The Stunning Spider-Man

х х х XIII.

Can you feel the rush Taking over all your senses? Can you feel the rush Breaking down all your defenses? Can you feel the rush Racing with no consequences? — The Score «Rush»

Частота дыхательных движений во время сна: 14-16 в минуту. У Сяо Чжаня это пятнадцать. Ибо не знает, зачем он высчитал это, но ему приятно осознавать такую мелочь. Кто ещё может похвастаться подобной информацией, а? Конечно же, господин Сяо уснул, как только вышел из душа и улегся под его бок. Он бормотал какие-то извинения, что-то про презервативы и что завтра у него выходной. Ибо не собирался расстраиваться или злиться, он всё понимает. Это ему сон был не так уж необходим. Хренов паукообразный вампир. Может, у него бы и получилось уснуть сейчас, но пока что он всё ещё чувствовал себя слишком бодрым. Второе дыхание, которое открылось благодаря спасательной операции, все ещё заставляло тело и мозг активничать. Ибо целует Чжаня в плечо, затем в шею, трется носом о чужую щеку и оставляет ещё один поцелуй у виска. Он поправляет сатиновый плед на Сяо Чжане, и только после этого встаёт с постели. Прямо по коридору, пройти сквозь холл и достичь кухни. Ван Ибо изучает недра холодильника, достает апельсиновый сок и почему-то шепотом активизирует ИИ: — Вэй Ин. В доме есть что-то, что требует починки или чистки? Мне некуда девать м-м… энергию. — Для цели сублимации вашей энергии есть три занятия на выбор. Но в начале вы должны уточнить у господина Сяо, действительно ли ему хотелось бы, чтобы вы закончили его дела за него. Ибо делает глоток. Холод сока прошивает мозг, ощутимая кислинка заставляет чуть сморщиться и Ван Ибо облизывает губы, опираясь о столешницу поясницей. — Резонно. Нет. Неужели нет никаких бытовых мелочей? Полку прибить? Кран починить? Дверцу шкафа перевесить? — Господин Ван хочет спровоцировать процесс ремонта в доме господина Сяо? По статистике, ремонт является одним из самых сложных испытаний для отношений. Особенно на первых этапах. Ибо закатывает глаза и ополаскивает стакан, прежде чем поставить его в сушилку. — Твое чувство юмора было синтезировано через что, прости? — Прощаю. Был проведен анализ комиков, которых предпочитает господин Сяо, выведен алгоритм шуток приемлемой интенсивности, регулировка иронии и сарказма, как реакции защиты или нападения… — Всё-всё, не надо. Я понял. Ладно. Подумай ещё раз? Хоть что-то? — Минутку, сэр. Ван Ибо трёт лицо и кивает, хоть ИИ в этом вовсе не нуждается, после поворачиваясь к окну. За стенами этого дома вовсю бурлит новый день. Ибо представляет, как оживлён сейчас Чайнатаун. Он писал тёте Фэй, что был с Сонджу, а сейчас поехал по срочному делу к господину Сяо. Почти что не врал. Он действительно вытащил мать Сонджу из-под завала, проследил, чтобы и его отцу была оказана лучшая помощь. Он сразу же скинул другу селфи с ними, чтобы тот успокоился, и адрес больницы, куда их всё равно отвезут. Ничего серьезного, пара ушибов, они были счастливчиками. А что касается срочных дел… сам Сяо Чжань для Ибо и был одним сплошным срочным делом. Двадцать четыре часа в сутки. — Господин Сяо недавно перебирал комплектацию Ferrari 488 Pista. Возможно, вам будет интересно закончить этот процесс, сэр. Из всех занятий, это было бы приемлемо. Хоть существует погрешность в шесть процентов, ведь человеческий фактор суждений… — Я понял-понял. Господи. Феррари? Серьёзно? Почему я не видел среди тех тачек феррари? — Вы не были на минус четвертом этаже, сэр. Там располагаются мастерские. — Этот дом уходит этажами вниз до Земного ядра, что ли? — Нет, сэр. Только на четыре этажа. Ядро планеты расположено под мантией Земли на глубине 2900 км. Ибо отмахивается от ИИ, потом благодарит, снова восхищенно шепчет «феррари!» и утаскивает с собой запас Lucky Charms, чтобы хрустеть в процессе и не отвлекаться на пробеги до кухни, если вдруг проголодается. Это точно займёт его время и энергию. Ибо отупело жует зефирки сухого завтрака и пока просто смотрит на машину. Он пытается унять свой мальчишеский фанатизм и оценить тачку с адекватной точки зрения, но в его голове только одно: блядское совершенство. Если бы Сяо Чжань был машиной — он был бы феррари, это точно. У этой модели в меру агрессивный дизайн, насыщенный кровавый цвет и вместе с тем плавные изгибы. Заглянуть к ней под капот — почти что такое же волнительное и возбуждающее ощущение, как и предвкушение секса. Ван Ибо наконец ставит пачку Lucky Charms на стол, берёт с него же чистую тряпку и вытирает пальцы. Подумав, он ещё и обрабатывает их антисептиком, который аккуратно стоит среди всего прочего. У Сяо Чжаня какой-то обсессивно-компульсивный порядок в мастерских и лабораториях, от которого порой жутко. Ибо не собирается с этим заморачиваться, просто положит всё на место сам, когда закончит. Понять бы ещё — что. Со стороны кажется, что тачка была не тронута. Ибо подходит ближе и аккуратно поднимает капот. О, господи. — Кажется, я близок к тому, чтобы кончить. — Сэр? — Вэй Ин. Не обязательно реагировать на всё, что я говорю вслух. — Я постараюсь запомнить эту концепцию, сэр. — Спасибо. Ибо пока что просто смотрит. Возможностей для тюнинга* двигателя на этой модели — масса. Электронный блок управления не заблокирован, он открыт для доступа, мощность стартует с семи сотен лошадиных сил и имеет потенциал поднятия до… бесконечности? В умелых руках. А у Сяо Чжаня были очень умелые руки. А ещё очень красивые. Да. Ибо было страшно что-то трогать, не говоря уже о том, чтобы «доделать». Он решает досконально рассмотреть всё, что только можно, откровенно полапать и пару раз завести тачку, чтобы просто насладиться урчанием двигателя. Ничего криминального. Ибо просит ИИ включить музыку, так, для настроения. — Но только не заунывную оперу. Я знаю, Чжань-гэ слушает. И не китайскую лиричную попсу. Без обид, но для страданий есть такие группы как The National, Placebo, IAMX… — Так вам включить для страданий, сэр? — Это что? All by myself? Вэй Ин. Включай Jay Chou* и что-то похожее. — Есть, сэр. В спальне темно. Это наводит на мысль, что Чжань проспал весь день, а это никуда не годится. С ним такое случается, особенно если он плевал на режим сна в предыдущие дни. Надо подумать. Да, было такое. Сначала он долго возился с новыми контрактами и бюрократическими примочками, потом были его собственные проекты. А вишенка на торте — целая ночь на пределе, когда надо было отключить собственные потребности, зато включить максимум концентрации и действительно убедиться, что он сделал всё, что было в его силах. — Сэр. Нужна сводка за время вашего сна, отчёты по делу крушения здания и статистика? — Только время, Вэй Ин. — Сейчас семь часов вечера, сэр. — Спасибо. Ибо тут? — Господин Ван никуда не уходил, сэр. Он в мастерской F. — Оу. Мой мальчик нашёл кладовку с игрушками… Хорошо. Спасибо. — Уведомить господина Вана, что вы проснулись? — Нет, Вэй Ин. Спасибо. Чжань не спешит. Он медленно разминается в постели. Сначала трёт ладони между собой, сжимает и разжимает пальцы. Трёт лоб. Ощупывает мочки ушей и нажимает под ними. Затем пару раз надавливает на шею, спускается ниже, начиная размеренно поглаживать свой живот. Он лениво поднимает ноги, продолжая гладить себя по часовой стрелке. Это очень легкий вариант тибетской гимнастики, которая всегда помогает ему почувствовать себя более бодрым. Особенно когда проспишь день. Ощущения — самые хреновые на свете, хуже только похмелье после русской водки. Чжань медленно опускает ноги и выдыхает. Садится в постели и теперь разминает шею. Нужно очистить мозг. Мысли лезут и лезут, словно дорвались до его сознания. Воспоминания последних пару месяцев наскакивают друг на друга, это всё — отвратительное месиво, с яркими пятнами присутствия Ван Ибо. Надо открыть глаза, ведь когда они закрыты — мозгу легче транслировать этот жутковатый фильм подкорки. Чжань разминает плечи. В ушах снова хрипы отца, затем шепот Гун Ли, череда выстрелов, после — насмешливый голос Ибо и это чувство облегчения, которое затапливает всё твоё существо. Чжань не хотел ощущать его. Он должен рассчитывать только на себя, но это было так… хорошо и правильно. Этим нельзя злоупотреблять и он исправился. Теперь он всегда может решить проблему сам, без дополнительной помощи. В теории. — Вэй Ин. Транслируй на интерфейс, чем он занимается там… — Минутку, сэр. Со звуком? — М-м. Давай со звуком. Перед кроватью разворачивается голографический экран. От Ибо можно видеть только ноги, которые вытянуты по полу — он под феррари. В мастерской грохочет музыка. — Что это за трек? — Исполнитель Maroon 5. Название — «Animals», сэр. В последние двадцать минут этот трек стоит на повторе, сэр. — М-м. Сяо Чжань усмехается и качает головой. Ему снова нужно в душ, пожалуй. Чтобы проснуться окончательно. Он просит Вэй Ина транслировать музыку из мастерской в спальне и ванной. Они так особо и не обсудили ничего. Целовались, потом он сбежал в душ, понял, что сил совсем нет, вернулся и отключился. Позор? Старость — не радость? Да ладно, просто его парень (да, его парень, пора привыкать) немножко с улучшенной версией собственного генотипа. Если бы не это, он мог бы отключиться даже раньше самого Чжаня. Он делает воду более горячей и подставляет лицо под упругие струи. Поворачивается спиной и запускает пальцы в волосы, зачесывая их назад парой движений. Если до этого момента он ещё размышлял о том, что они могут позволить себе в первый раз, то сейчас… он определился, чего хочет сам. Это требовало некоторой подготовки и терпения от обоих, но… Чжань предпочёл сейчас не углубляться в дебри анализа своих чувств. Ему просто было это нужно, ладно? Когда ты постоянно контролируешь каждую мелочь, являешься тем, кто управляет гигантом Xiao Industrial, несёшь ответственность за каждого из сотен тысяч сотрудников, а также за политику компании и прочая, прочая, прочая… Не говоря уже о том, как должен контролировать себя. Порой жизненно необходимо передать эту власть кому-то ещё. Хотя бы на пару часов. В виде себя самого. Чжань редко когда допускал это, но как ни странно, Ибо идеально подходил. Ему хотелось… отдать. Трек наконец-то переключается. Нью-Йорк стал первым городом в мире, начавшим выпускать презервативы под собственной маркой. У Сяо Чжаня была целая коробка, которая осталась с июньского прайда, в котором он принимал участие наравне с остальными публичными личностями, которые поддерживают ценности демократии и либерализма. Собственно, сам Чжань вложил в эту инициативу немало денег и гордился этим фактом. Бесплатное распространение средств защиты — важная мера профилактики всякой дряни и нежелательных беременностей. Чжань берёт с собой три блестящих квадратика, положив в карман домашних брюк. Он надеется, что они дойдут до спальни, но подстраховаться было бы не лишним. Сяо Чжань неожиданно осознает, что нервничает. Приплыли. Он мельком смотрит на экран. Ван Ибо уже вылез из-под машины. А ещё ему, видимо, стало жарко, раз уж он решил избавить себя от футболки. Стоит, жует подковы и сердечки из сухого завтрака и пялится на феррари. Нормально ли ревновать к машине? Чжань раздраженно фыркает и говорит Вэй Ину выключить интерфейс. Пора спуститься в свою мастерскую. Капот Ferrari 488 Pista выполнен из карбона. Но Сяо Чжань покрыл всю машину тонким слоем адамантия*, как и остальные автомобили своей коллекции. Перестраховаться он любил, учитывая, что его жизнь диктовала особые правила и обычного бронирования могло быть недостаточно. Но тем не менее: он никогда особо не рассчитывал сидеть на этой тачке голой задницей. Музыка продолжает грохотать, но Чжань её уже не понимает и особо не слышит. Его пальцам не за что зацепиться, он удерживается и не сползает только потому, что Ибо поддерживает его за бедра, пока сам усердно работает ртом. Всё пошло немного не по плану. Чжань не успел и слова сказать. У него была заготовлена шутка про то, почему им всё же нужны презервативы, но она умерла в зачатке. Ибо вытирал руки от масла, когда Сяо Чжань вошёл в мастерскую и улыбнулся ему. Тряпка была отброшена на пол, Чжань подошёл ближе и повернулся к феррари. Собирался сказать, что эту модель нужно сравнить с Ferrari Roma. Ибо, видимо, это было не так интересно. — Блядь. Боже. Бля-я-ядь. М-м-м. Мнгх... Сколько порнухи Ибо пересмотрел и как её анализировал, отделяя художественный вымысел от реальной практики, что отсасывает сейчас так, словно его рот был заточен под член Чжаня? Пальцы впутываются в чужие волосы и тянут, Чжань хочет намекнуть, что если так пойдёт и дальше, то кое-кому придётся уже глотать. Ибо прерывается и облизывает свои губы. Презервативы валяются на полу рядом с штанами, футболкой и бельем. Ван Ибо продолжает смотреть. Нашаривает один не глядя. Чжань искренне рад, что провёл в душе достаточное количество времени. Член ноет и он очень хотел бы дотронуться до себя, но что-то ему подсказывает — Ибо такой жест сейчас не оценит. Где эта неловкость, подростковая угловатость и нервы из-за отсутствия опыта? Ван Ибо чётко знал, чего и как хочет сейчас. Он выпрямляется, квадратик с радостным слоганом «just do it» зажат между его зубами, пока он стягивает с себя штаны. Точно такие же домашние брюки, он ведь постоянно тырил чужую одежду, когда оставался у господина Сяо. Чжань прищуривается, наблюдая. Опирается локтями о капот и совершенно не стесняется развести ноги пошире. Абсолютно блядское зрелище из элитной порнухи, которую никто не увидит. Ибо разрывает обёртку зубами и сплевывает серебристый кусочек. Чжань невольно смеётся, но это отчасти нервное веселье. Так с ним никто и никогда не обращался. Он ведь человек, у которого даже есть правила в постели: партнер не должен быть в носках и он должен молчать. Ибо был босиком, пока что не болтал, но были они далеко не в кровати. Ван Ибо раскатывает презерватив по члену и проходится ладонью по всей длине, сжимая у основания. Презерватив щедро смазан лубрикантом и он более вязкий. У Ибо испачкана ладонь, он подходит ближе. Тянет за чужие колени, заставляя сползти ниже, зато устраивает одну ногу на своём плече. Чжань смотрит, его губы приоткрыты, но он не предпринимает никаких действий. Хочется ли сказать «трахни меня уже»? Конечно. Но он ещё не настолько отчаялся. — Судя по тому, что ты взял с собой, мне не нужно уточнять, готов ли ты? — М-м. Осторожность лишней всё равно не будет. — Конечно, Чжань-гэ. — Заткнись уже и поцелуй меня. Ибо ухмыляется у чужих губ. Измазанная ладонь скользит между ягодиц, два пальца входят внутрь, он немного разводит их, на пробу. Кто-то провёл время с пользой, пока он копался в начинке феррари. Он наконец-то целует, сначала дразняще прихватывая губы пару раз, и только после этого толкаясь вглубь. Пальцы внутри все ещё то массируют, то поглаживают, он старается нащупать то самое. Чжань дёргается всем телом и запрокидывает голову, шумно втянув воздух носом. Отлично, курс задан. Ибо без понятия, откуда это в нём, но этот азарт чистит мозг, хоть собственный член болезненно пришлепнут к низу живота. Возможно он кончит, как только войдёт. Будет досадно, нужно сосредоточиться и не допустить этого так быстро. В приоритетах — чтобы Сяо Чжань запомнил этот трах и он смёл весь его прошлый опыт, как лавина или хренов ураган Катрина. Ибо ведёт губами по чужой шее, чувствует, как Чжань снова вплетает свои изящные пальцы в его волосы, затем спускается к плечам, царапает лопатки. Ван Ибо напирает, помогает себе рукой, направляя член. Головку туго обхватывает, он продолжает входить плавно, уточняет хрипло «нормально?» и получает кивок в ответ. С какой-то стороны хорошо, что он в презервативе. Если бы не эта тонкая преграда из латекса, ощущения были бы ещё острее, а значит — никакие мысли о происхождении слова «сфинктер» и таблице химических элементов на мотив песенки Моцарта не помогли бы ему держаться. Он выпрямляется, проходясь лаской по чужому бедру, целует в щиколотку закинутой на плечо ноги и начинает двигаться. Ноги Сяо Чжаня — это вообще отдельная история. Бесконечные, покрытые темными волосками, особенно по внутренней стороне, ближе к паху. При этом — форма пальцев, лодыжки, острые колени, узость бедёр. Осознал ли Ибо сейчас новый фетиш в своей жизни? Можно сделать проще. Весь Сяо Чжань для него — комплекс фетишей и кинков, конец истории. Чжань стонет и его рука касается члена. Ван Ибо какого-то хрена тихо рычит и он сам не понимает, что за зверьё живёт внутри него, но ему определенно не нравится такая самодеятельность. Когда Сяо Чжань кончит — это будет только заслугой Ван Ибо. Чжань слушается, убирая руку, ведёт ладонью по низу своего живота, пощипывает кожу там, ведёт выше, к груди, чтобы поиздеваться над своими сосками так нещадно, что даже больно смотреть, но вот это Ибо принять может. Поза, может, не самая удобная, зато какой вид открывается. Чжань больно бьется затылком о капот и жмурится, сглатывая стон. Wrong. Все стоны должны быть громкими, открытыми и заглушать даже бит очередного трека. Ибо перехватывает чужие ноги так, чтобы Чжань скрестил их за его поясницей и нависает сверху. Теперь можно целовать и вбиваться частой дробью. Где-то на задворках сознания все ещё мельтешит мысль, что он сейчас просто растрахивает господина Сяо до состояния желе и надо бы притормозить, чтобы не навредить, но судя по тому, как тот царапается, кусается и стонет его имя в миксе с матами, его скорее всего убьют, если он решит притормозить. Но приходится. Это ведь так мучительно-сладко для обоих. Ибо входит до влажного хлопка, вдавливает собой, чуть ведёт бёдрами из стороны в сторону. Чжань называет его ублюдком. Он медленно выходит, но оставляет головку у входа, дразнит, едва проталкиваясь, и снова вытаскивая. В какой-то момент — совсем. Чжань протестующе мычит и бьет его пяткой по пояснице. Ван Ибо уже вконец охренел. — Прости, Чжань-гэ… Это уже у уха, прежде чем поцеловать под ним и войти одним, литым движением, выбивая воздух в хриплый выдох. Ибо раскачивается, постепенно наращивает темп заново, и отпускает себя. Чжань кончает первым, сжимает внутри всё сильнее, но Ибо продолжает трахать его, вопреки сопротивлению мышц. Ему хватает всего пары минут. И он снова благодарен грёбаному укусу паука — хрена лысого он продержался бы так долго, он это знает точно. Ибо выходит медленно, это заставляет Чжаня издать совершенно нетипичный и хрупкий всхлип, из-за которого хочется покрыть поцелуями все его лицо, да и тело в целом. Только, минуточку. Ибо стягивает презерватив и завязывает его, кидая на пол. Чжань сейчас явно в другом измерении. Дышит тяжело, облизывая губы через раз, глаза открывать не хочет, ноги наконец-то касаются пола, но это не так уж существенно. Ибо осторожно ведёт ладонями от бедёр дальше, по впалому животу, к ребрам, проходится по груди, ощущая жар истерзанных сосков, оставляет ладони на чужой шее, слегка надавливая, и наклоняется, целуя пунцовый рот. Чжань стонет в ласку приглушенно, его руки устраиваются на чужих плечах, но не более. Пора признать — всё пошло совсем не по плану, но это его устраивает. Определённо устраивает. У Чжаня саднит горло, хоть отсасывал сегодня не он. — Не выбрасывай презерватив… — М-м? Что? — Пригодится для научных целей… Ибо сложно собрать мозг в кучу, он все ещё на границе между нирваной и реальностью, нежность затапливает его, как и ощущение сонливости. Какие научные цели? Чжань наконец-то фокусируется на нем и улыбается краем рта, поглаживая по щеке. — Мы так и не выяснили, где у тебя может образовываться секрет паутинных желёз. Ты же знаешь, что он состоит из белка, да? У меня есть подозрение, что… — Ты не можешь говорить это серьёзно сейчас, да? — Это логично. — Мой парень думает, что моя сперма — это паутина. Fuck my life. — Могло быть и хуже, да? Чжань тихо смеётся и обнимает его за шею крепче. Ибо не может не улыбаться в ответ, каким бы придурком его Чжань-гэ ни был. Презерватив, всё же, Ибо не выбрасывает. Мало ли. Научные цели, как-никак.