The Stunning Spider-Man

х х х II.

Во всем есть разлом. Только так свет может попасть внутрь. - Леонард Коэн

Нью-Йорк — это такое место, где один человек в состоянии заставить остановиться всю линию метро A-C-E на Манхэттене, при этом не бросившись на рельсы в попытке закончить весь этот абсурд бытия. Нет. Достаточно жутко захотеть попасть в определенный вагон, хоть следующий поезд прибудет через три минуты. Если вы вздумаете совершить такое в Пекине — вашу руку зажует, вы протащитесь вслед за вагоном, а потом получите штраф на свою социальную карту, и прощай возможность купить билеты на всю семью в парк развелечений Гуанчжоу. Ван Ибо у самой кромки двери, он успел влезть в этот нашпигованный камерный ад из тел, а сейчас наблюдал, как мужик — грузный и дредастый выходец из Анголы, — пытается победить дверцы. Он успел просунуть между них свою сумку и теперь с ослиным упрямством пытался пробраться внутрь всей своей тушей. Ибо хотелось выпнуть его, но он держался, сжимая свой скейт перед собой, выставив его словно щит, ведь когда этот мужик таки пролезет, он наверняка вдавит его в женщину позади, но Ибо хотя бы будет уткнут носом в дерево собственной деки, и эта мразина не будет дышать ему в лицо. После — сработает эффект домино, и хуже всех будет пацану у дверей напротив: его вожмут в грязное стекло прыщавой щекой, а ведь на зубах у мальца брекеты. Удовольствие сомнительное. Ван Ибо не видел этого парнишу и не мог порадоваться, что ему будет хоть не так паршиво, потому как… Ну. Всё очень паршиво. Он опаздывает, этот жирный хрен усугубляет положение, ноет лодыжка, он не уверен, что взял пропуск в Xiao Industrial, так ещё и желудок решил дать о себе знать — организм Ибо не любил пропускать завтраки. Как он сумел попасть в такую ситуацию? Очень прозаично. Ван Ибо проспал. А ведь у него и так не слишком много времени. Не самая приятная правда, когда тебе восемнадцать, не правда ли? Ибо предпочитает жить не помня об этом. Как и ещё о паре вещей: отец, который бросил их ради другой семьи, мать, которая бросила его… бросила его. Нет. Нельзя так думать. Ты знаешь, что она не виновата. Ибо вжимается спиной в женщину позади себя, он предполагает, что она не очень довольна — у него работает только один наушник, так что он отчетливо слышит её возмущенное пыхтение. Анголец побеждает вагон и дверцы наконец-то захлопываются позади его спины. Он победил, господа и дамы. Поезд несётся по грязной подземке, тормозит с оглушающим хрипом. Ибо нужно проехать ещё три станции. Настроение, что и так было не на вершине, окончательно ухает вниз. Зачем он это делает? Что толку от того, что он постарается успеть как можно больше? У него нет времени, так может, стоило использовать его как-то иначе. Он говорил себе, что будет заниматься всем, что ему нравится и хоть немного интересно, пока он в состоянии, и это весь смысл. Но он начал задумываться об этом куда глубже в последние месяцы. Взросление, а может, излишнее увлечение Фаулзом, но итог один — Ибо стал сомневаться в своих приоритетах. Он старается вернуться мыслями к тому, что его ждёт сегодня: первый день курсов в Xiao Industrial, месте, где люди творят будущее. Фабрика чудес для такого гика, как он. Да, он немного обманул систему, но ведь сделал честный денежный взнос, и в целом… он планировал не отсвечивать особо, набраться как можно больше знаний, вникнуть во все сферы, куда только потянет. И свалить, видимо. Он понимал, что зерно лжи, что он заложил, довольно хреновая штука. Но он не верил, что правда мог бы поступить в MIT, тем более — он не хотел оставлять тётю Фэй. Обмануть систему таким образом показалось ему выгодным компромиссом. Тучный мужик выходит и становится легче дышать — он и пах отнюдь не розами. Ибо моргает и осознает, что он должен был выйти следом за ним, но дверцы хлопают. Он точно феерично опоздает, а это никак не вяжется с тем, что он решил не привлекать к себе лишнее внимание, прикидываясь самым забитым ботаном на свете. Срань. Искусственный интеллект господина Сяо уведомляет его, что Ван Ибо вошёл в здание Expo с опозданием на полтора часа. Чжань изучил его биографию вдоль и поперек, начиная с дошкольных лет и заканчивая подборкой видео в ютубе, где этот Ибо неделю назад отплясывал на Таймс-сквер. Ещё бы минута, и он бы начал постепенно разочаровываться, но нет. Молодой человек всё же приехал. Сяо Чжань просит отследить передвижения Ибо по зданию и вывести в прямом эфире на интерфейс. Ван Ибо пропустил его вступительное слово и наставление будущим интернам, а теперь вздумал катать на скейте по прозрачным коридорам в поисках своей группы. — Вэй Ин, попроси Сюин отловить его и привести ко мне. Без лишних глаз. Блокируй двери, если сочтешь это уместным. — Будет сделано, сэр. Чжань откидывается на спинку кресла и продолжает следить за парнем, который только что вкатил в лифт, смущенно извиняясь перед командой из мастерской G23. Он был слишком ярким пятном в своей зеленой толстовке trasher посреди белых халатов инженеров. Слишком ярким пятном. — Садись. Ибо сжевывает губы, садится в кресло напротив, неловко пристроив рюкзак со скейтом и всем добром на полу рядом. Он не думал, что его шалость может быть таких масштабов, чтобы в итоге сидеть перед, господи прости, Сяо Чжанем в его кабинете на сто двадцать седьмом этаже башни X.Expo. Максимум на что он рассчитывал: его с позором выведет охрана. Но, кажется, у него проблемы побольше. Он старается не смотреть на господина Сяо, опустив глаза в лучших традициях нашкодивших щеночков (тётя Фэй всегда велась), но любопытство и что-то вроде внутренней злости побеждают. Он вскидывает голову и смотрит на него прямо и открыто, вздернув подбородок. Чжань наклоняет голову набок, а затем плавно встаёт, заставляя следить за собой взглядом. Он проводит пальцем по своим часам и перед Ибо раскрывается плавающий интерфейс, голографические проекторы которого вмонтированы в этот стол вишневого дерева и в стены по обе стороны. Ван Ибо смотрит на своё лицо в деле, которое сам сочинил. Зачислил себя на факультет аэронавтики. Он прочищает горло. — Ну… вы должны были оценить. — Я оценил. Ибо откидывается на спинку стула. Ему никто не разрешал, но он протягивает руку и пытается сдвинуть плавающие листы. Где-то сбоку раздается смешок. — Вэй Ин не будет тебя слушаться, его доверие ещё нужно заслужить. А ты его подорвал с первой минуты. Почему не подал на грант или не написал в Xiao Educational? — Не хотел быть очередным гением с акне и любовью к банановому молочку, трепетно записывающим цитаты из «Теории большого взрыва». — А ты не любишь банановое молочко? — Мне нравится клубничное. И скорее люблю убивать время под «Мистера робота». Чжань хмыкает и проходит дальше, чтобы подойти к окну за столом. Бескрайнее море высотных зданий. Где-то вдалеке есть парочка выше его собственного. Девиз Нью-Йорка: «excelsior». Всё выше. Но вы бы видели Гонконг… — Ты им вдохновлялся, когда учился взламывать и переписывать системы? — Я вдохновился его пониманием, что весь мир — обман. Но в этом нет ничего страшного. Чжань чуть морщится, складывая руки на груди. Есть разница в таких речах, когда это говорит почти-что-взрослый-подросток и персонаж сериала с апатичной депрессией. Сяо Чжань оборачивается и возвращается к столу, чтобы сесть напротив и сцепить руки в замок. Он смотрит на Ибо, затем перелистывает интерфейс и весь кабинет поглощает звук емкого баса. Играет трек Major Lazer «Powerful». У Ибо на видео ровный блонд, гибкое тело, зазывающая улыбка и он танцует на станции метро Юнион-сквер. Сейчас этот цвет давно вымылся из его волос, он поджимает губы, а затем переводит взгляд на Чжаня, припечатывая ровным голосом: — Сейчас я могу лучше. — Я почему-то не сомневаюсь. Чжань откидывается на спину и выдерживает взгляд напротив. Он думал, что когда увидит этого парня, то поймёт его лучше, но на деле всё только сильнее запуталось. Сяо Чжань выключает видео и окошко с танцующим Ибо сворачивается. — Ты спишь по ночам? Ты занимаешься очень многими вещами. Я проверял, все твои достижения подлинные. При этом ты успеваешь быть социально активным. Не знаю насчёт качества такого общения, но ты не социопат. Скорее — это психопатия. Интеллектуальная и высоко-социальная. Вопрос в том, станет ли она хищной или ты просто будущий нейрохирург? — Приписываете мне романтичный флёр Ганнибала Лектера, а сами будете той азиатской тётушкой? Бросьте. В любом случае, психопатия зависит от контекста. — Так значит, ты сам осознаешь, что что-то не так и изучал этот вопрос. Ван Ибо закусывает щеку изнутри. Господин Сяо его уел, но не улыбается при этом, и на том спасибо. Ибо отводит взгляд первым, складывая руки на груди. — Вам просто интересно изучить меня, как экземпляр? Не хочу вас разочаровывать. Прошу прощения, что немножко поковырялся в системе и информационных пластах. Я ничего архиважного не взламывал и действовал сугубо в личных интересах, но я заплатил за эти курсы. Я могу даже не получить ваш сертификат, мне это не важно. Вы позволите быть мне свободным слушателем? Сяо Чжань молчит слишком долго и вынуждает посмотреть на себя. Он изучает его взглядом, словно сканируя. След от сошедшего прыща ближе к виску, нижняя губа треснет, если не завести привычку пользоваться гигиенической помадой, и перестать кусать. Толстовка оверсайз скрывает тело, но если посмотреть на рваные джинсы — дыры открывают вид на синяки. Наверняка руки тоже в ссадинах, но это не так удивительно. Чжань потратил семь минут своей жизни на просмотр видео, где этот Ибо в час ночи, при свете фонарей на площадке, пытается сделать какой-то финт на скейте. Чжань цедил свой чай и считал. Этот парень упал тридцать девять раз кряду, прежде чем у него вышло. Но он не выглядел довольным. Никакого тебе «юху» и прыжка радости. Он снова бросил скейт на бетон и продолжил. При этом его телефон был подключен к переносной колонке. Чжаню было интересно узнать, что он слушал в тот момент, но он не нашёл ни одной камеры со звуком или видео, снятых поблизости в это время, чтобы услышать. — Ты не ответил, что у тебя со сном. — Это принципиально? — Верно. Ибо думает, что этот Сяо Чжань не менее странный, чем он сам. Но это ведь неудивительно. Если уж рассуждать о психопатах, господин Сяо не мог им не быть. Ты не можешь оставаться на спектре психологической нормы, когда в двадцать пять лет становишься владельцем корпорации-монстра и удерживаешь её цепкой хваткой. У СМИ до сих пор было много вопросов на тот счёт, как же это случилось, ведь старший Сяо был в самом расцвете своих сил. И тут — остановка сердца. Если покопаться в самой биографии Чжаня, то можно было увидеть множество заслуг и достижений, совершенно разноплановых. Они были во многом похожи, только вместо скейта и танцев Сяо Чжань предпочитал плавание и скрипку. Ещё черчение от руки — это могло ввести его чуть ли не в медитативный транс. Ох уж эти заточенные канцелярским ножиком карандаши. Ван Ибо вздыхает наигранно громко. — Я сплю четыре часа в сутки. Как Леонардо да Винчи. — Или как самонадеянный идиот. Увеличь до шести, если хочешь быть моим интерном. Ибо хочет возмутиться, но осекается, когда слышит продолжение фразы. Он смотрит на Сяо Чжаня с недоверием и подается вперед. — Вашим интерном? Сяо Чжань пожимает плечами и протягивает ему планшет со стола. — Это договор. Я не могу взять тебя студентом, потому как ты не являешься… собственно студентом. Ты выпускник школы. Я могу взять тебя стажёром, как личного помощника, в свободное от занятий время. Четыре часа в день. Самая низкая зарплата в моей компании равна шестнадцати баксам в час. Соответственно — шестьдесят четыре бакса в день. Могу поднять, если сочту тебя полезным. Нужны твоя подпись, подпись твоей тёти, номер страховки. Я не буду гонять тебя за кофе, да и почти что трогать не буду. Но когда буду звать для чего-то — ты должен явиться. — И тут на фоне заиграла музыка из «50 оттенков серого»… — Что? — Ничего. Ибо пролистывает договор. Вчитывается в формулировки и хмурится, пытаясь найти подводные камни. Может, этот Сяо Чжань и правда извращенец? Ибо, конечно, очень хочет побывать в каждом отделе Xiao Industrial, особенно его мучает вопрос генной инженерии и усовершенствования организмов, но… если платить за это своей задницей… немного неуютно. — Тут пункт о неразглашении, он… — Стандартный пункт. — Я понимаю. Но, например, я могу рассказать тёте Фей о нашей беседе? Чжань вскидывает брови и усмехается. Он отвлекается на свой термос и наливает себе чай в кружку. — Конечно можешь. Этот пункт распространяется на непосредственно данные разработок, стратегические планы компании и всё в таком духе. Можешь даже рассказать своему психологу о том, что решил спроецировать бульварный эротический роман и его экранизацию на всю эту ситуацию. Спишь по четыре часа, но почему-то в курсе такого явления. Ибо медленно поднимает голову и отвечает на это желчной ухмылкой. Ему хочется пнуть этого человека, дотянувшись до его ног под столом, но идея эта не очень здравая. — Кто бы говорил. — У меня есть социальная жизнь и кого водить в кино на подобное, Ван Ибо. — Ах ну да. Ибо снова погружается в дебри юридических формулировок. Сяо Чжань пьет чай и наблюдает за тем, как по интерфейсу гуляют сообщения. Большую часть из них он отправляет в корзину. Двадцать три уведомления спустя, Ибо снова подает голос: — Ладно. Я понимаю, зачем это мне. Но не понимаю, почему это делаете вы. Он откладывает планшет и смотрит на Чжаня в ожидании ответа. Проблема в том, что Сяо Чжань ещё сам не сформулировал его в своей голове должным образом. На данном этапе это отлично подходит под «захотелось», но такой ответ далек от приемлемого. Чжань допивает свой чай. — Люблю инвестировать в спорные стартапы. Ван Ибо хмыкает и кивает. Такой ответ его вполне устраивает. Пока что.