Папик

Это моя кровь? Это моя кровь. Мне больно? Мне больно. Я умру? Нет.

Утречко выдалось идеальным. А что? Может проснуться от громкого «выметайся!» — это моя мечта? На самом деле, я был бы не против если бы хоть один из моих папиков решился бы послать меня в столь грубой форме. Для разнообразия. Но в этот раз это было сказано не мне. — Я тебя разбудил? — Разбудил. — Прости, наверное. — Прощаю. — Какой-то глупый у нас диалог? — Вполне соответствующий нашим умственным способностям. — Ну откуда ты только взялся такой борзый? — Когда в яичнике созревает фолликул, из него выходит яйцеклетка, которая уже готова к механизмам слияния с мужскими сперматозоидами… — Остановись, я понял. Ты постоянно будешь так отшучиваться? — До тех пор пока спрашиваешь. — Завтракать будешь? — Не откажусь. Прошествовав на кухню, я понял: всё же откажусь. Кухня, как кухня. Омлет, как омлет. Но не забываем, я избалованный мальчик. Моё утро не начинается без сладкого, и это первое чему я учу своих папиков. — Сладкий мой, ты вчера меня не трахнул и теперь я бы хотел заесть своего горя мороженкой. — Мороженого нет, могу предложить клубнику. — Хм, клубничка, а так даже лучше. — Значит есть нормально ты не собираешься? — По утрам только сладкое, особенно после обломившегося секса. — Ты мне долго будешь это припоминать? И вообще это ты вчера заснул. — До тех пор пока не переспим. И вообще, это ты мне допрос вчера устроил. — Так ты же сам… — А что мне оставалось если мой новый папик помешан на работе, а не на мне? Остаётся только помогать, а то я так, бедный-несчастный, от недотраха загнусь. — Ты меня уже в папики записал? — А ты против? — Нет, но… — Ты со всеми такой наглый? — Нет, только с тобой. Дядям постарше такое не нравится. — Мне тоже не очень нравится. — Если ты хочешь, чтобы я не акцентировал внимание на твоих фетишах, то не буду, а то ты меня так никогда не трахнешь. — Да достал уже. Доедай клубнику, поедем на встречу с Вадимом. — Ох, я и не знал, что ты так мне доверяешь. Уже и на серьёзные встречи свою шлюшку таскаешь, не влюбись. — Я надеюсь ты понимаешь, что я беру тебя как страховку. Если, что-то пойдёт не так, то общий друг лишним не будет. — Ну вот. Я уже во френдзоне, а мы ещё даже не переспали. — Не цепляйся к словам. — А кого это ты послал с утра пораньше? — Бывшую, она так и не поняла, что мы с ней расстались. — Аааа, так ты по девочкам, ничего, перевоспитаем. — Мне казалось сексуальная ориентация это врожденное… — Не, не, не, вот геем может стать каждый, гарантирую. — Ясно всё с тобой. Вообще я би. — Не, я принципиально только снизу. — Какой же ты… — Побереги силы, я знаю, что тебе это нравится, даже если ты сам этого ещё не понял. Только, если ты будешь таким же мягким на сегодняшней встрече, рискуешь прогореть по полной. Слабых не бьют и всё такое, но даже если ты такой принципиальный фетишист, для приличия мог бы и заткнуть. — Я не фетишист. И я действительно слабых не трогаю. — Не оправдывайся. Тебе пора запомнить, что ты всегда прав. Тебе не нужны ни доказательства, ни оправдания. Если ты хоть раз покажешь, что не уверен в своих словах, обязательно найдётся тот, кто этой неуверенностью воспользуется. — Ты говоришь как мой отец. — Твой папашка может и последняя сволочь, но то, что он до сих пор на плаву, говорит о том, что не все его советы бесполезны. — Как-то резко ты стал серьёзным. — Пришлось. Если сегодня у вас что-то пойдёт не так, ты меня так и не трахнешь. — Всё. Надоело. Подымайся и пошли. — Ну наконец то. Захвати огнестрел если есть. — Ты думаешь, что твои друзья решат в меня пострелять? — Друзья нет, а вот те, кто захочет сорвать встречу с превеликим удовольствием.

***

Встреча была назначена недалеко от города, на заброшенном целлюлозно-бумажном заводе. Этот заводик должен был обогатить нашу область, но так и не был достроен. Куда пошли денюжки выделенные государством все прекрасно понимают, но предпочитают не выступать. Я выбранному месту был несказанно рад. Всё же столько времени тут пробыл. Тут меня и тренировать пытались, и стрелять учили, и трахали несколько раз, у меня столько тёплых воспоминаний ни одно другое место не вызывает. А вот мой папик нервничал. Стоило бы понервничать и мне, я ведь вновь связал свою жизнь с криминалом. Гуляю по подозрительному, тихому месту с живой мишенью. Но знаете, я только сейчас понял, как по всему этому скучал. Ну не могу я без адреналина, не выходит у меня жить спокойно. На месте нас встретил Вадим с парой знакомых мне ребят. Можно сказать, что я чуть не сорвал встречу, так как первые минут двадцать ушли на рассказ о том, как я живу, с кем сплю, обижают ли меня. Когда я сказал, что сейчас с Киром, то вообще хрень какая-то началась. «Не обижай нашего мальчика», «мы проследим». С кем постарше, они бы так не распустились. Но зато Кир наконец таки проявил себя. — Я кажется пришёл обсудить наш договор, а не то с кем я трахаюсь. А как он это сказал, чуть на месте не кончил. Люблю суровых. Мальчик — зайчик оказался тем ещё волчарой. Конечно, не матёрый волк многое повидавший, но такой молодой вожак. В общем у паренька есть будущее. Только мы с тобой ещё не трахаемся, болтун. Вслух я этого конечно не сказал. Я вещь, элемент декора. Я как дорогие часы, должен показывать состоятельность своего хозяина, а не его недостатки. Одно из правил хорошего приживалы — это умение молчать. — Ян, он тебя уже трахнул? — Нет ещё, пока только допросил. Ну как я могу врать Вадику? Он мне как старший брат. Да и над Киром поиздеваться хотелось, по нему видно, что он парень жестокий. Умеет добиваться своего, умеет поставить на место, но не хочет быть похожим на отца. Ему нравится когда люди вокруг не боятся шутить, высказывать своё мнение, он то вырос в семье где окружающии его всегда боялись, а он в свою очередь боялся отца. Я не просто так веду себя, как капризный ребёнок. Для него такой человек рядом, как проекция той пропасти, что разделяет их с отцом. Как и ожидалось, Кир на мои слова забил. Дальше они обсуждали то, как именно будет совершен переворот, что от кого потребуется, в общем ничего интересного. Уже прощаясь Кир спросил: — Я так понимаю, что за помощь в свержении отца я вам буду, что-то должен? — Расставим все точки над Ё. Не мы помогаем тебе, а ты нам. А что касается того момента, когда ты заменишь своего отца, то условия всего три: никакой наркоты, не забывай о нас и не обижай Яна. — Ян прям отдельным пунктом вынесен, что он такого вам сделал? — Сплотил наверное, он умеет запасть в душу, поймёшь. — И всё равно, слишком уж жирная с вашей стороны помощь. — Нам нужно убрать твоего отца. До его бизнеса нам нет никакого дела, но если он прогорит, это очень сильно ударит по экономике нашего города, что нежелательно. Ты, заняв место отца, окажешь нам большую услугу. Да и наркоторговцы, которых крышует твой отец, это скорее последняя капля, а не истинная причина. — Понял. — Значит мы договорились? — Договорились. Ну наконец-то. Мне уже надоело сидеть безмолвной куклой. Скучно. Выходили из здания поодиночке. Первыми почапали мы с Киром. Я был готов к пиздецу как никогда. Наверное даже ждал. Поэтому пуля пролетевшая в сантиметре от моего виска не была сюрпризом. И почему именно в сантиметре? Это не промах, со мной решили поиграть. И почему же таких идиотов до сих пор берут на работу? Ну есть у тебя заказ убрать определённого человека, убирай. Нет же, увидели красивого мальчика и решили заставить его поорать. Безмозглые извращенцы. Вы не подумайте, я вроде рад, что меня не убили, но этот непрофессионализм убивает. Я спокойненько взял напрягшегося Кира за руку. Спокойненько ввёл его за ближайшее укрытие. Спокойненько показал фак стрелявшему, за что мне прострелили левую руку, не жалею. Спокойненько перемотал рану лоскутом от своей футболки. И так же спокойненько оповестил своего спутника о том, что парни сейчас решат проблему, не зря же их на сходку брали. — Я поражаюсь твоему спокойствию. — А я поражаюсь твоей некомпетентности, чего замер? В тебя раньше никогда не стреляли? — Я раньше не связывался с такими психами. — Ясно, офисный, запомню. — Блин, не привык пересекаться с молодняком, уже начинает надоедать быть язвой, а на место ты меня так и не ставишь. Рядом раздались звуки выстрелов. Кир, надо отдать ему должное, в этот раз среагировал быстрее, один выстрел — одна жизнь. Красиво. — С психами не связывался, а людей убивал. Интересненнько. — Как ты понял, что я кого-то убивал? Из-за моих хороших навыков стрельбы? — Твоя реакция на смерть другого человека. Обычно это что-то вроде: «Я убил человека! Как я мог? Даже если он сам хотел меня убить я же…» Совершенно другая реакция всего у двух групп людей. У тех кто уже убивал, и у тех кто не ценит жизнь, ни свою, ни чужую. — Так кого ты убил? — Это важно? — Нет, но интересно. В этот момент нас прервали. К нашему укрытию пробрался один из стрелявших. И я снова убедился в том, что все нанятые против нас наёмники — идиоты. Он подкрался к Киру со спины. И нет бы сразу застрелить, так опять решили попугать наглого мальчика, который посмел им фак показать. Прижав пистолет к затылку Кира, горе наёмник пропел: — Сейчас, шлюшонок, я выпущу пулю в башку твоего парня. Теперь не такой смелы? Я не телохранитель, и самообороне учился всего ничего, но против такого идиота достаточно даже моих навыков. Он и договорить не успел, как мой любимый нож болтался в его глотке. Пистолет выпал у него из рук. Идиот был убит собственной пулей. Я же бросил свой огнестрельный трофей. Не променяю нож ни на что другое. Лезвие, извлечённое из тела, было аккуратно очищено от чужой крови куском ткани, от всё той же футболки, которая сейчас уже начинала напоминать топик. — Ты тоже уже кого-то убивал? В голове копошились мысли: “ Я убил человека? — Да, я убил человека, это оказалось проще чем я думал. Мне плохо? — Да, мне плохо, ведь теперь я понимаю насколько мне плевать. Я сожалею? — Нет, мне не знакомо это слово. “ Я никогда никого не убивал, не было необходимости. Её и сейчас не было, но я сделал всё на эмоциях. Меня взбесило это халатное отношение к работе, да и своего нового папика терять не хотелось. Это всё оправдания. Я просто сделал то, что захотел. — Я действительно выгляжу как шлюха? — Начал я показную истерику. — Ты о чём? — Он назвал меня шлюшонком! Неужели я и в правду так одет? — Эм… Да. — О ужас! — Ребят вы в порядке? Вадик! Спасибо, ты меня спас. Не люблю говорить о себе. А объяснять причины по которым я убил этого человека, тем более не хочется. Да я и сам их не до конца понимаю. — У Яна прострелена рука. — Ян, ты опять выпендриваешься под пулями? Мне казалось ты уже давно повзрослел. — Правильно, тебе казалось. — Ладно, иди к пацанам они тебе нормально обработают рану. — Этим пацанам лет по тридцать, я для тебя вообще дитё? — Именно. — Понял-принял-осознал. И я потопал обрабатывать своё боевое ранение.

***

— Он раньше кого-нибудь убивал? Вадим был грозным мужчиной лет сорока. Серые, потухшие глаза, лицо в шрамах. Он явно многое пережил и многое повидал. С его ростом, в почти два метра, не удивлюсь если раньше он играл в баскетбол. Не думал, что такие могут о ком-то заботится, но то как он относится к Яну… Что это за мальчишка? — Кир, с чего вдруг такие вопросы? Мужчина нахмурился. Он был обеспокоен. Густые брови, тонкие губы, непропорциональный нос, человек не из разряда красивых, но даже так, вполне может вызвать чей-то интерес. Есть в нём, что-то, что цепляет. — Он показал, что хорошо пользуется ножом. Я ткнул ботинком в сторону, убитого Яном, мужика. На лице Вадима сменилось сразу несколько эмоций, от какой-то, почти отцовской гордости, до всё той же обеспокоенности. — Ян парень не самый простой, но раньше он вроде не убивал. Не могу быть полностью в этом уверен, не двадцать четыре часа в сутки с ним вижусь, но мне кажется, он бы рассказал, не мне так Артуру. С лица Вадима не сползало беспокойство. Когда такие закалённые временем люди начинают беспокоиться, не сложно понять, что случилось, что-то серьёзное. — Я так и не могу понять, какие отношения между Яном и Артуром? Сомневаюсь, что он отпустил бы свою собственность развлекаться с другими. Этот вопрос волновал меня ещё с момента знакомства. Да и Вадим, после смены темы, сразу как-то расслабился. — Они уже очень давно переросли отношения шлюха — клиент. Артур действительно переживает за Яна, как за сына. Этот мальчишка умеет оставить о себе незабываемое впечатление. — Вадим усмехнулся. — Для самого Яна эти отношения скорее дружеские, чем романтические. Не думаю, что он вообще умеет любить. И снова эта обеспокоенность на лице. — Ты так говоришь о Яне будто он бездушная кукла. — Он сам себя сделал таким. Я понимаю, ему так проще, но сомневаюсь, что он от этого счастлив. Смесь тоски и грусти на лице, да откуда вообще взялся этот Ян? — Мальчики! О чем болтаем? Уверенной, кошачьей походкой в нашу сторону шёл Ян. Будто бы и не он, пару минут назад, убил человека. Шоколадного цвета волосы, голубые глаза, очень бледная кожа. Мальчишка бесспорно красив. Хрупкое телосложение, метр шестьдесят роста, и не поверишь, что такой способен засадить в тебя нож. — Ян, ты как раз вовремя, я хочу показать Киру один забавный фокус. Глаза Вадима загорелись, а тонкие губы расплылись обнажая жёлтые зубы. — Вадим ты опять? Это не смешно. По этому мальчишке и не поймёшь, он действительно обиделся или только притворился? — Ещё как смешно. Тем более если ты сейчас с Киром, то ему будут интересны некоторые твои навыки. Звериный оскал на лице, огонь в глазах, это пугает. Вадим повернул Яна спиной к нам и начал своё представление. — Ян, можешь описать меня и Кира. К чему только такие глупые вопросы? — Ты высокий, у Кира зелёные глаза. Всего несколько слов, но неуверенность с которой он их произносил не могла не заинтересовать. — А подробнее. — Вадим, прекращай, я не помню. Тут уж я действительно удивился. — Ты же только-что нас видел. — С неким неверием произнёс я. Ухмылка Вадима стала ещё более зловещей. — Подожди, это ещё не всё. — Ян, опиши себя. — Тёмного цвета волосы, бледная кожа, голубые глаза. Сказано было уже более уверенно, но всё равно как-то слишком поспешно. — Тебе кто-то об этом говорил? Вадим не унимался. Что вообще значит это представление? — Да. Ян начинал злиться. Судя по всему происходящее его не радовало. — Хорошо, вспомни фразу которую я тебе сказал полтора года назад, при нашей первой встрече? Разве такое вообще возможно? — Эй шкет, чего это ты тут ошиваешься? Неужели на тот свет захотелось? — Молодец, а теперь повтори весь наш диалог со слова «мальчики». И он повторил. Без запинки. Каждое слово. Вадим довольно залыбился, а повернувшийся к нам Ян выглядел весьма раздраженным. — Что вообще это значит? — задал я интересующий меня вопрос. — Этот мальчишка не может запоминать человеческую внешность. Он даже не помнит, как выглядит сам. Вскоре ты обратишь внимание, что он никогда не смотрит прямо на собеседника. Для него это бесполезно. Он не знает, как отличить одну эмоцию от другой, а если и пытается научится, то сразу забывает. Зато, он работает как диктофон. Для него ничего не стоит вспомнить фразу произнесённую кем-то три года назад. Какая-то особенность мозга. Правда круто? — Нет. — Перебил его Ян. — Ты знаешь сколько мусора в моей голове? Как бы я хотел забыть хоть половину. Мальчишка говорил это слишком искренни, будто бы и в правду страдал от своего таланта. Его нахмурившееся личико выглядело… мило? — А как ты тогда различаешь людей? Я до сих пор не мог поверить в эту его особенность. — Это проще чем ты думаешь. Татуировки, родинки, родимые пятна то, что сразу бросается в глаза, это я запоминаю, с трудом, но всё же. Так же, манера поведения, звук шагов, голос, иногда даже дыхание. Из-за несостоятельности глаз, мой слух работает лучше. Настроение Яна безуспешно махало ручкой из той ямы в которую его зарывали. Мальчишке эта тема была явно неприятна. — Ты удивительный. — Сказал я, и тут же пожалел. — Это подкат? Если да, то я надеюсь в этот раз мы зайдём дальше слов. Ты ведь не обломаешь меня дважды? Хотя, если у тебя проблемы с потенцией я знаю один хороший препарат… — Хватит, и как я только мог подумать, что ты милый? — Я милый? Не думал, что тебе нравятся безжалостные убийцы. От его плохого настроения не осталось и следа, и стыдно признаться, но это меня порадовало. — Безжалостный убийца? Ты то? Самому не смешно? — Смешно. — Ну всё голубки, хватит. Я думаю эти идиоты выступали в качестве предупреждения. Хотели тебя напугать, чтобы ты сам разорвал сделку и не ввязывался. Если ты не передумал, это только начало. Вадим заинтересованно посмотрел на меня. Зря я назвал его глаза потухшими, огонь в них не горел — пылал. — Я не передумал, и уже не передумаю. — Вот и славненько, что все обо всём договорились. А теперь давайте убираться отсюда. Я не собираюсь помирать пока ты меня не трахнешь. Как можно говорить такие вещи с серьёзным выражением лица? Годы тренировок? — Ты озабоченный? — Да, только не говори, что тебе это не нравится. Ты же не импотент? — Вы такая прекрасная пара. На свадьбу позвать не забудьте. Я забираю все свои слова назад. Вот это действительно самая странная фраза, которая только могла вырваться из уст такого человека как Вадим.