Эпитафия Эдэль

      В пустом коридоре, залитом мягким сиянием свечей, слышался приглушённый озорной щебет Ханни и звонкое цоканье каблучков еë туфель. Никки, бесшумно шедшая рядом, казалось совершенно не разделяла радости девушки и с совершенным безразличием слушала её неугомонную болтовню.       — Скажи, а тебе куда больше хочется? — начала подводить итог Ханни.       — Что в академии, что в царском дворце будет бал. Много людей. Шумно… — начала размышлять Никки. — Посмотреть на фестиваль в городе или сходить на литургию в собор было бы интереснее… Но, Ру снова будет ворчать. — с лёгким смешком подметила девушка.       — Ру всегда ворчит. — насупившись прошептала Ханни.       Никки слегка улыбнулась.       — Как председатель студсовета я не могу всегда сбегать с мероприятий организуемых академией. — спокойно пояснила Никки, Ханни в ответ вздохнула.       — Тогда, если ты не можешь пойти с нами, мы встретим Новый год в академии. Я слышала, завтра будет дождь. — не очень удачно изображая бодрый голос, предложила Ханни.       — Всë в порядке. Я не расстроюсь если что-то пропущу, тем более, для меня этот день не является праздником. — тоном, почти успокаивающим, заверила еë Никки и, достав ключ из кармана чëрного форменного платья, открыла дверь.       Ханни хлопнула в ладоши, зажигая заговорённые свечи на люстре. Кабинет студсовета в тот же миг залил тёплый свет трепещущего пламени. Девушка поспешила к полке на которой хранились классные журналы, проверяя их наличие на местах, пока Никки занималась ключами.       — Одного не хватает. — заключила Ханни, смотря на верхнюю полку.       — Какого? — поворачиваясь спросила Никки.       Ханни, встав на цыпочки принялась пытаться прочесть название полки, на которой должен был стоять журнал. В такие моменты девушку особенно сильно раздражал её маленький рост, ибо даже на каблуках она была недостаточно высока, чтобы дотянутся до самого верха.       — Кажется, восьмого «А». — с сомнением произнесла Ханни. — Да, восьмого «А» нехватает. Как думаешь, где он может быть? — в конце спросила девушка.       — Ру говорила, что им ещë не вывели оценки по истории, так что я думаю нам стоит проверить профессора Менгеле. — ответила Никки.       По первости имя преподавателя истории вызывало у Никки ностальгию по мирным денькам жизни института, теперь — пустой звук. С каждым новым днëм, внимательно изучая молодую женщину, ИИ убеждалась — она не еë «мать». Слишком молодая. Слишком много смеëтся…       Никки хлопнула в ладоши, потушив свет в кабинете и заперла дверь. Ханни отчего-то показалось, что председатель сделала это как-то иначе, будто с некой досадой. С другой стороны, Ханни и самой не очень то и хотелось искать классный журнал по всей академии.       Спустившись в круговой коридор, в котором всё ещё пахло прошедшим ужином — рыбой и кисло-сладкими ягодами, — девушки свернули в западный луч. Кабинет истории был вторым по счёту. Остановившись пред дверью Ханни осторожно опустила ручку потянув её на себя. Тишину коридора разорвал протяжный скрип. Тонкий луч света скользнул в тëмный кабинет. Ханни показалось, что в воздухе внутри витает знакомый медовый аромат, по коже девушки пробежали мурашки. «Айва?», — раздался в мыслях голос сестры и Ханни чуть кивнула, нерешительно проходя в аудиторию. Никки, входя следом, хлопнула в ладоши, заставляя вспыхнуть фитиль в свечах на люстре, озаряя пространство мягким золотистым светом.       — Никки, ты чувствуешь этот запах? — несколько сдавленно спросила Ханни, подходя к молодой женщине что, будто просто, уснула на рабочем месте.       Её поза от чего-то казалась Ханни фальшивой. Её руки, на которых лежала голова, и на которые падали русые кудри, казалось будто кто-то специально сложил на столе. Ханни хотелось подойти и «поправить» положение профессора. Голова должна лежать не на руках, она упала носом в стол. Нет. Классный журнал, он отложен в сторону, а должен находится под лицом. Перо, оно лежит рядом, его явно вытащили кисти.       — Отвратительный запах. — произнесла Никки попутно, легонько потрясла профессора Менгеле за плечо.       Добавлять, что так пахнет гниющая айва Никки не стала.       — Открой окно. — мягко попросила она, снимая с правой руки перчатку, Ханни кивнула.       Свежий воздух немного разбавил духоту. Никки приложила кончики пальцев к шее профессора, пытаясь нащупать пульс.       — Жива. — спокойно заключила Никки.       — Но почему она не просыпается? — сдавленно спросила Ханни.       — Возможно устала. — почти беспечно ответила Никки, беря на анализ кровь из сонной артерии.       В этот момент лицо Ханни скривилось так, точно она съела лимон, давая понять, что нет, предположение Никки не верно.       — Дай мне ещё пару минут. — с этими словами Никки слегка улыбнулась девушке, Ханни в ответ кивнула.       Первые время в аудитории действительно было тихо. Ханни чувствовала, как волнение внутри нарастало. Здесь что-то случилось. До них, в аудитории был кто-то ещë. Этот кто-то видел, что профессор спит. Почему он не попытался еë разбудить? А если пытался и не смог, то почему не позвал врача? Почему прибрался на столе, поменял позу, в которой профессор уснула? Почему выключил в кабинете свет и закрыл дверь? «Спасибо, что не запер», — мысленно, но от того не менее едко, заметила сестра, и Ханни потрясла головой. Если бы кабинет был закрыт, они с Никки и не подумали бы его открывать. Кто-то хотел чтобы профессора нашли? Живой? Или им просто повезло, что она ещë жива?       — Ты можешь спросить у Авы, осталась ли у неë жидкая смерть? — спокойно спросила Никки, вырывая Ханни из дум.       — Жидкая смерть? — растерянно хлопнув глазами, протараторила Ханни.       — Да. Если препарат ещë остался, принесите мне. И было бы неплохо достать где-нибудь шприц. Без разницы какой. — тем же тоном, попросила Никки.       Ханни почувствовала, что живот еë свело от тревоги. Девушка очень хотела спросить: «что случилась? Зачем?», — но эти вопросы прозвучали лишь в её мыслях. Она буквально пулей вылетела из кабинета. Оставшись одна, Никки сделала глубокий вдох и медленный выдох. Ей нужно было дышать. Её сердце стучало как башенное. Страх? Нет… Предвкушение? Возможно… Пальцы Никки скользнули вниз, по горячей коже профессора обнажая тонкую шею, на которой, довольно легко, под невысоким воротником белой блузы, можно было увидеть татуировку в виде пентаграммы обвитой уроборосом — герб военно-медецинского института «Нерв». Губы Никки тронула осторожная пародия на улыбку. Шутка про расстроенный рояль с зарином уже не казалась Никки такой смешной… Быть может тут какая-то ошибка? Нет. Теперь, когда у Никки был образец крови профессора, результат анализа ДНК был вопросом длинною в полчаса.       — Что же с Вами случилось, «мама»… — едва слышно прошептала Никки, проводя холодными пальцами по татуировке. — Может… Мне всё же стоит позволить Вам умереть? — с этими словами Никки слегка склонила голову набок, бесстрастно разглядывая женщину.       В коридоре слышались быстрые, похожие почти на бег шаги, звук которых всё отчётливее приближался к аудитории. Никки, резко отняв пальцы от шеи профессора, опустила руку, так будто и вовсе её не касалась, и резко повернулась к двери. В этот момент шаги стихли и раздался резкий, утробный скрип петель. Взгляд Никки встретился с Ханни и ненадолго задержался на силуэте Авы. Блондинка, явно уставшая и запыхавшаяся, влетела в класс, подавая Никки шприц с лекарством. В её больших, золотых глазах отчётливо читался страх, ужас. Правда, Никки не могла понять, чего именно Ханни боится больше: того что профессор может умереть, или того, что сейчас собирается сделать Никки. Впрочем, последнего Никки и сама немного побаивалась. О необычных свойствах жидкой смерти ИИ узнала совершенно неожиданно и внезапно, а потому была не совсем уверена, может ли она усыпить ИЖ. Так или иначе Никки, со свойственной ей быстротой и аккуратностью, ввела содержимое шприца в кровь профессора.       — Что произошло? — со странным, немного тревожным, любопытством спросила Ава.       Никки, вновь повернувшись к двери, быстро изучила девушку взглядом. Голос и лицо Авы отличались относительным спокойствием, в сравнении с Ханни. Она смотрела на Никки и профессора ровно, и не было похоже, что бег из одного луча в другой сильно вымотал её.       — Всë в порядке, но я была бы благодарна если бы вы никому не говорили о случившемся. И, Ава, я могу перенести её в клубную комнату? — кивнув в сторону профессора, спросила Никки.       — Да. — с нотками некого недоумения в голосе ответила Ава, рассматривая профессора Менгеле, что с первого взгляда, просто уснула на своём рабочем месте.       — Никки, еë хотели убить? — наконец озвучила мучивший еë вопрос Ханни.       — Возможно. Во всяком случае, сейчас уже поздно. Мы можем обсудить это завтра утром. Думаю к этому времени она придëт в себя. — с этими словами Никки осторожно взяла профессора на руки.       Ава отошла в сторону, позволяя девушке выйти в коридор. Ханни, покидавшая кабинет последней хлопнула в ладоши, выключая свет, а после заперла дверь.