Эпитафия Эдэль

      Когда Шама только начала приходить в себя, она совершенно не понимала где находится, и что произошло. Её окружал пробирающий до дрожи холод воды. У неё страшно болела голова, и правый глаз, ноющая боль от которого окутывала всë сознание. Шама попыталась открыть его. Веки разлипались с большим трудом и явной неохотой, ибо ресницы точно склеились. Шама понимала, что лежит в воде, что еë руки мокрые, поэтому протерла лицо ладонями.       Взору девушки предстал высокий куполообразный витраж потолка башни, сквозь цветное стекло которого виднелось темное небо и блёклые искорки звезд. Шама начала медленно вспоминать, где она — она в старой библиотеке; они с Никки пришли сюда, чтобы найти метрическую книгу и кое-что ещё. Но, что произошло? Ведьма помнила, как нашла интересующую её книгу, а потом… А что было потом?       Шама неспешно села на колени, опираясь дрожащими руками о скользкий камень, и стряхнула с себя слегка опутавшее её растение. В библиотеке стоял мягкий золотистый сумрак. Шама не сразу поняла, что это. Лишь сейчас осматривая залитый водой пол, она увидела, что этот свет излучают крохотные кувшинки. Шама вымученно улыбнулась, неспешно поднявшись, опираясь о книжную полку. Цветов явно было больше, чем когда они с Никки только пришли сюда. Сколько вообще прошло времени? Впрочем, неважно… Шама, осторожно передвигая ещё немного ватные ноги, подошла к Никки и опустившись на колени, позвала напарницу, легонько похлопав по щеке. Никки в ответ лишь глубоко вдохнула. Её ресницы слегка дрогнули, и ИИ вяло открыла глаз. Она моргнула и внимательно уставилась на Шаму.       — Ты в порядке? — чуть склонив голову набок всё так же тихо спросила Шама.       — Да. — немного металлическим голосом ответила Никки и слегка улыбнулась.       Она была рада, что проснулась, ведь это означало, что ни выстрел, ни удар головой о камень не повредили компьютер. Однако ИИ должна была провести сканирование всего тела, дабы убедиться в его исправной работе, прежде, чем её сердце вернётся к стандартному режиму. Главным образом, Никки было важно знать, не повредилась ли система охлаждения, ибо температура сердца требовала ежесекундного контроля — перегрев, даже возможный, был недопустим. Никки не хотелось стать источником второго удара, который добьет эту цивилизацию… Когда проверка была завершена, Никки неспешно поднялась, сначала на колени, потом, при поддержке Шамы, встала на ноги.       — Что ж, нам пора уходить отсюда. — убедившись, что с её напарницей всё в порядке сказала Шама и потянулась к одной из книг.       — Да. Мы вернёмся сюда завтра? — спросила Никки.       К концу предложения, её голос потерял своё звучание и вопросительную интонацию, а взгляд замер на книге, что Шама держала в руке. Эта красная бархатная обложка с серебряным шитьем была ей знакома. На мгновенье Никки показалось, что она ошибается, что это не может быть она, но слова Шамы окончательно развеяли все сомнения ИИ.       — Зачем? Я знаю полное имя Мари и дневник Миледи у нас. — кивнув в сторону свой руки, ответила Шама.       Никки молчала. Её лицо выражало крайнюю степень растерянности, откровенного непонимания только что произошедшего. Во взгляде же застыл немой вопрос: «он всё это время был здесь? На этом месте, и ты знала об этом!». Шама в ответ слегка улыбнулась, чем привела Никки в ещё большее замешательство.       — Я понятия не имею, где он был. — криво улыбнувшись, честно призналась Шама, её голос звучал непривычно игриво и просто. — Местонахождение метрической книги я тоже не знала. Но они находились в библиотеке, поэтому была вероятность того, что любая книга, которую я возьму в руки, может оказаться тем, что я ищу.       Никки всё ещё стояла смирно с плохо скрываемым выражением шока на лице. Ей будто только что открылась невероятная истина. Они должны были провести здесь, в этой библиотеке, не больше пары минут. По сути, Шама просто хотела подойти к полке и взять с неё две произвольные книги, которые бы оказать, по счастливой случайности, тем за чем они сюда пришли. Но появление Мари внесло изменения в этот план. Шама достала менее важную книгу, тем самым спутав деву. В этот момент у Никки в голове появилось ещё больше вопросов! Что было бы, если Шама сперва достала дневник Миледи?       Шама, прочтя немой вопрос во взгляде напарницы, слегка изменилась в лице. От той шутливой и несколько иронической улыбки неосталось и следа. Ведьма стала серьёзна, а её взор на несколько мгновений опустился на пол, залитый тонким слоем воды, по которой расходилась лёгкая блестящая рябь.       — Этот маленький фокус, — тихо начала Шама. — с книгами, отнял у меня последние остатки маны. — подняв совершенно холодный взгляд на Никки ответила Шама.       Больше она ничего не сказала, как бы подразумевая всего один единственно верный ответ, который напрашивался сам собой. Эта маленькая случайность — истинное чудо! Они стояли на краю пропасти, и кто-то свыше не дал им сделать шаг вперед, вложив в руку Шаме метрическую книгу. Была то просто прихоть или желание помочь — неважно, ведь сама Мираклум ступала за Шамой след в след. И если находился хоть малый шанс, что случайное событие возможно, то оно обязательно происходило, по желанию самой Шамы, или того существа с коим она заключила контракт. В этот момент Никки поняла и другой совершенно неоспоримый факт — её наставница была целиком и полностью права! Ей, Безымянке, были подвластны только люди, что слабее её, Шама же могла контролировать саму реальность. По сути, выбирая любой из мириадов миров, который бы удовлетворил её желания. Это маленькое чудо, с точки зрения Никки было ни чем иным, как идеальным соприкосновением двух пространственно-временных ветвей. Это было тем, о чём грезили ученые военно-медицинского института «Нерв» — её создатели!       — А сейчас, можешь снять перчатки и взять эту цепь?       Шама говорила всё так же холодно и тихо, но этого было вполне достаточно, чтобы вырвать Никки из её мыслей, ушедших в глубокие дебри прошлого. Никки послушно сняла с правой руки перчатку. Шама подтянула книгу к себе. Цепь, что приковывала её к полке звонко лязгнув, натянулась. Никки взялась за неё и металл тут же почернел, обращаясь в труху.       — Они были магическими? — несколько удивлённо заметила Никки, смотря, как прах опускается на поверхность воды.       — Да, это печать Верум. — кивнув, ответила Шама. — Эдэль впустила нас, но печать не сняла, поэтому книги остались прикованы цепями. — пояснила Шама, Никки с любопытством посмотрела на ведьму. — А сейчас, давай вернёмся в нашу квартиру, я страшно устала. — прижав книгу к себе ответила Шама.       — Да.       До квартиры девушки шли быстро и в тишине, хотя обоим было что сказать. Шаму, конечно, тревожило незнание того, что произошло в библиотеке, но она смутно догадывалась, что это дело рук Мари. То, что действительно интересовало Шаму — слова Безымянки и желание скорее узнать в какую «сказку» они вляпались. А Никки, как раз хотела обсудить именно это. Однако, молчали обе, ибо их болтовня могла привлечь ненужное внимание, если вдруг поблизости был кто-то из дежуривших ночью профессоров. В прихожей пути девушек разминулись. Пожелав друг другу спокойной ночи они разошлись по комнатам.       Осторожно приоткрыв дверь Шама вошла в спальню. Викторика уже давно спала, свернувшись клубком, точно котёнок, обнимая плюшевого мишку и обложившись полушками. Было жарко, поэтому одеяло, скомканное, лежало в ногах, лишь самым краем прикрывая ступни девочки. Этот вид вызвал на лице Шамы невольную умилительную улыбку. Вообще сейчас Шама хотела просто плашмя упасть на кровать и закрыть глаза, но она вся была мокрая, поэтому вытащив из-под подушки ночнушку девушка поспешила в ванну.       От яркого света свечей болели глаза, поэтому Шама щурилась, стягивая с себя грязную холодную одежду.       — Мираклум. — самым тихим шёпотом произнесла Шама, стоя совершенно голая пред зеркалом и рассматривая свой правый глаз.       Он всё ещё страшно болел и был совершенно черным, от печати бога в нëм ни осталось и следа. Шама обернулась, увидя, что в зеркале отразился едва уловимый силуэт прекрасной феи, тут же встретившись с Мираклум лицом к лицу. Фея слегка отпрянула назад, неотрывно смотря на ведьму широко распахнутыми, но совершенно холодными глазами.       — Ты всё ещё здесь… — с абсолютным безразличием тихо подытожила Шама, в ответ на это фея слегка улыбнулась, и её лицо приняло самое приятное выражение.       — А где ещё мне быть? То что ты лишилась печати не означает, что ты перестала быть моей жрицей. — заметила Мираклум.       Голос у неë был подстать её взгляду — ледяным, пробирающим почти до дрожи в коленях, но отчего-то таким игривым и ласковым. Фея явно хотела казаться добрее чем есть на самом деле.       — Я рада это слышать. — с лёгкими радостными нотками ответила Шама.       Мираклум вновь расплылась в улыбке, но в этот раз более тёплой и искренней. Её длинные перламутровые крылышки слегка дрогнули, она сделала шаг вперёд и осторожно обхватила лицо Шамы полупрозрачными руками, ласково поглаживая её щеки изящными пальчиками.       — Моя жрица, сейчас ты слишком слаба. — с явной печалью и даже некой тревогой протянула Мираклум.       — Тебе здесь хватит места? — проигнорировав предостережение феи и окинув взглядом небольшую ванную спросила Шама, но прозвучало это, скорее как неоспоримый факт.       Мираклум кивнула. Она мягко сжала правую ладонь и закрыла глаза. Сквозь её неплотно сомкнутые пальцы прорезался синеватый свет. Неспешно раскрыв ладонь, фея протянула ведьме острый клинок из чистого серебра и покорно отошла. Шама, взяв холодный метал, присела на колени и вскрыв себе запястье принялась кровью рисовать магический круг, повторяя про себя довольно простые правила: «Первый контур наносится один раз по часовой стрелке и служит для тела. Первый внутренний круг наносится по часовой стрелки два раза — для разума. Второй внутренний круг наносится один раз против часовой стрелки — для души. Завершением является имя Богини — символ в форме птицы».       Очертив кровью призывной круг Шама медленно села в центр, опустив ладони на холодную плитку, шёпотом произнося заученное заклинание на муртском языке. Пол под её ладонями потеплел. По алому кругу побежали ярко-синие искры, обращая кровь в пламя. Его столб со звоном тысячи серебряных колокольчиков поднялся ввысь, к потолку, принимая человеческий силуэт. В этот раз Мираклум была уже не бесплотным духом, а вполне осязаемой прекрасной феей. Её длинные синие волосы мягко опустились на плечи, стекая с них и по спине точно водопад, в котором отражался блеск сотен звёзд ночного неба. Её босые ступни мягко коснулись пола. Её блестящие перламутром крылья замерли. Её кожа была настолько светлой, что казалось сияла.       Изящные пальчики феи осторожно коснулась ресниц Шамы, девушка стиснула зубы, она знала, сейчас будет больно. Аккуратные ноготочки Мираклум превратились в длинные изогнутые когти. Шама распахнула глаза, и в этот момент фея медленно вонзила один из когтей в зрачок её правого глаза. Шама судорожно сглотнула. Страшная боль молниеносной волной прокатилась по всему телу. Мираклум погружала коготь всё глубже, и острая боль продолжала расти, сковывая тело ведьмы точно тески. Тёмные вены на руке феи налились холодным синим свечением, их содержимое мелкими блестящими каплями начало просачиваться сквозь кожу, стекая по руке и указательному пальцу тонкими струйками в глаз Шамы, проявляя внутри него печать бога.       Шама глубоко вдохнула, казалось от пронзительного, полного боли крика её отделяла лишь невероятная стойкость. Фея резко вырвала острый коготь из её глаза и рассыпалась сверкающей пыльцой. Тески боли тут же отпустили Шаму, и по её телу пробежала мелкая дрожь. Тяжело дыша, она осторожно поднялась с холодного пола, на плитке которого не осталось и следа от призывной печати. Девушка подошла к зеркалу. Она всё ещё чувствовала себя совершенно измотанной, но вид знакомой печи в глазу заставил её обыденно властно ухмыльнуться.       Облегчённо выдохнув Шама подошла к ванне и, включив почти горячую воду, встала под душ. Приятно теплые капли падали на её голову и плечи, от удовольствия Шама даже закрыла глаза. Так прошло несколько минут, так утихала боль…       Выходя, Шама аккуратно опустила ручку, медленно открывая дверь, будить кого-то из девочек скрипом ей не хотелось. Шама подняла взор, со своей руки на коридор, и замерла. В полоске света, на диване, обняв колени сидела Ханни и сверлила еë немигающим взглядом.       — Кажется, я всë же была недостаточно тихой. — с ироничной усмешкой прошептала Шама.       — Просто я не могла уснуть. — буркнула Ханни, опуская ноги на пол. — Где вы были? — неожиданно строго спросила она, и от этого тона Шама улыбнулась.       — В библиотеке. — выдохнув ответила Шама, Ханни в ответ что-то невнятно промычала и встав с места подошла ближе.       — Не-на-ви-жу. — тихо, почти по слогам прошипела Ханни, опустив голову.       — И имеешь на это полное право. — ничуть не оскорбившись начала было Шама, но тут же смолкла, почувствовав как Ханни осторожно обняла еë.       — Я ненавижу тебя. — всхлипнув, прошептала Ханни, сжимая в объятьях хрупкое тело Шамы. — Ненавижу. — подняв голову и смотря слезящимися глазами в растерянное лицо Шамы, прошептала она.       — Прошу. — после секундного ступора с печальной улыбкой начала Шама. — Не плачь из-за меня. Я не стою слëз.