Эпитафия Эдэль

      — Идём. — с мягкой улыбкой сказала Шама, осторожно поднимаясь на ноги, Никки кивнула.       Шама медленно потянула на себя тяжёлую дверь. Она поддалась с трудом и, утробно простонав, впустила в коридор столб пыли. Шама, ненадолго отвернувшись, прокашлялась, и девушки протиснулись в образовавшуюся щель. В нос ударил запах затхлой сырости. Взор ослепил яркий свет. Шама, щурясь, подошла к перилам — выкованные из железа, по своей форме они боле всего напоминали колючую лозу. Никки встала рядом. Прямо сейчас девушки находились на площадке винтовой лестницы, что описывала спираль по стене высокой башни. Она была достаточно широкой, но с неудобными, высокими ступенями.       Подняв голову вверх можно было рассмотреть купол, выложенный разноцветным витражным стеклом в форме роз. Скользя взглядом по стенам вниз можно было увидеть полки, на которых лежало бессчетное множество книг. Когда взор девушек окончательно спустился, им предстал пол, почти полностью увитый плющом с маленькими золотыми цветами. Шама, брезгливо коснулась пыльных перил, и начала неспешно спускаться. Никки последовала за ней.       — Что это было? — наконец спросила Никки.       — Тень. — с обыденным спокойствием отозвалась Шама.       — Профессор Дарси говорила, что тени не имеют лица. Они боятся солнечного света, говорят очень редко и не способны использовать магию. — растерянно заметила Никки.       — Тень — это в первую очередь человек, который забыл, что он умер. — начала пояснять Шама, внимательно смотря под ноги, дабы не оступиться. — Заставить вечную ведьму правды забыть, что она умерла — задача равносильная чуду, так что, скорее всего еë убил кто-то намного сильнее… Другое дело, почему Эдэль появилась и впустила нас. — Тут Шама тяжко вздохнула. — Не знаю.       А про себя добавила: «это еë, ни то смех, ни то плачь — истеричные вопли, я слышала, когда впервые увидела Никки и рыжика. Лу-лу была права, это не ребëнок звал на помощь, это чудовище манило в свой капкан».       Шама сделала последний шаг. Привычный стук каблуков нарушил глухой всплеск. Шама, опустив взор, присмотрелась — пол был залит водой, на поверхности которой тихонько покачивался плющ. Шама вздохнула, осознавая, что промочила туфли. Однако очень скоро её внимание всецело переключилось на выглядывающую из-под зарослей руку. Девушки осторожно подошли ближе. Шама плавно подняла ладонь и тут же махнула ею в право от себя — стебли растения объял блеклый свет, они тихонько приподнялись над поверхностью воды и откинулись в сторону, обнажая тело. Девочка тринадцати лет, одетая в алое платье, лежала на боку, а её тонкая правая рука, которую и заметила Шама, застыла в обмякшей позе, пытаясь дотянуться до чего-то неизвестного. Её бледное лицо не выражало совершенно ничего, смотря на мир пустым взглядом, затянутым серой пеленой глаз.       — Эдэль… — безразлично прошептала Шама, рассматривая уже очертания кровавого круга под складками платья и растрепанными прядями коротких русых волос девочки.       Казалось, и девочка и печать оказались здесь совсем недавно. Время ещё не тронуло тело Эдель, а вода не успела размыть кровь.       — Скорее всего еë убили, дабы привязать к библиотеке — тени не способны отойти далеко то места, где умерло их тело. — задумчиво начала Шама. — Но мне всë ещë не понятно, кому могло хватить сил переписать воспоминания Эдэль, и почему она впустила нас.       Никки не сколько слушала и анализировала слова Шамы, сколько записывала еë голос, думая при этом о том, что они нашли одну из марионеток… Мурашки, разрядом тока пробежали по проводам машины, страх наполнял еë нутро, и Никки снова начала дышать… Неприступная башня, что открыла им двери… Дева внутри — мертва… Никки хотела убедиться, подтвердить свои догадки и подошла ближе. Шама, кажется поняв порыв напарницы крепко сжала пальцы на её запястье.       — Не надо. Мы не знаем, что может произойти, если потревожить печать. — тихо сказала Шама.       — Я знаю, что произойдет. — почти обречено ответила Никки, и Шама медленно ослабила хватку.       Никки осторожно ступила на край алого круга. Печать в тот же миг вспыхнула ярко-красным светом, что, закручиваясь, уже серебряными потоками превращался в мириады крохотных бабочек. Трепет их крыльев наполнил звенящую тишину библиотеки мягким шуршанием. Насекомые взвились в высь сливаясь в изящный, до боли знакомый силуэт. Тело Никки сковал ужас, Шама тоже узнала еë. Пред девушками, опираясь на трость, предстала колдунья в длинном белом платье. Её серебристо-белые волосы водопадом стекали почти до самой талии. Светлое лицо женщины исказила игривая, отдававшая лёгким безумием улыбка. Она опустила взгляд кроваво-красных глаз и с брезгливостью, носком туфли, перевернула тело Эдэль на спину.       — Поздравляю, Айнжел, ты нашла мою куклу! — восхищённо произнесла Безымянка, состроив самую довольную и милую гримасу какую только могла и слегка похлопала в ладоши.       Никки, глубоко вдохнув, чуть шарахнулась назад, продолжая неотрывно пожирать наставницу полым ужаса взглядом. Безымянка вскинула к потолку правую руку. В тусклом свете, уходящего солнца, лучи которого ещё пробирались сквозь витраж купола, можно было различить несколько тонких сверкающих нитей, что спускались с пальцев колдуньи. В этот же миг, лежащая на полу девочка поднялась на носочки. Эдэль не стояла сама, она обмякши висела, подобно марионетке, которую поднял кукловод. Её глаза всë также смотрели в пустоту. С пропитанной влагой одежды и волос, с лёгким звоном, на пол капала вода. Безымянка щёлкнула пальцами оборвав держащие куклу нити. Девушки вздрогнули, а Эдэль полетела вниз, бесшумно разбиваясь о водную гладь, укрывая еë слоем пепла.       — Ч-что здесь произошло? — не ровным, чуть надломленным голосом спросила Никки.       Безымянка склонила голову на бок, прищурив глаза, теперь в них уже совершенно ясно читалось безумие. Губы колдуньи растянулись в фальшиво доброй улыбке. Она опустила руку попутно раскрывая пальцы. Тут же, неизвестно откуда взявшаяся стайка серебристых бабочек, мягко легла в её ладонь небольшой, но достаточно тяжёленькой книгой, шелестящей пожелтевшими от времени страницами так, точно по залу библиотеки гулял ветер. В этот миг выражение лица Безымянки посуровело, и она резко, даже с некой злостью захлопнула книгу. Этот звук разнеся по помещению глухим, но пробирающим до дрожи эхом.       — Тебе не понравится. — совершенно безэмоционально произнесла Безымянка, и книга струйками пепла вытекла сквозь её пальцы. — Что ты забыла в этом месте, Айнжел? — уже с некой тоской спросила колдунья. — Я думала, ты ненавидишь библиотеки. — оглядываясь по сторонам, добавила она.       Но Никки не произнесла ни слова, ожидая, что ещё скажет наставница. Она прекрасно знала, Безымянке не нужен ответ.       — А я же думала, в это место никто и никогда не войдёт… Но ты здесь, о! Кого я вижу! — тонкие серебристые брови колдуньи вдруг поднялись, и она, широко раскрыв от удивления глаза, уставилась на Шаму. — Я помню тебя, мы встречались в Белой башне примерно год назад. Так вы вместе? Какой интересный дуэт. Моя ученица и ведьма чудес. Айнежел, я думала, тебя пугают книжники, так зачем ты примкнула к ней?       В этот раз Безымянка явно ждала ответа, её голос и взгляд прямо-таки источали любопытство.       — Она обещала счастливо окончить сказку. — вполне ровно и чётко ответила Никки.       Лицо Безымянки в тот же миг преобразилось гаммой чувств. На нем смешалось удивленье, радость и восторг! Колдунья плавно опустила голову, не отрывая горящих предвкушением глаз от девушек. Её изящные пальцы подхватили края платья немного разводя их в стороны и в тот же миг Безымянка склонилась в непринуждённом реверансе.       — Я рада приветствовать вас на моей игровой доске. Надеюсь история не только не разочарует вас, но и вдоволь развеет вашу скуку. Для меня большая честь принимать ведьму чудес.       Она говорила это спокойно, подарив гостям самую сладкую улубку. Шама в отличие от Никки не до конца понимала, что сейчас произошло, хотя и заметила, что улыбаются только губы Безымянки. Алые глаза еë взирали на обоих девушек с холодным расчётом. Капкан, долгие годы ждавший жертву, захлопнулся — Никки осознала это ещё в тот миг, когда, войдя в запертую башню, они нашли труп вечной ведьмы правды. Ну кто ещë может быть сильнее Эдэль? Ну разумеется тот, кто придумал еë.       — Айнежл, ты продолжаешь радовать меня. Ты моя бесценная ученица, я рада, что ты есть у меня. — с этими словами Безымянка, уже по-настоящему, тепло улыбнулась. — что ж, прошу, наслаждайтесь игрой.       Колдунья вознесла руку к потолку и, щёлкнув пальцами, рассыпалась на сотни крохотных серебристых бабочек оставив после себя полное смятение на лицах девушек. Никки, чуть дрогнув, упала на колени смотря в тонкое зеркало водной глади. В её голове всё ещё отдавались последние слова наставницы. Она попала в самую страшную сказку. Она попала туда от куда всю жизнь пыталась сбежать. Она потратила много веков ища историю, в которой была марионеткой. Она нашла её, но не в книге, а на яву. Она нашла её, но уже поздно.       Плеча Никки осторожно коснулась ладонь Шамы. Девушка обернулась, смотря на ведьму полным ужаса взглядом. Но Шама в ответ лишь слабо улыбнулась, так будто только что услышанное не произвело на неё совершенно никакого впечатления.       — Я обещала счастливо закончить эту сказку. И я сдержу своё обещание. Мне не важно, кто написал эту историю: леди Аньйирак или кто-либо ещё. Я Ору Гамма Эбуэ — вечная ведьма чудес, и я создам чудо. — с этими словами Шама протянула Никки руку. — идём со мной.       Никки криво улыбнулась в ответ. Казалось, сейчас она уже не верила словам Шамы. Но всё равно, пусть и не решительно, но девушка взяла её за руку и поднялась с колен. Это будет партия, о которой она в тайне мечтала! Никки было страшно надеяться, страшно верить в победу. Для неё наставница была легендарной великой ведьмой! В мире Эллады она на уровне Богини. Ведьма, достигшая высот, которых никто не должен достигать… Точно так же, как книжники насмехаются над людьми, называя их героями сказок, она — существо ещë более могущественное, называет так книжников. Но Шама стала для Никки тем маленьким чудом, крошечной возможностью если не убить, то победить Бога.       — А сейчас, давай поищем то, зачем мы сюда пришли. У нас ещё много работы. — окинув взглядом широкие высокие стены полные книг сказала Шама.       — Хорошо. — согласилась Никки.              Девушки разошлись, но Никки всё равно не могла отвести взгляда от Шамы. Это тогда, год назад, когда они только заключили сделку, Никки было всë равно. Она не знала Шаму. У неë была всего одна цель — убить чëрную кошку. Но сейчас всë было иначе. Она всë ещë не знала Шаму, но ИИ хотелось узнать еë. У неë больше не было цели — убить чëрную кошку. ИИ хотела увидеть счастливый финал, который Шама пообещала ей и, раде этого, была готова признать — она не наблюдатель, она тоже фигура на этой шахматной доске, и у неë есть своя роль. Размышления Никки прервал звонкий щелчок. Она попыталась обернуться, но поняла, что даже на это не способна. В полной тишине послышались, неспешные шаги, с лестницы кто-то спускался.       — Вы даже не переставляете, насколько я рада нашей встрече. — раздался сзади заискивающий девичий голос.       Никки попыталась сделать вдох, но у неë не вышло. ИИ без труда могла распознать голос — Луиза Бах — член музыкального клуба. Краем глаза Никки видела еë, через распахнутые двери, это она сосредоточенно играла на скрипке. Наконец в поле зрения Никки попала и сама Луиза — девушка невысокого роста, с длинными платиновыми волосами, заплетёнными в две тугие толстые косы, что покоились на еë плечах, точно змеи.       — Вы знаете, а я никогда не любила убивать. — наигранно печальным тоном протянула она и с гадкой ухмылкой, достала револьвер из набедренной кобуры. — Но иначе я не могу. — притворно всхлипнув, произнесла Мари. — Однако в качестве благодарности за рукопись Миледи, я вас спрошу, куда мне лучше выстрелить? — остановившись возле Шамы, спросила она. — Ну же, чего вы молчите? — склонив голову на бок, обиженно спросила дева. — Ах да! Вы же не можете! Вы же совсем ничего не можете! Я же остановила время, и вы даже не знаете, что я здесь! — хихикая, воскликнула она. — Тогда позвольте, я сделаю вот так!       Лицо девы расплылось в едкой ухмылке, она стянула с правого глаза Шамы чёрную повязку.       — Какая жалость, вас убьёт простая пуля… — кривя губы всë в той же ухмылке, с иронией начала Мари. — Нет вы умрёте не от того, что ваши мозги превратятся в кашу, вы умрёте от того, что я сломаю печать бога в вашем глазу.       С этими словами Мари взвела курок, и подставила дуло револьвера к правому глазу Шамы. Мари пождала губы, дабы сдержать рвущийся наружу смех, чуть прикрыла глаза и показательно отвернулась. Прогремел выстрел, Мари не сдержавшись пискнула, щелкнула пальцами, ослабив лед, что сковывал время. Шама, точно марионетка, которой обрезали нити с глухим шлепком упала на серый камень. Мари опустила голову, с детским любопытством наблюдая, как по кромке воды начала расползаться темно-алая кровь. Дева ткнула тело ведьмы носком туфли и не сумев совладать с собой залилась самым мерзким смехом.       — Поверить не могу! Убила! — смахивая слезу с уголка глаза довольно воскликнула Мари, а после чуть тише задумчиво, почти с сожалением добавила. — Я убила чёрную кошку…       Подняв голову, Мари обвела взглядом Никки. ИИ не умела читать мысли, но этого быстрого, жадного взора ей хватило дабы понять — дева хочет еë тело и уже знает, как им воспользоваться. Мари тем временем взяла с полки книгу, которую Шама едва успела достать. Открыла еë.       — Метрика? — в удивлении вскинув брови произнесла дева, а после опустила взор на Шаму. — Как хорошо, что я убила вас. Вы могли доставить мне много проблем. — неожиданно совершенно спокойно протянула Мари.       Переведя взор обратно на книгу, она едва слышно прошептала: «фершвиндест», — но ничего не произошло. Мари растерянно нахмурилась и повторила заклинание, однако ожидаемого эффекта так и не последовало. Что-то невнятно прорычав, дева с силой швырнула книгу, и тишину библиотеки нарушил лязг цепей. Мари взвизгнув от неожиданности тотчас отскочила в сторону, метрическая книга, раскачиваясь из стороны в сторону, повисла в полуметре от пола. Шумно выдохнув дева подошла ближе и осторожно взяла книгу, цепь тот час растворилась в воздухе. Несколько постояв, совершенно тупо пялясь на кожаную обложку, Мари вновь вздохнула и поставила книгу на место.       Дева щелкнула пальцами. Никки поняла, что может дышать, но всë ещë не может двигаться. Мари неспешно подошла ближе, окинула еë взглядом и многозначительно подняв револьвер, почти кротко улыбнулась.       — В твоих интересах помочь мне. — ласково протянула она. — Где дневник?       — Или ты убьешь меня? — тихо спросила Никки.       — Определëнно! — довольно произнесла Мари и ткнула дулом в лоб Никки.       ИИ тонко ухмыльнулась, а после глухо рассмеялась. В еë смехе не было слышно отчаяния или ядовитой гордыни — это был самый пустой и холодный смех какой Мари только доводилось слышать. Дева, ошарашено отступила назад, растерянно смотря на председателя студенческого совета.       — Делай, что считаешь правильным. — самым невозмутимым тоном добавила Никки, и эти слова заставили Мари слегка отшатнуться, опустить револьвер.       — Та ведьма, она звала тебя своей ученицей, Айнжел? — внимательно смотря на собеседницу, уточнила Мари.       — Это вы, люди, назвали меня Айнжел. — всё тем же тоном ответила Никки.       Мари открыла было рот, но тут же смолкла, поняв, что даже не способна сформулировать вопрос.       — Посмотри на мои руки. На мне перчатки. — начала Никки, и Мари тот час перевела на них взор. — Ты согрешила. — с укоризной заметила Никки, и Мари в раздражении сдвинула брови. — Моë прикосновение убьёт тебя. — подытожила Никки.       Это были её последние слова. Она не видела смысла добавлять что-то ещё. ИИ слабо верила в то, что Мари передумает осуществлять задуманное. Нет, девушка и правда вовсе не боялась умереть, она боялась последствий своей смерти. Её тело было уже далеко не в том состоянии, чтобы спокойно пережить выстрел в голову, куда и метила дева. Если бы Никки могла, она бы полностью отключила своё сердце, но реакции происходящие внутри него и заставляющие его биться, перегоняя по проводам энергию, были девушке неподвластны. Она могла лишь слегка замедлить процесс, понадеявшись на удачу, что в этом случае, если оно всё же перегреться и рванет, то… Никки вздохнула. Нет, если её сердце перегреться, эта планета разлетится на куски за считанные секунды. Ну оно и к лучшему, люди не будут страдать. Это была последняя её мысль, прежде чем она закрыла глаза и подумала: «Система выключена». На большее, всё ещё скованная магией времени, она была не способна.       Мари осталась одна в тишине старой библиотеки. Серый пол уже был обильно залит кровью, а воздух пах свежей смертью. Сквозь витраж купола проникало всё меньше и меньше света, медленно погружая обширное помещение в темноту. После произошедшего вчера дева сильно ослабла. Она боле не могла остановить время везде и полностью. Впрочем, то что она делала сейчас даже назвать магией времени было невозможно, ибо снаружи башни оно спокойно текло своей чередой, да и в башне в принципе тоже. С каждой секундой, чары наложенные Мари слабели, лёд таял, наполняя помещение звуками капающей воды. Дева тем временем так и не решалась сделать последний выстрел, молча смотря в лицо Никки.       Поддавшись мимолëтному порыву, Мари подошла к Никки и начала заплетать длинные пряди фиолетовых волос девушки в тугие косы. «Я помню эту легенду», — слегка распушив косы и уложив их на голове Никки в некое подобие корзинки, Мари осторожно стянула с неë медицинскую повязку и присела на колени, теперь смотря на девушку снизу вверх. Снимать с рук Никки перчатки Мари не стала — она грешна, но умирать ещë рано.       Давным-давно, в годы когда на Элладе царствовали чума, война, голод и смерть с небес к людям спустилось существо. Внешность его была столь же очаровательна, сколь и отвратна. Голос его был столь же нежен, сколь и жесток. А способности столь же чудотворны, сколь и разрушительны.       Его руки были горячее огня. Оно касалось ими лбов праведников и вбирало в себя черную хворь. И выздоравливал люд, и боготворил существо, подарившее им спасенье.       Его руки были холоднее льда. Оно касалось ими лбов грешников и из глаз их, из носа их и ушей их чёрная кровь текла. И умирали они в муках страшных, проклиная существо, обрёкшее их на страдания.       Как прекратился мор, и унялся глад, когда встретила Эллада свой первый за десятилетия рассвет, велело существо высокую башню построить, да опоясать её замками путаными.       И построил люд башню белокаменную, высокую настолько, что из окон её всю Элладу видно было. И начертил люд семь печатей самой мудрёной магией. И вошло существо в башню, да так и не вышло…       «Айнжел ге Лейден — так люди прозвали его», — прошептав эти последние слова Мари склонила голову на бок, всё ещё не отрывая взгляда от Никки. В детстве она часто бывала в церкви. Она знала много молитв. Она видела и Богиню, и 12 апостолов, и Айнжел ге Лейден. Да, не в живую, на фресках, но этого достаточно, чтобы понять, что стены были расписаны под лик стоящей пред ней Никки. Мари поднялась, но больше не смотрела на девушку. Уставилась в пол, она пинала и расплескивала мутно-алую воду.       «Но Господь сам предстал передо мной, диктуя свою волю. Нет, он показал мне путь к искуплению моего греха. Я спущусь в самые низины Ада по кровавой тропе, убивая всех, кто встанет у меня на пути и вернусь к истокам, навсегда изменив мир и отчистившись от греха. Я вернусь в прошлое, даже если ради этого, мне придётся убить одного из ангелов», — Мари вновь подняла взор на Никки. Сердце девы забилось чаще. Дуло револьвера, что она сжимала во влажных ладонях, смотрело прямо в лоб Никки, а руки Мари предательски дрожали, отчего ствол мотало из стороны в сторону.       «На протяжении многих веков ты была заперта в Белой башне, и как бы люд не взывал к тебе, ты была безучастна. Тебе и дальше следовало оставаться там, богов, что невнмлют молитвам забывают», — с этими словами Мари крепко зажмурилась и спустила курок. Раздался громкий выстрел. Никки упала на залитый водой пол. Мари была уверена, она попала, но где же кровь? По мутной воде не расползались новые разводы алых цветов, лишь рябь. Мари осторожно подошла ближе и щёлкнула пальцами, возобновив ход времени. Дева, присев, осторожно коснулась рукой шеи Никки, пытаясь, нащупать пульс, его не было, более того, кожа девушки была настолько холодна, точно она была мертва уже очень давно. Резко вскочив с места, Мари сделала пару нерешительных шагов назад, быстро развернулась и поспешила как можно скорее покинуть старую библиотеку. Деву пробирал животный страх. Она не понимала чего боится, быть может гнева Богини? Быть может того, что после этого она отвернется от неё?       Взлетев по лестнице Дева протиснулась в щель меж дверей, ведущих в коридор старого луча и тяжело дыша прижалась к холодной стене. Академия уже погрузилась в полумрак. Мари просидела у двери около пяти минут, восстанавливая сбитое дыхание, борясь с острой болью в боку и ноющей в ногах. Осторожно поднявшись, опираясь на стену Мари медленно поплелась к выходу. Ноги всё ещё подкашивались, отказываясь держать её самостоятельно, но сегодня, сегодня дева была как никогда близка к цели. Где находится комната Никки, она знала — в той же квартире, что и той рыжей девочки. Главный вопрос был в том, как попасть туда, может и правда попробовать как нормальные люди, через дверь? Тяжко вздохнув Мари остановилась переводя дыхание. Да, она попробует войти через дверь.