Эпитафия Эдэль

      — Пам — пам — пам! Поверка связи! Меня хорошо слышно! — наигранно бодро, объявила Аполинария.       Дождь периодически моросивший с самого утра, к четырём часам наконец-то утих. Солнце изредка показывалось из-за серых туч, проливая свет на амфитеатр, однако этого явно не доставало дабы ступени высохли. Воздух наполнял запах подгнивающей травы и мокрой земли.       Сесилия, стоя внизу, почти в самом центре арены, нервно накручивала на палец длинную прядь волнистых волос цвета спелой вишни, изредка бросая осторожные взгляды в сторону Шамы. Происходящее до ужаса напоминало ей дуэль трехлетней давности. Девушка напротив всë так же спокойна и невозмутима, терпеливо выжидает, когда им выдадут волшебные палочки, дабы напасть. Трибуны полны людей. Сверху доносится шепот. От него кружится голова, замирает дыхание. Сесилия прекрасно помнила ту, совершенно невыносимую, адскую боль. Сеси казалось, что она снова испытывает её, вот прямо сейчас. Её кости точно ломаются, медленно и в то же время резко. Голову давят тиски, от чего кажется, что череп вот-вот треснет…       — Мы начинаем через пару минут! — дрожащим голосом, добавила Поля.       Сесилия судорожно сглотнула, с трудом сдерживая подступающую тошноту, в этот раз уже открыто, с диким ужасом глядя на Шаму, что стояла невдалеке. О, Шаме очень хотелось улыбнуться Сеси своей фирменной, едкой ухмылкой, чуть обнажающей клыки, но она держалась, пока.       Примерно минуту спустя, на арену, неся чёрный кожаный чемодан, спустились близнецы. Остановившись в метре от Шамы и Сесилии, Арнольд взял чемодан в обе руки, а Леопольд аккуратно открыл его. Внутри на красной бархатной ткани лежали две волшебные палочки. В этот момент мертвенно-бледное лицо Сесилии исказила лёгкая, едва заметная улыбка. Леопольд внимательно посмотрел сначала на Сеси, потом перевел взгляд на Шаму и подарив девушкам самую добродушную улыбку, мягко поинтересовался:       — Не желаете ли решить проблему за чашечкой чая?       В этот момент всё нутро Сесилии так и кричало: «Да! Я хочу уйти от сюда!». Но девушка лишь поджала губки и горделиво мотнула головой, создавая фальшивое впечатление совершенной уверенности в собственной победе. Шама ответила менее эффектно, сухо произнеся единственное: «нет».       — В таком случае, я напомню, правила. Для проведения дуэли, вам выданы волшебные палочки. Вы можете использовать только их. Вы можете произносить заклинания, однако мана должна проходить через волшебную палочку. Запрещается использовать заклинания находящиеся в списке Вето, а также относящиеся непосредственно к чëрной, белой и красной магии. На арену наложена печать, блокирующая магию, при подозрении на нарушение правил, дуэль будет остановлена. Над ареной располагается барьер, во избежание попадания магии в зрителей, в случае нарушения правил, барьер схлопнется, закрыв нарушителя, — последнее Артур говорил, кажется исключительно для Шамы. — Прошу к оружию! — галантно указывая рукой на чемоданчик, подытожил он.       Сесилия, прилагая все усилия, дабы юноша не заметил, как трясутся её руки, взяла волшебную палочку, внимательно осматривая еë на наличие сколов и трещин. Шама напротив, взяла свою даже не взглянув. После дуэлянтки, встав спиной друг к другу, сделали десять шагов вперёд и развернулись, направив волшебные палочки друг на друга. Близнецы поспеши убраться с арены.       — Десять! — начала отчет Аполинария.       Шама чуть склонила голову на бок, с любопытством рассматривая лицо Сесилии, с вожделением пожирая взглядом тщетные попытки девушки подавать дрожь и проглотить подступающие слëзы, поджимая губки. Однако же, Шама не могла не отметить, с какой отчаянной твердостью, Сеси сжимала в руке волшебную палочку.       — Девять!       Периферийным зрением Шама заметила золотистый блеск купола, что поднимался над ними. «Он всегда был таким?», — глядя на натягивающиеся золотые нити, подумала она. Мысли Шамы, вместо ожидаемого: «восемь!», — оборвал испуганный крик:       — Немедленно убирайтесь с арены! Севастьян, чë за херь ты творишь! Убери немедленно эту срань! — голосом, дрожащим ни то от гнева, ни то от ужаса, прокричала Аполинария.       — Я ничего не делал! — где-то совсем рядом, раздался надрывный крик Севы.       В отличие от Поли, голос которой прекрасно слышал весь амфитеатр благодаря усиливающему звук заклинанию, юноше приходилось кричать по настоящему.       — Профессор Семпрония!       Шама, опуская волшебную палочку, сделала несколько спешных шагов в сторону выхода, но заметя, что Сеси даже не дрогнула, остановилась. Под крики паники снаружи, барьер, золотой клетью, накрыл арену. Сеси, прикрыла глаза, выронила волшебную палочку и, медленно выдохнув, немного воспарила над землёй. Вспышка золотистого света, поднялась от носочков еë туфель до макушки, превращая чëрное форменное платье, в воздушное бледно-розовое.       — Сесилия, немедленно остановитесь! — стоя вплотную к барьеру, разгневанно потребовала профессор Семпрония.       Сесилия, чуть склонив голову на бок, лениво повернулась в еë сторону и холодно улыбнулась старушке.       — А то что? — усмехнувшись спросила она. — Хотите меня остановить? Так разбейте барьер, а если не можете — просто смотрите, — с этими словами она повернулась к Шаме. — Ша-ма-ра, — сладко протянув имя противницы, начала Сеси. — Тебе что, нужно особое приглашенье? Или ты думаешь, что я побоюсь испортить твою форму? — едко усмехнувшись, спросила она.       Шама, нахмурившись, лишь сделала пару шагов назад.       — Тебе некуда бежать, — с глумливой улыбкой, заметила Сесилия.       Девушка не особо торопясь подняла правую руку, раскрыла ладонь и, сощурив глаза, прошептала:       — Feuerpfeil, — из ладони Сеси вырвалась широкая огненная струя.       Шама, сделав ещë шаг назад, резко развернувшись, правой ногой очертила вокруг себя круг, вспыхнувший синим, холодным светом. Вскинула руки вверх. Потоки света, точно лепестки цветка, что закрывал бутон, взвились ввысь, сливаясь в купол, в тот же миг жадное алое пламя поглотило его.       «Огонь. Ненавижу огонь», — раздражëнно подумала Шама, опуская руки, вытягивая их перед собой. Еë барьер тут же разошелся по нижним контурам лепестков, превращаясь в огромного полупрозрачного монстра, что, раскрыв пасть, ринулась на Сеси пожирая еë пламя.       — Feuerflügel, — выкрикнула Сеси.       За еë спиной развернулись ангельские крылья сотканные из огня, мигом скрывая двушку в шаре из полыхающих перьев. Чудище, проглотило его так же легко, как и заклинание, сковав Сесилию блестящей, ледяной коркой. Шама, опустив руки, выровняла осанку, выжидающе наблюдая за тем, как по сверкающему льду стремительно расползались трещины, из которых пучками пробивался золотой свет. Разрывая сковавшие еë ледяные объятья на множество мелких, тающих осколков Сеси расправила огненные крылья. Кипящая вода окропила камень арены.       — Feurige Klingen! — вытягивая руки перед собой, произнесла Сесилия.       Еë крылья распались на отдельные перья и градом раскалëнных лезвий обрушились на Шаму. Девушка, с невозмутимым видом, заключила себя в барьер, стенки которого от атаки Сеси даже не поцарапались.       — Ты так и будешь, только обороняться? — с кривой усмешкой прокричала Сесилия.       Шама, опустила руки, опуская и барьер. Чуть приподняла голову и, ухмыльнувшись, заметила:       — Ты правда хочешь, чтобы я нападала? Ты не заплачешь?       Вместо ответа, Сеси вновь, обрушила на девушку поток огня. Шама в этот раз отскочила в сторону, попутно, щелчком пальцев, изменяя чëрное форменное платье на кроваво-красное. Выпрямившись, поправила волосы и, повязку, скрывающую правый глаз. Если Сеси так хочет поиграть, пусть возрадуется, но драться с ней всерьëз Шама не собиралась. «Fliegen», — подумала Шама, поднимаясь до уровня Сеси.       — Feuerpfeil, — из ладони Сесилии вновь вырвалась широкая струя огня, Шама поднялась чуть выше и заклинание ударило в золотую клеть, окружающего их барьера. — Feuerpfeil! — повторила Сеси.       Шама вновь увернулась и чуть слышно, совершенно спокойно произнесла:       — leiden.       Сесилия, вздрогнув, тонко застонала и, схватилась за правое предплечье. Боль! Не такая сильная как три года назад, но от нë немеет рука, выгибаются и хрустят кости. Закусив до крови губы, Сеси бросила полный слëз и ярости взгляд на довольно ухмыляющуюся Шаму. За спиной еë вновь распахнулись крылья, но лишь на миг, тут же обращаясь в множество полыхающих лезвий.       — Что случилось, Сеси! Тебе больно! — холодно смеясь, произнесла Шама умело уворачиваясь от атаки. — Сеси, ты слишком медленная, — уже спокойно заметила она, а после цинично добавила. — Если бы мы сражались всерьëз, ты была бы давно мертва.       — Заткись! Feuerball! Feuerball! — прокричала Сеси поочередно выпуская огненные шары из обеих рук.       — Вот видишь уже и вовсе не больно! — почти довольно, приободряюще прикрикнула ей Шама. — Ты слишком нежная Сеси! leiden, — в конце, обыденно спокойным, шелестящем шёпотом, добавила она.       Сеси, вскрикнув от острой боли, что пронзила живот, рухнула на землю. Еë колени с глухим хрустом суставов врезались в камень арены, отдаваясь тупой болью в костях. Девушка, поджимая губы, тихонько заскулила.       — Ну вот, коленки разбила… — опечаленно протянула Шама, плавно опускаясь рядом. — Боль, тем более столь незначительная, не должна отключать твою магию в ноль. Ты должна бороться с ней, а не поддаваться.       — Не говори со мной как училка! — прорычала Сеси, с трудом поднимаясь на ноги, с еë ободранных, покрасневших колен, по голеням парой тонких струек стекала кровь.       — Сеси, опусти барьер, и я, так уж и быть, сделаю вид, что этого фарса не было, — уже строго заметила Шама.       Сесилия, нахмурившись и до скрипа стиснув зубы, сжала ладони в кулаки, отдаваясь едкой ярости.       — Лицемерная, самоуверенная дрянь, — прошипела Сеси.       Ровным, небольшим кругом, под ней почернел камень арены. Её волосы, точно языки багрового пламени взметнулись вверх, когда она вскинула руки. Вокруг её ладоней закрутились спирали огня. Каждый выдох Сеси заставлял воздух вокруг неё дрожать и искажаться, превращая реальность в зыбкий мираж.       — Это уже что-то поинтересней, — склонив голову на бок и чуть растянув губы в довольной улыбке, почти промурлыкала Шама.       Вместо ответа Сеси выдохнула уже не раскалëнный воздух, а пламя. Резко опустившись на колени, она ударила ладонями оземь, и по арене побежала трещина, над которой взметнулся ревущий столб огня, заключая Шаму в свои объятья.       Шама, вскинув руки, вновь окружила себя барьером. Пламя ударилось о него с оглушительным шипением. На пару секунд арену окутал густой белый пар, скрыв противниц друг от друга и от зрителей. Сеси резко открыла глаза, в этом тумане она была хозяйкой. Она не видела саму Шаму, но ощущала призрачное тепло еë тела.       — Feuerschwert, — прорычала она, поднося правую руку к груди и извлекая, кажется прямо из сердца, пылающий меч.       Сеси рванулась вперед, рассекая завесу пара уверенными взмахами. Лезвие свистело, оставляя в воздухе огненные искры, но Шама не стояла на месте. Она скользила над землёй, точно лëгкий ветер. Сеси наносила удары сверху. Огонь встречался со сверкающим льдом барьера в ослепительных вспышках. Скрежет и шипение заполнили пространство. Пламя Сеси отчаянно пожирало лед, плавило его, обращая в кипящую воду, но не могло проникнуть внутрь и коснуться Шамы.       — Сеси, мне кажется, здесь стало жарковато. Я не переношу жар, — игриво обмахивая лицо ладонью, задорно произнесла Шама. — Frieren.       Она сложила ладони в подобии небольшой лунки, и между ними зародился крохотный голубовато-белый свет. В ту же секунду температура упала так резко, что огонь потух без следа. Пар неторопливо оседал на землю блестящими снежинками. Арену и стенки золотой клети покрыл иней.       Воздух стал колючим. От боли, что пронзала нос, горло и спускалась к лëгким, сковывая их жгучей агонией, было невозможно дышать. Сесилия, чувствуя, что начинает задыхаться, приложила ладони к лицу, дабы хоть немного согреть воздух, но искры, срывающиеся с её пальцев, гасли, не успевая разгореться.       Шама двинулась вперед. Метель, подчиненная её воле, кружилась в безумном вальсе, забиваясь в нос, рот и уши Сеси. Девушка, хрипя, упала на колени, окрашивая заледенелый камень горячей, алой кровью. «Действуй, Люциферэль», — чуть шевеля онемевшими от холода губами, прошептала она, и вторя ей, над ареной прозвенел тонкий, мелодичный голосок: «ну же, вспомни, как ты умерла».       — Тебя плохо слышно, что ты…       Шама не успела закончить, еë грудь пронзила острая, выжигающая всë нутро боль. Взор потемнел. Ноги сделались ватными и прогнулись под весом тела, но Шама не упала, зависнув в воздухе на лезвии золотого клинка. Руки еë безвольно повисли вдоль тела. «Блядь», — глядя перед собой и едва различая хоть что-то прошипела Шама, ощущая, как кровь, стремительно покидая тело, пропитывает платье, делая его мокрым и липким.       — Я знаю, этого недостаточно дабы убить тебя. Пока, — совсем рядом, чуть громче прозвучал всë тот же незнакомый женский голос. — Назови своë имя, демон, и я обещаю, ты не будешь страдать. Я погружу тебя на самое дно Бездны. Там нет боли и криков, лишь тишина, твоë сознание растворится в ней.       — Ты хочешь знать моë имя? — тяжело дыша, выплëвывая слова вместе с кровью, прохрипела Шама.       Сквозь тьму, до еë взора доходил слепящий, манящий свет, и Шама отчаянно пыталась ухватиться за него, увидеть больше.       — Верно. Как тебя зовут, — нежно повторил голос.       Шама с трудом различила в пылающем зареве силуэт девы с золотым ореолом вокруг головы и тремя парами белоснежных, ангельских крыльев.       — Ты ангел? Настоящий? — осторожно, чуть слышно спросила Шама.       — И я помогу твоей грешной душе обрести покой, — ласково ответила дева, протягивая к ней руки.       Шама шумно выдохнула, из еë носа, по шеке, скатилась капля крови. Ведьма вымученно улыбнулась, чуть обнажая клыки и подняла дрожащую руку. Свет — такой яркий, теплом ласкал еë пальцы, приглашая отдаться ему, обещая свою бесконечную любовь.       «Что она там сказала?», — на миг прикрывая глаза, подумала Шама. «Ах, да, она просила меня вспомнить как я умерла», — с этими мыслями Шама впилась пальцами в золотое лезвие, что пронзило еë грудь. «Если это правда, тогда почему я не чувствую горечи? Почему я не вспоминаю моменты своей кончины, ведь я умирала не раз?», — коротко, хрипло усмехнувшись, мысленно, подытожила Шама. Еë губы растянулись в злобной, преисполненной садистского предвкушения ухмылке.       — Имя моë, говоришь тебе нужно, — едва не срываясь на истеричный смех, переспросила Шама и, не дожидаясь ответа, почувствовав твердую опору под ещë дрожащими ногами, вырвала клинок из своей груди, заливая всë вокруг тëмными, почти чëрными каплями крови. — Ты ошиблась, — левой рукой срывая с глаза повязку, начала Шама. — Я не демон.       Шама открыла правый глаз, в нем ярко-синим блеснула печать Мираклум. Рана в груди затянулась. Тëмые волосы девушки приобрели лазурно-синий цвет. Алое, перепачканное кровью платье теперь, окрасившись в ультрамарин, было идеально чистым.       — А вот ты, может и была ангелом, но не теперь, — Шама говорила спокойно, попутно прокручивая в голове слова заклинанья: «der Tag wird sterben. Mitternacht ist schrecklich. Bedecke alles mit Dunkelheit, sie wird mir Kraft geben». — Уста демона не могут излагать истину!       Глаза Шамы заволокла тьма, тело окутал липкий холод. Вместе с выдохом, из груди еë вырвалась бесплотная рука.       — Я не желаю тебе зла…       Фразу девы оборвал еë же протяжный, исполненный боли крик. Не встречая на своем пути никаких препятствий, рука запустила свои кривые пальцы в грудь ангела, с яркой, золотой вспышкой, врывая из еë тела жизнь и стремительно вернулась к Шаме, наполняя еë энергией. Ореол вокруг головы девы потух, и она безвольно упала на арену.       — Сесилия, — строго начала Шама медленно поворачиваясь к дрожащей от ужаса девушке. — Тебе тоже нужно моë имя? — склонив голову на бок, скучающе уточнила она.       Сесилия в ответ затравленно замотала головой. Она не видела леди Гамму раньше, однако подружки описали чëрную кошку во всех деталях, так, что перепутать было просто нельзя.       — Ты понимаешь, что ты сделала? — спокойно спросила Шама, покосившись на золотой клинок, что всë ещë сжимала в правой руке.       — И ни чуть об этом не жалею! — с отчаянной твердостью прорычала Сеси, поднимаясь на нетвердых ногах.       Сесилия сосредоточенно сдвинула брови, до боли впилась ногтями в кожу ладоней, сжимая кулаки. Она дышала тяжело.       — Сесилия, я предупреждаю тебя в последний раз и сдерживаться не собираюсь, — с максимальной строгостью, почти угрозой, произнесла Шама.       — Подавись своим благородством и сдохни! — дрожащим от ярости голосом закричала Сесилия.       Было очевидно, Сеси истощена, и ещë не оправившись после прошлой атаки Шамы, но в её глазах, полных слëз и гева, всё еще билось бешеное, дикое пламя. Это была ярость, ни чем неукротимая жажда мести за убитую сестру. Сеси прекрасно знала, за что ей будет за нападение на члена ордена Света, за попытку убийства. Умом девушка понимала, она грязь — никто, еë сила — пустышка пред той мощью, коей владеет вечная ведьма. До этого Шама просто игралась с ней, как кошка с мышью. Теперь было очевидно, кто победит, и перед смертью Сеси мечтала лишь об одном — испепелить всё вокруг!       — Сдохни… — прохрипела она, и из её рта вместе со словами вырвалась тонкая струйка чёрного дыма.       Голова немного кружилась, но это не мешало Сесилии чëтко видеть свою цель, однако во рту было совсем сухо, от обезвоживая потрескались губы и очень, очень хотелось пить… Сеси крепко зажмурилась, отыскивая в своем теле последние крупицы маны. Вокруг её кулаков заплясали неровные, чëрно-красные всполохи. Это был не тот благородный золотой огонь, что в начале дуэли — это было потухающее пламя, пахнущее гарью и отчаянием.       Шама, прикрыв глаза, наигранно устало вздохнула. Сеси взревела, еë хрип походил на треск углей в костре. Она рванулась вперед, вкладывая в этот бросок всю свою ненависть, все остатки маны, что еще текли по жилам. Шама лишь лениво махнула рукой. Один короткий, едва уловимый импульс лазурного света сорвался с её пальцев, и Сесилия, не успев даже вскрикнуть, отлетела назад, врезавшись в золотую клеть, что пошла крупными трещинами, осыпаясь на девушку искрящейся пылью. В это мгновение мир замер. Весь шум, весь яростный рев Сеси поглотила внезапная, оглушительная тишина. Сеси медленно сползла по стенке барьера. Её великолепное в начале боя, бледно-розовое платье, сейчас напоминало обгоревшие лохмотья, кожу покрывала сажа и кровоточащие ссадины.       — Сесилия, — скучающего позвала Шама. — И это всë? Только не говори мне что ты умерла. leiden, — пугающе спокойно добавила она.       Сеси закричала, но вопль еë быстро перешел на сдавленный хрип. Скорчившись, девушка свернулась в дрожащий комок.       — Чувствуешь боль, — тихо ни то спросила, ни то просто констатировала факт Шама. — Значит живая, — неторопливо подходя ближе начала она. — Сесилия, ты же понимаешь, что за сегодня сделала достаточно, дабы тебя повесили? Заключила контракт с демоном. Подвергла опасности всех людей в амфитеатре. Пыталась убить меня, — задумчиво перечислила Шама.       — Ты убила мою сестру, ты заслуживаешь сдохнуть, — садясь на колени, прошипела Сесилия.       — Сеси… — замирая в паре метров от девушки устало протянула Шама. — Бедная, бедная Сеси… Твой демон оставил мне чудный подарок, — поднимая золотой клинок с колкой ухмылкой, заметила она.       Сесилия в ужасе вжалась в барьер — то, что должно было сдержать Шаму, не позволить ей сбежать, теперь не давало самой Сесилии и шанса на спасенье. Хотя, шанс на спасенье исчез ещë в тот миг, когда девушка поняла кто пред ней…       — Магия правды в руках демонов бесполезна, — раздражающим, поучающим тоном, начала пояснять Шама. — Но я то не демон, хотя, полагаю и похожа, — лукаво, чуть прищурив тëмно-синие, почти чëрные глаза и поправив лазурно-синие волосы, заметила она. — И, хоть моя магия черпает себя из лжи, правду использовать я всë же могу. В полную силу.       С этими словами Шама отпустила клинок, и он сжавшись в небольшой сияющий золотом шар, лëг в еë раскрытую ладонь.       — Я не убивала твою сестру — ни словами, ни действиями. Еë убило безразличие. Ты и твой отец так погрязли в собственном горе, что не заметили, как оно убивает Изольду, а остальным на неë было просто плевать.       Её голос всё так же был совершенно спокоен и тих, но слова! Их смысл! Они были подобны раскаленным иглам, что вонзались в мозг, болью осознания истины растекаясь по разуму. И как бы сильно Сесилия не ненавидела Шаму, закрывать глаза на реальность она больше не могла. Девушка помнила, как запиралась в комнате, отдаваясь рыданиям, не обращая внимания на сестру, что искала хоть каплю внимая. Девушка помнила как отец топил горе в вине — ему явно было не до Изольды. Прислуга — а что они могли сделать и должны ли были? Учителя в академии — они не могли не видеть, они должны были сделать хоть что-нибудь, но… О какой помощи от чужих людей можно говорить, если даже собственная семья оставила Изольду один на один с горем…       Из мыслей Сеси вывел стук каблуков, девушка, вздрогнув, подняла голову, неосторожно встретившись взглядом с Шамой.       — Вставай, — приказала Шама, но Сеси даже не попыталась подняться, ужас сковал еë мышцы.       Шама плавно махнула рукой, точно котëнка за шкирку, поднимая Сесилию над землей и ставя на дрожащие ноги. Она взяла еë за руку, не грубо, но Сеси всë равно вздрогнула. Пальцы Шамы были прохладными, длинным и тонкими, сама еë рука была намного изящней, но кожа, особенно на фоне своей собственной, казалась смертельно бледной. На миг Сеси подумала, что именно так и выглядит, ощущается прикосновение Смерти. Шама переплела их пальцы, и Сеси вновь вздрогнула, ощутив как длинные тонкие коготки ведьмы немного оцарапали еë кожу. На тыльной стороне ладони Сеси проявилось золотое клеймо.       — Как звали твоего демона? — строго спросила Шама.       — Лю… Люциферэль, — тихим, дрожащим шёпотом, ответила Сеси.       — Какой грех она представляла? — всë тем же тоном, спросила Шама.       — Гордыня, — сморщив лоб, прошептала Сеси.       Шама чуть покривила губы в ухмылке: «это мне подойдëт».       — Покайся, грешница, — потребовала она.       — Я… — осторожно подняв взор на ведьму, выдавила из себя Сеси.       — Никогда не была на исповеди? Я могу тебя заставить, но тогда слова не будут искренними, и я не смогу забрать твой грех, — тоном, кажется даже сочувствующим произнесла Шама, но после, чуть ухмыльнувшись, с совершенной беспечностью, безразличием добавила. — Или я могу отрубить тебе руку.       Сеси, сделавшись совсем белой, в ужасе зажмурилась, представляя, что стоит не на дуэльной арена академии, а в светлом соборе, что пред ней не ведьма, и уж тем более не Шама, а одетая в белое, мать исповедница.       — Имя мне Сесилия… Каюсь я пред Богом. Каюсь во всех грехах моих — вольных и невольных, содеянных словом, делом и помышлением… — дрожащим шепотом, переходящим в несвязный бубнеж начала она.       Шама еë не слушала, она отвернулась, изучающе глядя на ступени амфитеатра всë так же полные людей: «кажется зрителей стало больше…». Тыльную сторону ладони вдруг обожгла боль, Шама чуть нахмурившись, перевела взор обратно на Сеси и свою руку, на коже которой проступило клеймо.       — Молодец, — отпуская Сеси, холодно произнесла Шама. — Где твоя волшебная палочка? — уже спокойно оглядывая арену в поисках предмета, протянула она.       — Нет… — сдавленным шепотом произнесла Сеси, впиваясь пальцами в кожу головы. — Нет, пожалуйста, я больше этого не вынесу, — отходя назад и вжимаясь в стенку барьера, добавила она.       — Нет? Ты смеешь говорить мне «нет» и ещë о чëм то просишь? — разъярённо прошипела Шама.       Сеси, дрожа всем телом, упала ей в ноги. Слëзы, не сдерживаемые остатками былой гордости и здравого смысла, потекли по еë щекам. Одна только мысль, что Шама убьёт еë прямо здесь, используя, как три года назад «quälen», сводила девушку сума. Фантомная, но от того не менее невыносимая боль, судорогой, разрывающей тело изнутри, сковала еë полоть, погружая разум в агонию. Не вполне соображая, что она делает и говорит, Сеси потянулась к туфлям стоящий пред ней ведьмы. В приступе ужаса, она была готова целовать еë ноги, лишь бы умереть быстро и без этой боли.       — Прошу, просто убейте меня! Я… Я не хочу… Не хочу снова чувствовать эту боль!       Шама, глядя на Сесилию с нескрываемым отвращением, резко отстранилась от неë, не позволяя пальцам девушки, даже на миг, коснуться своей обуви. Шама подняла голову, оглядывая замершую арену.       — Публика правда жаждет крови и зрелищ? — с едким смешком спросила она, ненадолго задерживая взгляд на бледных лицах отдельных студентов.       Профессор Семпрония и ещë несколько преподавателей всë так же стояли у края арены, но боле не пытались вмешиваться, и, уж тем более, взламывать барьер.       — На заставляй меня держать тебя. Выпрямись, стой ровно и палочку на меня направь, — раздражëнно прошипела Шама, ловким движением руки поднимая Сесилию на ноги и вкладывая в еë правую руку волшебную палочку.       Сесилия дрожала. Глаза еë, полные безумного страха и мольбы, покраснели, опухли. Она всë ещë пыталась что-то сказать, но слова застревали в горле, с губ срывался лишь хриплый шепот и всхлипы. Шама, отойдя от неë на двадцать шагов, присев на колени, подняла с земли уже свою волшебную палочку. Вскинула правую руку к серому небу и щёлкнула пальцами. В этот момент, буквально на миг, всё вокруг залила яркая белая вспышка, медленно уходящая в глубокую тьму. Прошло не больше секунды и вот, Шама — простая студента стоит на дуэльной арене. Напротив, тоже в идеально чистом форменном платье стоит Сеси. Аполинария отчитывает последние секунды:       — Десять! Девять!       Немного взволнованное лицо Сесилии исказилось в гримасе подлинного ужаса, точно она что-то вспомнила. Она отшатнулась назад, глаза еë округлились, пристально глядя на Шаму, что подарила ей осторожную, но от того не менее едкую ухмылку, чуть обнажающую клыки. На уголках глаз Сесилии выступили слёзы, заливая взор, превращая мир в размазанные темные пятна. Девушка выронила волшебную палочку и шлепнулась на колени, закрывая лицо руками. Шама обреченно вздохнув, закатила глаза:       — Сеси, ну если тебе так страшно, нужно было сразу сказать, что не хочешь этой дуэли, — умело пряча удовольствие от созерцания этого действа, произнесла Шама. — Приношу глубочайшие извинения, что потратили ваше время, — присев пред публикой в глубоком реверансе, добавила она.       Поднявшись, Шама спокойно, но явно устало выдохнула и, уходя с арены, положила свою волшебную палочку обратно на красную бархатную ткань чемоданчика. Никто кроме неё не помнил, что произошло меньше минуты назад, а может так думала только сама ведьма?