«Дорогая Гермиона Грейнджер»

      Внутренне помещение было похоже на бар, с комнатами наверху, что приметила Джинни, только войдя внутрь. Ей идея остановиться тут казалась чем-то невероятно забавным, чего не скажешь о ее брате. Рону не нравился тот факт, что его возлюбленная будет в одном номере с «какой-то там Лестрейндж». Он пару раз по пути ругался под нос, пока видел впереди темную тень женщины. Уизли кипел внутри, но и не менее снаружи. Джинневра лишь фыркала, не понимая опасений брата. Они здесь, что бы помочь Гермионе, ведь так поступают друзья. Она думает о подруге, а не о том, с кем она водится. Все таки это ее личное дело. В отличии от Рональда, помощь Беллатрисы казалась Джинни очень милой, какой бы странной не была сама брюнетка. — Ну и дыра… — присвистывает Белла и осматривается, роняя взгляд на парня. — Уж прости, не пяти-звездочный отель. — Миона вздыхает подходя к вахте. — так, Джинн, мы с Беллой регестриуемся первыми, а потом вы с Роном…       Девушка начинает искать палочку и деньги, под взгляд дебелого мужчины на вахте. Беллатриса прыскает и с грохотом ложит перед мужчиной не маленькое количество денег вместе с палочкой. — Отк-да, у фас столько деняг? Мужчина либо вел эрратив, либо и вправду шипелявил. И я не знаю, что смешнее. — Мы банк ограбили, — развела руками Лестрейндж, указательным пальцем пододвигая деньги ближе к мужчине, что бы тот перевел на них взгляд. — два номера. Пожалуйста-а-а. — Номер на дфоих? — он берет деньги в свои толстые руки и складывает в карман пиджака. Беллатриса хмурится, понимая, что ввела в замешательство кажется всех. — Да, номер на двоих, с кроватью на двоих. Для секса. На. Двоих.       Гермиона раззивает рот и выражает крайнее замешательство. Девушка возмущается, смотря на спутницу, пока сзади смеется Джинни и бурчит явно злой Рон. Мужчина не менее удивлен, он тормозит прежде чем дать ключи от номера. Он наконец выходит из транса и протягивает шатенке связку. — П-жлст. — шипилявит он и подзывает Рона с Джинни рукой. Гермиона отстраняется за Беллатрисой к небольшому столику и уже не боится возмутиться. — Что это было? — Он задает тупые вопросы. — А ты? — А я тупо на них отвечаю. — Это было отвратительно, ты могла сказать нормально!       Голос Грейнджер дрогнул и она замолкла, когда Лестрейндж распахнула глаза, непонимающе уставившись на нее. — Будешь учить меня, грязнокровка? — хрипит слишком громко она и теперь кажется все смотрят на них. — Опять оскорбления… — Миона шмыгает носом, беря рюкзак под руку и сжимая его в ней крепче. — Опять правда, которую ты не умела слушать, — цедит сквозь зубы женщина, сдувая надоевшую прядь с левого глаза. — Шрамы у меня от твоей правды. — губами произносит шатенка, отталкивая брюнетку от себя и направляясь наверх к комнатам.       Беллатриса молчит. Не знает, что сказать и поджимает губы, пока ловит недовольный взгляд рыжей девчонки на себе. — И без вас знаю, что плохая Беллатриса Лестрейндж вечно виновата. — гаркает она, расталкивая обоих Уизли и уходя за девушкой. — Да стой же ты, Грейнджер!       Женщина спотыкается на каблуках, пытаясь догнать девушку и понять в какой номер вообще идти. Она замечает копну волос цвета каштана и сжимает палочку в руке, доставая ее из-под юбки. — Остолбеней!       Гермиона отлетела в номер, а Беллатриса забежала за ней, с треском закрыв дверь. Грейнджер упала на пол, а с помощью палочки Лестрейндж прижала ее руки к древесине. — Белла, что, ради Мэрлина ты делаешь?! Прекрати сейчас же! Отпусти меня! — возмущается Миона, пытаясь дернуть рукой, что бы поднять вверх указательный палец. Белла перекинула одну ногу через девушку, садясь ей на торс и ложа руки на плечи. Женщина слишком низко наклонилась над ее лицом, обжигая губы дыханием. — Поговорим как девчонка с девчонкой? — брюнетка облизывает губы, заставляя Гермиону странно гореть.       Только сейчас Грейнджер подумала о сне, и это добавило еще большего смущения. Она посмотрела прямо в шоколадные глаза с оттенком молока[в них было, что-то притягивающее, но пугающее]. Миона навсегда запомнила этот взгляд. — Белла, прекрати, умоляю тебя, что ты делаешь?.. — девушка вздрогнула, пока Беллатриса все сильнее вжимала ее в пол. — о чем мы должны говорить? Шатенка всхлипывает и от какого-то заячьего страха начинает плакать. Слезы текут по щекам, а Беллатриса непонимающе удивляется. — Я не хочу пугать тебя своими действиями, но я бываю не права. Я говорю не то, что нужно, но и ты завелась из-за тупой шутки. И ты совсем не понимаешь, что я не смогу изменить себя, пусть и хочу. И я знаю...что если человек важен никогда нельзя причинять ему боль.       Лестрейндж встает с Гермионы, а та совсем ничего не понимает. Неужели Белла и вправду ценит ее? Но, что если чувства самой Грейнджер сильнее ценности?

***

      Беллатриса спала мертвым сном, пока не упала с кровати. Матрасы были жесткими, но это ей не мешало. Она пол ночи стаскивала одеяло с Гермионы и совсем не смущалась спать с ней в общей кровати. Когда в результате падения она проснулась, Грейнджер в номере уже не было. Лестрейндж быстро натянула сапоги и вышла в коридор. Женщина посмотрела вниз через перила лестницы, услышав радостные крики девчонки Уизли. — Вы что? Правда?! Я так рада за вас! — Джинни визжит, хлопая в ладоши.       Белле почти плевать, чему она так радуется, но ее привлекает термин вы. Брюнетка чуть наклоняется в бок и замечает Рональда липнущего к Гермионе. Беллатриса нервно отбивает по перилам ногтями, стараясь не сжать их другой рукой слишком сильно. Она хмурится, сдерживает ярость и смотрит на Уизли слишком долго. Старается не подойти и приставить к горлу палочку. Лестрейндж не знает, что за странное чувство шипами разрастается в животе. [как он смеет вот так ее держать? Как он смеет?]. Белла дышит, пытаясь не сбиться в дыхании. Вдруг какая то искра пролетает перед глазами и Рон слетает со стула, падая на зад.       Женщина нервно усмехается, надменно стучит каблуками и исчезает в номере. Беллатриса ненавидет Рона. Ненавидет его мерзкую физиономию слизня. Ненавидет каждый его сантиметр и слово. Все, что с ним связано — сплошной негатив и бесячие манеры. Лестрейндж хочет, что бы он исчез. Она хочет, что бы он провалился. Залег на дно и не высовывал свою задницу оттуда. Есть высшая степень ненависти к людям. Когда терпение уже на грани и некоторые люди становятся чаще еще более покладистым. Это когда, вместо «да, что б ты сдох», ты вежливо приглашаешь человека на чашечку чая.       Что само по себе является милым приглашением на гильотину. Но Белла не относилась к ним. В присутствии Гермионы она хотела злить его. Хотела смотреть как тысячи морщин покрывают его бледную болезненного вида кожу. Хотела слышать как он рычит от гнева.       Да он, Мерлин видет, трус не более чем! Как он смеет держать в своей эту хрупкую руку? Как он смеет смотреть в эти кофейные глаза? Как смеет он забирать Гермиону у Беллатрисы? Чем он ее заслужил?

***

      У Беллатрисы Лестрейндж были свои планы на эту поездку. Они не были связаны с Гермионой, сколько с самой мадам Лестрейндж. Она не могла объяснить ей все сразу. Не могла сказать зачем решилась ехать. Но риск, что все пойдет в тар-тарары был велик.       Она сидела внизу в баре, листая страницы «Ежедневного пророка», в надежде, что до туда не дойдут ее опасения. Гермиона отстукивала, что-то сапогом, внимательно наблюдая за женщиной. Она не хотела мешать ей, продолжая смотреть на смоляные кудри, струившиеся по лицу.       Белла снова чувствовала себя отстраненной от мира, пока не подошел Рон. Женщина нахмурилась, посмотрев на парня. — Ого, ты умеешь читать? — Завались, Уизли. — Хватит гавкать, я к Гермионе пришел. Беллатриса с шелестом закрывает газету и смотрит в притык на Уизли, пока Грейнджер поджимает губы. — Вот и говори с Гермионой, придурок, я то тут при чем. — Прекартите оба, пожалуйста! — встревает девушка, прикусывая губу. — почему вы не можете и секунды вместе побыть нормально? — Потому что она стерва. — Мерзкий скользкий тип. — Истеричка. — Балван. — Бессердечная мразь. Беллатриса осеклась, поджимая губы и вставая из-за стола. Она спокойнее прошептала, изгибая бровь: — Еще что-нибудь скажешь?.. — Белла, пожалуйста, не нужно. — шатенка берет руку женщины в свою, пытаясь привести ту в чувство.       Рональд замечает это, разворачиваясь и выходят на улицу. Гермиона и сама не понимает, как слезы заполняют глаза, заставляя уйти ее наверх. Белла сминает Пророк в руке и спешит за девушкой.[и ей сейчас абсолютно плевать на какого-то там Уизли]. Беллатриса медленно заходит в номер, пока Миона вытирает слезы, сидя на подоконнике.       Лестрейндж подходит к ней, протягивает руку с немного грустной улыбкой. Шатенка смотрит блестящими глазами на нее и замирает. Сердце учащенно бьется в груди, но она принимает жест и встает. Тогда Белла вплотную прижимает ее к себе, ведя по номеру с более уверенной улыбкой. Гермиона шмыгает носом и уже спустя мгновение поддается[движется на встречу женщине]. Грейнджер начинает смеяться, пока Беллатриса уверенно обнимает ее талию, вальсируя по скрипучему полу.       И ей не важен Уизли. Не важе Пророк. Если сейчас она может побыть с Гермионой на едине, это уже большое счастье. Побыть с ней такой, какая есть. Быть с Гермионой и видеть ее. Именно так. Именно как девчонка с девчонкой.