Помощь. XIII
26 апреля 2026 г., 12:13
Дверь квартиры, на всякий случай, Саломея открыла тихонько — если девочки вдруг уже спят, ей не хотелось их будить. Коридор встретил еë тишиной, лëгким сумраком и чуть сладковатым ароматом ангельской крови.
— Ты долго, — мягким шëпотом, немного сонно, заметила Ханни.
Она сидела на диване, поджав колени под себя, и поглаживала кошечку. Саломея же так и замерла у входа, внезапно ощутив, что на душе у неë стало удивительно спокойно. Вид Ханни — такой хрупкой, милой и совершенно безмятежной — грел душу. На губах Саломеи невольно появилась улыбка. Девушка как будто и вовсе не покидала этих стен… Не слышала от профессора Семпронии слов: «леди Гамма мертва». Не видела изуродованных демоном трупов и не вдыхала вонь их жжëной плоти. Не получала подтверждения теории, что, да, золотую кровь используют в красной магии… Последняя мысль больно кольнула разум, заставив Саломею вновь нахмуриться и крепче сжать биту.
— Ты в порядке? — несколько растерянно наблюдая за девушкой, обеспокоенно спросила Ханни.
— Да, — чуть качнув головой, рассеянно начала Саломея. — Всë хорошо.
В ответ на еë слова Ханни недовольно поджала губки. Это вышло само собой, как реакция на слишком очевидную ложь… Саломея закрыла дверь, сделала неосторожный шаг, опираясь на больную пятку… «Бля-ять», — шумно выдохнув, про себя прошипела она.
— Что с твоей ногой?! — подскакивая с места, торопливо спросила Ханни.
— Пустяки, — махнув рукой, небрежно бросила Саломея, Ханни настороженно опустилась на место. — Наступила на стекло, — ответила она, и дохромав до края дивана, села рядом с девушкой, провела рукой по пушистой макушке потревоженной шумом Белочки. — Девочки спят? — кивнув в сторону комнаты Авы и Викторики, тихо уточнила Саломея.
— Да, — кивнув, тоном всë ещë взволнованным, ответила Ханни.
— А ты? — мягко уточнила Саломея, смотря на Ханни.
Ханни судорожно сглотнула, воспоминая, как глядя на Аву, она вдруг увидела существо со спутанными седыми волосами, с кожей почти серой, покрытой будто бы слизью, из чëрных глаз которого сочилась кровь.
— А я решила, подождать тебя… — потупив взор, несколько робко призналась Ханни, и немного помолчав осторожно, почти дрожащим голосом, добавила. — От тебя пахнет дымом…
Ханни помнила, что Ава, или то была не Ава?.. Ханни не знала наверняка, что за тварь она видела в эту пару минут, но запомнила, что существо говорило, о каких-то трупах, которые необходимо сжечь.
— Что случилось? — подняв внимательный взор на Саломею, шëпотом спросила она.
В этот момент на лице Ханни застыло выражение готовности принять абсолютно всё и без прикрас. Саломея даже подумала, что она могла бы ей всë рассказать, но во рту у неë внезапно пересохло. Саломея представила, как меняется лицо Ханни — мольба, застывшая на нëм сейчас, перетекает сначала в растерянность… Саломея чуть мотнула головой, прогоняя эти мысли, ей не хотелось думать о том, как Ханни может отреагировать на слова о смерти Шамы.
«Но это ведь ещë не точно?», — попыталась успокоить себя Саломея. Она помнила, что профессор Семпрония не дала правду будущего, потому что боялась ошибиться, потому что истинное состояние Шамы находилось в подвешенном состоянии между жизнью и смертью. «Но она же почему-то сказала, что Шама именно мертва? Возможно, потому что это наиболее вероятный исход событий? Но еë магия слабеет. Она сама сказала, что еë словам боле нет веры», — напомнила себе Саломея, и прозвучало это вполне убедительно.
Разум Саломеи тот час нарисовал насупившуюся мордашку Ханни, в немом возмущении вопрошающую: «ну и зачем ты мне врëшь?». Саломея даже улыбнулась своим мыслям, но улыбка эта тут же сползла с лица. Девушка прекрасно осознавала, что это слишком оптимистичный вариант. Ханни может, как и профессор Семпрония, увидеть игральную кость вставшую на ребро, и тогда девушку будет терзать тревога, но что хуже, Ханни может хватить сил, сказать то, на что леди Дафне их не хватило. Два слова «Шама мертва», но произнесенные абсолютной правдой.
— Я не думаю, что нам стоит говорить об этом… — спустя примерно минуту тишины, отвернувшись и глядя в пол, вымученно произнесла Саломея.
Ханни сидела молча. Чуть нахмурившись и уже почти обиженно надув губки, она глядела на Саломею, точно надеясь, что девушка скажет ещë хоть что-нибудь!
— Пойдëм тоже спать, — неожиданно совершенно беспечным тоном, добавила Саломея.
Ханни, выпрямившись, растерянно хлопнула глазами, но кивнула.
— Я могу… — расслабив спину и тоже отвернувшись, смотря в пол, неуверенно начала Ханни. — Лечь с тобой?
Последнее девушка произнесла очень тихо с большим трудом, чувствуя как жар стремительно приливает к щекам.
— Хорошо… Только я сначала помоюсь, — спокойно ответила Саломея, поднимаясь с дивана, а после, повернувшись к Ханни, всë же добавила. — Ты можешь подождать меня в комнате.
Ханни понимала, что в коридоре слишком темно, дабы Саломея могла увидеть еë смущенье, но всë равно кивнула, не поворачивая к девушке лица.
Саломея поспешно закрылась в ванне, хлопком в ладоши зажгла свечи. Девушка скинула порванную ночнушку, сняла с ноги наспех сделанную повязку и забралась под горячий душ. Капли воды приятным потоком обрушились на еë голову, плечи и спину. Девушка поспешно намылила мокрые волосы, дабы смыть пропитавший их запах гари.
На пару секунд Саломея прикрыла глаза, подумав, а может она всë же должна рассказать Ханни всë? «Нет. Во всяком случае точно не сейчас», — мысленно поставила точку в этом вопросе она. Девушка запрокинула голову и, проводя пальцами по волосам, принялась промывать их от пены. В памяти всплыло улыбчивое личико Ханни. И его вид отозвался в груди Саломеи неожиданно острой болью. Она вдруг отчётливо осознала, как сильно боится однажды увидеть в её глазах отчаяние.
— Блять… Она же не могла по настоящему умереть, — шумно выдохнув, прошипела Саломея и выключив воду, протëрла лицо ладонями. — Господи, скажи, пожалуйста, что это просто еë очень ебанутый план…
Саломея вошла в комнату ещë вытирая волосы полотенцем. Лëгкий ветерок, беспрепятственно входивший в спальню через пустую оконную раму, покачивал шторы. Осколков витражей ни где не было видно, очевидно, их успели убрать… Саломея задернула шторы. Сделанные из плотного чëрного бархата они почти не пропускали свет, но в спальне всë равно было слишком светло, а по тëмному потолку тянулся тонкий луч яркого света.
Ханни до этого сидевшая с краю кровати, забралась к стене. Саломея легла рядом. Постель узкая, одеяло тоже было явно не предназначено, чтобы им укрывались двое, но это не важно… Важно только то, что Ханни сейчас рядом. Саломее очень хотелось обнять девушку, крепко прижать еë к себе, дабы ни один демон не смог похитить еë.
Ханни осторожно прильнула ближе, робко коснувшись пальцами руки Саломеи. Еë кожа была ещë немного влажной, но от неë больше не пахло дымом и ещë бог знает чем. Сейчас Ханни чувствовала только лëгкий, приятный аромат мыла.
— Я могу спросить тебя? — тихо уточнила Ханни, смущëнно глядя на лицо Саломеи.
Девушка не смотрела на неë, задумчиво глядя в потолок, мрак которого прорезал тонкий луч света.
— Да, — тихо ответила Саломея.
Ханни немного помолчала, думая, как можно деликатнее сформулировать вопрос, но верно не найдя ничего более подходящего, чуть дрожащим голосом произнесла:
— Кто такая Ава?
— Ты о чëм? — несколько растерянно спросила Саломея, поворачиваясь к ней.
Ханни опустила голову, прижимаясь лбом к плечу Саломеи — ей очень не хотелось дабы девушка, даже чисто гипотетически, могла различить в этой полутьме еë раскрасневшееся от смущения и стыда лицо.
— Ава говорит странные вещи, ведет себя странно… — неуверенно начала перечислять Ханни. — Я понимаю, она может предвидеть будущее и поэтому, что-то может казаться мне странным… Но сегодня, на пару минут, вместо неë я увидела… — тут и без того чуть слышный голосок девушки дрогнул, Ханни на пару секунд замолчала, а поле едва различимым шëпотом, преисполненным подлинного ужаса, всë же продолжила. — Чудовище… У него была серая кожа и чëрные, сочащиеся кровью глаза…
Саломея на миг прикрыла веки и тяжко вздохнув, про себя заметила: «так вот каково истинное лицо Спеси».
— Помнишь, ещë в начале учебного года, мы говорили о том, что произошло в Столице десять лет назад? — несколько уставшим тоном, уточнила Саломея.
— Да, — сдавленно отозвалась Ханни.
— Кажется, тогда я упомянула Спесь, — неуверенно произнесла Саломея.
— Да, я помню, — подтвердила Ханни. — Ты сказала, что Спесь — это демон надежды, которому подвластно время и пространство, а по факту царство мертвых и смерть. Его призывают лишь с одной целью — уплатить кровавую дань, ибо Спесь ничего не дает, только забирает.
— У тебя поразительная память! — одновременно голосом очень радостным, но в то же время с крайне горькой усмешкой, заметила Саломея.
Ханни чуть поджала губки, так и не поняв похвала это была или укор, или всë это и вовсе к ней никакого отношения не имело…
— На тот момент мои воспоминания об этом существе были крайне смутными, — тяжко вздохнув, продолжала Саломея. — Честно говоря, я не уверен, что и сейчас помню и понимаю всë правильно… У ши понятие демонов довольно обширно. Я бы даже сказал, что демон — это собирательное название для обитателей Бездны. У муртов же это понятие крайне узко, но сейчас не о них. Спесь не демон, — уже с твердой уверенностью, начала пояснять Саломея. — Для муртов она верховная богиня. По крайней мере девятьсот лет назад была… Каждые сто лет она перерождается в новом смертном теле, и на этом веку таковым является Ава.
— Она просто использует еë как инструмент? — в ужасе спросила Ханни.
— Нет. Ава и есть Спесь, — мягко поправила еë Саломея, и Ханни, подняв голову, удивлëнно посмотрела на неë. — То что ты видела… Еë настоящее лицо. — подытожила она.
Ханни села на колени, и всë с тем же выражением лица глядя на Саломею, растерянно уточнила:
— Тогда почему раньше я не видела еë такой? Ава же не впервые что-то предвидит.
— Память и силы возвращаются к ней постепенно, — немного неуверенно начала Саломея. — Ава будет говорить странные вещи, будет вести себя странно… Это нормально. Самое главное нам не акцентировать на этом внимания, чтобы она не начала бояться самой себя.
Про себя же девушка добавила: «тогда Спесь будет видеть в нас угрозу, и меньшее, что она может сделать — просто перестанет общаться. Но… Она предпочитает устранять проблему на корню и… Вполне может убить…».
— А в остальном? Ава останется Авой? — с хрупкой надеждой уточнила Ханни.
Саломея долго молчала.
— Я не знаю… — вновь тяжко вздохнув, ответила она.
— Понятно… — уныло протянула Ханни и устроилась на прежнее место, рядом с Саломеей. — Но ты то останешься собой? — осторожно беря еë за руку, с тревогой уточнила Ханни.
— Да, — в этот раз не медля ни секунды, твердо ответила Саломея.
Ханни вымученно улыбнулась и обняла еë — сначала робко, одной рукой, а потом, осмелев, обхватила обеими, уткнулась носом в плечо и глубоко вздохнула.
— Тогда мне не страшно, — довольно, почти ласково пробормотала она и прикрыла глаза.
Её дыхание быстро стало ровным и тихим. Саломея осторожно улыбнулась, отмечая что Ханни, кажется, почти мгновенно заснула. Саломея тоже чувствовала, что веки еë тяжелеют и слипаются, однако она продолжала смотреть в потолок. Тонкий луч света заставлял слегка поблескивать когда-то посеребренную, но уже давно облезшую фреску на потолке. Тревога, медленно вползала в еë разум. Саломея думала о том, что на академии боле нет барьера; что демон, которого убила Никки, точно была не единственной — их ещë как минимум семь. «Шесть, если верить что демон похоти на нашей стороне», — тяжко вздохнув, мысленно заметила Саломея. Она думала о том, что им нужна Ханни — еë кровь. И теперь мысль, что девушку могут выкрасть прямо из постели казалась Саломее более чем реальной — стоит только закрыть глаза, расслабиться, и они заберут Ханни.
Единственное, что дарило хоть какую-то иллюзию безопасности — Ава, спящая буквально за стенкой. Спесь. «Она знает, что за Ханни охотятся. Она не позволит забрать еë. Не позволит же?», — и всë же, омерзительная мысль грела еë разум: «Ава нормально не спала уже несколько дней. Она ужасно устала и страшно зла, и если сейчас кто-то решит потревожить еë покой, очередной вспышкой нестерпимой головной боли, то Спесь немедленно его убьёт». Саломея тяжко вздохнула и осторожно, стараясь не нарушить сон Ханни слегка повернула голову, всматриваясь в её лицо. В полутьме черты девушки казались совсем по-детски милыми. Постепенно тревога отступала, сменяясь нежностью. Саломея осторожно повернулась на бок, обняла девушку и всë же решила попытаться хотя бы немного подремать.
Покой потревожил глухой мурчащий звук и резкая жаркая тяжесть в ногах. Саломея открыла глаза и, чуть приподняв голову, посмотрела на Белочку, что, свернувшись в клубок, устроилась на одеяле. Девушка тяжко вздохнув, опустила голову на подушку и вновь сомкнула веки. «Должно быть хозяйка и еë пугает, раз она решила прийти спать сюда», — тоскливо подумала Саломея.
