The Stunning Spider-Man

x x x XI.

Лучшая возможность узнать можешь ли ты доверять человеку — довериться ему. — Эрнест Миллер Хемингуэй

Когда ты ещё не признался сам себе в том, что ты влюблён, всё как-то проще. Ты прощаешь себе многое, находишь множество нелепых оправданий собственным действиям, принижаешь всё до банальных гормонов, и чувствуешь себя, в целом, не так уж плохо. Но как только очевидная мысль селится в твоей голове — всё. Ты словно берёшь на себя ответственность, ведь ты высветил это чувство внутри себя софитом и не можешь теперь сделать вид, что ничего нет. Ладно. Это должно было когда-то случиться, так? Все через это проходят. Ибо подошёл к вопросу собственной влюблённости, как и всегда, с исследовательской точки зрения. Разнообразная статистика и отсылки к литературе и культуре в целом показали ему, что первая любовь, чаще всего, несчастна. Невзаимна. Трагична. И остаётся шаблоном для последующих отношений. Мол, в каком-то смысле, мы все отчаянно пытаемся испытать то, что произошло с нами впервые, с каждым новым партнером. Но это редко кому удаётся. В итоге люди выбирают комфорт и спокойствие, скорее нежного друга, чем объект страсти. Ван Ибо это не совсем подходило. Его история должна была звучать так: влюбился взаимно, крепко и до гроба. Конец. Страданий и по другим поводам в его жизни более чем достаточно, хватит. Он грызет карандаш и вчитывается в очередную статью. Сегодня среда, он честно отбыл свои уроки, забежал домой, чтобы поцеловать тётю и зажевать обед, а теперь сидит в лаборатории Xiao Industrial. С момента триумфального возращения Сяо Чжаня прошло уже несколько недель. Ибо особо не вникал, пресс-конференции смотрел в ютубе и без звука, включая собственные треки на фон, и просто откровенно залипал на господина Сяо. Его скромные улыбки, привычка повторять «да-да-да», почесывание кончика носа или шеи, то, как он порой бывает неуклюж, а потом вдруг — сталь в глазах. Ибо посмотрел: его в тот момент попросили прокомментировать конфликт между силовиками и демонстрантами, которые поддерживают Тайвань, в Пекине. Чжань отделался абстрактной фразой про права человека, но прямого осуждения не высказал. Сложно балансировать, когда ты играешь между нескольких сторон, и тебе жизненно важно сохранять нейтралитет. Они виделись ещё один раз, за ланчем. Сяо Чжань снова ел свой рис с манго и Ибо получил такую же порцию. Рассуждали о ракетных двигателях, общий вопрос которых звучал так: как придать хаотичному характеру кинетической энергии необходимое общее направление? Сяо Чжаню нравился вариант плазменных двигателей, вернее, он знал, как усовершенствовать такую концепцию. Ибо соглашался, но в итоге около десяти минут не затыкался о жидкостных двигателях, ведь их управляемость по тяге и самый высокий удельный импульс — явно превосходит плазменные. В общем, все эти гиковские заскоки обо всём и ни о чем одновременно. Ибо задумался тогда, что, может быть, ему просто показалось? И дело в том, что он наконец-то нашел, с кем банально поговорить и разделить свои интересы? И не стоит вмешивать сюда гормональный всплеск вместе с больными фантазиями? Он почти что себя убедил. А потом господин Сяо решил облизать свои палочки, задумчиво кивая, после еще и большой палец за каким-то хреном обсосав. Такой влажный «чпок» в конце, знаете, как удар поддых. Он извинился сразу же и взял салфетку, но было поздно. Ван Ибо был дезориентирован. Лишь усиленный контроль над собственным телом не позволял ему позориться так часто, как хотелось на самом деле. И опять же — спасибо Гектору. Тот, кстати, жил и не тужил, пока почти что все его сородичи уже почили с миром. Ибо переключает вкладки и пытается вникнуть в новую статью. Её кричащее название доверия не вызывает, но в каждой информации всегда есть крупица чего-то полезного. «Пять секретов обольщения: как влюбить в себя мужчину». Да. Ибо чуть ли не физически плохо, он словно чувствует осуждение каждого своего подопытного со спины, ведь часть из них может видеть экран его компьютера. Крысы наверняка потешаются над ним с особым вкусом, ведь они умнее многих своих соседей. Секрет первый: лицевые мышцы. Это уже интересно. Ван Ибо вскидывает брови и откладывает несчастный карандаш. На нем четкие следы его зубов. Так. Нужно сконцентрироваться на какой-то детали внешности оппонента и насладиться ею, дав этому отразиться на вашем лице. То есть, когда Ибо залипает на какую-то часть господина Сяо, будь то глаза, или его форма носа, или эта родинка под губой, не стоит себя одергивать и мимикой нужно выразить наслаждение? Ибо прищурился. На самом деле, когда он пялится на Сяо Чжаня, это скорее пугает, чем может расположить к себе. Он как-то посмотрел по камерам — просто взгляд маньяка, которого почему-то отпустили досрочно, и вот он изголодался, но сдерживается. Вряд ли такое привлекает, да? Надо попробовать в следующий раз улыбнуться, наверное. Или будет хуже? Ван Ибо морщится и листает статью дальше. Секрет второй: больше слушать. Ну окей. Это Ибо любит, он готов слушать Чжань-гэ часами, перебивает очень редко, и даже пару раз тихонько записал некоторые их разговоры на диктофон. Тогда он говорил себе, что преследует только научную цель, и мало ли, вдруг он что-то забудет — речь шла о структуре генома. Сейчас он уже не ищет себе оправданий, когда лежит в постели, слушая в наушниках, как Сяо Чжань выговаривает все эти чудные словосочетания, вроде «мобильные генетические элементы‎» или «локусы количественных признаков». Во второй записи даже есть несколько раз, когда Чжань говорит «Ибо» и «Бо-ди». Ван Ибо предпочитает не думать о том, что в последний раз, когда он слушал о «длинных концевых повторах», его ладонь незатейливо скользнула под белье. Он начал ласкать себя размеренно, подстраиваясь под темпоритм речи Сяо Чжаня, и кончил спустя четыре минуты. На фразе «длинные концевые повторы частично транскрибируются в молекулу РНК». Хоть что-то возбуждающее в этом есть? Абсолютно нет. Но есть ли что-то возбуждающее в этом Ван Ибо теперь? Безусловно. Он подпирает голову рукой и читает дальше. Секрет третий: женственный образ. Ибо хмыкает. Надо было искать сайты для геев, точно. Он как-то запамятовал. Ибо закрывает вкладку и начинает новый поиск. Он щелкает по парочке первых статей: «советы для свиданий с тем самым», «лайфхаки для свидания голубой мечты», и что-то про «дельные советы от бывалых». Ибо решает вникнуть и подтягивает к себе миску с орешками. Это его любимое лакомство последних дней. Вкусовые рецепторы всё ещё чудили, от мяса воротило так, словно оно постоянно было протухшим, но это на удивление не касалось рыбы и креветок. Тётя Фэй стала замечать это и Ибо решил взять быка за рога: прочёл ей лекцию о пользе вегетарианства для тела и экологии, в то время как двулично мечтал о сочном бургере только этим утром. Тётя Фэй решила, что это у него пройдет. Фаза такая. Но что теперь поделаешь-то. Ибо тормозит на одном из пунктов статьи. «Забудь о его прошлом сексуальном опыте». М-м. Да. Ибо косится на другие вкладки. Бесчисленное количество статей о Сяо Чжане в прессе. Где-то — серьезное занудство о футуристическом будущем, а где-то — перечень его возможных и явных партнеров. Ибо на сто процентов уверен только в одном, и это была женщина. Та самая Гун Ли. Безумная стерва, которая приложила его глиняным чайником. Ибо прекрасно слышал её фразу про то, что это она подсадила господина Сяо на тех, кто помладше. Судя по статье от OUT: официально у Сяо Чжаня было всего два партнера, которых он выводил в свет в качестве пары, и оба были старше него. Некий Гаспар с какой-то типично французской фамилией, похожей на слово «улей». Ресторатор и дизайнер. Встречались пять месяцев, после — расстались друзьями. И некто по имени Алистер. Владелец чего-то там про нефть и высокую политику. Встречались три месяца, после — угадайте, что? — расстались друзьями. Замечательно. Как вообще можно остаться с кем-то друзьями после отношений? Ван Ибо видел в этом что-то от лицемерия либо ещё очень мало понимал в жизни. Наверное, всё же, второе. Так же Сяо Чжань был замечен в каких-то мелких интрижках, но все они больше походили на вымысел, он не так уж часто светился где-то. Последняя сенсация: его поход в клуб «Белый лотос», конечно же. Ибо внутренне краснел, когда читал и видел фотографии. Конечно, его на руках нёс не сам Чжань, а какой-то двухметровый афроамериканец в костюме от Hugo Boss, и в каком-то смысле Ибо даже жалел об этом. Чжань шел позади, в своей кремовой рубашке и взглядом хищной птицы. Это вам не та благородная скромность на интервью, вот оно — истинное лицо. «Господин Сяо Чжань забирает своего мальчика из трущоб». О, срань. Видимо, пора задуматься о том, как собственные действия могут отражаться на репутации и имидже госп… Да блять. Они даже не в отношениях, но почему-то все минусы подобной затеи уже ощутимы, а вот плюсов всё не видать. Ибо прокручивает абзацы про то, как необходимо забить на прошлый сексуальный опыт партнера. Он спросит, как только у него будет возможность, у него слишком много вопросов. Мысленно он делает пометку с названием ресторанов, где тот самый Гаспар был дизайнером либо владельцем, а также напоминает себе просмотреть всех членов конгресса и отобрать каждого Алистера. Просто, чтобы знать. Ничего такого. — Господин Ван, сэр. Господин Сяо интересуется, как продвигается ваша подготовка к MIT? Ибо вздрагивает и косится куда-то в левый угол помещения. Там должен быть спрятан динамик ИИ Сяо Чжаня. Глас божий. Ван Ибо разминает шею и проверяет, точно ли сидит в режиме «инкогнито», который настроил так, чтобы даже Вэй Ин не видел, где он там шастает по сети. — Если господину Сяо так интересно, он мог бы узнать это лично, а не через тебя, Вэй Ин. Без обид. — Ну что вы, сэр. Искусственный интеллект не способен на субъективные и нелогичные реакции человеческой психики. — Я говорил тебе, что ты мне нравишься, да? — Неоднократно, сэр. Привести статистику? — Нет, это было бы слишком странно. — Господин Сяо просит передать, что он вылетает этим вечером в Сингапур и настроен проверить работы вашего авторства во время рейса. Ибо фыркает и расплывается в улыбке. Порой Сяо Чжань правда выбирал странные способы коммуникации. Почему не поговорить напрямую? — А где господин Сяо сейчас? — На совете генеральных директоров и старших партнеров. Ибо вскидывает брови и откидывается на спинку кресла, прокручиваясь на нём пару раз. То есть сейчас Сяо Чжань сидит во главе стола в главном конференц-зале башни и… общается с ним через ИИ вместо того, чтобы участвовать в обсуждении будущего своего детища? — А как он передаёт тебе запросы, Вэй Ин? Он же не должен отвлекаться. — Господин Сяо говорит, что если вы задаёте такие вопросы, то он тем более не уверен в том, что вы готовы к MIT. Ван Ибо показывает язык в сторону камеры. Неужели Сяо Чжань решил синхронизироваться со своим ИИ, чтобы избежать тех ситуаций, когда он не может ровным счётом ничего, если у него отобрать его примочки? Ван Ибо хмурится, зажевав губу. В этом стоит разобраться. — Передай господину Сяо, что я скину ему файлы со своими эссе и проектами. Как долго он планирует быть в Сингапуре и почему там? — Господин Сяо говорит, что пробудет в Сингапуре столько, сколько необходимо, для урегулирования дел, о которых не стоит думать будущему студенту Массачусетского технологического института. — Передай господину Сяо, что он редкий вид зануды. — Господин Сяо передаёт, что вы, в свою очередь, редкий вид занозы в заднице. — Так значит господин Сяо предпочитает быть снизу? — Мне стоит уточнить у него, сэр, или это был риторический вопрос? — Риторический! — Хорошо, сэр. Ван Ибо закрывает лицо руками и медленно выдыхает. Вэй Ин молчит целую минуту. А затем из динамика доносится: — Господин Сяо говорит, что он универсален в постели. — Я же просил не передавать ему вопрос! — Но это не значит, что он не слышит, будучи подключенным к системе. Просто может выбирать на что предпочтительнее обратить внимание. Это процесс тестировки возможностей в режиме симбиоза. — Вэй Ин. — Да, сэр? — Скройся. Если вы были в Сингапуре, но не пробовали чили-краб, то вы не были в Сингапуре. Обычно Сяо Чжань не настолько категоричен в своих заявлениях, но это правда так. Первое, что он делает, когда наконец-то оказывается в номере отеля Andaz Singapore, так это заказывает обед в постель. Белое вино и чили-краб, конечно же. Это блюдо создала в Сингапуре в 1950-х годах госпожа Шер Ям Тянь. Рецепт, как и многие другие, родился случайно, а в итоге стал визитной карточкой города-государства. Свежих крабов жарят на масле вместе с томатами в собственном соку, чили-пастой и кучей приправ. У каждого шефа — своя, уникальная комбинация, и обязательный секретный ингредиент. Чжань пока идёт в душ, чтобы смыть с себя усталость после перелёта. Двадцать часов — это вам не шутки, даже если вы летите частным самолетом. За это время, конечно, господин Сяо успел обдумать многое и не меньше сделать. Он любил такие перелёты лишь за это. Чжань дочитал роман («Наше постчеловеческое будущее» Фрэнсиса Фукуямы), до которого всё никак не доходили руки, нарисовал несколько архитектурных скетчей (четыре зарисовки Чайнатауна), чтобы распределить мысли в своей голове. Он распутывал сложный клубок из чувств, эмоций и предрассудков, пытаясь докопаться до истины. Ну он же правда не мог действительно влюбиться в этого подростка, так ведь? Ладно, разница в семь лет не так уж существенна. Волновало отсутствие опыта и то, что для самого Ибо, а это очевидно, его чувства к Сяо Чжаню — та самая первая влюбленность. Готов ли Чжань к такой ответственности? Правда ли подойдёт ему такая роль? Не попахивает ли это какими-то комплексами по Фрейду, а? Чжань делает воду чуть теплее и берёт бутылек шампуня. Этикетка обещает «анисовую легкость и объем». Сяо Чжань сначала принюхивается и лишь потом выдавливает темно-зеленый гель на ладонь. Легкость так легкость. Он взмыливает голову, прикрыв глаза, пока теплые струи омывают его спину. Ван Ибо часто пах каким-то своеобразным сочетанием горьких трав и цитруса, замешанных на его собственном аромате тела. Чжаню нравилось и это было катастрофой. Как и то, с какой нежностью он читал его эссе и рассматривал планы проектов для MIT. Серьезно. Он испытывал нежность к умственным способностям Ван Ибо и считал их такой же увлекательной и красивой чертой, как и его форма носа, разрез глаз, привычка вскидывать подбородок и облизывать губы. А ещё сглатывать. Этот мальчик обожал, блять, сглатывать. Сидит перед тобой, слушает внимательно. То проведёт языком по губам, а после — да, сглотнет слюну или зачем он это делает там. Смысл в том, что его кадык ухает вниз. Адамово яблоко. Считается, что когда несчастный съел яблоко в саду Эдема, оно застряло у него в горле. Кадык — символ греха. Сяо Чжань был бы не прочь обхватить это местечко губами и посмотреть, как Ибо поведёт себя в таком случае. Мысли снова уходят куда-то не туда. Надо думать о предстоящих деловых встречах. Сингапур — идеальная площадка для бизнеса. Самый низкий налог во всей Азии, не говоря о мире. Конечно же львиная доля предприятий Xiao Industrial зарегистрирована здесь. Самая обычная практика. Теперь, после заварушки с Гун Ли, судебный процесс над которой начнется на следующей неделе, Сяо Чжань имел счастье поучаствовать в аукционе её достижений. Бизнес Leigh Weapons уйдёт частями с молотка вечером следующего дня. Сяо Чжань совершенно не хотел прибирать к рукам что-то серьезное. Но по мелочи, словно трофей — безусловно. Чжань выходит из душа, обмотав бедра полотенцем. На столике у постели уже стоит поднос с его чили-крабом, бокалом и вином в ведерке льда. Как и было сказано — у кровати, а не на кухне номера. Здешний персонал очень чуток к просьбам своих гостей, даже если они нелогичны и могут быть угрозой постельному белью из египетского хлопка. Чжань игнорирует палочки и дополнительные столовые приборы. Он берёт пальцами кусочек крабового мяса, окунает его в густой соус и обхватывает губами, прикрыв глаза, позволяя пряной остроте чили расцвести во рту вместе с нежностью мяса. Ван Ибо должен попробовать. Чжань облизывает пальцы и садится на край постели. На его правом ухе появилась новая, едва заметная родинка. Он долго думал, как бы реализовать свой проект с кодовым названием «симбиот WW». Вживлять что-то под кожу не хотелось, кровоток трогать — затея из сомнительных. Так что вариант с псевдо-родинкой был идеальным. В какой-либо критической ситуации можно будет избавиться с легкостью. ИИ был настроен на его мозговые волны, система ещё была в тест-режиме, но управлять Вэй Ином силой мысли оказалось увлекательно и очень удобно. Но для общения с кем-то ещё всё же нужен дополнительный канал связи. Чжань тянется за часами, которые оставил валяться у подушки. Вскоре перед ним разворачивается мини-интерфейс. — Вэй Ин. Набери Ибо. — Минутку, сэр. Чжань устраивается в постели удобнее, все ещё будучи лишь в полотенце. Он как-то не задумывается об этом, подтягивая поднос к себе ближе. А когда всё же обращает на это внимание — уже поздно. Ибо смотрит на него, вскинув бровь. В Нью-Йорке сейчас семь утра. — Мой несчастный смартфон передаёт мне картинку с порнохаба вместо реальности или ты правда лежишь в позе греческого бога и жрёшь… что ты жрёшь? — Я ем. Это чили-краб. Ибо фыркает и улыбается, прикрыв глаза. Он взъерошенный, все ещё валяется в постели. Его губы припухли после сна, да и в целом, он похож на безобидную булочку на пару. Чжань закусывает щеку изнутри. Он всё же ест, так что гастрономические метафоры не так уж удивительны. — Я прочёл твои эссе и проекты. — Чего не сделаешь от скуки во время полёта на другую сторону планеты, да? Чжань усмехается и снова макает крабовое мясо в соус. Его пальцы во рту, когда Ибо снова открывает глаза и смотрит. И ведь он не поверит, что Чжань всё это творит без умысла. На деле — господин Сяо уже так отвык от каких-то игр в кошки-мышки, что правда осознавал свои ляпы с нехилым запозданием. Но сейчас, возможно, после пары глотков белого вина, ему было восхитительно всё равно. Да, Ибо восемнадцать. Да, это гиблая затея. Да, они оба пожалеют, вполне возможно. Но намного хуже потом жалеть об упущенном, когда оно само пришло в твои руки. — Я даже запомнил несколько особенно увлекательных тезисов. Ты разобрал самые популярные лекарства в США и их влияние на политический климат социума. И это было очень увлекательно. Особенно про прозак и риталин. «Есть шанс, что практически все чудеса, которые народная фантазия ждёт от генной инженерии, будут осуществлены с помощью нейрофармакологии». Но также ты написал эссе ещё в четырёх разных направлениях. Ты так и не определился с тем, чего в итоге хочешь от MIT? Чжань коротко смотрит на голографический экран и в этот раз делает глоток вина. Ибо решает сглотнуть вместе с ним. А затем облизать губы, перевернуться на живот в своей кровати, чтобы устроить телефон на подушке. Теперь он смотрит немного сверху вниз. Отличный ракурс. Сяо Чжаню хочется устроиться на спине. Он отводит взгляд и отщипывает побольше сочного мяса. Ибо прочищает горло и чуть понижает голос: — Мне довольно сложно определиться с тем, чего я хочу. Раньше я как-то… не думал так далеко. В моих планах не было ничего существенного после тридцати. А теперь всего слишком много. Как и направлений в MIT. Хорошо быть экспертом в какой-то одной области, ощущать, как она тебе… нравится. И упиваться этим. А мне нравится всё и одновременно. — И ты хотел бы упиваться всем? Чжань вскидывает бровь и снова пьёт. Разговор сейчас совсем не кажется однозначным, но куда он их заведёт — так и не ясно. Оба всё понимают, и пока никто не облекает свои мыслеформы вместе с желаниями в слова, можно делать вид, что ничего и нет. Трусость? Осторожность? Или просто игра, которая нравится обоим? Чжань знает, что терпение — дар, которым они оба обладают. Хоть с Ибо может так и не показаться. Но он бы не достиг многих вещей, если бы не маниакальные часы труда, будь то алгоритм сбора кубика Рубика или клёвые трюки на скейте. Его способности гнили бы в этой черепушке. Самодисциплина — ключ к успеху. Но… это ведь касается более простых конструктов, чем… чувства. Ибо особенно тяжко вздыхает. — Я бы хотел быть этим чили-крабом. М-м. Так какие планы на Сингапур? Чжань тихо смеётся и проходится салфеткой по губам. Он жалеет Ибо и не цепляется за начало его фразы. — Работа. На пару дней. Завтра важный аукцион, это основное мероприятие. Послезавтра — встреча со старым другом. А потом обратно в Нью-Йорк. Двадцать часов полёта этого не стоят, конечно, но вот этот краб… Ох. В Нью-Йорке есть одно заведение, где его подают, я мог бы… — Заведение Гаспара? Чжань с интересом смотрит, как Ибо закусывает губу и тут же её отпускает. Боже, во что он влип? — Не говори мне, что ты уже узнал больше, чем есть в сети и статейках, господин сталкер. — Многая информация существует в сети в свободном доступе, при чем тут я? — Ван Ибо. — Чжань-гэ? Ибо обладал ещё одной увлекательной чертой, которая либо превратится в проблему, либо рассеется с течением лет. Непосредственная детская жестокость. Она могла выражаться в грубоватости общения, излишней прямолинейности, ну и в чувстве собственничества. Необоснованном, конечно же. И, возможно, только это и останавливало его от действий. — Мне кажется, нам нужно ввести правила. — Ты и так их кучу прописал в трудовом контракте. — Словно ты им следуешь. Ибо иронично ухмыляется, но всё же делает вид, что ему немного стыдно. Чжань молчит некоторое время, вытирая пальцы об очередную салфетку. Он садится в постели, полотенце чудом удерживается на бёдрах. — С Гаспаром у нас не сложилось, потому что он был больше би, чем думал сам. И не считал, что секс с женщиной можно посчитать изменой. Особенно глубоких чувств я к нему не испытывал, так что и удар был лёгким. Он неплохой человек, если быть ему другом. И да, чили-краб подаётся в одном из его заведений в верхнем Ист-сайде. И ты не будешь ничего делать с этой информацией. Хорошо? Сяо Чжань дожидается кивка. Если Ибо провёл целый поиск… ох, Сяо Чжань для него весьма серьёзный «научный проект». Рядом с именем Гаспара в таком ключе всегда шёл и Алистер. Чжань склоняет голову набок. — С Алистером мы остались друзьями, потому как ими и были со времен студенчества. Он учился параллельно, направление этики и социально-политической философии. Очень умный и добрый. Мы «встречались», пока шла его кампания. Это был взаимовыгодный пиар-ход. Он сторонник демократического социализма. — Как повезло демократическому социализму иметь такого сторонника… — Ибо, прошу тебя. Избавь меня от потребности вести такие разговоры с тобой. — Ты намекаешь, что я в принципе не имею на это права или что ты имеешь в виду? Чжань смотрит, как Ибо садится в постели. Тот берёт свой телефон в руку и смотрит снова сверху вниз, только теперь опирается о стену спиной. Сяо Чжань молчит слишком долго, но Ибо продолжает ждать, не нарушая тишины. Терпеливый мальчик, который не предлагает путь к отступлению. Будет брать измором, не иначе. Чжань тихо хмыкает. Ладно. — Если ты хочешь отношений со мной, ты должен знать, что меня нельзя ревновать. Особенно к прошлому. Справишься? Сяо Чжань видит эту отчаянную работу мысли, которая отражается на все ещё сонном лице Ибо. Увлекательное зрелище, целый драматический спектакль в одном акте. Зрачки расширяются, губы чуть приоткрыты, процесс моргания становится временно недоступным. Прекрасен, чёрт побери. Ибо хрипло говорит «справлюсь» и прочищает горло снова. Сяо Чжань улыбается. — Значит, когда я вернусь, мы пойдем есть чили-краб. И ты не будешь творить глупостей в ресторане Гаспара. Договорились? Ван Ибо кивает и расплывается в улыбке. Чжань был бы не против её поцеловать, но он рад, что сейчас не рядом. Он хочет сделать всё правильно, чтобы эти отношения всё же имели шансы превратиться во что-то стоящее для них обоих. Как бы ни была страшна перспектива стать первым. Ведь Чжань эгоистично хотел быть и последним для этого человека.