Вирус. XII
7 сентября 2025 г., 21:53
В кабинете сестры Дроздопетры сегодня было необычно многолюдно. От нарастающей с каждой секундой тревоги, она не могла сидеть, поэтому стояла подле своего стола и нервно заламывала тонкие бледные пальцы. Она чувствовала себя здесь лишней и совершенно бесполезной. Профессор Нинель, съедаемый схожими мыслями, стоял рядом, молча наблюдая за профессором Менгеле и внимательно слушая каждое еë слово. Молодая женщина сразу посадила Миледи на кушетку, с одной стороны которой, стояла леди Айнжел, с другой — доктор Сапфир.
На самом деле Мелиссе очень хотелось, чтобы всю грязную работу за неë сделал кто-то другой, например Петра… Она уже порядка трëхсот лет не была в роли врача, и страшно боялась, что успела всë забыть! Более того, здесь всë было такое незнакомое, чужое… Будь она в Институте, в своëм кабинете, то непременно надела бы белый халат и, обязательно, стерильные одноразовые перчатки. И чепчик на голову! Но ладно… Профессор Менгеле прекрасно понимала, все в этом кабинете считают, что она знает, что делает. «А я, блять, не знаю!», — в мыслях, почти истеричным тоном, прокричала она, снимая перчатки и протирая руки принесëнным сестрой Петрой спиртом.
— Айнжел, давай, тебе тоже нужно протереть ладони, — спокойно, попросила Мелисса, Никки в ответ кивнула. — Сейчас будет немного неприятно. Айнжел возьмёт немного крови на анализ, — осторожно, ватой, смоченной спиртом, протирая Милисе руку, пояснила она.
Миледи едва заметно нахмурилась, от лëгкого влажного холодка, что погладил еë кожу, и резкого запаха ацетона.
— Хорошо, — едва заметно кивнув, мягко произнесла Милиса.
Молодая женщина умело не подавала вида, что ей страшно. Она же сама на это согласилась приехав сюда, и теперь, сбежать, даже при всëм желании, не могла. И дело тут не сколько в чести или данном леди Гамме обещании, сколько в совести… Милиса понимала, что если сбежит сейчас, то потом не сможет спокойно спать, если вдруг кто-то из больных детей умрëт. А ведь ей просто хотелось знать наверняка, что еë цветочку ничего не угрожает. «Надеюсь, с Аурум всë в порядке», — подумала молодая женщина.
Никки аккуратно взяла еë за руку. Милиса, чуть дрогнув, на миг прикрыла глаза — обжигающий холод пронзил еë плоть. Она осторожно посмотрела на леди Айнжел, что приложила два пальца к еë вене. Это не было похоже на укол и порез… Правильнее сказать, что Милиса вообще ничего не почувствовала кроме колючего холода. Благо длилось это не долго. Когда Никки отпустила еë руку, Милиса медленно, дрожаще выдохнула. Боль понемногу отступала.
— Всë в порядке? — уточнила Никки, глядя как Милиса медленно и очень неуверенно сжимает пальцы в кулак.
— Да, — всë тем же ласковым голосом, ответила Милиса.
Никки кивнула и приступила к анализу образца. Профессора Менгеле же, такой ответ не устроил. Она была не уверена, но ей показалось, что Миледи как будто сделалась бледнее, а голос еë стал тише. Кроме того Мелисса уже была научена горьким опытом, что иногда пациенты могут врать или просто не договаривать детали.
— Доктор Сапфир говорил, что у Вас слабое здоровье. В чëм конкретно это выражается? — тоном, максимально деликатным уточнила профессор Менгеле, в ответ на что Милиса опустила взор. — Я понимаю. Это личное. Но мне важно знать, какой максимальный объем крови мы можем взять без вреда для Вас.
— Мила, — мягко прошептал Спафир, осторожно погладив еë по голове.
Милиса поднесла руку к груди, прикрывая больное место. Говорить о своей главной слабости не хотелось, но… Если это необходимо…
— Рана в груди. Она никогда не заживает полностью. Но я чувствую себя неплохо, так что всë хорошо, — тихо ответила Милиса.
— Плохая регенерация? Или просто едите не подходящую пищу? — с некоторой растерянностью уточнила профессор Менгеле.
В целом у неë не был каких-то претензий к внешности Миледи, ну разве что излишняя бледность, а так, в остальном: структура волос и их цвет, цвет глаз — в норме; фигура — недостатка веса точно нет.
— Скорее лучевой ожог, — всë также, без намëка хоть на какие-то эмоции, произнесла Никки, обращая внимание на себя. — Показатели регенерации айвы в норме, однако в крови значительно превышена допустимая доза радиации. Это не проблема, ресурсов моего тела хватит дабы чистить кровь небольшими порциями.
Значения слов «лучевой ожог» и «радиация» из всех присутствующих, понимали только двое: сама Никки и профессор Менгеле. ИИ прекрасно знала это, как и то, что ей следовало говорить привычным всем языком, заменяя первое на «ожог антимагическим токсином» и второе соответственно «антимагический токсин». Никки специально говорила так, дабы еë поняла только профессор Менгеле, догадываясь, что Миледи явно не очень хочет дабы все знали о еë положении.
Профессор Менгеле в ответ кивнула и задумчиво потëрла подбородок: «количество крови в организме женщин составляет примерно от 3,5 до 4,5 литров. Миледи весьма миниатюрна, так что в нашем случае скорее первое», — быстро окинув Милису оценивающим взглядом, начала рассуждать она. «Ангелы спокойно могут пережить потерю половины всего объёма крови. В нашем случае это примерно 1,75 литра. Однако Миледи не совсем здорова, поэтому безопаснее будет поделить это число ещë на два, получаем примерно 900 миллилитров… Нет. Слишком оптимистичный вариант — 350-450 миллилитров — это самый безопасный максимум, как у человека», — мысленно подытожила Мелисса.
— Петра, мне нужна будет стерильная стеклянная банка объёмом примерно поллитра и небольшой нож… — ещë несколько подумав, смотря на врача, попросила Мелисса.
Сестра Дроздопетра кивнула и взяв профессора Нинелья за руку, отправилась в коморку.
— Проведëм кровопускание, будет неприятно… — начала пояснять профессор Менгеле. — В обморок не падаете? — внимательно глядя на Милису, спросила она.
— Нет, — всë так же мягко, но несколько сдавленно, ответила Милиса.
Несмотря на то, что «кровопускание» звучало намного лучше «супа из еë собственных потрохов», это всë же была болезненная процедура. Милиса не любила боль.
— В любом случае, если почувствуйте себя странно сразу говорите… Айнжел, ты же ещë можешь восстанавливать ткани? — уточнила профессор Менгеле.
— Да, но это занимает много времени, — ответила Никки.
— Тогда не подойдëт… Если что-то пойдëт не так, нужно что-то что быстро остановит кровь… — задумчиво протянула женщина.
— Заклинание исцеления вполне подойдëт, — заметил доктор Сапфир.
— Разве оно не вызывает магическую резистентность? Их не желательно использовать слишком часто и по пустякам, — уточнила Мелисса.
Не то чтобы она хорошо знала магию жизни. Нет. Она вообще ничего об этом не знала… Просто слышала, в позапрошлом мире от леди Гаммы, что заклинания исцеления, при частом использовании, просто перестают работать.
— Вы правы, — чуть кивнув, спокойно заметил Сапфир. — Этой магией нельзя злоупотреблять, но еë куда безопаснее использовать именно на небольших травмах. Чем серьёзнее недуг, тем более мощное заклинание нужно, и тем больше шанс, что в следующий раз оно не сработает. Так же многое зависит и от волшебника. Заклинание, произнесëнное вечным, подействует в любом случае.
Честно говоря, в титулах волшебников Мелисса разбиралась плохо, но знала, что «вечных» зовут так из уважения к их силе — она абсолютна и не подвержена воздействию антимагического токсина, по крайней мере в малых дозах.
— Я правильно понимаю, Вы можете использовать исцеляющую магию, — на этом слове Мелиссу даже почти не передëрнуло, она же в самом деле не знала как волшебники это делают, а если она не знает, значит, это можно назвать магией, по крайней мере пока.
— Да, — подтвердил доктор Сапфир.
— Профессор, — вновь обращая внимание на себя, начала Никки, Мелисса обернулась. — Кровь содержит патоген.
— Какого класса? — торопливо спросила Мелисса.
— Серафим, — ответила Никки.
После этих слов в кабинете воцарилась тишина, настолько пронзительная, что было хорошо слышно, как сестра Петра и профессор Нинель звенят стеклянными банками в коморке.
— Что это значит? — осторожно спросила Милиса, однако по еë тону было понятно — она немного нервничает.
— Институт звал существ подобных Вам высшими ангелами, — глядя в пустоту перед собой, очень спокойно начала Мелисса. — Третья триада: престолы, херувимы и серафимы. У первых ярче выражены черты физической айвы, у оставшихся — ментальной. Их млечный сок содержит белок, что при падании в тело более слабых особей, вызывает безграничное чувство любви к носителю. Это и есть патоген… Самый слабый у престолов, он вызывает привязанность только в том случае, если испившему, даётся чёткая команда к действию. Этой айве довольно легко сопротивляться, имея сильную волю. Более того, эффект её ограничен по времени, если испивший не поддерживает зрительный контакт с ангелом. Патоген херувима не слабеет без отсутствия зрительного контакта… А патоген Серафима превращает людей в покорное стадо, полностью ломает их волю, какой бы сильной она не была… Точно! — неожиданно громко и бодро воскликнула женщина. — Нам нужна святая вода! В ней тоже содержится патоген серафима. Мы просто напоим больных святой водой. В этом случае ни один из патогенов не подействует, из побочек… — уже более задумчивым тоном продолжила она. — Возможна головная боль и, или головокружение, слабость и рвота. Если дети полежат в кроватях на три дня дольше, ничего страшного не случится, — объявила профессор Менгеле.
— Святую в-воду… — прошептала Петра, стоящая в дверном проëме с небольшой стеклянной банкой и ножичком.
Она и профессор Нинель только вернулись, поэтому большую часть разговора просто не слышали.
— Профессор, Вам не кажется, что это крайне рискованно? — уточнила Никки. — Если ошибиться в дозировках, то мы получим не покорное стадо, а мëртвое стадо. Также важно учитывать, что святая вода — это не млечный сок в чистом виде, он значительно разбавлен, к тому же содержит патоген от двух особой, а значит может быть как слабее, так и сильнее, из-за близкой схожести ДНК, ибо Бог ши — однояйцевые близнецы.
Мелисса вновь тяжко вздохнула. Никки была права. Да, патогены разных особей обнуляли действие друг друга, но Мария и Роза хоть и были разными особями, но как верно заметила ИИ, являлись однояйцевыми близнецами, а значит результат взаимодействия их патогенов непредсказуем ввиду отсутствия исследований. «Одно неоспоримо патоген Айвы работает, а значит святая вода, содержит его. Сила, конечно спорна…», — думая обо всëм этом профессор Менгеле скользнула взглядом по Миледи, на краткий миг пересекаясь с ней взглядом.
— Доктор Сапфир, — прочти резко повернувшись к мужчине, начала Мелисса. — Вы контактировали с кровью Миледи? — тоном максимально серьëзным спросила она, при этом разглядывая собеседника бессовестно пристально.
— Да, — спокойно ответил Сапфир.
«Стоит рядом с ней, я бы даже сказала, присматривает. Во время разговора в столовой, прикрывал еë спину. Защищал? Однако не пытается поддерживать постоянный физический контакт… Возможно она просто приказала ему не прикасаться к ней на людях. Но для человека, заражëнного патогеном серафима, выполнение подобного приказа крайне тяжело, почти мучительно, особенно если носитель патогена находится рядом. Выражение лица спокойное, голос тоже. Как он еë назвал? Мила?», — при мысли об этом профессор Менгеле чуть ухмыльнулась. Еë молчание явно затянулось, однако женщина, пока, даже не думала, что нужно что-то сказать. Напряжение повисшее в кабинете еë несколько не заботило. В этот раз Мелисса посмотрела уже в глаза доктора: «взгляд ясный, зрачки не расширены. Что очень важно не отводит взгляд. Не отводит взгляд, пока». Игра в гляделки продлилась с минуту, до тех пор пока профессор Менгеле сама не разорвала контакт.
— Какова вероятность, что Вы могли заразиться? — чуть склонив голову на бок, уточнила она.
— Полагаю, Вы подозреваете, что я нахожусь под действием патогена? — с едва заметной, колкой ухмылкой, спросил Сапфир.
В этот момент Мелисса и сама расплылась в улыбке. «Уходит от ответа?», — мысленно подметила она и кивнула.
— Я пил еë кровь, так что ваши догадки могут быть правдой, — с обыденным спокойствием ответил мужчина.
После этих слов в кабинете на несколько секунд повисла тишина.
— Зачем? — с выражением абсолютной растерянности, растягивая буквы, очень тихо произнесла Мелисса.
— Не то чтобы мне принципиально, однако демонам для поддержания сил нужно пить человеческую кровь, — пояснил Сапфир.
— Это сравнительно небольшая плата за всë то, что он делает для меня, — мягко добавила Милиса, будто бы стыдливо отводя взор.
— Понятно… — всë тем же тоном произнесла профессор Менгеле.
— Наверняка есть способ узнать действительно ли я нахожусь под действием патогена или нет, — уточнил Сапфир
— Да… Мне нужно будет сделать Вам лоботомию и взять на анализ небольшой кусочек мозга. Но, судя по тому, что Вы вообще это спрашиваете, то действие патогена либо недостаточно сильное, что в целом возможно из-за воздействия радиации, либо в ваш организм попадал патоген другой особи… Святая вода? — в конце уточнила она, в ответ на что Сапфир утвердительно кивнул. — Ну и славно! Нам будет нужна святая вода… По столовой ложке на человека, примерно… — уже задумчиво добавила Мелисса.
— У меня в коморке есть, но совсем немного, — ответила Петра.
— Отлично, — кивнув, произнесла профессор Менгеле. — Несите еë суда. Айнжел, потом сделаешь расчëты по дозировке, а сейчас нужно взять кровь.
Сестра Петра и профессор Нинель вновь удалились в коморку, а профессор Менгеле протëрла свои ладони спиртом, обработала руку Миледи и одним уверенным движением перерезала ей вену. Милиса, поджав губы, крепко зажмурилась и отвернулась. С раны стекла пара капель жемчужно-белой жидкости.
— На меня можете не смотреть, но глаза откройте, — мягко попросила профессор Менгеле.
Милиса кивнула и открыла глаза. Кабинет, пропахший спиртом, неспешно наполнялся сладчайшим ароматом мëда. Кровь текла неохотно — слишком уж быстро начинала затягиваться рана, поэтому, дабы хоть как-то ускорить это мучительное мероприятие Мелисса частично оставила лезвие в ране, чтобы ткани не могли срастись, но даже так ëмкость наполнялась очень медленно, а стенки еë запотели, до того горячей была кровь.
Это походило на ищвращëнную пытку. И, несмотря на то, что ледяное лезвие очень скоро согрелось, боль лишь немногим ослабела. Всë это усугубляло нестерпимое желание зажать незаживающую рану рукой, дабы как можно скорее прекратить ощущение утекающей жизни, но Милиса терпела. Ей хотелось закрыть глаза, чтобы хоть мысленно отгородится от происходящего, но Милиса лишь отвернулась, рассматривая каменную серо-зеленую стену и поджимая губы. Она не знала как долго продлилась эта процедура, ибо в какой-то момент просто потеряла счëт времени. Тело, наполнившись холодом, остабло. Милиса чувствавала, что веки стали тяжелее и слипаются уже от усталости. Уши как будто-бы заложило. Сознание, медленно, почти незаметно мутнело. Милиса даже не сразу поняла, что боль стихла. Лишь почувствовав, что рана затянулась, молодая женщина неторопливо повернула голову.
— Ну вот и славно. Как Вы себя чувствуйте? — спросила профессор Менгеле.
— Всë в порядке, — мягко ответила Милиса.
— Хорошо. Не буду Вас больше мучить, — несколько помолчав, произнесла Мелисса.
Она заметила, Милиса стала совсем бледной и даже как-то осунулась. Еë голос звучал вяло, почти сонно и, глаза помутнели.
— Сейчас Вам нужно отдохнуть, завтра мы повторим процедуру, — добавила она, рассудив что, со своим доктором, Миледи явно будет более откровенна.
Милиса кивнула и осторожно поднялась.
— Я провожу Миледи до комнаты, — произнес доктор Сапфир.
— Можете не сильно торопится, — с этими словами профессор Менгеле перевела взор на Никки. — Айнжел потребуется время, дабы отчистить кровь, да и она должна немного остыть.
