The Stunning Spider-Man

x x x VIII.

If you must leave, Leave as though fire burns under your feet If you must speak, Speak every word as though it were unique If you must die, sweetheart Die knowing your life was my life's best part - Keaton Henson

Глупо как-то получилось. Ван Ибо смотрит перед собой. Шум вокруг словно схлопнулся, картинки тоже нет. Взгляд остекленевший, направлен в никуда. Кто-то касается его, поправляя оранжевый плед на плечах. Шоковое одеяло, да. Это, кажется, четвертая попытка его разговорить? В голове вакуум. Ничего нет. Снаружи и внутри нет ничего. Возможно — это болевой шок. Только не тела, а сознания. Психика не выдержала, так что было принято решение дёрнуть стоп-кран и уйти глубоко внутрь себя. Где нет ничего. Всё до этого момента — красочный фильм, которого не существует. Ван Ибо вспоминает рецепт лукового супа. Это было этим утром, так ведь? Он жил у господина Сяо уже вторую неделю. Симптомы прошли, но его собственное РНК, ДНК и белки соединились в экстазе с чужеродной информацией генома несчастного Гектора. Тот был жив и здоров, кажется, метил в долгожители. Что там было? Он звонил тёте Фэй. Уточнял. Она снова была немного раздражена тем, что он не собирается домой. Ибо виртуозно вешал лапшу на уши про «важный проект», «постоянное наблюдение» и «мы близки к важному открытию». Он практически не врал, просто не говорил о том, что он сам и есть тот самый эксперимент. Подозрительность взглядов тёти при этом только усиливалась, но она всегда вздыхала и в итоге переводила тему. Пока её племянник звонит ей по скайпу каждый день, демонстрируя свое здоровое личико (что с твоей бровью? В смысле ты на скейте врезался в столб? Ибо! Ты точно был в школе? Точно?), можно и выдохнуть. Ван Ибо не давали выйти из дома. Господин Сяо был строг и решителен, и даже лично подделал справки для школы. Неизвестно, что может произойти, лучше быть в надежных стенах под наблюдением, проводить опыты дальше в спокойном режиме. Учиться овладевать своим телом заново. Когда Ибо осознал, что может ползать по стенам и потолку, он не мог не придумать ничего лучше, чем испугать Сяо Чжаня. Чжань искал его по дому довольно долго. Ибо попросил ИИ не помогать господину, если тот сам не попросит. Он просто максимально тихо следовал за ним по потолку, и когда Чжань наконец-то его обнаружил… в общем, Ван Ибо узнал, где хранится атенолол и ксанакс в доме. Как и у всех нормальных людей: на кухне в шкафчике с печеньем и какао, а ещё за зеркалом в ванной. Ван Ибо о чём-то спрашивают. Он даже не может мотнуть головой. Луковый суп, точно. Этим утром Ибо пробрался на кухню раньше господина Сяо. Он хотел чем-то отплатить за то, что тот так заботится о нём, не говоря уже о том факте, что этот укус не только исправил его геном, но так же вычистил все следы болезни Гентингтона. Ван Ибо даже подал заявку в MIT, и лучшей наградой была гордая улыбка Сяо Чжаня и его «Бо-ди, это правильное решение». Тётя Фэй даже взвизгнула от радости, когда он ей позвонил потом. М-м. Он выбрал луковый суп, потому что Вэй Ин сказал: «Господин Сяо любит разные виды кухонь и часто готовит сам. Он давно не готовил луковый суп, так как у него не хватает времени на это. Вы могли бы попробовать, как вы выразились, порадовать его им». Возможно, ИИ потешался над ним, но Ибо не собирался избегать трудностей. Правда, он не мог понять, как из лука можно сделать суп и какой извращенец это придумал. С чем пришлось столкнуться людям, которые выдумали такое блюдо? Но Ибо резво взялся за дело. В какой-то момент он понял, что всё очень плохо и позвонил тёте Фэй. Она помогла ему начать заново и объяснила, что очки для плаванья (да, он нашел их в тумбочке в ванной, да, но он же только на время готовки, господин Сяо позволил бы) его не спасут. Вам нужна кастрюля с толстенным дном, где вы растопите сливочное масло. Потом нужно будет кинуть туда весь лук, который вы, о страдалец, нарезали в большом количестве полукольцами. И всё это нужно обжаривать, пока не станет прозрачным. Глаза щиплет. И тогда, и сейчас. Ибо дёргается, скидывает с себя плед и пытается уйти, но чьи-то руки усаживают его на место. — Может, введём кубик? — Просто не дай уйти, можно дать таблетку алпразолама. ФБР хотят поговорить с ним, когда придёт в себя. — Тут уместнее «если», Доггетт. Родственники уже в курсе? В пути? — Тётя. Родителей нет. Да. Осмотри ещё раз, точно никаких увечий? Ван Ибо жмурится. Он мог бы откинуть эти руки. Он мог бы вырваться и убежать. Залезть по стене на крышу, прыгать с одной на другую. Они проверяли и не такое, когда Сяо Чжань наконец-то вывез его за пределы дома. Всего лишь один раз. В доки у порта. Он никогда не бывал с другой стороны Гудзона. Его тело стало немыслимо гибким, концентрация выходила за пределы обычных возможностей, цепкая хватка была, порой, буквально липкой. А реакция… Сяо Чжань обожал бросаться в него вещами. Мелкое и крупное, всегда без предупреждения, проходя мимо или вместо приветствия. Каждый раз он сопровождал это фразой «ты посмотри, ещё не прошло» и смеялся. Сам Чжань никогда не мог поймать то, что летело в него в ответ, только уворачивался. Сначала было много неловких моментов, но потом лёд треснул между ними окончательно. Ван Ибо перестал ощущать даже разницу в возрасте. Господин Сяо оказался ещё тем придурком и фанатом Star Trek`a. Пока капитан Кирк бегал по стене благодаря проектору, Чжань шептал, что в следующем месяце будет запускать космическую программу в коллаборации с Илоном Маском. Он пообещал, что возьмет Ван Ибо с собой, если тот продолжит усердно готовиться к поступлению в MIT. Да, оба знали, что он может сделать это даже спросонья и похмелья, но никогда нельзя прекращать совершенствоваться. Пределов нет, и это замечательно. Сяо Чжань любил смешивать карамельный и солёный попкорн в одной огромной миске. Кажется, Ибо тогда чуть было не поцеловал его, но тот вовремя увернулся и снова сказал что-то про ксенолингвистику. Ван Ибо не обижался, он просто выжидал. Он был уверен, что это взаимно, и устал бояться. Это случится, просто нужно ещё немного времени. И больше ночных киносеансов. Так ведь? Кто-то укладывает ладони на его щеки. Ибо на рефлексе сжимает кисти чужих рук и всё же фокусируется. Тётя Фэй. Он ослабляет хватку. Она смотрит на него долю секунды, а затем прижимает к себе. Ван Ибо содрогается всем телом, его начинает бить мелкая дрожь. Он прячется в этих объятиях, пока Фэй гладит его спину и что-то шепчет. Это снова случилось, да? Нет? Ван Ибо вспоминает. Чжань так же взял его лицо в ладони. Он сказал «это не прощание». Он сказал это и оказался совсем близко. Он правда коснулся его губ, так ведь? Он сказал это и поцеловал его. Потом ещё коснулся лба этими же губами, прежде чем подняться. Ибо хотел кинуться за ним, но он не смог. Его вынудили пообещать, что он не будет. — Ибо. Я должен пойти. Все будет хорошо. — Нет. Ты никому ничего не должен. — Они убьют каждого, Бо-ди. Я знаю это. Ты знаешь это. Я должен пойти. — Нет. Пусть убьют. Пусть убьют всех. Ты останешься тут. — Бо-ди… они уже идут сюда. Оставайся здесь. Ни звука. Я выйду. — Нет. — Отпусти. Послушай меня. Это не прощание, хорошо? Это не прощание. — Нет. Пожалуйста, нет. Нет-нет-нет… — Обещай, что не пойдешь за мной. Если ты пойдешь, то будет только хуже. Ты нужен мне тут. Да? Ты знаешь это. Подумай. Ты нужен мне снаружи, да? Я уйду с ними. Если ты пойдешь со мной, будет хуже, ты понимаешь? Так больше шансов. Обещай мне. — Я… — Обещай мне. — Это не прощание? — Это не прощание. — Обещаю. — Хорошо. Отпускай. Отпускай, Ибо. Ван Ибо шумно выдыхает. Ван Ибо безобразно ревёт. Он сжимает кофту тёти Фэй в пальцах и не может остановиться. Доггетт хочет ввести седативное, но Ибо отдёргивает руку. Он не хочет успокаиваться. Ему нужно это. Люди на западе постоянно пытаются заглушить себя препаратами. Это не его путь, хоть он и вырос здесь. Боль нужно чувствовать. Её нужно чувствовать, даже когда кажется, что это хуже, чем смерть. Что было бы, если бы Ибо послушно сидел дома, а не решил устроить сюрприз, поехав за Сяо Чжанем? Он даже украл этот дурацкий костюм официанта, чтобы прокрасться и налить господину Сяо в бокал шампанское. Тот чуть было не выронил его, но Ибо поймал бокал у самого пола. «Осторожнее, Чжань-гэ». Его одарили таким взглядом в ответ, что поцелуй после обязан был быть логичным продолжением. На которое Ибо всё никак не мог решиться окончательно, каждый раз пытался, но Чжань либо вовремя сбегал, либо, как сейчас — вокруг было слишком много людей. В итоге его заставили снять дурацкую бабочку и представляли перед гостями вечера, как своего протеже. Информационные порталы и газеты должны были трубить о том, что господин Сяо вывел в свет своего возможного любовника. Там должны были писать о их разнице в возрасте, откапывать биографию Ибо, рассуждать на тему азиатской культуры и вопроса ЛГБТ. У тёти Фэй должно было бы быть много вопросов после, и Ибо отнекивался бы от каждого. Так должно было быть. В какой-то параллельной реальности. [— Теракт или заказ? Терри, как ты считаешь: как корректнее классифицировать произошедшее? То, что жертв нет — просто чудо. Но судьба мистера Сяо все ещё под большим вопросом. Это была грамотно выстроенная операция. Есть ли у ФБР зацепки? — ФБР работают вместе с Интерполом, Кэсс. Определённо — это организованный терроризм, вот, с чем мы столкнулись. Организация не назвала своего имени, но её мотивы и так понятны, я ставлю на арабов. Определённо — это связано с прекращением Xiao Industrial разработки и продажи оружия. Если бы мистер Сяо решил оставаться в укрытии, что было бы? Мы знаем ответ. Это не люди, они — звери. На этом благотворительном вечере было более двухсот человек, Кэсс! Нельзя сказать, что никто не пострадал. Пострадали многие, но все выжили. Только потому что мистер Сяо вышел к террористам и позволил себя забрать. В этой ситуации нельзя было поступить иначе и главное чудо в том, что эти люди сдержали слово и не расстреляли всех, а ведь могли. Скорее всего так бы и было, но очевидцы говорят, что мистер Сяо Чжань был убедителен и настаивал на том, чтобы всех сначала отпустили. Он сам не двинулся с места. — Говоря об этом. Отпустили правда всех, но один человек находился в здании до последнего и вышел сам намного позже. Его личность установили всего пару минут назад. Это Ван Ибо. Протеже господина Сяо Чжаня. Он был с ним на этом благотворительном вечере. ФБР считают его главным свидетелем по делу, он наверняка знает больше многих, но пока что мистер Ван находится в состоянии шока, как нам передают с места событий. Ему всего лишь 18 лет, он выпускник высшей школы математики, естественных наук и инженерии города Нью-Йорка. До этого момента в сети было много информации об их возможном романе, но никаких подтверждений этим слухам не было. Это FOX news и мы держим вас в курсе событий. После паузы мы продолжим обсуждение случившегося, на связь выйдет командующий операцией капитан Джон Эксколтт. Не переключайтесь.] Ему сделали какао. Ван Ибо сидит в комнате для допросов. Она не такая, как в фильмах и сериалах. Видимо, это для свидетелей, а не потенциальных преступников. Истерика прошла, зато вернулась пустота. Ибо не знает, что ему делать. В комнату заходит детектив Мартин Коул. У него опущены уголки рта, под глазами залегли тени, его движения вялые, а взгляд уставший. Вряд ли это случилось с ним за один вечер, специфика работы отпечаталась на его лице нехило, въелась во всё его существо. Ибо думает, что это говорит о том, что этому человеку было не всё равно долгое время, но в последние годы он явно сдал. Что двигает людьми биться рыбой об лёд, защищая законы и порядок? Мистер Мартин Коул наверняка раскрыл немало важных дел, посадил пару сотен отпетых ублюдков. Но они никогда не закончатся. И их всегда почему-то больше. Ван Ибо кажется, что именно так. Их всегда больше. — Как тебе какао? — Шоколадное. — Логично. Мартин Коул садится напротив. Он пропах сигаретами и прогорклым кофе. Ибо зависает на мгновение, чтобы сосредоточиться и унять свои рецепторы. Он запоздало понимает, что то чувство… перед тем, как в зал ворвались вооруженные дегенераты в масках… Что он делал тогда? Ему что-то говорили. Какой-то толстосум обсуждал с ним вопрос ядерного разоружения Северной Кореи, словно Ибо должен был быть экспертом в этой теме. Чжань был рядом. Он делал глоток из своего бокала и улыбался даме в вишневом платье. Ибо думал, что его кольнула ревность, но нет. Это была тревога. Он чувствовал её кожей, но не мог объяснить. Паучье чутье, да? Надо было слушаться. Он мог бы… — Мистер Ван. Вы могли бы максимально детально посвятить меня в то, что происходило этим вечером? Когда вы встретились с господином Сяо? Уже на самом мероприятии? — Нет. Мы… живем вместе в последние несколько недель. — Оу. — Это не «оу». Не то, о чем вы подумали. — Если это не касается дела напрямую, а я сомневаюсь, то меня это не волнует. Расскажите подробнее. Мистер Сяо упоминал что-то? Его что-то тревожило? Были ли какие-то угрозы? Ван Ибо смотрит на свое какао. Кто-то добавил в него ещё и пару маршмеллоу. Они размякли. Ибо начинает говорить. Размеренно и спокойно, но немного хрипнет под конец. Приходится прочистить горло. — Угрозы господину Сяо поступают довольно часто. Хакерские атаки, сообщения. Разные поводы, разная интенсивность. Вы можете… запросить у ИИ. Я видел… мисс Ким здесь. Она имеет доступ. — Спасибо, мы уточним у мисс Ким. И всё же? Хоть что-то, что может помочь делу, мистер Ван? — Я ничего не знаю. Он ничего не говорил. Я… не знаю. Простите. Правда не знаю. Мистер Коул кивает и откидывается на спинку стула. — Я не могу обещать, что мы найдем его в ближайшие дни. Эти… люди были очень хорошо осведомлены. Погоня длилась больше часа, они меняли машины дважды. Это то, что мы успели засечь, прежде чем… Но у нас есть все шансы. Возможно, вскоре мы услышим и требования. Они вряд ли собираются убить его, господин Ван. Ибо чуть усмехается и обнимает ладонями кружку. Ещё теплая. — Пока он полезен, конечно же нет. — Значит, будем верить, что господин Сяо постарается быть полезным как можно дольше. Ван Ибо кивает. Но он не уверен. У господина Сяо были принципы. Это не всегда плохо, но… Ибо решается сделать глоток какао. Слишком приторно. Сразу же хочется выблевать. — Я могу идти? — Да, вы совершенно свободны. Оставайтесь на связи, хорошо? — Конечно. Спасибо. За какао. Ван Ибо встает и накидывает на себя пиджак. Его рубашка до сих пор в пятнах от шампанского и кляксах крови. Когда он стал резко утаскивать Сяо Чжаня из очередного коридора в кухню банкетного зала, а затем повалил в кладовой, тот всё ещё держал бокал. Он разбился, когда Ибо старался... старался заставить его остаться. У Ибо была порезана ладонь, у Чжаня - алый росчерк где-то ближе к пальцам. Забавная деталь. Он должен был вытащить его из здания. У него почти что получилось, надо было действовать более жестко. Он ведь мог. Но за каждой дверью кто-то был, каждый выход блокировался. Была только эта кладовка. И Чжань вышел. Он дал себя забрать. Это не было прощанием. Ван Ибо сделает всё, чтобы это и правда было так.