The Stunning Spider-Man

x x x VII.

Я думаю, что мы полетели на Луну, потому что это в природе человека — сталкиваться с трудностями. Это в природе его глубоко внутренней души... мы обязаны делать все эти вещи так же, как лосось должен плыть против течения. - Нил Армстронг

— Почему ты хочешь убить меня? Сяо Чжань чешет кончик носа и делает ещё пару шагов по оранжерее. Гун Ли, казалось, предпочитала это место в любое время дня и ночи: Чжань уже и не помнил, когда видел женщину в последний раз вне стеклянных стен обширной пристройки. Каждый раз, если она всё же соглашалась на встречу, Сяо Чжань был приглашен именно сюда. — Не глупи, А-Чжань. Я не хочу убить тебя. Буквально. Чжань фыркает с улыбкой и подходит ближе. Гун Ли сейчас совсем не похожа на вдову оружейного барона Сингапура. Её волосы завязаны в высокий пучок, на ней простые джинсы и темная рубашка свободного кроя. Она удерживает маленький секатор и подрезает то, что ей не нравится в листьях глицинии. Хотя название «вистерия» Гун Ли нравится больше. Чжань невольно вдыхает поглубже душный аромат. Светло-сиреневые цветы хотелось бы написать маслом, но у Сяо Чжаня вряд ли будет время на такие глупости. — Буквально. Это… хорошая ремарка. Так не объяснишь? Женщина чуть пожимает плечами. Она отрезает неугодные листья лианы и бросает на пол. — В этом нет ничего личного, Чжань. Ты мешаешь бизнесу и поступаешь как слащавый идеалист. Ты думаешь, проблема правда в оружии? Я могу убить тебя этим секатором. Ты можешь взять лопатку и попытаться защититься, может, убьешь меня раньше. И что? Секатор или лопатка — корень зла? Люди убивают друг друга и голыми руками. Оружие — всего лишь инструмент. Чжань кивает. Он подходит ближе, вскидывает голову, рассматривая увесистые гроздья цветов. Сяо Чжань вспоминает японскую легенду. Как и всегда, главная героиня — красавица, чьи волосы при свете луны отливают диковинным оттенком фиолетового. Богини завидовали её красоте и не могли принять, что какая-то смертная может быть настолько прекрасна. Было решено её наказать. Богини натравили на девушку дракона, тот схватил её и унёс в свои пещеры, разорвав её там на части. Но как только это произошло — дракон стал превращаться в дерево. Он пытался бороться, жаждал выдохнуть пламенем, но вместо этого из его пасти вырвались сиреневые цветы неземной красоты. И вскоре, весь дракон превратился в дерево с дивными цветами. Фиолетовыми, в память о косах красавицы. Гун Ли отрезает ветви трижды подряд. Щелк. Щелк. Щелк. Тихо. — Я просто не хочу быть причастным к этому. Не хочу быть… частью этого. — Но ты все равно будешь. Вопрос в том, сможешь ты это регулировать или нет. Да, ты уничтожаешь, и это просто смешно, все разработки и все склады. И что? Ты думаешь, никто не перекупает твои боеголовки и так, по мелочи, до того, как их отправляют на полигоны? А-Чжань, ты же не настолько наивный. Сяо Чжань опускает голову и подходит ближе к Гун Ли. Она смотрит на него коротко и с лёгким налётом раздражения, снова возвращается к прерванной работе. Удалить гнилое, убрать то, что мешает вистерии расти свободно. — Я знаю, что происходит. Но я хочу именно так. Можешь назвать это трусостью или эгоизмом. Кто были твои хакеры? Талантливые ребята. — Потешаешься, да? Моим девочкам стоит поучиться у вас. Хоть, ходит слух… у тебя появился фаворит. Очень талантливый. Опасно симпатичный. И такой юный. — Ах, ходит слух… Дело точно не в личном? Гун Ли тихо смеётся и даже прерывается, чтобы обернуться на Сяо Чжаня. — Дорогой. Ты был моим самым внимательным, нежным и крайне мягким любовником. Другая на моём месте восхваляла бы тебя, и действительно, есть такой сорт мужчин, которые умеют и так. Но я видела твои глаза, Чжань. И уже тогда стало ясно, что счастливым тебя может сделать только другой мужчина, не женщина. И на самом деле я рада, что ты понял это в итоге и принял в себе. Прожить жизнь играя в кого-то другого — нелепо и грустно. Я действительно рада за тебя, А-Чжань. И это никак не связано с тем, что я собираюсь потопить тебя и твой бизнес. В конце концов, ты никогда не горел желанием управлять корпорацией отца, хоть никогда не говорил об этом вслух. Тебя воспитывали как преемника, по всем канонам. Но разве это выбило из тебя желание быть кем-то больше, чем это? Сяо Чжань запускает руки в карманы брюк и проходит чуть дальше. Рядом с глицинией росли карликовые кусты азалии. Сочные жёлтые кляксы цветов среди темной зелени. — Хорошо. А что ты знаешь о тех, кто хочет убить меня буквально? Молчание затягивается. Слышно только, как Гун Ли орудует секатором. Щелк. Щелк. Пауза. Щелк. Щелк. Щелк. Вздох. Чжань наклоняется, чтобы вдохнуть аромат азалии и прикрыть глаза, ведь так он лучше его прочувствует. — У тебя немало врагов, ты ведь в курсе. И имена их тоже знаешь. Что нового ты хочешь услышать? Позволь мне поглотить хотя бы половину твоей корпорации. Оставишь себе свои игрушки в бога: генетику, аэронавтику, эко-разработки и медицинские программы. И тебя ощутимо оставят в покое. Сяо Чжань выпрямляется и чуть улыбается, когда возвращается к Гун Ли. Он наклоняет голову вбок, рассматривая её лицо. Едва заметная россыпь морщинок, выразительные глаза смотрят устало, но с нежностью, которую испытывают к кому-то близкому, абсолютно платонически. Чжань поправляет выбившуюся черную прядь, заправляя её за аккуратное ухо. Его голос тихий, но в нём чувствуется спокойная сила. — Вся компания — это то, ради чего жил мой отец. Он любил это больше и искреннее, чем меня и мою мать. Которых спас. Да, я закрываю сферу вооружения из эгоистичных потребностей, потому что не потяну. Но не более. И да, быть преемником не было моим выбором. Но это моя судьба, нравится мне это или нет. И я хочу быть её достойным. Так скажи мне, есть ли что-то новое, о чём я должен знать, м-м? Сяо Чжань плавно забирает секатор из руки Гун Ли. Она позволяет ему это и отводит взгляд, стягивая с себя перчатки и кидая их на столик неподалеку. Одна достигает цели, а другая падает наземь. — Ты в курсе, что сорвал важную доставку в Палестину, да? Вышло так, что до Израиля дошло, а до них — нет. Там была сложная цепь перекупок, но всё нарушилось. Они остались ни с чем. Тебя планируют не убить, это слишком просто. Все знают, что ты был главным разработчиком в проекте «Чэньцин». Мелкое оружие показало себя блистательно во время разгона демонстраций в Гонконге. Более крупное — отлично послужило в Афганистане. В Магрибе все мочили друг друга из автоматов твоего авторства. Мне не имеет смысла продолжать, да? Ха. М-м. Они хотят твои разработки. Новые. Чтобы ты сделал для них оружие, которого нет у других. Сначала они планировали просто предложить тебе сделку, но тут ты начал выпендриваться. Никто не верит, что ты делаешь это по этическим соображениям. Все видят в тебе хитрую куницу с кровавой пастью. Хочешь быть беленьким и чистеньким, но теневой торг никто не отменял. Что случилось, а? Это ты создавал все эти волшебные взрывные устройства и шутил с моим мужем о потенциале ракетных установок. Сяо Чжань ничего не говорит. Он чуть улыбается и мягко привлекает Гун Ли за затылок, чтобы поцеловать у лба. — Спасибо. Гун Ли не получает ответа. Чжань улыбается ей ещё раз и уходит, заставляя смотреть себе вслед. Только потом Гун Ли замечает, что он умудрился оставить в её волосах маленькое соцветие вистерии. Весь день Сяо Чжаня преследовал эффект фантомных объятий. Хоть в начале это он обнял Ибо, чтобы тот наконец успокоился и уснул, то в течение ночи расстановка сил поменялась. Как там это называется? Большая и маленькая ложки? Чжань оказался маленькой. Ибо обнимал его крепко, хоть и спал глубоко. Чжань проверял. Он еле смог высвободиться из этой хватки утром. Сяо Чжань никогда прежде не… просто спал с кем-то. Все его связи были мимолетными, не имели под собой никакого веса в виде чувств. Достаточно взаимной симпатии и желания забыться. И даже когда у него были отношения с Гун Ли — просто спать? Нет. Он всегда уходил. Чжань наблюдает за водами пролива Ист-Ривер. Бруклинский мост начинает потихоньку зажигать свои огни, пока небо окрашивает свои просторы в пурпурные и розовые оттенки. Ему как-то неспокойно, но дело вовсе не в угрозе его жизни или бизнесу. Относительно этого Сяо Чжань уже давно оброс твердым панцирем. Отличной школой жизни оказался тот случай, когда его похитили в девять лет. Эта травма возымела странный эффект. Чжань научился входить в состояние тотального бесстрашия. Не того, когда ты с гневом несёшься на обидчика или кидаешься в сомнительные авантюры. Это глупость. Отсутствие страха — это качество тех людей, которые занимаются разминированием, проводят операции на сердце и мозге, руководят пожарной командой и выигрывают миллионы в покер. Оно было у Нила Армстронга, когда тот кружил вместе с Баззом над лунной поверхностью в поисках места для посадки и рисковал врезаться, из-за проблем с геологией. Слишком много скал, слишком мало топлива. Олдрин был на грани истерики, но сам Армстронг выражал собой полную флегматичность. И пока время играло против них, приближая смерть, он продумал план. И сказал Баззу дать обратный отсчёт. Один гигантский скачок для человечества, так ведь? Когда Армстронг совершал этот подвиг человеческой истории, его сердцебиение было абсолютно спокойным. Эталон нормы. Словно он припарковался у супермаркета в воскресное утро. Сяо Чжань знал, что будет делать, если палестинцы достанут его и даже не усиливал охрану. За ним постоянно и незримо следовала целая команда, и это было ещё той работёнкой. Но элитная охрана именно такая — незаметная и мощная. Накрыть кого-то с воздуха и периметра легче, чем героически отталкивать босса, прятать его за своим телом, которое скорее всего станет трупом при таком раскладе. Чжань как-то под таким полежал, ему не понравилось. Легче предупредить, чем разбираться потом со сценами в стиле Джона Кеннеди. А если уж убьют — значит убьют, но только его. Достаточно. Сяо Чжань почесывает шею и упирается ладонями в холод перил ограждения. Да. Он знал, что будет делать с палестинцами. И совершенно не знал, что будет делать с Ван Ибо. Часы вибрируют на кисти и Чжань вскидывает руку. — Сэр. Господин Ван нуждается в медицинской помощи, этимология состояния не ясна. Есть предположения. — Это похмелье, Вэй Ин. Видимо, он ещё и траванулся чем-то поверх, неизвестно, что он там ел за весь день… Он, кстати, ел уже? Завтрак? Что на обед? Уже время ужина... — Господин Ван завтракал, сэр. Нет, сэр. Данные сканирования функциональных систем его организма показывают, что они испытывают нечто иное, а не последствия интоксикации после алкоголя и чего-либо ещё. Сравнительный анализ показал, что процессы больше походят на мутацию. — Подготовь максимально подробный отчёт. Я выезжаю. Чжань подлетает к машине и хлопает дверцей. Теперь голос ИИ растекается по салону из динамиков. — Есть основания полагать, что подобная реакция связана с укусом подопытного с кодовым именем «Гектор». — Ибо был в лаборатории? Какого хрена, Вэй Ин? — Сэр? Вы не запрещали доступ объекту W85 ни в одно из помещений дома, сэр. Не целесообразно вызывать бригаду медиков, анализ показал, что ни один из препаратов не сможет снять симптомы. Господин Ван не испытывает боли. Но все звуки, цвета, запахи кажутся ему очень острыми и интенсивными. — Скажи ему, что я уже еду. Нет. Переключи меня на динамики в доме. Где он? — Господин Ван находится в вашей спальне, так как из всех запахов дома, там ему комфортнее и он может это терпеть. Минутку, сэр. Выводить на экран? — Нет, только голос. — Есть, сэр. — Ибо? Ты слышишь меня? — Громко. Слишком громко. Говори тише. — Прости. Я еду. Всё будет в порядке. Паук выжил и ты выживешь. — Вэй Ин сказал, что в нём нет яда… — Яда в нём нет. Но видоизмененные радиоактивные частицы и скорректированные репликации ДНК… — Понял-понял. Заткнись, тише. — Тебе не больно? — Нет. Просто я весь. Очень. Я очень… все очень яркое и намного объемнее. Сложно воспринимать. — Лихорадка? Тошнит? Видоизменение тела? Что-то? — Следи за дорогой лучше. Нет. Надеялся, что у меня волосатый живот будет? — Или паутина полезет из… — Заткнись, Чжань-гэ. Я словно в дебильном комиксе о людях-икс. Эта штука пройдет, когда… выведется из меня? Да? — Я не знаю. — М-м. Класс. — Я скоро. Если всё совсем плохо, мы тебя отключим. Я проведу пару опытов. Ты будешь глубоко спать. — Звучит хорошо, но я видел фильм, который начинался точно так же… — Если ты шутишь о порнухе в такой момент, может, мне и не стоит так спешить, да? — Сэр, вы только что проскочили на красный. Инцидент зафиксирован, вас ожидает штраф в размере 150 долларов с учётом чистой налоговой истории. Оплатить сейчас или будете оспаривать? — Оплатить сейчас, Вэй Ин. Спасибо. — М-м. Я так понимаю, скорость ты не сбросил. Ауч. Чёрт. — Что это было? Где-то болит? — Нет, я просто решил открыть глаза, но зря. — Ты же выключил свет? Вэй Ин, выключи… — Нет. — Ибо, твоя светочувствительность сейчас… — Я просто буду с закрытыми глазами и дальше. Утыкаться в твою подушку. Нормально. — Хорошо. Через три минуты буду. — Хорошо. — Прервать связь, сэр? — Нет. Транслируй все звуки из комнаты. — Боже, это звучит совсем ужасно, Чжань-гэгэ. — А ты тогда просто старайся не издавать ничего лишний раз. — Чем ты пахнешь, что это можно вынести? Я чувствую мяту. Но разве паукам от неё не хреново? — Тебе лучше знать сейчас, человек-паук. — Обожаю. Мой юмор в экстренных ситуациях тупеет, но от тебя я не ожидал! Боже, надеюсь, это пройдёт. Сяо Чжань не уверен, что это правда пройдёт. Во всяком случае - без последствий. Он наконец-то влетает на подъездную дорожку собственного дома и выходит из машины, не заморачиваясь с заездом в паркинг. В его голове уже есть несколько вариантов решения, но всё это лишь пустые теории. Нужно приступать сейчас. Чжань осознает, что его пальцы совсем немного дрожат, а ведь это ощущение казалось ему уже давно забытым. Адреналин заставляет сердце биться чаще, оно словно взбешенный пленник в клетке реберных дуг, и только когда Чжань дергает на себя дверь спальни и видит, что Ибо и правда обнимает его подушку и сидит, зажмурившись, ему становится немного легче. - Чжань-гэ, ты как слон, грохочешь тут. Фу. От тебя несёт какими-то цветами. Ой фу-у. Отруби меня уже быстрее. Но только не битой. Чжань стягивает с себя пиджак и просит Вэй Ина приглушить свет до 10 процентов. Ничего. Они разберутся.