Вирус. II
28 ноября 2021 г., 10:13
14 Фовоса. Вторник.
Лучи солнца украдкой вошли в комнату, сквозь неплотно закрытое шторами окно. Они скользнули по позавчерашней газете, что лежала сверху груды тетрадей. Их блики играли в чернильнице и на серебряном наконечнике пера. Так, неспешно пробираясь сквозь завал на рабочем столе, солнце медленно осветило кресло-качалку: сначала ноги молодой женщины, укрытые мягким пледом цвета шоколада, затем её руки в перчатках, лицо и кудри русых волос. Мелисса, жмурясь и желая продлить сон хоть ещë на миг, уткнулась носом в плед.
Поспать дольше всë равно не вышло — раздался громкий звонок будильника. Мелисса, резко открыв глаза, вздрогнула, от чего кресло, в котором она спала, закачалось взад-вперёд. Вскакивая с тёплого пледа, молодая женщина метнулась к столу, дабы отыскать в хламе будильник. Чудесное утро! Хороший подъем! За бессчетное количество времени профессор Менгеле успела забыть каково это просыпаться от звона будильника, да что там! Она забыла, где он вообще находится, поэтому его выключение превратилось в невыполнимый квест, по ходу которого Мелисса тщетно пыталась откопать будильник из завала книг, при этом не устроив погром. Но одного неосторожного движения хватило, дабы все тетради полетели со стола на пол, хватая с собой чернильницу, перо и прочую мелкую канцелярию.
Мелисса, закатив глаза, и пытаясь подавить рвущуюся наружу ругань, подняла с полу пачку с остатками сигарет. Упав обратно в кресло-качалку, она затянула утреннюю дозу горького дыма. Это немного успокоило разум, а потому уже минут через десять, молодая женщина спокойно, как ни в чём не бывало начала собираться на работу, попутно пытаясь вспомнить на чём она и её студенты остановились. Прокручивая в голове данную мысль Мелисса сменила мятую блузку на новую. Переодевать платье она не стала, ибо вид у него был ещё вполне приличный. Всё так же стоя пред большим зеркалом она причесала спутанные волосы. Это занимало больше всего времени, ибо за ночь кудри ни то свалялись, ни то запутались… Одним словом, на голове профессора Менгеле был точно такой же бардак, как и на её рабочем месте.
Но если вы думали, что рабочий день преподавателя начинается с уроков, то спешу вас обрадовать, первым делом завтрак. К тому моменту когда Мелисса спустилась в столовую, там уже было полным-полно детей. В зале стоял ровный гул. Студенты активно обсуждали предстоящие новогодние каникулы, будто совершенно забыв, что сегодня ещё учебный день.
Пробираясь меж столиков, к самой дальней стене столовой, где располагался преподавательский стол, Мелисса то и дело здоровались со студентами. Это, а ещё восхитительнейшие запахи свежего хлеба и овсяной каши, явно приправленной чем-то сладким, возможно кусочками ягод, и аромат горячего киселя действительно поднимали настроение. В этот момент Мелисса искренне пожалела, что не сможет насладиться мягким белым хлебом, который так соблазнительно пах и чудесной овсянкой с клубникой.
— О, утро добренькое! — махая одной рукой Мелиссе, а другой похлопывая по стоящему рядом стулу воскликнула сестра Петра, заметя подругу.
— Действительно доброе! — радостно улыбаясь ответила Мелисса и присела на любезно занятое для неё место рядом с врачом.
Молодая женщина была очень рада видеть подругу, учитывая что последние время она смотрела только на ухмыляющуюся рожу профессора Велиора. Вспомнив о нём и произошедшем вчера Мелисса вновь напряглась. Сейчас начиналось самое сложное, этот мир мог отличаться от того в котором она жила до этого, даже если внешне казался идентичным. Она это уже проходила. На мгновенье молодая женщина даже подумала, что в случае чего можно будет притвориться пьяной. Но эта затея была слишком радикальной, поэтому Мелисса решила, что в случае не стыковки фактов она будет просто ссылаться на сильную усталость и страшный недосып. Впрочем, оправдываться не пришлось. Петра с ходу начала лепетать о прекрасной ночи, проведенной с профессором Нинелем. Мужчина, до этого спокойно сидевший совсем неподалеку раскраснелся и быстро доев завтрак поспешил удалиться в свой кабинет.
— Боже, Петра, говори тише. — смеясь прошептала Мелисса.
— Тише? Разве есть что-то плохое в том, что мы собирали слёзы единорога? Это восхитительнейшие животное! А ещё мы набрали очень много селение и других лечебных травок и, представляешь, мы даже нашли целую поляну вороньего глаза. — восторг настолько переполнял врача, что она раскинула руки в стороны, как бы давая понять, насколько много ягод они собрали.
— Ты набрала эту гадость? — чуть поперхнувшись киселём, уже в ужасе спросила Мелисса.
— Да. Это растение крайне трудно найти в нашем то лесу. — несколько возмущённо заметила Дроздопетра, поняв, что еë радость не разделили.
— Петра, это растение сильно понижает иммунитет. Из-за одной такой ягодки можно умереть от обычной простуды. — строго сказала Мелисса, пытаясь обосновать своё крайне негативное мнение.
— Да, но профессор Нинель и его студенты варят сонное зелье. Воронов глаз на рынке стоит крайне дорого, а теперь академия сможет обеспечить студентов данным препаратом. — с не менее умным видом ответила Петра. — И вообще, почему ты опять не ешь? — подвигая тарелку с овсянкой к подруге обеспокоенно спросила врач.
Мелисса с жадностью посмотрела на тарелку с кашей. Она очень приятно пахла и выглядела весьма аппетитно.
— Почему это не ем? Я просто предпочитаю употреблять пищу по отдельности. — оправдалась Мелисса и тут же взяла лежащую около тарелки ложку.
Молодая женщина уже очень давно не ела ни только кашу, любую другую не жидкую пишу. И нет, тут дело не в зубах, которые были плохими с детства и почти полностью выпали к двадцати годам. Зубы у неё есть, да не свои, но жевать она может. Дело было немного в другом. Организм Мелиссы просто не принимал твёрдую пишу. Но соблазн оказался сильнее. «Всего один раз, всего одна тарелочка, можно и потерпеть», — с такими мыслями Мелисса набрала в серебряную ложку ароматную кашу, отправила в рот.
После завтрака настроение было просто прекрасным, настолько, что хотелось отбросить всякую осторожность и просто наслаждаться! Впрочем, столь хорошо и окрылёно профессор Менгеле чувствовала себя не долго. Мелисса не успела даже дойти до своего кабинета, как почувствовала острую боль в животе, а в горле давящий горький комок. В этот момент она несколько пожалела, что съела на завтрак не только кисель, но и кашу.
Коридор был полон студентов. Дети ждали своих преподавателей, а потому было бы крайне неприятно неожиданно сорваться с места, бросившись в уборную. С большим трудом, проглотив горько-кислый комок, Мелисса неспешно направилась в конец коридора, так будто ей было совсем не срочно, так будто её вовсе не тошнит. Сдерживать рвоту и сами позывы она научилась достаточно давно, ещё работая в институте. Это было необходимо, в первую очередь для того, чтобы не превратится из учёного в подопытную крысу. У профессора Менгеле были все симптомы для этого — тут и уши немного неправильной, заострённой формы, и невесть от куда взявшаяся способность к магии. Да, волшебница из неё была весьма посредственная, но всё же. Впрочем, самое главное — это невозможность употреблять в пищу что-либо кроме жидкости.
По пути до уборной профессор Менгеле поздоровалась с ещё несколькими студентами, только в этот раз не открывая рта. Туалеты в замке располагались во всех учебных лучах на каждом этаже одинаково — это были крайние двери коридора, дальше только библиотека. Внутри то было просторное светлое помещение округлой формы с мраморными раковинами в центре, что образовывали ровный пятиугольник, и кабинками у стен. Так, спрятавшись в одной из небольших коморок, Мелисса нагнулась над унитазом, и надавив двумя пальцами на корень языка, срыгнула вниз смесь непереваренной каши, желчи и крови. Делать это она тоже научилась максимально тихо, без неприятных звуков и почти безболезненно для себя. Хотя молодая женщина не могла не отметить, горло её теперь немного болело. Так, утерев рот туалетной бумагой, Мелисса смыла воду и отправилась в свой кабинет.
По плану у Мелиссы сегодня пять уроков, проверка тетрадей и выставление оценок в журнал и зачётки — придëться задержаться в кабинете, ни то гора на столе в квартире станет ещë больше. Однако сейчас, самым важным было не ляпнуть чего лишнего студентам во время лекции. Впрочем, решение данной проблемы пришло совершенно внезапно — морально дети уже праздновали Новый год и были просто не в состоянии нормально заниматься, поэтому профессор Менгеле ограничивалась тем, что проверяла присутствующих и выставляла оценки. Так было и в этот раз. Быстро посчитав детей, Мелисса отметила, что присутствуют только одиннадцать человек.
— Кто староста? Где ваш журнал? — опустившись в кресло, спросила Мелисса.
Бледный мальчишка на самой задней парте вдруг вздрогнул, будто вспомнив нечто очень важное, встал с места и под противный смешок одной из студенток поспешил принести забытый предмет. Профессор Менгеле попыталась вспомнить как зовут этих двоих. У девчонки было очень неприятное лицо: она щурила глаза и гаденько-так улыбалась. Мелисса, на миг сомкнула веки и, вскинув брови, вздохнула. Кажется, эту смутьянку звали Елизавета, а мальчику, что вышел из класса — Ирис.
— Хорошо, тогда, пока мы ждём ваш журнал, давайте вспомним на чëм мы закончили. — внимательно изучая студентов, произнесла Мелисса.
— Охота на ведьм! — вскинув руку, прокричал один из парней и тут же получил шутливый подзатыльник от соседа по парте.
— Вы просили напомнить, что мы закончили на третьим тхаваса 1324 года, когда убили главу ордена Золотой бабочки — Джезабель Леон. — поправил товарища по парте сосед.
— Мы уже начали эту тему или ещë не успели? — уточнила профессор Менгеле.
— Только начали.
— Профессор, а можно мы сегодня просто поболтаем? — проныл кто-то с последней парты.
— Если только по теме. — пытаясь придать голосу как можно более серьезную интонацию, согласилась Мелисса, класс тут же заметно оживился.
К тому моменту, когда Ирис вернулся в класс с журналом Мелисса уже успела наслушаться от детей последних сплетен. Про то, что охотника так и не поймали. Что относительно недавно — пол года или год назад — убили девушку, выдрав ей язык и подвесив к потолку, полностью обескровив тело. Дети даже умудрились перемыть кости секретарю сената, якобы голос этой ведьмы похож на сладкий елей и спорить с ней просто не хочется. Один из студентов даже поделился с одногруппниками сказанным ей заклинанием, после которого весь амфитеатр уверовал, что обвиняемая врëт.
— Она сказала: «ложь Велиала»! — воскликнул парень. — И девушка на арене скорчилась от боли, будто еë по голове чем-то ударили, а мы почему-то сразу поняли, что она врëт. Вот так. — тут он щёлкнул пальцами. — И всë. А потом леди Мята еë казнила.
— Зачем ты вообще туда ходил? — возмутился другой мальчишеский голос.
— Оказывается эта девушка убила Эмилию.
В этот момент, Мелисса, проставляющая оценки, замерла, прислушалась к разговору студентов, открыла журнал на одной из первых страниц, где был список класса. Следуя ему во втором «В» было пятнадцать человек, но четыре имени были вычеркнуты. Двух, из исключëнных студенток, профессор Менгеле не знала — их не было в прошлых мирах. Имена других двух были знакомы молодой женщине. Она думала, что все четверо просто перевелись и, даже не предполагала, что Эмилия Велоришь в этом мире мертва…
— Эй, Саломея, а что означает это заклинание! — в ответ на громкий выкрик одного из студентов, Мелисса вздрогнула.
Она обвела взглядом аудиторию, задержав его на девушке сидящей у окна и, бывшей судя по всему Саломеей. Профессор Менгеле видела еë впервые — в других мирах еë тоже не было.
— У тебя было три месяца, дабы спросить об этом у профессора Авугуста, чë ты ко мне лезешь? — явно возмущëнно ответила Саломея.
— Так он бы спросил, где я об этом заклинании узнал, а потом бы сказал: «публичные казни — это не самый подходящий досуг для студентов». — специально растягивая слова, подражая речи преподавателя магии, ответил парень, Мелиссе казалось, что его зовут Отто, но она не была в этом уверена. — И потом, староста и председатель перевелись, умная, только ты осталась.
— О, ну спасибо! — почти одновременно протянуло несколько человек.
— Что? — взмутился тот, кого Мелисса посчитала за Отто.
Вздохнув, Мелисса продолжила проставлять оценки.
— Если мне не изменяет память, то это заклинание используют дабы подтвердить, что человек врëт. — задумчиво ответила Саломея.
— А кто такой, этот Велиал?
— Демон лжи.
Во время обеденного перерыва Мелисса отправилась в центральную башню, в лазарет к своей подруге — Петре. По большей части целью её визита было не сколько желание просто поболтать, сколько попытаться узнать больше об этом мире.
Дроздопетра сидела в своём кабинете. Обложившись книгами и медицинскими справочниками, она что-то очень усердно искала. В её коморке было очень светло, отчасти потому, что на витражных окнах не было тёмных стеклышек, их узор был весьма простым и прозрачным. Но главной отличительной чертой кабинета врача, да и всего лазарета, был пусть и не навязчивый, но очень стойкий запах спирта.
Мелисса села на стул рядом с большим белым столом, на котором Петра разложила книги. К слову сейчас настроение Дроздопетры было несколько хуже, чем утром, она уже не улыбалась, и её лицо не излучало заразительную радость. Она будто пребывала в состоянии мучительного ожидания и читала просто, чтобы отвлечь себя от волнующей проблемы.
— Всë в порядке? — рассматривая подругу, спросила Мелисса.
— А? — точно выдернутая из своих мыслей, растерянно, почти испуганно, протянула Петра?
— Ты выглядишь очень встревоженной. Что-то случилось? — повторила Мелисса.
Петра вздохнув, села на место и начала нервно водить пальцем по столу, точно рисуя цветочки.
— Профессора часто жалуются на усталость и слабость, плохой сон и боли в костях. — к удивлению Мелиссы, Петра очень быстро и легко начала говорить. — Сама понимаешь, большинству из них уже под сотню, и это если не вдаваться в подробное изучение их биографии. Там, с отсидками в местах не столь отдалëнных, может и пол тысячелетия набежать. А сейчас самый разгар лета, жарко и душно, благо хоть вишня уже отцвела и воздух не пахнет этой блевотной сладостью. Профессор Арлен тоже жаловался, а ещë на головную боль. — тут интонация Петры из спокойной, плавно сменилась задумчивой, почти тревожной. — Вообще головная боль и была его основной жалобой. Во время осмотра я обнаружила, что у него жар, небольшой, но всë же… На всякий случай я уточнила, не кусал ли его кто. Сейчас же сезон бешенства, понимаешь? Несмотря на профилактические беседы я чуть ли не каждый год нахожу покушенных, которые это скрывали. У профессора Арлен укусов не было, но я всë же дала ему отвар селенеи — это самое эффективное и универсальное из незапрещëнных лекарственных зелий. На какое-то время ему стало лучше, а дня через три он пожаловался на кашель и затруднëнное дыхание. Температура вернулась. Я посоветовала ему постельный режим и дала настойку из ромашки и лимон с мëдом. Они помогают успокоить кашель, способствуют отхаркиванию, снимают лёгочный отёк и борются с воспалениями. — пояснила Петра, медленно проговаривая каждое слово, точно пытаясь найти ошибку в собственных действиях. — Лучше не стало. Появилось кровохаркание. Через какое-то время, он сообщил, что ему кажется, будто в груди у него что-то шевелиться… — Петра зажмурилась, еë точно передëрнуло ни то от отвращения, ни то от ужаса. — Знаешь его кровь, она показалась мне странной — от неë пахло мëдом. Я решила, что будет правильно провести кровопускание. Не сильно, просто чтобы кровь можно было исследовать. Я знаю, что у разных рас кровь отличается. Я знаю, что у ши она алая, но из вены профессора Арлена потекло что-то белое, похожее на гной. Я сказала ему оставаться в лазарете, но я понятия не имею что с ним. — голос Петры дрогнул, казалось она сейчас заплачет. — Это похоже на нагноение крови. Его лечат только селеней, но она не помогает. И, я ни в одной книге не читала, чтобы больные жаловались на шевеление груди. Господи, мне и правда кажется, что у него под рëбрами что-то шевелится, как будто черви. — сквозь слëзы прошептала врач и закрыла лицо руками.
В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь редкими всхлипами Петры, врач тихонько вытирала глаза. Мелисса, сидя точно в прострации и тупо пялясь в пол, моргнула. Петра дрожаще выдохнув, вновь тихонько всхлипнула. Мелисса поправив чëлку, потëрла нос, обдумывая может ли она дать дельный совет, который при этом не сделает хуже. Хотя… Если у профессора Арлена действительно нагноение крови, то он точно не жилец…
— Знаешь, а попробуй сделать ему полное переливание крови и прокапай ему сок воронова глаза. — наконец, но всё же с сомнением, произнесла Мелисса, а после добавила. — Точную дозировку сказать не могу, ибо это растение всё же слабо тянет на хороший иммунодепрессант…
— А? — растерянно, явно не ожидая от подруги хоть какого-то совета, протянула Петра. — Это какой-то очень странный метод лечения, но… Я не знала, что… Ты врач? — с осторожной надеждой спросила она.
— Лет сто назад. — с нервной усмешкой ответила Мелисса, неосознанно, правой рукой, прикрывая шею.
Данный жест, конечно, не остался незамеченным Дроздопетрой, но молодая женщина решила не спрашивать у подруги, что он значит.
— Тогда почему ты преподаëшь историю, а не работаешь здесь, со мной? — с любопытством спросила Петра. — Тебе бы нашлось место, у меня в помощницах только медсëстры, считай вчерашние студентки.
— Историк привлекает меньше внимания, чем врач. — покачав головой, заметила Мелисса.
— Вот как… Выходит ты всë же что-то натворила. — печально заметила Петра, и Мелисса едва заметно кивнула. — Но ты же поможешь мне вылечит профессора Арлена? — тоном очень деликатным, уточнила она.
— Да. Я постараюсь… — ответила она, но после, немного подумав, добавила. — Лечить его имеет смысл, только если после капельницы его кровь не начнëт гноится снова.
«Потому что если у профессора Арлена действительно нагноение крови, то тут нужна химиотерапия и пересадка костного мозга, а провернуть это в условиях вашей цивилизации почти невозможно», — про себя заметила Мелисса.
— Я, может, зайду вечером, если успею выставить всем детям оценки. — поднимаясь с места, произнесла она.
— Хорошо. — всë ещë несколько растеряно ответила врач, провожая подругу взглядом.
Петра ещё некоторое время смотрела на дверь, за которой скрылась Мелисса. Из глубин кладовой послышались неспешные шаги. Петра, резко обернулась и отодвинув стул, поднялась с места, глядя в сторону прикрытой двери. Спустя ещё пару секунд в кабинет вошла девушка среднего роста, в чёрном платье с белым передником и коробкой пустых, но грязных банок. Её светлые, немного вьющиеся волосы были заплетены в две пышные косы, что покоились на печах.
— Я напугала Вас? — смущённо смотря на врача, спросила Сиврена.
— Немного. — глупо улыбнувшись ответила Петра. — Что ты там делала?
— Я решила немного убраться. Вот, собрала грязные банки. — посмотрев на коробку в своих руках, смущённо ответила девушка.
— Оставь их. Нам будет нужна кровь и воронов глаз. Ты проищешь первое, в кладовой наверняка должны быть запасы подходящей группы, а я выжму сок из ягод. — уверенно сказала Петра.
— Хорошо. — несколько рассеянно отозвалась Сиврена и, поставив коробку с банками на пол, удалилась в кладовку.
Петра судорожно сглотнув, последовала туда же, чтобы взять ягоды. Сама же Мелисса вернулась в свой кабинет. Уроки уже кончились, поэтому учебный луч начал погружаться в звенящую тишину. Идеальная атмосфера для проверки тетрадей и выставления оценок. Так, слушая монотонное тиканье часов, скрип пера и собственное дыхание профессор Менгеле проверяла работы студентов.
В дверь тихонько постучали, раздался лёгкий скрип. Мелисса заранее приготовилась к вопросам, но их не последовало. Подумав, что это какой-то застенчивый студент, не решается отрывать её от работы и покорно ждёт, она отвлеклась от тетрадей и обернулась, тут же ощутив как что-то тонкое и холодное вошло в её шею.
— Протокол №31с. Помните? — тихо спросил женский голос.
Мелисса была совершенно уверена, она знает его, но её мысли моментально заняла острая головная боль. Да такая сильна и физически истощающая, что молодая женщина тут же упала на стол, не в силах ни то что подняться, просто открыть слипшиеся глаза. Мелисса не слышала удаляющихся шагов. Молодая женщина не знала, одна ли она в кабинете, или за ней всё ещё кто-то стоит. Но очень скоро это стало совершенно не важно. Сознание плавилось от боли, растворяясь в мареве жара, что объял всë тело. Дышать носом становилось всё труднее. Мелисса хотела открыть рот, дабы глубоко вдохнуть, но сил, чтобы сделать это, просто не хватало. В конечном итоге, устав бороться, она просто перестала дышать.
