Судьба. XXVIII
1 февраля 2025 г., 13:35
Примечания:
Бонусная глава, которой в планах вообше не было (только в моей голове!), но мне очень захотелось еë написать.
— Меня зовут Ханимун Мракс. Мне четырнадцать лет. Я получила домашнее образование. Я приехала из галактического рукава Ориона. Живу в столице небольшой планеты, название которой, вам, скорее всего ничего не скажет… Если не получится стать ведьмой, я бы хотела стать детективом. Но, конечно, стать ведьмой я хочу больше, поэтому и подала документы в академию «Свет надежды». До этого я не училась магии, только читала книги, но, надеюсь, у меня получится. Если я вам подойду, позаботьтесь обо мне, пожалуйста. — с этими словами Ханни приподняла подол платья, что имело тёплый молочный цвет, и присела в глубоком реверансе пред приемной комиссией.
***
Одиноко сидящая за последней партой Ханни, поджала губки изо всех сил стараясь не заплакать. Она не хотела вставать. Не хотела называть своё имя. — Ну же, представься. — наигранно милым тоном попросила профессор Дарси. Девочка, поправив прядь золотых волос, выпавшую из прически, отодвинула стул и осторожно встала. Она была не высокого роста, метр сорок, может, чуть-чуть выше и немного полненькая. — Я Ханимун, рада познакомиться. — сдавленно с натянутой улыбкой произнесла она и тут же опустилась на место потупив взор в парту. — Только ябеды для полного счастья нам не хватало. — тяжко вздохнув, прошептал кто-то из одногрупников.***
— Ты тоже слышала крик? — взволнованно выпалила Ханни, смотря на Шаму снизу вверх. — Отойди. — одобрительно кивнув, холодно произнесла Шама. Ханни послушно сделала шаг назад, наткнувшись на Саломею. Шама, подошла чуть ближе, вытянула правую руку и плавно повернула кисть против часовой стрелки. В этот же момент раздался глухой щелчок, дверь медленно отворилась. Шама, первая увидевшая, что творилось в комнате, в ужасе отпрянула назад. Ханни, напротив, подалась вперед. Казалось, в эту секунду, академию, не проснувшуюся от первого крика, добудит второй, но Саломея быстро схватила Ханни, крепко зажав ей рот. «Молчи», — сдавленным шёпотом процедила девушка, и Ханни издала лишь глухой стон, не в силах оторвать взор от тела, что лежало на окровавленной простыне кровати.***
— Я не понимаю, в чём ты меня обвиняешь? — нахмурившись спросила Шама, но таким тоном, точно всё происходящее забавляло её. — Ты. — подойдя совсем близко и ткнув в грудь девушки пальцем, совсем тихо начала Ханни. — Ты сама знаешь кто. Тебя совершенно не волнует, что чувствует Ава. У нее есть что-то, что манит тебя; что-то, что ты хочешь получить. Ты думаешь только о выгоде, которую может принести тебе близость с этой девочкой. — На что ты намекаешь? — почти прошипела Шама. Ханни, схватив Шаму за прядь волос, поднялась на цыпочки и едва слышно, прошептала ей на ухо: — Ты смотришь на неё влюблённым взглядом. Твой голос меняется, когда ты говоришь с ней. И, какая удача, Эмилия мертва. Бедная Ава осталась совсем одна, обвинённая в убийстве подруги. Идеально, дабы подобраться к ней поближе. — протянула она елейным голоском. — Это ещё ничего не доказывает. — так же тихо, произнесла Шама, после, резко отстранившись, добавила таким тоном, точно их перешёптывания и вовсе не было. — В таком случае, что здесь делаешь ты? Верно, тебе же тоже выгодно принять участие во всём этом. Доказать, что ты способна на что-то большее, чем бессмысленные доносы на студентов. — с едкой ухмылкой, холодно заметила она.***
— Врёшь! — выхватив из рук Саломеи полотенце и делая резкий шаг навстречу Шаме, голосом, неожиданно, полным злости, воскликнула Ханни. Шама, попятившись назад, улыбнулась, уже совсем беспечно, точно была готова рассмеяться. — Зато теперь ты знаешь ответ на загадку, так, правда, спокойнее. — разведя руками, сказала Шама. Ханни, шумно выдохнув, замерла, поражённо уставившись на Шаму. Внезапно, но Ханни поняла, что её дыхание начало выравниваться, а стук сердца перестал отдаваться в ушах. Страх, заполнивший собою всё её нутро, сходил на нет, уступая место спокойствию. Сглотнув, она протёрла лицо.***
— Что ты, чёрт возьми, не можешь! — нагнувшись к Ханни и схватив её за прядь волос, начала Шама. — Понять суть? Тебе не хватает мозгов? Шама тянула её за волосы несильно, но ощутимо, и, от медленно нарастающей боли, Ханни тихонько заскулила. — Я сделала всё, что могла. — дрожаще прошептала она. — Что ты сделала? — в этот раз дернув её за волосы чуть сильнее, от чего Ханни вскрикнула, спросила Шама. — Придумала кривое оправдание? Если ты хочешь стать ведьмой правды, такие ошибки не допустимы! Ты не способна понять элементарных вещей! — Я всё поняла! Я не могу сделать большего… — захлебываясь слезами, прошептала Ханни.***
— Возможно, ты неправильно сформулировала свои мысли, и проблема именно в этом? — задумчиво расхаживая по комнате, начала рассуждать Шама. — Ты выбрала для себя очень сложный вид магии. Мысли, даже мимолётные, могут испортить результат, если он нигде не был закреплён. — Я должна была написать это? — изумлённо спросила Ханни. — Да. Магия правды, зачастую, требует вещественных доказательств. — уже с некой суровостью взглянув на девушку, подтвердила Шама. — Я не собираюсь боле давать тебе прямую правду или ложь. Обдумай всё как следует и поднимись.***
— Ханни, а как продвигается твоё расследование? Ты нашла что-нибудь? — обратив всё своё внимание, на девушку, что сидела по другую сторону стола, спросила Никки. — Да. Думаю, да. — несколько замешкавшись, ответила она. — Ава уже говорила, что в библиотеке к ним подошла старшекурсница. Ава, правда, не помнит, как эта девушка выглядела, но её определенно заинтересовала книга, которую переводили девочки. — ответила Ханни, и, чуть помедлив добавила. — Я нашла в спальне волос. Он не принадлежит ни Ава, ни Эмилии, так что может быть ценной уликой. — Понятно. — тихо произнесла Никки.***
— И ты всё знала… — очень тихо произнесла Ханни, личико еë побледнело. — Ты знала всë с самого начала?! — дрожащим голосом, полным боли и гнева воскликнула Ханни. — Знала, но ничего не сделал! Да если бы ты просто забрала у Авы книгу, ничего этого бы не произошло! Эмилия была бы жива! — Ханни говорила быстро, и ей не хватало дыхания.***
— Это случайность. — сохраняя самообладание, начала Шама. — Мы оказались в одной комнате просто потому что могли, не более. — Блядь, вот только давай без этой хуйни, ладно. — совсем тихо процедила Саломея. — С Авой ты вообще в прошлом году познакомила, а потом память стёрла, потому что «не получилось». — махнув на прислонившуюся к стене девушку, едко заметила она. — Я понял, что ты у нас вечная ведьма вероятностей. Но должна же быть причина, по которой тебе оказалась нужна эта вероятность? — уже с явным негодованием закончила она. — Саломея. — не дав Шаме даже попытаться сказать что-то в своë оправдание, спокойно произнесла Никки. — Что?! — резко повернувшись к ней, раздраженно бросила Саломея. — Мы заключили сделку. — с обыденной холодностью начала Никки. — Сделку? — почти заупокойным тоном прошептала Саломея, глядя на девушку с отчаянной надеждой на то, что она ослышалась. — Леди Гамма пообещала мне показать настоящее чудо. — всë тем же тоном продолжила Никки. — Подарить счастливый конец истории в которой его не может быть. — Вы, блядь, шутите, да? — севшим голосом, прошептала осевшая обратно на диван Саломея. Ханни отшатнулась в сторону, шлëпнулась на широкий, мягкий подлокотник дивана. В еë голове вдруг стало совсем пусто, на лбу выступил холодный пот. «Никки? Это всë придумала Никки? Эта тихая и вся такая из себя правильная Никки?», — девушка подняла затуманенный взор на председателя студсовета. Она не могла ненавидеть еë, ведь Никки… Всë это время Ханни думала, что Никки просто пешка…***
Обрывки воспоминаний яркими вспышками мелькали перед внутренним взором. Ханни стояла под душем, просто мокла, ни вода, ни мыло не могли смыть с неë всю ту грязь в которую еë мокнула эта реальность. Картины из прошлого сменяли друг друга всё быстрее. В ванной было жарко, от горячей воды клубился пар. А Ханни всë так же чувствовала себя липкой и мерзкой. Всхлипнув, Ханни размазала по щекам слезы и капли воды. — Не реви. — вспышкой яркого света в кромешной тьме прозвучал отрезвляюще холодный голос сестры. Ханни, сглотнув, втянула сопли. — Больно. — дрожащим голосом прошептала она. — Как же больно… — Ну, хочешь, мы вернемся домой? — всë тем же тоном, мысленно, спросила Лунна. Ханни помотала головой. Они зашли уже слишком далеко, чтобы бросить всë и сбежать туда, где их никто не ждёт. — Тогда не реви. — повторила сестра, и Ханни почувствовала, как левая рука коснулась еë правого глаза, вытирая слëзы. Ханни кивнула и, умывшись, выключила воду. Она старалась не думать о плохом, ведь Никки сказала: «Леди Гамма пообещала мне показать настоящее чудо. Подарить счастливый конец истории в которой его не может быть», — значит всë должно кончиться хорошо, как бы больно сейчас не было… Шама и Никки ушли уже очень давно. Сначала Ханни была счастлива, что в ближайшее время не увидит их ненавистные рожи. Однако сейчас, когда минул «отбой», а девушки всë ещë не вернулись, Ханни чувствовала, что в груди у неë горит тревога. Ей не хотелось ложиться спать, напротив, девушке казалось, что она готова сесть под входной дверью, тоскливо ожидая возвращения председателя студсовета и старосты. Ханни поджала дрожащие губки и крепко зажмурилась, пытаясь прогнать вновь подступающие слезы. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, она тихонько открыла дверь своей спальни. — Э… — склонив голову на бок протянула Ханни. — Что ты делаешь? — озадаченно спросила она, смотя круглыми от удивления глазами на Саломею. Она думала еë соседка уже спит, но Саломея с отсутствующим видом сидела у окна с бутылкой вина. — Прости, я не должен был этого делать. — виновато прошептала Саломея с вымученной улыбкой взглянув на Ханни. Ханни до боли сильно сжала губки, ей хотелось выбежать вон заливаясь слезами! — Всë в порядке? — дрожащим голоском, обеспокоенно спросила она, осторожно подходя ближе. — В полном. — переведя взор на почти пустую бутылку прошептала Саломея. — Хочешь выпить? Ханни растерянно замерла, ей казалось из еë глаз вот-вот потекут слезы. — Нет. Тебе нельзя… — задумчиво протянула Саломея. — Ты же ещë совсем ребëнок… — с этими словами она горько усмехнулась, допив остатки вина. — А ты? — хлопнув глазами, спросила Ханни. — А что я… Это просто тело, которое через полгода, в лучшем случае год, умрет. — беззаботно ответила Саломея, рефлекторно стиснув пустую бутылку. После этих слов у Ханни потемнело в глазах и ноги, точно сделались ватными. Сил, чтобы пытаться сдерживать боль больше не осталось и она, опустив голову, почувствовала как по щекам опять текут дорожки горячих слёз. — Эй, куколка, что случилось? — поспешно подходя к девушке испуганно спросила Саломея. Ханни шмыгнув носом, захотела было поднять руки, дабы вытереть лицо, но в очередной раз всхлипнув, просто опустила их. Саломея, мягко обхватив еë мокрые шеки, аккуратно, большими пальцами смахнула с уголков глаз девушки слëзы. — Прости, мне не следовало этого говорить. — с досадой извиняясь за неосторожно брошенные слова, добавила Саломея. — Пожалуйста, не думай об этом. Саломее казалось, что это не правильно, что эта девочка не должна плакать, ведь в еë глазах, золотом, блестит солнце! Но Ханни стояла пред ней поджимая дрожащие губки, лицо еë выглядело осунувшемся, глаза, полные слëз, были совсем тусклыми. На миг отстранившись, но не найдя в своей голове подходящих слов, Саломея просто обняла Ханни, тихонько поглаживая по макушке. Ей хотелось, чтобы эта девочка снова улыбнулась, той, лучезарной улыбкой, что согревала душу! Но Ханни, вздрогнув, вновь хлюпнула носом, прижалась к груди Саломеи и разрыдалась, на неё нахлынула такая болезненная тоска, что хотелось наплевать на всё и просто вернуться домой, забыв об этой академии. Но, что значит дом? Дом — это отец, считающий их с сестрой безобразным отродьем. Дом — это прислуга, встречающая их вежливой, но преисполненной отвращения улыбкой. Дом — это шумный бал, во время которого их запирают в собственных покоях. Дом — это люди, которые рады пропаже царевны. Дом — это люди, которые не будут их искать. Ханни не знала сколько прошло времени, слëзы просто перестали душить еë. Она слабо улыбнулась, чувствуя как Саломея бережно обнимает еë и ласково гладит по макушке. От Саломеи не пахло перегаром, напротив — это был приятный, немного терпкий и сладковатый запах вишни. И Ханни вдруг вспомнила бал. Еë первый настоящий бал! И Саломею, что кружила еë в вальсе, этого она не хотела забывать!
