Эпитафия Эдэль

      Сквозь чистый звон, точно серебряных бубенцов, Ава услышала голос: «ты, пока, слишком слаба». Девушка всë ещë пыталась выровнять дыхание, чувствуя, что еë тошнит. Голову поднимать не хотелось, не хотелось и открывать глаза — Аве казалось, что мир и так наворачивает вокруг неë круги, однако тревога и любопытство были сильнее. Девушка осторожно перевела взор на верх, тут же зажав рот рукой, пытаясь проглотить подкативший к горлу ком рвоты.       Пред ней стояла фея! Кожа еë была такой светлой и сияющей, что сквозь неё легко различались очертания вен. У феи были тонкие руки и ноги, изящное тело. Лицо её обрамляли пряди прямых лазурных волос, а из макушки росла пара аккуратных беленьких рожек. Фея смотрела на Аву изучающе, а на её бледных, покрытых сверкающей пыльцой губах, замерла лёгкая улыбка. Она осторожно опустилась на колени, подсев ближе. Её рука ласково коснулась щеки девушки, но Ава не почувствовала этого, лишь лёгкий холодок.       — Я вернусь позже, когда ты будешь готова, — с этими словами фея поднялась, в этот момент Аве показалась, что неведомое существо вот-вот исчезнет.       — Кто ты? — тихо спросила Ава, пытаясь взять фею за руку, но пальцы девушки прошли сквозь её плоть.       — Я? — склонив голову на бок спросила фея. — Я та, кто была. Я та, кто есть. Я та, кто будет. Я Спесь — страж врат времени и пространства, богиня смерти и подземного царства, — фея говорила спокойно, всë с тем же холодным, но в то же время благосклонным выражением лица, однако Аве всë равно стало не по себе. — Отныне и на век — ты моя Вӧсясь.       — Почему я? — севшим голосом, произнесла Ава.       — В тебе кровь и плоть моего народа. Ты родилась в тот миг, когда тысячелетия назад люди убили моë тело. Я не выбирала тебя. Ты это я — только смертная. Я это ты — только вечная. У нас одно сознание, одна сила. Ты способна на всë то, что по силам мне, но я не могу сделать того, что не по силам тебе.       — А то, что было сейчас? — осторожно спросила Ава.       — Я показала тебе прошлое, как и тогда, в лесу. — напомнила Сепсь. — Как моя Вӧсясь ты можешь видеть прошлое места, в котором находишься.       — А, можешь показать мне ещё? Я хочу знать всё! — с мольбой произнесла Ава.       — Нет, — мягко качнув головой, произнесла Спесь. — Ты ещë слишком слаба.       Ава покорно опустила взор. Она желала знать больше, однако настаивать на своëм Ава была не готова. Ей не хотелось казаться слишком назойливой, она боялась разозлить это неведомое существо. Мало ли, что у него там в голове? Спесь не выглядела страшной или опасной, напротив, была нежной и хрупкой, но веяло от неë каким-то могильным холодом. Впрочем, Аве и без неë было не слишком-то тепло в неотапливаемом помещении…       — Я могу сказать, что было дальше, — немного подумав, разглядывая помрачнело лицо Авы, мягко добавила фея.       Ава тут же подняла оживлëнный взгляд и, неосторожно-широко улыбнувшись, произнесла:       — Прошу, пожалуйста!       Спесь чуть искривила губы в подобии довольной улыбки, но выражение это не напугало Аву. Возможно потому, что на фоне той же улыбки Никки — кроткой, но жестокой, почти едкой — Спесь улыбалась холодно, но нежно. Еë лицо было приятным.       — Ты точно ещë не устала? — почти с заботой спросила Спесь, вновь опускаясь рядом. — Человеческий разум, куда хрупче тел. Возможно сейчас тебе стоит отдохнуть? — с тревогой уточнила она.       — Нет, всë хорошо, — отрицательно покачав головой, ответила Ава.       Девушка понимала, она не может отделаться от мысли насколько Спесь похожа на Никки, или Никки на Спесь? Скорее последнее. Вряд ли Никки настолько древняя? Интонация, с которой говорила Спесь, не сильно отличалась от той, с которой говорила Никки. Председатель студсовета имитировала чувства, тщательно подбирая нужную эмоциональную окраску, не до конца понимая, сомневаясь в том правильно ли говорит. Ава была уверена, Спесь не способна на то, что выражает еë голос — фея ничего не чувствует. Она так же, просто имитирует. Аве не казалось это страшным, ведь Спесь и не человек…       — Я могу рассказать тебе только то, как это видела я, — спокойно начала пояснять фея. — Так что, тебе в любом случае придëтся спросить еë.       Спесь не назвала имени, но Ава поняла, о ком идëт речь, и покорно кивнула.       — Мне не ведомо, как Милиса оказалась в теле твоей бабушки. Однако мне известно, что «клетка из плоти и крови» получается, когда узник Бездны рвëт цепи и выбирается в мир Яви. Это защитный механизм, блокирующий все силы беглеца, до тех пор пока «клетка» не умрëт. Милиса не пыталась убить своë тело, возможно жизнь смертного существа еë устраивала… — почти растерянно заметила Спесь, и Аве даже показалось, что эти чувства были искренними. — Думаю, если бы не твой отец, то Милиса и дальше существовала бы в теле старушки… Кошка была права, когда назвала Артея глупцом. Он не знал кого освобождает из «клетки». Поверил на слово… — тут Спесь едко усмехнулась. — Но кто не рискует, тот не нянчит дочь и не «любит» жену.       — Получается, этот мужчина, был моим отцом? — тихонько, с трепетом спросила Ава.       — Да. Пред ним стоял не лëгкий выбор: извлечь из чрева супруги дитя, покуда оно не погубило еë; или позволить супруге умереть, в надежде на призрачный шанс, что дитя родится живым. Для избалованного княжича подобный выбор был невыносим. Твой отец поставил на кон всë, разрушив «клетку» Милисы. Ему повезло, — тут Спсеь вновь чуть усмехнулась. — Мне не понятна причина поступка Милисы. Возможно, живя в теле твоей бабушки, она успела привязаться к еë дочери — твоей матери, как к своему собственному ребёнку. Во всяком случае, обещание Милиса сдержала и поддерживала жизнь и Венеры, и твою… Я думала, Милиса больше ни чем не сможет меня удивить. Я понимаю, когда мать и отец защищают своë дитя. Вряд ли бы кто-то осудил еë, ежели б она бросила тебя там. Так было бы проще — и ей и мне. Так было бы лучше для тебя… Однако она отказалась отдать тебя мне…       Это для Авы минуло шестнадцать лет, для Спеси же прошёл миг. Она помнила всë, так будто было это не боле секунды назад. Вот небо стало ярко-алым, вот две луны взошли, и воздух едкий смрад наполнил. Здесь выжить было никому не суждено… Лишь ей, душе явившейся из преисподней в мир земной, дабы забрать с собой «сосуд», было позволено уйти живой…       — Не спорь со мной. Здесь выживу лишь я. Отдай дитя. Тогда позволю и тебе уйти живой. Так будет проще и тебе и мне. Так будет лучше для неë.       Так говорила Спесь, взирая совершенно беспристрастно и жестоко на женщину с ребëнком на руках. Милиса посмотрела на неë, а после на малышку, что выплакав все слëзы, без сил спала. Она шепнула что-то, взгляд подняла и улыбнувшись — сладко-сладко, исчезла без следа…       — Я позволила ей уйти, — несколько помолчав, закончила Спесь, а после серьëзно посмотрев на Аву добавила. — Она не просто сделала выбор — она сбежала от Смерти, она сбежала от меня.       По словам феи, казалось, что она раздражена, будто подобный поступок злил еë, но в конце Спесь осторожно улыбнулась. Так или иначе она приняла выбор Милисы и позволила ей уйти…       — Почему? — неуверенно спросила Ава. — Почему ты позволила ей забрать меня и уйти, если мне было бы лучше с тобой?       — Не со мной, — мягко поправила фея. — Ева вряд ли когда-нибудь упоминала, что родила близнецов, — тут Спесь вновь улыбнулась, но уже как-то печально. — Думаю, ты уже поняла, один из них родился мëртвым… Ты родилась на три месяца раньше, но была меленькой и очень слабой, если бы я была рядом — никто бы и не заметил подмены.       Ава задумчиво опустила взор. Она действительно не знала, что у Евы должна была быть ещë одна дочь, впрочем, Ава понимала почему эта тема ни разу ни поднималась… Ева потеряла связь с сестрой, а потом и ребëнка — методы борьбы со стрессом были одинаковы — она просто вычеркнула обоих из жизни, старательно делая вид, что их никогда не было…       — Если бы не Милиса и еë сила, ты скорее всего тоже родилась бы мëртвой… — несколько растерянно начала фея, и Ава, вздрогнув, подняла на неë взор. — Тогда, я бы не пришла в этот мир… Вернее, я бы умерла вместе с тобой.       — Ты можешь умереть? — точно в прострации, спросила Ава.       — Да. У нас есть тела и души. Не такие, как у людей. Мы можем быть как материальны, так и нет, — тут Спесь повернула голову к окну и, Ава повторила за ней.       На ветви сидел трëхглазый чëрный ворон. Аве показалось, что птица смотрит на неë осмысленным — человеческим взглядом, и от этого по спине девушки пошли мурашки.       — Мира, — повернувшись к Аве, заметила фея.       — Что? — растерянно склонив голову на бок, произнесла Ава.       — Шама попросила еë посмотреть за тобой. Сейчас она тебя побаивается, но всë ещë волнуется… Ей нужно время, дабы привыкнуть к новой тебе, — почти нежно заметила Спесь. — Возможно ты этого не замечала ранее, но Мира всегда следовала за тобой. В мире Яви она может предстать в двух обличиях: как чëрный трëхглазый ворон, или как сиамские близнецы — мальчик и девочка сросшиеся в районе бедра, но если захочет, может приять облик только одного из них.       Ава действительно редко всматривалась в своë окружение, но эту птицу, однажды, совершенно точно видела — когда ранним утром возвращалась в академию.       — У меня было три облика, — продолжила Спесь. — Один из них ты уже видела — это голубые бабочки. Другие два — человеческие. Первое — это ребëнок лет трëх. В этой форме я теряю как силу, так и воспоминания — это скорее «клетка». Вторая — ты.       Ава, вновь вздрогнув, растерянно хлопнула глазами. Спесь же, чуть склонив голову, сдержанно улыбнулась.       — Многие тысячелетия назад я могла принять облик девушки, — начала пояснять она. — Тогда я была «человеком» и, наивно верила, что всех можно «понять, полюбить и простить». Меня убил человек, вонзив Рагнарëк в сердце и, в отличие от Милисы, мне не повезло. Человек желал мне смерти, использовал меч по его прямому назначению и в полную силу, дабы убить Бога. Я осталась жива, но стала «смертна». Моë тело боле мне не подвластно. С тех пор оно рождается, живëт и умирает. Так же и я — рождаюсь вместе с ним, живу и умираю. Мы с тобой не делимое целое, разница лишь в том, что ты материальна, а я нет… Когда Милиса исчезла, и я поняла, что произошло, то первое о чëм подумала — она должна быть наказана за свою дерзость! Однако потом… Ведь это именно она дала нам шанс на жизнь… Я знала, что мир, который выбрала Милиса не такой «идеальный» для тебя, но я позволила ему случится.       — Ты знала, что произойдёт пять лет спустя? — чуть дрогнувшим голосом, спросила Ава.       — Да, но этот день мог кончиться иначе… Я надеялась, ждала до тех пор, пока не поняла, что медлить нельзя. Я либо заберу тебя, либо умрëм мы обе.       — Почему ты переместила меня именно в тот лес? — чувствуя, что начинает плакать, Ава протëрла глаза.       — В том мире, который выбрала Милиса, твоей сестре был отмерен срок в шестнадцать лет. Несчастный случай. Авария… На десять лет раньше или посже, это не важно. Она была обречена, поэтому ты заняла еë место.       Ава поджав губы, всхлипнула.       — Они ничего не поняли… Не поняли, что я не их дочь, потому что ты была рядом? — дрожащим голосом, прошептала Ава.       — Да, — спокойно ответила Спесь. — Милиса искала тебя, — тем же тоном добавила она. — Но у неë не было и шанса.       — Почему? — сквозь слëзы, едва слышно, произнесла Ава.       — Я посчитала, что так будет правильно.       — Нет! — закрыв лицо ладонями и, отрицательно замотав головой, воскликнула Ава. — Не лучше! Я хотела домой!       Ава ещë много чего хотела сказать, но просто не могла. Слëзы души еë, голос дрожал, лишая всякой возможности выдать хоть что-то членораздельное.       — Ты устала, — спокойно заметила Спесь и ласково коснулась макушки Авы холодной, песплотной рукой. — Тебе нужно отдохнуть.