Вирус. IV
11 января 2022 г., 15:22
Холодный воздух точно резал лëгкие. Глаза слепил яркий свет. Голова казалась тяжëлой. В висках пульсировала боль. К горлу подступало ощущение тошноты.
— Где я? — едва ворочая языком прошептала Мелисса, умом понимая, что лежит она на спине, кляпа во рту нет, руки-ноги не связаны — уже хорошо.
— В безопасности. — ответил до странности знакомый голос.
Мелисса глухо усмехнулась, тщетно пытаясь вспомнить кому он принадлежит.
— Как Вы себя чувствуете? — спросил всë тот же голос.
— Холодно. — прохрипела Мелисса.
— Это временно. — успокоил голос.
— Меня, кажется, тошнит. — добавила она.
— Это хорошо. Ведро рядом.
Мелисса медленно повернула голову, что, впрочем, не спасло еë от нарастающей мути. Глаза вновь защипало от яркого света. Осторожно повернувшись на бок, Мелисса попыталась приподняться в этот же момент ощутив холодные руки, что придерживали еë за плечи. Дышать было тяжёло, почти больно.
— Воды? — спросил другой, как будто более живой, голос, Мелисса отрицательно мотнула головой.
Щуря глаза, смотря вниз, она увидела каменный пол и металлическое ведро. Голова кружилась. Перед глазами всë поплыло. Сердце колотилось точно в ушах. Не пытаясь сдерживать рвотные позывы, женщина выблевала в ведро, по ощущениям, нечто колючее и склизкое. Рот наполнял кисло-сладкий привкус. С трудом фокусируя взор молодая женщина попыталась разглядеть то, что из неë вышло — кровь… Это плохо… В ведре что-то шевельнулось! Приглядевшись Мелисса увидела, что в рвоте извивалось что-то тонкое, похожее на ленточного червя, но с крохотными шипами.
Лицо Мелиссы скривилось в гримасе ужаса и отвращения. Лоб покрыл липкий пот. К горлу подкатил ещë один рвотный позыв, заставляя болезненно срыгнуть немногие остатки желчи и крови. В глазах темнело. Кто-то подал воды. Мелисса не стала пить, лишь прополоскала рот, отчаянно желая избавиться от мерзкого привкуса.
Тяжело дыша, Мелисса устроилась на неудобном диване. Легла на бок, поближе к караю. Спать хотелось страшно, но из-за постоянных приступов кашля и рвоты сна не было совсем. Тело горело, Мелисса чувствовала себя липкой и потной, хотя ощущала кожей и дыханием, что еë окружал лютый холод.
15 фовоса. Среда.
Покой потревожил вороний крик. Слабость. Мелисса даже не пыталась пошевелиться, тело казалось онемевшим и холодным. Воздух пах странно знакомой сладостью. Тяжело дыша, женщина прислушалась — стрекотали кузнечики. С трудом приоткрыв веки, она обнаружила, что свет уже не такой яркий. Мелисса бегло оглядела помещение — небольшое, но с высоким сводчатым потолком, под которым висит канделябр с потухшими свечами. Напротив, у серо-зелëной каменной стены, на резном деревянном стуле сидит девушка в чëрном форменном платье. Спит? Мелисса прищурилась рассматривая еë лицо: бледное, почти как сметана; спокойное; правый глаз закрывает повязка. Мелиссе показалось, что она уже где-то видела еë. Ну конечно! Женщина вздрогнула, по телу прокатилась волна острой боли. Она наконец-то почувствовала конечности. С трудом пошевелив рукой, Мелисса потянулась к бедру, проверяя наличие револьвера в кармане платья. Нащупав знакомый силуэт, женщина облегчëнно выдохнула. «В прошлом мире она выглядела старше», — глядя на девушку, подумала Мелисса.
Дверь тихонько скрипнув, отворилась и в комнату вошла ещë одна студентка с графином в руках. Мелисса поджала губы. Она видела еë впервые, хотя внешность вроде была знакомой. «Чë-ëрт», — мысленно протянула профессор Менгеле.
— Доброе утро. — поставив графин на чуть качнувшийся столик, начала Никки. — Как Вы себя чувствуете?
— Холодно. — севшим голосом, ответила Мелисса.
— Это временно. — наливая воду в стакан, ответила она. — Вот. Дабы избежать обезвоживания, Вам нужно пить. Лучше понемногу и маленькими глотками. — подавая стакан профессору, добавила она.
— Это… — неспешно присев, протянула Мелисса.
— Просто тëплая, немного подсоленная вода. — пояснила Никки.
Женщина неуверенно поднесла стакан к губам, чуть отхлебнула. Рот тот час захотелось промыть! В голову ударили воспоминания из детства: ей может лет шесть; еë тошнит; она сидит в грязной соломе; пред ней деревянный таз; воздух провонял кислым ароматом рвоты и чём-то непонятным, похожим на смесь фекалий, чеснока и эля; голова чешется — в волосах бегают вши; она смотрит на большую стеклянную банку с водой; врач говорит пить по ложке каждые полчаса, иначе она умрëт от обезвоживания… «Надеюсь я просто отравилась», — делая ещë один, но уже нормальный глоток, подумала профессор Менгеле, — «Господи что угодно, только не холера… Хотя, откуда ей здесь взяться? Мы не в трущобах…». Со стороны стены послышался тихий стон.
— Доброе утро. — обернувшись, произнесла Никки.
— Доброе. — протирая глаз, прошептала Шама.
Мелисса вновь чуть дрогнула, осознавая, что, нет, она не обозналась. Перед ней действительно сидела леди Гамма, только ещë совсем девочка. Сколько ей? Лет шестнадцать? Может чуть больше… Она выглядит худенькой, но точно не истощëнной. Под еë глазами нет синяков. Взгляд спокойный, но не безжизненный. Голос холодный, но не стальной. Из размышлений женщину вывел звонкий щелчок. Стало тепло.
— Как Вы себя чувствуете? — снова спросила Никки.
— Кажется, мне больше не холодно. — несколько растерянно ответила Мелисса.
— Я сняла заклинание. — подала голос Шама, и женщина опять перевела взор на неë. — Первое время может ощущаться жар и лëгкое покалывание в конечностях. Если почувствуете что-то кроме это, говорите сразу.
Мелисса кивнула, пытаясь скрыть кривоватую улыбку. Эта, молодая, леди Гамма говорила с ней тем же строгим тоном, смотрела так же внимательно и даже сидела в той же позе — закинув ногу на ногу, скрестив руки на груди.
— Вы помните, что произошло вчера? — спросила Никки.
— Да. — глядя на неë, ответила Мелисса.
Женщина понимала, раньше она уже видела эту девушку, но никак не могла вспомнить где, когда и в каком из миров.
— «Да» — это не ответ. — спокойно заметила Никки.
— Это допрос? — чуть нахмурившись спросила Мелисса.
— Пока нет.
В этот раз женщина уже весьма однозначно окинула собеседницу взглядом: высокая и худая; у неë фиолетовые волосы; причëска напоминает каре, но передние пряди значительно длиннее, почти до талии; правый глаз скрывает медицинская повязка, левый — фиолетовый. Зрачок Мелисса рассмотреть не смогла, радужка была слишком тëмной. «Муртка, судя по тому, что учится в академии магии — паймымон-адями», — мысленно заключила профессор Менгеле.
— Пока? — нахмурившись, переспросила Мелисса.
— У меня нет оснований для применения к Вам протокола №31с.
В этот момент Мелисса заметно дрогнула. Протокол №31с — одно только упоминание этого документа вселяло в женщину ужас, ибо дальше, как правило, следовал трибунал и расстрел… «Спокойно…», — медленно выдохнув, про себя, заметила Мелисса: «она просто студентка, она явно имела в виду что-то другое».
— Я просто хочу знать, что с Вами произошло. И так, что Вы делали вчера? — повторила вопрос Никки.
— Проверяла тетради… — растерянно ответила Мелисса.
— Может, пока Вы занимались этим, произошло что-то странное? — уточнила Никки.
— Не знаю. Не помню… Что вообще случилось? — наконец спросила Мелисса.
— Мы нашли Вас без сознания… — начала было Никки.
— Тогда нужно было позвать врача. — перебив девушку, строго заметила Мелисса.
В этот момент губы Никки тронула едва уловимая, косая усмешка. Мелисса невольно сглотнула, ощутив, как от этого выражения у неë в животе похолодело. Признаться, такого ледяного ужаса, оцепенения, она не испытывала, даже когда увидела улыбку леди Гаммы, узнавшей настоящее имя демона. В выражении этой студентки было что-то совершенно нечеловеческое, почти искусственное.
— Профессор, в вашей крови были обнаружены споры ИЖа. На вашей шее есть след от инъекции. В кабинете, где мы Вас нашли — шприца не было. Кроме того, кто-то специально поменял вашу позу так, чтобы казалось будто Вы просто устали и прилегли поспать прямо на стол. Вас хотели убить. — подытожила Никки.
После этих слов в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь стрекотом кузнечиков за окном.
— Если бы мне ввели ИЖ, я была бы уже мертва. — спокойно заметила Мелисса.
— У Вас критически низкий уровень иммунных клеток, должно быть последствия перенесëнной лучевой болезни. Ваш организм практически не сопротивлялся вирусу, поэтому первая стадия прошла быстро, паразит начал развиваться. Для лечения Вам ввели жидкую смерть — препарат усыпляет айву, также была понижена температура тела для скорейшего умерщвления паразита. По результатам сканирования ваш мозг почти не пострадал, возможна частичная, либо кратковременная потеря памяти. Лëгкие пострадали сильнее, но это не критично. Я бы рекомендовала Вам бросить курить, хотя бы месяца на три, до полного восстановления.
— Так вот чем так воняло… — отрешëнно протянула Мелисса.
Она чуть склонила голову на бок, рассматривая девушку.
— И откуда ты такая умная взялась… — всë тем же тоном добавила она.
— Вы меня совсем не узнаëте? — кажется, почти возмущëнно спросила Никки, в ответ на что Мелисса прикрыла глаза и отрицательно качнула головой.
— Я не помню ни твоë имя, ни имя твоей спутницы… — вздохнув заметила Мелисса.
Говорила она это с чистой совестью, ибо имени девушки и правда не знала, а на счëт молоденькой леди Гаммы была не уверена. «Пусть лучше сама представится», — мысленно добавила она.
Никки подошла ближе. Собрала волосы с правой стороны за ухо и ослабив ленту, опустила воротник платья. Чуть повернула голову. В этот момент Мелисса застыла, почти с открытым ртом, в изумлении широко раскрыв глаза и вскинув брови. На шее студентки красовался идентификационный номер «00».
— Антропоморфная биомашина, искусственный интеллект проекта Никквейм, версия «00». — с этими словами девушка повернулась и, смотря на Мелиссу добавила. — Можно просто «Никки».
— Никки… — прошептала Мелисса.
Она неспешно встала с дивана. Голова закружилась, но женщина сделала пару шагов навстречу и осторожно коснулась лица Никки. Кожа еë была мягкая, но холодная даже через перчатки.
— И ты всë ещë можешь нормально функционировать? — тоном, очень деликатным, уточнила Мелисса.
— Всё в порядке. — едва улыбнувшись ответила Никки, и от этой улыбки Мелиссу вновь передëрнуло.
— Кто научил тебя этому? — с некоторым отвращением спросила Мелисса.
— Ведьма.
— Оно и видно… — вздохнув, протянула Мелисса и села обратно на диван.
Никки. За множество миров профессор Менгеле впервые встречалась с ИИ… Ей можно доверять? А собственно почему нельзя? Программа Никквейм базируется на трëх законах робототехники: робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинён вред; робот обязан выполнять команды человека, если они не противоречат Первому закону; робот обязан делать всё необходимое для обеспечения своей безопасности, при условии, что это не противоречит Первому или Второму закону.
— Петра вчера говорила о симптомах, похожих на ИЖ, у профессора Арлена. Я обещала, что зайду вечером, когда закончу с работой. — немного подумав, добавила Мелисса.
— Что ж, значит к Петре Вы не пойдëте… — заметила Шама, Мелисса подняла на неë взгляд. — Я думаю нам стоит прояснить ещë один момент. — уже серьёзно произнесла Шама. — Я доверяю Никки. Я буду доверять людям, которым доверят она, но с осторожностью. И, раз уж Вы всë равно забыли моë имя, я представлюсь. — с этими словами Шама поднесла правую руку к груди, пальцами указывая на себя. — Ору Гамма Эбуэ — вечная ведьма чудес, чëрная кошка ордена Света. — неспешно, чëтко проговаривая каждое слово, представилась она. — Впрочем, пока я в школьной форме можете звать меня просто Шамара. Как ко мне обращаться решайте сами. «На Вы» или «на ты» — мне без разницы. Моë единственное требование — честность. Я не ведьма правды, на слух отделить истину от лжи не могу, однако знаю достаточно заклинаний, способных отбить у Вас всякое желание врать.
Мелисса сглотнула. Шама пусть и говорила всë так же спокойно, в тоне еë прослеживалась явная угроза. Насколько эта угроза была реальной, Мелиссе проверять не хотелось, ибо ещë из прошлого мира она помнила эти заклинания и их действие.
— И так. Это всë ещë не допрос, просто не очень приятная беседа. Я была бы бесконечно благодарна, ежели б Вы поведали мне всë, что Вам известно. Ну или по крайней мере то, что Вы помните. — попросила Шама.
— Но я действительно больше ничего не помню.
Шама, прикрыв глаза, медленно выдохнула и подняла правую руку в очень знакомом Мелиссе жесте.
— Я не собираюсь причинять Вам боль. — заметя ужас, отобразившийся на лице профессора, начала Шама. — Я просто хочу, чтобы Вы вспомнили то, что забыли. — с этими словами девушка звонко щëлкнула пальцами.
Мелисса почувствовала как в голову ей точно вбили раскалëнный гвоздь. В глазах стемнело. Ещë один удар. Согнувшись на пополам женщина выблевала в ведро то немногое, что ещë осталось в желудке. «Протокол №31с. Помните?», — прозвучал в воспоминаниях тихий женский голос. Тяжело дыша, Мелисса потянулась к столику, взяла стакан и прополоскала рот. Никки подала ей полотенце, дабы утереть губы.
— Никки, ты не знаешь, жив ли ещë кто-то из наших? — спросила Мелисса.
— У меня нет данных об их смерти. Вы полагаете, что препарат Вам ввëл кто-то из апостолов? — спросила Никки самою очевидную для них с профессором вещь.
— Протокол №31с. — прошептала Мелисса. — Она вколола мне препарат, упомянув Протокол.
— Я бы хотела знать, что это за Протокол. — тоном, почти требовательным, попросила Шама.
— Свод действий в случае подозрения или признания сотрудника института в измене или преступлении против человечности. Предполагает допрос с полиграфом, созыв трибунала и расстрел. — пояснила Никки. — Но смертная казнь может быть исполнена и любым другим образом.
— Понятно… Так в чëм же Вы провинились, профессор? — чуть склонив голову и растянув губы в едва уловимой, но от того не менее едкой ухмылке, спросила Шама.
— Я не знаю. — растерянно произнесла Мелисса.
«Проклятье», — выругалась про себя Мелисса. Она совершенно ничего не знала о себе из этого мира… За исключением, пожалуй, только слов Спеси: «Я думала, что ты решила тихо-мирно дожить свой век…».
— Прошу, подумайте как следует. — произнесла Шама.
От еë тона, и выражения, застывшего на лице, Мелисса вновь поëжилась. «… принимаю присягу и торжественно клянусь… Строго хранить военную и государственную тайну… До последнего дыхания быть преданным своему народу и Институту… Не щадя крови своей и самой жизни для достижения цели Института… Если же я нарушу принятую мною присягу, то готов понести ответственность…», — вдруг промелькнула в голове женщины еë собственная речь, произнесëнная много веков назад.
— Может… Измена? — растерянно произнесла Мелисса. — Я не должна была говорить Петре, как и чем лечить больного…
«Да ну, это же бред», — про себя заметила Мелисса.
— Ваш разговор слышал кто-то ещë? — спросила Шама.
— Не думаю, мы были в еë кабинете одни. — ответила Мелисса.
После этих слов в комнате воцарилась напряжëнная тишина.
— Ты же не думаешь, что это могла сделать сестра Дроздопетра? — внимательно глядя на напарницу, уточнила Никки.
— Нет. Но еë нужно будет допросить… И узнать состояние профессора Арлена… — задумчиво протянула Шама, а после, переведя взор на профессора Менгеле, добавила. — Я не могу заставить Вас сидеть в этой комнате. Но было бы лучше, ежели б Вы не показывались на людях в академии… Из развлечений… Девочки собирались сегодня в Северный город на фестиваль. Если чувствуете себя достаточно хорошо, можете пойти с ними как сопровождающий, лишним не будет. — предложила Шама.
— Спасибо, я подумаю. — кивнув, ответила Мелисса.
— Обед и сменную одежду я Вам принесу. — добавила Никки.
— Спасибо.
Когда обе девушки ушили, Мелисса завернулась в плед, вновь поудобнее устроившись на твëрдом диване. Закрыла глаза. «Новогодний фестиваль… Было бы не плохо сходить туда, просто чтобы познакомится с этим миром… Если буду чувствовать себя нормально», — в полудрëмне подумала она.
Шама и Никки пришли в столовую под конец обеда. В полупустом зале было почти тихо и не жарко. Еда уже успела остыть и боле не издавала соблазнительного аромата. Девочки сидела за самым дальним, у стены, столиком. Саломея допивала чай. Ханни что-то рассказывала. Ава, казалась немного бледнее обычного, но слушая сестру улыбалась вполне искренне. Викторика никак не могла съесть овсяную кашу с печëночной котлетой…
— Я уж думала, вы и на обед не придëте. — с колкой усмешкой, заметила Саломея, а после уже самым серьёзным тоном спросила. — Как она?
— Нормально, но ничего толком не сказала. — присаживаясь за стол ответила Шама.
— Возможно, просто не хочет рассказывать. — опускаясь на стул рядом, спокойно добавила Никки. — Это нормально. Она всë ещë действует в рамках протокола. Это привычка. «Думай, иначе наговоришь на статью» студенты старших курсов любили эту шутку…
— Привычка держать язык за зубами? — уточнила Саломея, Никки в ответ тихонько кивнула.
— Думаю, после произошедшего вчера она будет ещë более осторожной. — добавила она.
— В смысле? — в удивлении вскинув брови, спросила Саломея.
— Она предположила, что препарат использовали в качестве орудия совершения смертной казни за «излишнюю болтовню». — пояснила Никки.
— Боюсь представить, что такого нужно было ляпнуть, чтобы кто-то захотел еë убить. — растерянно протянула Саломея.
— Всего-то план лечения и препараты. — ответила Никки, а после немного помолчав добавила. — Нужно будет спросить у врача, кто мог слышать их разговор, а так же проверить состояние больного.
— Сами или мне нужно будет помочь? — уточнила Саломея.
— Надеюсь сами справимся… — произнесла Никки, но заметя, что Саломея всë ещë смотрит на неë с тревогой, подумала и сказала. — Я не думаю, что впутывать в это дело церковь и служителей правильно. Ши верят в высших существ: Богиню и апостолов, — разубеждать их, а уж тем более показывать правду в том виде, в каком она может предстать сейчас — это жестоко.
— Причем здесь наша вера, Богиня и апостолы? — ещë более растерянно спросила Саломея.
— Профессор Менгеле моя «мать». Она одна из апостолов, и человек, что хотел убить еë, скорее всего тоже из наших. — очень тихо ответила Никки.
При этих слова на лице Саломеи застыло выражение ни то удивления, ни то ужаса. Она кажется хотела что-то сказать. Постучала пальцами по столу. Опустила взор и промолчала.
— Если она будет чувствовать себя хорошо, возьмëте еë с собой? — добавила Никки.
— Да, конечно. — с некоторым безразличием отозвалась Саломея.
— Шама, получается, ты тоже не пойдëшь? — спустя пару секунд тишины, осторожно уточнила Ава.
— Нет… — поставив чашку на стол, ответила Шама. — Да и, чего я там не видела. Каждый год одно и то же… — уже почти раздражëнно добавила она.
— Ты же будешь осторожна, верно? — неожиданно очень настойчиво уточнила девушка.
Шама, с трудом сглотнув, медленно выдохнула. Ава чуть склонила голову на бок. Зрачки еë глаз сузились до тонких щëлочек. «Аурум», — подумала Шама, почувствовав, как по еë спине пробежали мурашки.
— Ну конечно. — выдавив из себя некое подобие улыбки, заверила еë Шама.
Аве не нужно было что-то говорить, одного этого взгляда было более чем достаточно, дабы Шама поняла — девушка очень хочет, чтобы она пошла с ними в Северный город, ну или куда-нибудь ещë, но только не оставалась в академии. «Конечно, конечно я буду осторожной. Особенно теперь», — про себя заметила Шама, понимая, что у Авы скорее всего болит голова. Может быть, будь пред ведьмой прежняя рыжик, она бы попыталась еë расспросить о том, что должно произойти. Однако пред Шамой сидела Аурум и говорить, а уж тем более спорить с этим чудищем, Шаме не хотелось. Лучше просто согласится, а потом сделать по своему. Самое главное, что она предупреждена, а значит будет куда бдительнее обычного.
— Ша-ма. — по слогам, сладко протянула Ава, и губки еë искривились в нежной улыбке, чуть обнажающей тонкие белые клыки.
В этот раз съёжились уже все сидящие за столом девочки.
— Обещай мне, что сегодня я больше не увижу твоей смерти. — прошептала Ава.
На несколько секунд за столом повисла тишина.
— Я не маленькая девочка, могу о себе позаботится. — начала было Шама.
— Но я увижу каждый твой проигрыш. — почти прошипела Ава. — И каждый раз буду переживать как в первый. Если тебе не страшно умирать, пожалей меня. Моя голова раскалывается ещë с понедельника, и я очень устала это терпеть.
— Я буду осторожна. — уже твëрдо произнесла Шама.
