Папик

Привет, урод, как думаешь, сколько ты мне должен? Явно больше чем у меня есть. Молодец, сообразительный. Как ты меня убьешь? Долго и мучительно, но могу исполнить одно желание. Спасибо.

— Ребят, я у вас уже неделю валяюсь, отпустите. — Нам Вадим голову оторвёт. — Да всё со мной в порядке, а Вадим хрен знает когда вернётся. — Ты же понимаешь, что от Кира тоже ни слуху, ни духу, кто за тобой присмотрит? — Мне по вашему пять лет? — У тебя по нашему ранение, а ещё на тебя открыли охоту. — Так, стоп. Сейчас стало интересно. Охоту? На меня? Серьёзно? — Серьёзней некуда. — И кому я вдруг так понадобился? Виталик такой фигнёй страдать бы не стал, у него есть принципы, ладно, я единственный его принцип. В общем, Виталик вне подозрений. С бывшей Кира мы, вроде, проблему решили, а больше я никому в последнее время дорогу не переходил. Ну, точнее, никому настолько влиятельному, что бы вы его не нашли. — И всё-таки кто-то спит и видит как бы тебя отыскать. — Мда… Отпустите? — Ты вообще слушал? На тебя охота. — Да понял я. Мне теперь тут сгнить? — Отпустим если тебя кто-нибудь заберёт, кто-нибудь влиятельный, пойдёт? — сказал мой надзиратель, даже не представляя, что среди моих знакомых действительно есть люди отвечающие его требованиям. — Хорошо, не вопрос. Дай подумать. — Думай, думай, только господь бог не считается. — Блин, ну ничего, обратимся к простым смертным, вдова Семёнова пойдёт? — Это тот у которого самолёты, пароходы и десятка три борделей только по нашей области? — Было, это всё у него было, покойникам деньги не достаются, но мыслишь в правильном направлении. — Ты действительно знаком с его вдовой? — Лучше, мы подружки, самые-самые лучшие. У нас даже мужик один на двоих был. Помните я уже упоминал своего крайнего папика? Так вот, про его вдову Анечку, мы сейчас и ведём разговор. Это с этой дамой мы две недели отмечали свалившееся на неё богатство. Она выпивала, а я разгребался с делами её муженька, дабы моей подружке попроще было. С Анечкой нас действительно связывают самые тёплые чувства, можно сказать мы родственные души. Она глуповатая брюнетка, одно время хотела перекраситься в блондинку, но я ей запретил, слишком уж каноничный образ получится. Номера друг друга мы помнили наизусть, ну, точнее, я помнил, а у неё было тату над правой грудью. Со своими мозгами, Анечке достаточно и пяти лет, чтобы растранжирить все богатства покойного муженька, но пока этого не произошло, она одна из самых влиятельных людей в этом городе. Сказать, что ты знаком с этой дамой, всё равно, что заявить о своей принадлежности к семейству розовых фламинго, за это могут и в дурку закрыть. Нет, разумеется меня всё это время пасли и Вадим знает с кем я знаком, ключевые слова: Вадим знает. Только вот, не думаю, что он докладывает о своих действиях всем своим пацанам. На это я и ставил, и ставка себя оправдала. Мой надзиратель усмехнулся. — Если вдова Семёнова лично за тобой приедет, то вали куда хочешь, — заявил надзиратель, искренне веря в то, что теперь я, пристыженный своим «враньём», заткнусь и не буду мешать ему работать, а вот хрен тебе. — Дайте-ка телефончик. Что только может сделать один телефонный звонок? Многое. Всего лишь набрал несколько циферок, и жизнь твоя преображается. Всего полчаса назад я был заперт в четырёх стенах без права на условно-досрочное, а теперь вышагиваю к чёрному джипику моей прекрасной феи, под вздохи и ахи моих надзирателей. Не жизнь — сказка. — Анечка, поторопись пока эти не очухались, рыбка моя. — Янушка, что случилось, сладкий? — Кошечка моя, расскажу по дороге, только давай быстрее уедем, солнышко ты моё. — Конечно, сахарный мой, конечно.

***

— Янушка, я должна предупредить, шоколадный мой, у меня в гостях подружка. — Мармеладка моя, я уже заметил. След от бутылок сегодня длиннее чем обычно, виноградинка ты моя проспиртованная. — Аня, ты вернулась! Иди уже сюда! — Аннушка, меня терзают смутные сомнения, но кажется моё подсознание узнаёт этот голос. — Подсоз., что? — Курочка ты моя, прости, не подумав ляпнул. Расскажи чуть поподробнее о своей подружке, мороженко моё. — Викусю парень недавно бросил. — Вот гандончик. — И представляешь, ушел от неё к парню! — Вот пидарасик. — А потом и смску отправил, мол она достойна лучшего. — Вот урод, стоп, мы сейчас не о Кире случайно говорим? Я кажется понял, на что намекает мой внутренний голос. — О нём самом, медвежонок мой, о нём самом. — Анечка, тут такая ситуация, сладенькая моя, что я тот самый парень который увёл у Викуси парня. Точнее, там всё вообще не так, но проще уже согласится, что так. — Какой ужас, зефирный мой, я же помогла ей нанять киллера, ты не обижаешься? — Нет, лапочка моя, конечно не обижаюсь, он всего лишь чуть меня не убил. — Ну и хорошо, лисёнок, а мужичок ведь симпатичный был, мы долго выбирали. — Печенюшка моя, прости, не успел разглядеть. — Ох, карамельный ты мой, это как же я теперь вас познакомлю? — Не переживай, кисонька, я решу эту проблему. Можешь накрыть нам стол в той комнате с большим цветком, и обязательно посади меня рядом с мои проспиртованным другом. Будем мириться. — Чертёнок, ты опять? — Не опять, а снова, малинка моя. Тут вопрос жизни и смерти. — Ну хорошо, зая, но только в этот раз. И пожалуйста, больше не пудри моим знакомым мозги, хотя бы самым близким. — Конечно, розочка, конечно, бусинка ты моя, мы ведь подружки. — Подружки.

***

Если вы когда-то увидите свою бывшую и нынешнюю выпивающих вместе, заливайте всё бензином, бросайте спичку и бегите, бегите как можно дальше. Именно это я и хотел предпринять, увидев Яна и Вику в одном месте. — А это -ик- ты урод. — Он самый -ик. Урод —ик. — Викуся, Янушка, не горячитесь, пьяненькие мои. — Ты даже -ик- не переспал с ним -ик. Бедный мальчик -ик- и так и этак -ик- перед тобой бегает -ик-, а ты, козлина такая -ик-, морозишь его, -ик. — Вообще, -ик-, и нужно было -ик- влюбиться в этого козла -ик. — Иди ко мне Янушка —ик-, этот урод нас с тобой -ик- не достоин. — Но я люблю его! -ик. — Бедненький мой -ик. Смотри козлина -ик-, до чего ты -ик- мальчика довёл, он плачет, извиняйся сволочь. — Эм… прости? — Прости —ик-? Просто прости? Янушка —ик- такой солнышко, сразу бы -ик- сказал, что -ик- к нему уходишь, я бы -ик- и слова не сказала. Ладно я -ик- женщина сильная -ик-, а он совсем ещё -ик- глупенький. Не обижайся ангелочек мой. — Я -ик- не обижаюсь, ведьмочка моя, мы ведь подружки? — Конечно, Янушка, мышонок -ик- ты мой, а ты, урод -ик-, немедленно извиняйся -ик. — Кир, лучше подыграй им, пьяные женщины это страшно. — И без тебя, Вадим, вижу. — Ян прости меня. Я козёл. Извини, что бросил тебя на неделю. Ты простишь меня? — Я -ик- подумаю. — Ну вот -ик- и хорошо, я спать -ик. Вика встала из-за стола и ушла в другую комнату. — Ты же, монстр пьяный, говорил, что не пьёшь? — задал я интересующий меня вопрос. — А я и не пью. Правда, о цветке-алкоголике сказать того же не могу. Я тут, между прочим, за своё выживание борюсь, — абсолютно трезвым голосом ответил Ян. — Сколько лет тебя знаю, а то, что по тебе театр плачет, не замечал. Ты как вообще свою несостоявшуюся убийцу в подружку превратил? — поинтересовался Вадим. — А это ещё, что. Он однажды конкурента моего муженька так заговорил, что тот на следующий день повесился. До этого всё у мужика хорошо было, жена, дети, просто с Яном поговорил, правда смешно? — брюнетка рассмеялась. Я и Вадим не сговариваясь посмотрели на Яна, тот лишь отвернулся. — А ты симпатичный, — обратилась ко мне брюнетка, — Янушка? — Правило подружек номер тридцать семь, без разрешения чужих мужиков не уводим, — огласил Ян, — нет, Анечка, свет мой, нельзя. — Пупсик, а второй тоже твой? — Второго, дурашка моя, можно. — Ура! — А ничего, что вы это при нас обсуждаете? — поинтересовался Вадим. — А это, что-то изменит? Или ты хочешь поклясться, что теперь не переспишь с ней? — ответил вопросом на вопрос Ян. — Нет. — Вот видишь. Анечка хорошая девочка, сообразительная, только не обижай её. — Ура! У меня теперь есть парень! — Я не… — Вадим, лучше согласись, ничего не потеряешь, зато нервы сбережёшь. Ты ей уже на следующей неделе надоешь, она любит разнообразие. — А вот и не надоест, я теперь его всегда-всегда любить буду. — Она ведь его только что увидела. — Кир, это Анечка, не удивляйся. — Вы вообще зачем вдвоём сюда явились? То неделю ни от одного, ни весточки, а стоило подружку навестить, так сразу оба явились, что случилось? — Ты уже в курсе, что на тебя охоту ведут, так вот, это точно не мой отец. — Об этом я и без тебя догадался. Может вы ещё и скажете кто вдруг заинтересовался моим существованием? — Терешкова досрочно освободили, — сказал Вадим. Брюнетка уже усадила его на диван и сейчас поглаживала его грудь, сидя у него на коленях. — Мне пизда, — констатировал Ян. — Янушка, душка, что не так? — Анечка, голубка моя, не переживай, я всё решу. — Ты когда вообще успел с Терешковым пересечься? — спросил я. — Это наша вина, — заявил Вадим, — Артур, в своё время, связался с очень нехорошей подработкой, он и сейчас далеко не белый и пушистый, но тогда это был прям перебор. Он брал заказы на людей, пытал их, выведывал информацию, а потом либо убивал, либо доводил до дурки, в зависимости от желания заказчика. — А Ян то тут причём? — Был у Артура список заказчиков с подробным описанием: как, кого и когда. На бумаге такую информацию хранить опасно, вот он и дал Яну его выучить, у мальчишки же память резиновая. И так не повезло, что один из заказов был от очень влиятельного лица на дочку Терешкова. Мы долго отмазывались, но на нас надавили, пришлось выполнять. Девчонку мы, как заказчик и просил, до дурки довели, но тут нарисовался Терешков. Начал, мол так и так, на вас зла не держу, это ваша работа, скажите кто заказал и забудете о моём существовании. А для нас спалить заказчика это гарантированная смерть. Ну, мы его и послали. Тогда он заслал к нам крысу и узнал, что вся база у Яна. Яна тогда прямо у нас из-под носа забрали. Три дня Артур все свои связи подымал, чтобы мальчишку найти. Яна в это время пытали, всего, что с ним делали, он так и не рассказал, а от того, что мы сами узнали волосы на голове шевелиться начинают. Не без участия того самого влиятельного лица, нам удалось забрать Яна и засадить Терешкова, но получается ненадолго. Артур, из-за всей этой истории, сам не заметил, как вляпался и сел через полгода после Терешкова по очень нехорошей статье, только бабки и помогли ему на зоне устроиться. Пока Терешков на зоне маялся, за его дочуркой не досмотрели и она суициднулась. Теперь, обозлённый на весь мир папашка, собственными зубами порвёт и меня и Артура и вообще всю нашу шайку. А вот, что будет с Яном, мне даже представлять не хочется. — Мне пизда, — подвёл итог Ян. — Кир, сваливай пока Терешков ещё добрый. Твои разборки с отцом продолжишь после моей смерти. — Не пугай, без тебя пуганый. — Ну, зачем тебе из-за меня подставляться? — Над причиной я всё ещё думаю, но в ваши разборки я всё равно уже влез. К тому же, если вы при моей поддержке переживёте эту заваруху, то у меня в должниках окажутся очень влиятельные люди. — Это конечно всё очень благородно, но твоя поддержка мало чем поможет. Ладно, вариантов всё равно немного. — Что думаешь делать? — поинтересовался Вадим. — А что делать? Отправляться к Терешкову, пускай убивает. Я обычно очень горжусь всеми своими связями, но сейчас я столько народу одним своим существованием подставляю. — Ты даже не думай. — Да вот как раз ещё и не успел. Ладно, теперь спокойней. Пока Терешков не раскрыл личность нашего мистера N у нас есть ещё варианты. Главное понять кто из них сейчас сильнее. — Хочешь занять одну из сторон? Думаешь получится? — Вадим задумался. — Вадик, тут смотри какая фишка, пока Терешков не знает заказчика, мы в праве выбирать, как только эта информация ему станет известна, мы на фиг никому нужны не будем. — Мальчики, вы такие ужасные вещи обсуждаете, мне страшно. — Всё хорошо, Анечка, я всё решу, булочка ты моя. — «Я всё решу», не слишком громко сказано? — спросил я, — может ей то как раз и нужно понервничать, мало ли, как Терешков захочет надавить. — Рот закрой, без тебя всё знаю. Я сказал решу, значит решу. Какими методами и с какими последствиями для себя самого, я не уточнял. — Вадим, ты можешь спрятать Аню и Вику? — А Вику то зачем? — За сеном. Раз Кир подписывается на всю эту хрень, то давить будут и через него, и первой под раздачу попадёт бывшая, с которой он так подозрительно вовремя порвал. — Ясно, думаю могу. Аня, ты сама как на это смотришь? Хочешь с Викой недельку отдохнуть в домике у озера? — Уиии, любимый мой, хороший, конечно хочу! — Нужно будет ещё Вику уговорить. — Мужчинка мой, ты не переживай, я уговорю. Вадим вопросительно посмотрел на Яна. — Просто поверь ей, она и мёртвого уговорит воскреснуть. — Кир, может просто забудешь о моём существовании? Так будет проще. — Кому будет проще? — Да не знаю я, явно не мне, — в конце концов психанул Ян. — Успокойся, сам же сказал, что всё будет в порядке. — Я могу гарантировать либо безопасность всех здесь присутствующих, либо себя самого. Либо-либо, третьего не дано. — Так позаботься о себе, остальные сами сообразят, как им выкручиваться. — Действительно, Ян, ты то в этой ситуации не виноват. Это скорее нам с Артуром, нужно придумывать, как тебя вытащить. — Вадим, я не белый и пушистый, осознай уже это. И ещё, я не истеричка и уж тем более не герой всея защитник, так что, если я парюсь на эту тему, значит имею на это вполне обоснованные причины. — «Ты не белый и пушистый»? Ян, ты ничего не хочешь рассказать? — Вадим, я сейчас ничего не хочу. — Хорошо, я перефразирую, Ян, ты должен нам что-то рассказать? — На вас это никак не влияет, но у меня с Терешковым всё немного сложнее, чем может показаться. — Ты со всем городом перетрахался? — Кир, я с ним не трахался. Ладно, не важно. — Ну, раз у тебя такие сложные отношения с Терешковым, нам остаётся только одно, пойти к мистеру N, — заключил Вадим. — Так и сделаем. — Ян, пока мы с Киром катаемся, оставайся тут. Минут через двадцать за вами приедут и увезут в безопасное место, всё понял? — Как вы двое спелись. — Я ещё раз спрашиваю, ты всё понял? — Это даже жутко. — Ян. — Как будто вы старые друзья. — Ян! — Я всё понял. — Повтори, что ты понял? — Через двадцать минут за нами приедут и увезут в безопасное место. — Молодец, мы ушли.

***

— Янушка, побежали собираться! — Ань, давай сейчас поговорим серьёзно. — Я не люблю говорить с тобой серьёзно, это обычно ни к чему хорошему не ведёт — Ань, пожалуйста. — Хорошо, Ян, говори. — Ты уже поняла, что я никуда с вами не поеду? — Да. — Ты понимаешь, что вы с Викой обязаны уехать, это единственное, что может вас спасти? — Я понимаю, Ян. Не дура, только притворяюсь. — Прости, хорошо притворяешься. — Ты тоже. — Знаю. — Что думаешь делать. — Я уже озвучил свой план. — Отдашься на растерзание Терешкову? — Да, он отвлечётся на меня. У остальных будет время сориентироваться в ситуации. — Почему ты так уверен, что он бросит всё ради тебя? — Я не белый и пушистый. — Ты чёрный и колючий, знаю, а подробней? — У него ко мне личные вопросы. Я очень виноват. Я однажды принял одно решение, точнее, сделал один выбор, и теперь должен ответить за это. — Я уверена, что ты уже в эту секунду точишь коготки и зубки. — Нет, в этот раз не та ситуация. Разумеется я могу выкрутиться, но не сделаю этого, не в этот раз. — Неужели надоело играть людьми, жить за чужой счёт, убивать и наказывать чужими руками? Я тебя не узнаю. — Не переживай, я не умирать иду, а как раз убивать. — Но не Терешкова? — Не Терешкова, а себя. — Ян, опять твои шарады. — Это не шарады, тут нет второго смысла. Я просто хочу убить ту часть себя, которая до сих пор стучится сюда из прошлого, надоело. Теперь всё или ничего. Я должен заплатить по долгам, иначе о спокойной жизни могу и не мечтать. — Столько пафоса. — Ты знаешь такое слово? — Ян! — Прости, я нервничаю. — Ты точно вернёшься живым? — Не могу обещать, что вернусь, и уж тем более не уверен, что живым. — Чёрт, ну столько лет тебе ведь удавалось крутить всеми в тихую, а теперь ты просто идёшь в лоб на того, кто может тебя убить! — Такова жизнь. — Только философа из себя не строй, суицидник, ты никогда особо не цеплялся за жизнь. — Потому и выживал, что не цеплялся, а теперь мне захотелось жить. И не просто жить, а жить спокойно и с комфортом. — С чего вдруг такие перемены, влюбился? — Скорее наоборот, разлюбил. — За старым всегда идёт, что-то новое. Чёрт, и я туда же, в философию. — Аня. — Что? — Спасибо. — Так, заканчивай, козлина лицемерная, я на твоих похоронах ещё чечетку станцую. — Да пожалуйста. — Только, я танцевать не умею, так что не торопись. — Я постараюсь. — Пообещай. — Не могу. — Всё, ладно, вали уже, мне ещё собираться. Ей богу, распрощались как старые любовники. Если ты сдохнешь, земля лучше заживёт. — Я знаю, но ты же не хочешь моей смерти? — Я эгоистка, мне плевать на нужды земли. — Ладно, серьёзный разговор закончили. — Слава богу, Янушка, котёнок мой, возвращайся быстрее пожалуйста. Тебе ещё на моей с Вадимом свадьбе гулять. — Об этом, лебедь мой, мы позже поговорим. — До скорого, мой волчонок. — До встречи, моя незабудка. Надеюсь она произойдёт на этом свете. — Блин, как же всё-таки хочется жить, твою ж мышь.