — я ведь серьёзно. Пожалуйста, Мерли, м?       Некоторое мгновение была гробовая тишина, заставившая биться сердце Снежки намного быстрее обычного. Пальцы настолько ритмично дрожали, что почти не дотрагиваясь до струн любого музыкального инструмента можно было сыграть польку или что похлеще.       Внезапно позади себя она услышала не менее тяжелый выдох и, пока была такая возможность, приняла это за «да». Развернувшись радостной как не бывало ранее, принцесса накинулась на него с объятиями, забыв про то, что буквально пару минут назад была одной ногой в ином мире.  — Эй-эй, я ведь не сказал конкретно!  — Это и так уже не обсуждается. Я лишь подала информацию как утвержденный факт. Даже не успев ничего вставить, принцесса, мило хихикнув, положила голову на руку Мерлина и только было прикрыла глаза, как с коридора донеслось:  — Видимо, вода уже не нужна, да?

***

Двери уже явно не хватало, так как, выходя из комнаты, Мерлин автоматически потянулся рукой за ручку и чуть было не свалился на пол.  — Напомни мне купить тебе новую дверь. Селина тихонько засмеялась и отшатнулась, проверив, заснула ли Снежка. Хоть и вся в синяках и царапинах, но принцесска всё равно оставалась такой же милой, от чего улыбка на лице брюнетки стала только шире.  — Это то, что я думаю, да?  — Ты о чём? — голос принца дрогнул, ладони вмиг вспотели, а брови в испуге сдвинулись к переносице. Селина, набрав побольше воздуха в лёгкие и мучительно прожигая парня взглядом, хитро ухмыльнулась.  — Ну не о вас точно, — театрально сдула прядь чёлки со лба и, сложив руки на груди, хохотнула, — мне и так всё ясно. Я про существо, что напало на Снежку. Это ведь была…  — Дракайна. Да, — опередил Мерлин, не дав закончить леди. Глаза его тут же потускнели, представляя, какой ужас пришлось пережить девушке, да ещё и совсем одной и почти что беззащитной. — Всё указывает на неё: кожа блестела, Бел расспрашивала, настоящие ли мы. Кроме этого, я нашёл это, — крепко сжав пальцами предмет, он аккуратно передал его Селине, и та сразу же принялась внимательно рассматривать его, — Кажется, это кусок когтя, видимо застрял в плече. В любом случае, я думаю, это ценная вещица.  — Ты же не собираешься сейчас идти и искать эту тварь, чтобы отомстить? — только успела произнести девушка, разглядывая идеально белый кусочек плоти, как услышала топот со стороны лестницы, — Мерлин, даже не смей!       Рыкнув так громко, что, разбудив не только задремавшую принцессу, но ещё и всю окрестность, брюнетка кинулась за другом, зло скаля зубы. Она чуть ли не пускала искры под пятами, сметала пару картин со стены и на предпоследней ступени еле удержалась, чтобы не упасть. Селина с разбегу прыгнула на спину уже приближающемуся к выходу шатену, повалив его с ног, и облегчённо и радостно завопила:  — Всё, наконец-то ты почувствуешь себя жертвой, — Мерлин не оценил шутку, перевернувшись на бок и грозно взглянув исподлобья на неё, — Ну ладно, дай ещё мгновение насладиться твоей беспомощностью.       Его глаза словно так и твердили: «Ты серьёзно?!», ведь буквально спустя секунду Селина уже валялась на полу, потрёпанная и рассерженная, а принц с невероятно спокойным лицом поправлял края расстёгнутого сюртука. Закатав рукава, он не спешил помогать подруге встать и с улыбкой глядел, как та гневно фыркала.  — Честно, даже учитывая, что я безумно хочу наконец избавиться от этой нечисти, я понятия не имею, как это сделать. И насколько бы безрассудным не был, я без плана не пойду.  — Вот и славно, — девушка не дождалась руки помощи и, тяжко выдохнув, оказалась в шаге от парня. Она словно на себе ощущала, насколько он сломлен и подавлен морально, что в груди застряло ужасное чувство тоски. Он был таким уставшим, таким нереальным, даже вблизи казалось находился где-то очень-очень далеко, что разрывало тело изнутри отчаянием. Всмотревшись в пониклые карие глаза, брюнетка, зажмурившись от накопившихся эмоций, с лёгкой улыбкой на лице шепнула: — Ты останешься с ней. Ей нужна твоя поддержка и присутствие, твоё тепло. А я займусь дракайнами.  — Ты не настолько сумасбродная, нет.  — Я отчётливо понимаю, на что иду, Мерлин. Но ты принц, у тебя есть, — сделав неловкую паузу, Селина скрепя сердцем продолжила: — девушка-принцесса, королевство, и ты в ответе за него. А у меня была, есть и будет только я — мне особо нечем рисковать.       Губы парня онемели. И произнести ничего не смог, хоть и было что. По телу пробежало стадо мурашек, когда брюнетка опустила глаза на пол, чтобы скрыть грусть. Это больно ранило: выходит, ни «семёрка», ни Белоснежка, ни отец ничего не значили в её жизни — и это остриём стрелы прошлось по сердцу.       Но попытавшись не брать к сердцу слова, Мерлин хохотнув закивал головой.  — Силёнок не хватит. Изо рта вылетел удивленный смешок. Грусть как рукой сняло, ведь её место заняло непреодолимое желание насолить Мерлину.  — Да ладно? Это у Безмозглой семёрки не хватило силёнок, раз дракайны всё ещё разгуливают по острову. Лицо Мерлина за секунду стало алым, словно запылало ярким огнём. Набрав воздуха в лёгкие, он от обиды чуть ли не закричал.  — Ты хоть знаешь, сколько монстров в среднем за месяц мы побеждали?  — Дай угадаю: не больше цифры в названии команды. И если судить по недавним подсчётам общего количества тварей на острове, то коэффициент побед у вас чертовски мал, — язвительную улыбку Селины можно было считать каплей масла, попавшей в уже разгоревшийся костёр. — Ладно, — она махнула рукой на деревянную тумбу с ящиками у двери, а точнее на свёрнутую в углу карту Сказочного острова, которой часто пользовался её отец, — помню, ты как-то говорил, что нашёл их предполагаемое логово. Показывай. Выпрямив пергамент один резким движением, Селина тыкнула пальцем на край карты.  — В Выгоревшем может?  — Почти рядом. От Синего выходит несколько часов езды, — поднеся фонарь к карте, ведь освещение в холле не позволяло чётко прочитать названия местностей, парень сощурился. Рыскал глазами по помятому листку бумаги и всё никак не мог найти нужного места, что Селина начала тяжело вздыхать. Наконец, так же вздохнув, указал подушечкой пальца на нарисованные символы, похожие на перевёрнутые «галочки», — Думаю, у холмов. Те, что возле Озёр. Кажется… Но опять-таки, я не уверен. Мы охотились на них год назад и как видишь, сдались.  — Это было и так ясно. Мне нужна их королева, — Селина, щёлкнув пальцами, повертела кусочек ногтя перед носом Мерлина и хмыкнула, — надеюсь, меня примут хотя бы некоторое время за дракайну.  — Нет. Дракайны-то умеют видеть настоящий облик друг друга, а королеву ты тем более не обманешь обычным зельем из плоти. Лучшая защита — нападение, а умеешь ты это отлично. Он кивнул головой к входной двери. У тумбы сползал на пол кое-как поставленный девушкой резной лук сине-коричневых оттенков и колчан со стрелами. Её сердце отчего-то затрепетало, ведь больше всего на свете она любила стрельбу, и лишь встретившись вновь с семёркой и познакомившись со Снежкой вспомнила, каково это: руки расслаблены и напряжены одновременно, сосредоточенность на одной лишь цели, тетива натянута до предела и слышно только, как бьётся о грудную клетку сердце. Милая усмешка озарила взор парня и потрясла своей искренностью.  — Ой, хватит так смотреть, будто я никогда не верил в твои боевые способности. — Он развернулся к ней спиной, выдыхая и прочистив горло, медленно расхаживал туда-сюда, — Выезжай на рассвете, да и карту и коготь не забудь — пригодятся. Не верь ни единому их слову. И если всё-таки встретишь королеву, — сделав запинку, Мерлин взглянул на неё с осторожностью, — убивай, не раздумывая. — Она только коротко кивнула, проводила ласковым взглядом свой лук и метнулась к парню, повиснув у него на плечах. — А теперь живо спать. Хихикая, девушка отстранилась и перед тем, как взобраться по лестнице, как в последний раз насладилась красотой его янтарных глаз.

***

      Во дворе не было ни души, когда, ступив ногой по скользкому мрамору, брюнетка промчалась до конюшни. Дорогу ей только-только начали освещать ранние лучики света, а летняя прохлада ощущалась неким покалыванием на коже. Сообразив из густой копны вьющихся волос что-то на подобие пучка, девушка, подобравшись к своему рудому коню Филиппу, — подарку Мерлина на двенадцатилетие — аккуратно провела пальцами по мягкой гриве и нежно улыбнулась. А тот от её прикосновения даже не вздрогнул: тихонько фыркнул и подошёл ближе, готовясь к новому приключению.       Ловко оседлав его, она, выпрямив спину и взяв в ладони поводья, как можно аккуратнее повела его к так называемому «чёрному выходу», который рекомендовал Мерлин. Но как бы не старалась уйти незамеченной, цоканье копыт всё равно доносилось до всех уголков замка. И вскоре, отбросив все предубеждения, Селина взмахнула поводьями, бормоча Филиппу ускоряться. В груди расцветало что-то неописуемо прекрасное, похожее на чувство свободы, но ощущалось оно намного глубже. Будто бы только разгоняясь до бешеной скорости и несясь по зелёному лесу, задевая руками ветви деревьев, брюнетка понимала всю прелесть жизни. За спиной у неё болтыхался колчан, на бедре — сумка Мерлина с картой, когтём и завёрнутой в ткань едой. И теперь она вовсе не чувствовала себя «леди», ничуть.       Что за чудо, от которого ей захотелось петь во всё горло и размахивать руками, ловя поток безудержного ветра. «Свобода» казалось девушке слишком скупым словом. В душе разгоралось пламя, страсть накрывала её з головой и солнце, что почти подбиралось к центру небосклона теплом укутывала тело.       И впервые не видела она преград: на дороге не было отца, графа Рейлода, чьё мнение о девушках её возраста заставляло ненавидеть весь мир, ни лордов с их моралями, ни фрейлин, любивших посплетничать. Жизнь обретала другие краски, более яркие и насыщенные.       Да и как Селина полюбила в ту минуту горизонты родной земли! Не часто удавалось повидать рождение новой жизни, цвет редчайших растений, что росли лишь в Синем, вдыхать волшебную пыль маленьких фей, пролетающих мимо неё. Наконец делает что-то по собственной воле, наконец не из-за долга (отчасти). Сделав манёвр с поворотом, она, не сдержав в себе радости, закричала в полную грудь, слегка пугая этим Филиппа. Конь приостановился, оглядываясь.  — Всё хорошо, — прошептала хохоча и погладила его.       Жажда приключений закипала внутри. И кажется на некоторое мгновение Селина позабыла обо всём, а в частности о своём задании. Полная свобода действий опьянила за секунду езды. И только когда в чаще леса она совершенно растерялась на перекрёстке дорог смогла вернуться в реальность с небес на землю. С трудом вытащив из сумки карту, она развернула её перед собой, пытаясь сообразить, где находится.  — Знаешь, — обращалась к коню, — если считать, что мы находимся здесь, то до логова осталось всего ничего. Около двадцати минут, если поспешим.       Вертела то влево, то вправо и без того замученный кусок пергамента и, усмешливо чмокнув в макушку коня, кое-как свернула и положила его обратно. Однако, как бы прекрасно Селина себя не чувствовала, тревога не покидала её разум. Слова, сказанные ею Мерлину о риске и цене, которую она может заплатить теперь же казались ничтожно неправильными. Словно сказала их не она, а кто-то другой. Ведь глядя на слегка пожелтевшие листья клёна вспоминались затейливые и ответственные принцы-тройняшки, которые не заслуживали носить звание «Безмозглых»; лёгкий ветерок, обдувающий её пылающие щёки напоминал скромный, но искренний смех Джека, большой могучий дуб, который посчастливилось ей увидеть — Артура и Мерлина, одинаково мужественных и сильных. Ярко-голубое небо и пение скворцов ассоциировались у неё со смелой сердцем Снежкой и улыбка на лице девушки стала только шире, когда заметила белые лепестки ромашки, из-за ветра оказавшиеся в рыжей гриве Филиппа.       Селине стало страшно, и не потому что просто рискует, а едет в неизвестность. И толком не знала, как могла выглядеть королева дракайн и что могло ждать её среди толпы тварей. Почувствовав себя ещё более безрассудной чем Белоснежка, брюнетка глубоко вдохнула и посмотрела назад. План был ясен: раствор из когтя и одурманивающих трав отвлек бы внимание обычных дракайн, и они видели бы своего сородича, а когда же дошла бы до центра «улья», то там сработал бы совет Мерлина — убивать, не раздумывая. Без своей королевы дракайны не смогли бы долго прожить, так как та питала их энергией, а они взамен приносили ей свежее мясо — поэтому так важно было добраться именно до «Её Величества». Лишь одного она не могла понять: почему «семёрка» всё же сдалась? Договориться с ними не посмели бы, что значит они испугались? По тому, как Мерлин рассказывал о их походе того года, команда была очень близка к цели, найдя логово, где точно скрывалась королева-матка. И отступить вот так вот… Селина невольно сжала кулаки, фыркая точно так же грозно, как и её верный конь. «Не сдамся. Ни за что».       Зелёный лес внезапно закончился и грай где-то неподалёку заставил сердце сжаться. «Вот оно», — подумала Селина и только крепче сжала в руках поводья, сбавляя скорость. В глазах всё внезапно потускнело. Ощутив, что даже конь задрожал от устрашающей атмосферы местности, девушка заставила его притормозить, попутно доставая из сумки дражайший пузырёк с не очень-то приятно пахнущим зельем. Пальцы с трудом сдерживали его из-за перманентного дрожания рук. Селина слегка поёжилась от вида то ли коричневатой, то ли болотной жидкости, напоминающей липкую неприятную субстанцию. Но на вкус она оказалась куда лучше, к большому удивлению брюнетки.       Соскочив с Филиппа, девушка тяжело выдохнула, глядя в измученные чернее чёрного глаза друга. И в последний миг, перед тем, как верный конь мог видеть облик девушки, он издал звук, похожий на крик о помощи, мольбу. И глаза его было заслезились, да вот ни одной слезинки не скатилось вниз: характер, всё же, такой же, как и у хозяйки. Грудь леди сжалась от изнуряющего сознание страха. Внезапно в голове словно тысячи или даже миллионы голосов зазвучали хором, от чего Селина бессильно упала на землю, стараясь прийти в себя. Да вот вернуть всё уже было поздно: те голоса принадлежали лихим тварям, именующих себя дракайнами. Кровь, бурля, приливала к вискам. И будто бы внутренний монстр, что всё это время спал где-то глубоко внутри Селины сейчас всеми силами пытался выбраться наружу. «И я должна выпустить его». Зрачки резко расширились, что не только радужки невозможно было увидеть, а и белка. Волосы, и без того чернее смолы, обрели ещё более тёмный оттенок, а в след за ними и кожа постепенно покрылась чешуёй мрака.       Мир на тот миг превращения уже полностью и окончательно изменил свой облик. Теперь же Селина видела глазами твари, пожирающая без раздумий и сожалений жизни: грязным и туманным, без палитры эмоций и чувствительности. «Всё новое» обрело совсем другой смысл, в голове выстроилось по полочкам и остриём пронзило человечность, вырезая сердцевину. Лицо и тело юной девушки не сильно деформировалось, хоть и ночь в её глазах и едкая улыбка явно пугала Филиппа. Боль прошла лишь на физическом уровне, заковывая Селину в её же сознании и давая наконец волю контроля чудовищу. Конь издал отчаянный вопль, когда ладонь с полупустым бутыльком разбилась у его копыт. «Я не дам тебя в обиду», — всё, что хотела вымолвить девушка, но губы её даже не дрогнули. Спрятать коня в ветвях леса была априори плохой идеей. Поэтому единственным, хоть и сумасшедшим решением было взять его с собой в виде «добычи». Золотая грива, блестя даже в темноте, разлилась ярким солнцем по ветру. И крик, пронзающий до мурашек, отдал гулом в ушах. Но всё было покрыто пеленой для человека, чудовище — вот, кто руководил процессом. И это явно то, чего Селина никак не ожидала. Хваткой вцепившись в морду коню, она грозно цокнула на него, дабы перестал орать. И как бы он не стучал подковами, девушка уже силком тащила его к щели в горе, подавляя всякое сострадание к бедному животному. Она нутром чуяла его страх и боязнь, но проснувшаяся в ней дракайна убивала абсолютно всё людское.       Земля под ногами казалась невероятно сухой, мёртвой. Всё, что окружало обитель дракайн по периметру — несколько обезвоженных пеньков, своими острыми ветками удерживая черепа некогда живых существ. Небо нависло над ними грозовыми тучами, и лишь кое-где проблескивали лучики местного «холодного солнца».       Человек в адских муках и терзаниях продолжал сковывать себя болью воспоминаний и виденьем происходящего. Это и было тем, о чём предупреждал Мерлин: расплата, которая для некоторых невыносимо жестокая.

***

      «Ты леди, Селина. Не забывайся». Голова была забита образами, словами, мелькающими взглядами, запахами, звуками. …длинные плащи отца вместо розовых платьиц, говорю с вельможами и стражей на «ты», дочь графа, видевшая смерть и знающая, какая она на вкус… Я кажется забыла и о существовании собственного сознания. Когда я последний раз думала о себе? Здесь так тесно… И жарко. Огонь словно поглощает меня целиком. Оказывается, я скрывала в себе это! Сколько же здесь…       Мама. Твой образ я всё ещё помню, странно. Ты так похожа на лесную фею. «Мама предала нас, Селина. Впредь ты должна забыть о её существовании». Меня откинуло куда-то назад, словно от удара в грудь. Воспоминание…? И след простыл. Почему мои ноги затряслись? И холод? Откуда ему тут взяться? «Селина!» О Господи, этот голос… Такая интонация и тембр только у одного человека — отец. Он словно занял здесь всё пространство своими криками. «Селина, манеры! / Селина, о какой другой одежде может идти речь?! / Ты спятила пропускать уроки истории?! / Селина!» До какой же степени я ненавижу это имя… Дни напролёт: серое небо за окном, шелест страниц, сбившееся дыхание, пылающие щёки. Ненавижу, ненавижу, ненавижу! «Какой бестолковой нужно быть, чтобы творить такое!» Замах. И вот оно: опять россыпи из синевато-фиолетовых пятен у меня на плечах.       В дрожь бросает. Так холодно, даже не подняться на ноги. Хотя я и так ничего не вижу, но… Это что, смех? Такой знакомый. «А ты та самая младшая дочь графа Рейлода, как полагаю?» Мерлин! О боже… Наконец-то. Так запахло морем… Я кажется могу встать. И могу уже нормально видеть! …вокруг так светло, будто бы зажгли одновременно тысячи фонарей. И этот свет тянется ко мне…он хочет пронзить меня насквозь? Это молния — свет потух. И ноги снова меня не держут. Это смех? Смех… Мне кажется он укутывает меня, как во сне… Нет, только не спать! Не спать.       О да, я вижу и слышу это снова. Море, бриз… Мерлин и Артур. Их руки так крепко сжимают мои, и это так приятно. Я чувствую себя маленькой, в длинном папином плаще. «Синее королевство начинает сотрудничать с северянами с заграницы, так что меня долгое время не будет». Какое же прелестное чувство свободы! И ветер так и дует мне в лицо, а руки по-прежнему приятно сжимают. Шелест страниц уже не такой противный, а смех… Он длится уже несколько часов, а может больше. «С днём рождения, Сел! Говорили, этот конь лучший из лучших! Мне кажется, ему подошло бы имя Филли». Который час я уже нахожусь здесь? Эх, по правде, плевать. Всё это ощущается как бесконечно долгий полёт. «Моя стрела улетела намного дальше, чем твоя, Арти!» Мне никогда не было так уютно.       …смех? Эй, куда же он исчезает? И руки… Нет, прошу не отпускайте! Они стали такими… ничтожно холодными. Что это? Пустота? Я кажется медленно замерзаю. И холод, и страх — они возвращаются. «Селина!..» Отец — он вернулся. Боль. Смех, не уходи, прошу! Мерлин… Отец. Я чередую вас. Словно мне нравится повторять раз за разом чёрную и белую полосы безустанно. Только вот слишком долго длится чёрная.       Руки скованны. И тьма нагрянула слишком быстро. Россыпи… Филипп! О, мой дорогой Филипп, стрелы летят в тебя! Моё тело меня совершенно не слушает. «Селина, как его лучший друг, ты могла бы вернуть его домой? / Верни домой законного наследника». Ветер. Ох, как я скучала… И родной смех. Он уже перемешан с другими, но я всё ещё слышу его. Этот бархатный смех… И другие не такие уж противные, в них есть что-то чарующее. О нет, эта противная принцесска с чёрными кудрями! Она… Она… Спасает меня? Опять и… Опять. И сжимает мою руку. Но это не так уж приятно, нет! Она невыносимо ужасна такая сильная… Сколько же в ней отваги. Мерлин, не смей! Мерлин!.. Ты уже давно не сжимаешь мою руку. Но почему от этого так плохо?.. И эти рыжие кудри, и чарующий чужой смех — почему они застыли перед глазами? Так хочется уснуть… «Не спать, Сел, не спать!» Рука… Мерли-и… «Мне нечем рисковать». Нет! Филипп!

***

      Миллионы чернявых глаз вцепились в девушку с конём, направляющуюся по узкому проходу в горе, где только белый луч освещал путь вперёд. Сердца стук был слышен даже в ушах — так давала о себе знать «человек Селина». Она вот-вот проснулась, и яростно билась о стены сознания, пробиваясь на волю, что, стоит учесть, давалось ей очень хорошо. В танце с темнотой ей не было равных, ведь Селина тренировалась всю жизнь. И лук, убивающий нечисть в её голове, ещё никогда не был так твёрдо нацелен. «Ты не знаешь меня, Мерлин, если думал, что я не справлюсь с галлюциногенным действием зелья». Вскоре белый луч погас. Человек завладел вновь разумом и телом.       Удерживаясь длинными когтями за камни, безликие твари изрыгали устрашающие звуки неодобрения и презрения, видя, как мимо них проходит живое создание из плоти и крови. Но взор Селины даже не смел на них пасть, ведь так она показала бы своё разрешение на их фатальный ход. Чем глубже заходила она внутрь горы, тем больше упирался Филипп. Хватка её по-прежнему была тверда, не оставляя шансов на побег. Звуки дракайн раздавались отовсюду, где-нигде под ногами разливалась ручьями коричневатая слизь. Филипп в кой-то раз безрезультатно пытался податься назад, но Селина прижала поводья к груди.  — Это я, мой хороший, я! Только будь тише, — позади послышался скрип, из-за чего девушка замерла на мгновение.  — Ед-д-да? Писк у самых ушей заставил её дёрнуться. Надев маску безразличия, она плавно повернулась лицом к чудовищу, пускающему слюни на «добычу сородича». Кивком он указал на Филиппа и тот чуть было не со всех ног пустился в бег, но поводья не дали ему этого сделать.  — Корол-л-леве. Пр-р-роведёшь мен-н-ня к ней? — брюнетка боялась, что её могут раскусить из-за чётко выраженного акцента. Благо, та дракайна была слишком глупа, чтобы распознать это. Но всё же недоверчиво сверкнув глазами, она обошла её сзади, не разрывая зрительного контакта и слегка покачивая головой.  — Что ж, сл-л-ледуй за мной.       То же узкое ущелье продолжалось около нескольких минут. Света становилось всё меньше и меньше, прежде, чем его не стало вовсе. Крепко-накрепко прижав к себе за поводья коня, Селина повторяла про себя одни и те же слова, помнящие с детства, но точно не знающая, чьи они: «Путь может быть только в одну сторону — вперёд. «Назад» уже не сушествует, там только убогая смерть». На себе она чувствовала редкие пьяные взгляды дракайны, хрип, исходящий из гортани, изголодавшейся по тёплой свежей крови. Мурашки неустанно ползали у неё по телу и страх в темноте, который не давал ей спать по ночам в детстве стал явью. Селина не знала, куда идёт, лишь доверяла своему слуху и голодному чудовищу, желающему заполучить лакомый кусочек от живой плоти.       Когда прошло уже достаточно много времени, а просвета и видно не было, брюнетка опасливо притронулась к луку, спрятанному за тканью синего плаща. Впереди она перестала слышать топот, а хриплые звуки гортани прекратились. Филипп изнеможенно вздрогнул, что Селина не успела сообразить, как дракайна оказалась вплотную возле его морды.  — К несч-ч-частью, корол-л-лева немного занят-т-та, так что мож-ж-жешь отдат-т-ть его мне.       Инстинкты никогда не обманывали Селину, и она знала наверняка: прямо по курсу королева, а эта тварь просто не хочет делиться. Метким движением она выдернула стрелу из-за плаща и, замахнувшись, вновь доверилась своему острому слуху, вонзив в мерзко-холодную плоть рядом с Филиппом. Хрипы, исходящие уже где-то у ног, явно дали понять, что целилась она куда надо. «Какая же дура! Нельзя доверять безмозглым».       Просвет показался сразу за поворотом направо. Звуки дракайн теперь же слышались намного чаще, чем на входе в ущелье. Ноги подкосились от осознания ответственности. Перед глазами плавали чёрные пятна от недостатка кислорода. «Убогая смерть, назад — убогая смерть», — заело на подсознательном уровне. За каменными глыбами вдоль бесконечно высокой стены показалась арка, вход в так называемые «покои». Тогда сердце снова пропустило удар.  — Я слышу топот. Это ты?       По истине «человеческий» голос. Без запинок, неожиданно для Селины. Остановившись на миг, она прокрутила в голове план , имеющий в себе много дыр. «Лучшая защита — нападение». Метнувшись в бок, брюнетка не спеша зашла вовнутрь пещеры.       Пустота, заполняющая пещеру, не казалась чем-то странным, однако всё же коим-то образом создавала атмосферу «ловушки». Внутри было не так темно, как ожидалось. Слабый дневной свет попадал из крупной дыры в самой вершине. Вопрос, чем же её сделали, сразу же отпал, когда черты лица королевы дракайн наконец можно было рассмотреть. Отличий от обычных дракайн почти не было: она была выше, чем остальные, хотя такая же безликая, полностью покрытая чёрной чешуёй и только сияние чёрных глаз было намного ярче.  — Да, Ваше… — «Чёрт, они же как-то иначе обращаются к королевским особям!» — Кхм, он ваш. — Селина кивнула коню на место у входа, и Филипп опасливо, но послушно ступил назад.  — Что ж, спасибо тебе за такой подарок. Долго же ты бродила сама. По всей видимости, ту женскую особь человеческой королевской крови не удалось убить? «Снежка».  — Извин-н-ните, её спасл-л-ли.  — Как жаль, — королева сделала шажок вперёд, тем самым заставляя Селину прижаться к каменной стене, — коим образом её спасли?  — На помощ-щ-щь подоспели чужак-к-ки, — Селина старалась лишний раз не дышать. Каждый шорох «Её Величество» могло посчитать подозрительным. В какой-то момент из головы исчезли все молитвы, о существовании которых девушка узнала только в тот день, и ноги отказались держать её.  — Очень, очень плохо. Эта… Седовласая женщина с проклятыми руками снова будет нам угрожать. Нам нельзя этого допустить, понимаешь? Всё, что смогла сделать Селина: кивнуть. «Седовласая женщина и проклятые руки. Снежка бы поставила на Регину. И почему-то я тоже». Внезапно чем-то мокрым и скользким королева коснулась подбородка девушки и потянула на себя.  — Что, так трудно убить одного людишку? Ты делала это тысячу раз, что в этот раз случилось?! Её голос, ядовито впивающийся в уши, заставлял сморщиться от неприязни и жгучего страха. «Не глупи: действуй!» — словно молило некое «воспоминание о Мерлине», но тело онемело.  — Почем-м-му… Вам нужн-н-на она? — только и смогла выдавить из себя. «Мокрое и скользкое» переметнулось на шею и подняло неконтролируемое уже девушкой тело над землёй.  — Ты вроде как сама должна это знать, не так ли? — «Вот и всё, я себя и выдала». — Она имеет большую ценность для этой людины. И если мы не доставим ей то, чего она хочет, то вместо той девчонки пойдёшь ты!       Резко она откинула Селину вбок так, что та жалобно застонала от боли в спине. Колчан из-за плаща отбросило от ней в сторону (к счастью, дракайна не была повёрнута к ней лицом), а сил его достать не находилось. С головы до ног импульсами пробирало тело болью. И разум отказывался что-либо предпринимать. «Убогая смерть… Звучит неплохо сейчас». Королева яростно взревела, уверенно приближаясь к Филиппу. Конь не успел и шагу сделать, как она уже стояла вблизи и разглядывала своё обеденное лакомство.       И Селина, видя перед собой, как вот-вот её рыжий любимый конь пойдет на съедение, не могла и пошевелиться. Только Мерлин уже во всё горло вопил, приказывая ей встать и «действовать». Но себя она считала настолько обессиленной, что, кормя себя слезами, стекающими на щеках, глядела, как ревёт Филипп, прося хозяйку о спасении. Длинными острыми иглы пронзили её вдоль и поперёк, и речь не только о «физически». «Я думал, ты куда сильнее. А ты всего лишь питаешь себя надеждами, что всё обойдётся. Но вот и смотри, как медленно умирает твоя лошадь, ты, а затем и все близкие. Если уж и мой голос для тебя — ничто, тогда помирай с чистой душой!»

«Если бы я только могла встать…»

«А кто сказал, что не можешь?»       Щёлк — и от сна, длившегося уже который час не осталось абсолютным словом ничего. На свету она увидела, как отблеск чёрных глаз медленно поглощает взглядом подобие Филиппа, растягивая удовольствие. И обнажённые клыки, которые посчастливилось ей увидеть окончательно привели девушку в чувства. «Если и действовать, то быстро!» Лук тихонько сполз по спине, давая всё-таки надежду на то, что убить тварь она сможет без колебаний, быстро, как и привыкла. Рука соскользнула по бедру и приблизилась к колчану. Конец вытянутой стрелы молниеносно коснулся тетивы и направился на свет, но реакция королевы оказалась куда лучше ожидаемой, так что наконечник задел только плечо.  — Глупая ты тва-а-арь! — завопила она, бросаясь в сторону девушки. Но та уже смогла отпрыгнуть в сторону, готовясь к новой атаке. «Кто из нас тварь». Попытка номер два: стрела острее предыдущей, которая намеревалась попасть прямо в сердце. Но сделав широкий выпад, дракайна лишь одним махом выбила лук, и Селина знала, что та наверняка насмешливо усмехнулась. Та самая, по всей видимости, «мокрая и скользкая» рука бросила девушку на землю и ногой королева перекрыла ей поток кислорода.  — Детина, какая же ты несмышлёная! Это просто уморительно, — коротко кашлянув и вытаскивая стрелу из плеча, она сильнее нажала на горло, услышав сдавленный крик, — О, на самом деле, у тебя ужаснейший акцент!       Схватившись по всей силы за её ногу, она потянула её на себя, с грохотом повалив дракайну на землю и в тот же миг поднимаясь на ноги. Времени на то, чтобы добраться до лука было чертовски мало, а врукопашную с дракайной, как уже выяснила, было почти что бесполезно. Оставалось только загонять её до усталости — по крайней мере, это единственное, что пришло на ум. К несчастью, королева быстро поднялась, без единого намёка на усталость. «Долго же придётся бегать». В этот же момент Селина на себе почувствовала, что действие зелья медленно и болезненно прекращается. Сдерживаясь, чтобы не выругаться во всё горло, Селина внимательно следила за плавными передвижениями чудовища, которые и не думало так вот просто напасть. Оно тщательно готовилось к новому прыжку, чтобы он был как можно неожиданным. Чешуя сползала с Селины, начиная с ногтей. И ощущения были такими, словно заживо сжирают кожу. Бегать пришлось по всей пещере на полной скорости. Да так, что уже было сама Селина выглядела уставшей, а королеве дракайн хоть бы что. Выглядело это действительно уморительно, но остановилась бы она хотя бы на секунду, как оказалась бы трупом. У каменной стены, вблизи Филиппа, Селина чуть приостановилась, отчего дракайна замерла в метре от неё, готовясь к настоящей битве. Но сцепив зубы, девушка только глянула на коня в пяти метрах от неё, напуганного и такого же растерянного, как и она сама, и не успела и подумать, чем ей это грозит, как дракайна уже нависла над ней, впиваясь когтями в плечи.  — Борись, трусиха! — «Трусиха есть только одна на этом свете и это уж точно не я!» — Или же… — резко безликая начала деформироваться и её голос стал мягче. Тем самым — «родным». --- Тебе легче бороться с своим любимым? Селина яро взвыла. Только не Мерлин.  — Ты ведь помнишь, как мы были вместе? И нам было так хорошо… Я по-настоящему ценю тебя, Сел. Зачем тебе сражаться за ту, которая мне и в подмётки не годится? Кровь прилила к щекам. Под слабым светом черты его лица были как настоящие, словно это и был он. И на какой-то миг так хотелось поверить в это, что всё тело вновь расслабилось, позволяя впиваться ему ногтями глубже.  — Ох, постой… да ведь ты даже не определилась! — деформация произошла во второй раз и рыжеватые кучерявая шевелюра нависла над головой Селины, — Ты ведь так любила мои пирожные с клубникой, помнишь?  — Нет… — жалобно просила она, и даже не о помощи. «Только не он. Почему он?!» — Ненавижу!       Кулаком зарядив «ему» в челюсть и впечатывая в камень, Селина завопила последнее так, будто бы перед ней не то, чего бы она хотела видеть в ту минуту. Следом, ни медля ни секунды, она подобрала лук, зацепив за спину, и наступила носком сапог на горло «Её Величеству», подобно тому, как сделала та ранее. Слыша частое дыхание дракайны и глядя на то, как та схватилась за её ногу (но не той же сильной хваткой, как она) брюнетка стёрла струйку крови у своего виска и поднесла палец ко рту.  — Передашь седовласой проклятой тётке пламенный привет от меня и Белоснежки. Направив лук на неё, она выстрелила, как и говорил Мерлин, без раздумий. И жуткий хрип, издавшийся из гортани, доставил ей неимоверное наслаждение.  — Мои дети настигнут тебя, — на выдохе проговорила та, хватаясь за поражённую область груди, — встретимся в аду.  — Это навряд, чёртова ты тварь, — толкнув её ногой об камень вновь, Селина рассмеялась. А королева распласталась в собственной жидкости, отдалённо напоминающей кровь. Никогда ещё не билось сердце Селины так быстро. Запрыгнув на Филиппа, она по привычке отдала честь уже почти мёртвому созданию и на всей скорости поскакала меж горного ущелья, минуя возгласы разъярённых голодных дракайн.

***

      Сон не мог продолжаться весь день, однако для принцессы он не длился и нескольких минут. Заснуть после происходящего было почти что невозможно. Тело всё ещё помнило прошедший вечер, каждой клеточкой напоминало о страшном. Раны, что на коже, что и в памяти, даже не пробовали зажить. Белоснежка уже на третий час ночи сдалась и думать о сне и, скинув с себя гору одеял, размеренным шагом подошла к окну. Этой ночью Мерлин и Селина решили не оставлять её одну в комнату, поэтому, сладко сопя на кресле, дремала брюнетка, обнимая себя. Косо взглянув на неё из-под плеча, Снежка улыбаясь хмыкнула и плавно выдохнула. Тогда луна напоминала ей большой идеально круглый фонарь, такой далёкий и прекрасный, отчего дотронуться до него хотелось ещё больше.  — Ты почему не спишь? — прохрипела Селина, потягиваясь.  — Не спится. Я всё думаю о том, что произошло. — Снежка повернулась лицом к брюнетке, вздыхая и пожимая плечами, — Я видела маму во сне. Я точно знаю, что это была мама. По крайней мере, та девочка была похожа на маму… В общем, она говорила мне запомнить что-то очень важное, и всё, что я помню сейчас, так это «стены умеют говорить». И меня очень сильно тянет домой, в Белое королевство. Думаю, это как-то связано.  — Как именно? Стены не умеют говорить.  — Да ладно тебе! Я думаю, это не просто очередной бред. В этом есть смысл, если задуматься. Например, тайный проход в стене. «Умеют говорить» явно как-то связано с человеком, и наверняка этот человек — мой отец. А может и отец Мерлина, и отец Артура!  — Да-да, возможно. Всё возможно… — зевнув, брюнетка похлопала Снежку по плечу, — Знаешь, что? У меня в сумке где-то было отличное снадобье для крепкого сна. Я сейчас её принесу, выпьешь и будешь спать до самого утра! Сказав это, она тут же последовала к выходу, прикрывая рот в приступе зевоты.  — Так постой, твоя сумка же тут… — но Селина этого не успела услышать.       Тяжело вздохнув, Белоснежка, прикрыв глаза, на ощупь нашла сумку, которую Селина сама же закинула ранее на прикроватный стол. Занырнув туда рукой, ничего там она не нашла, как какую-то выдернутые откуда-то листы. Любопытство, как обычно, взяло над ней верх. Хорошенько проморгавшись, она вцепилась глазами в первый листок и тотчас же оцепенела. «Глупая Белоснежка, глупая Белоснежка, глупая Белоснежка, глупая Белоснежка…» — и так бесконечное количество раз. А над каждым каллиграфическая подпись: «Р.»