Эпитафия Эдэль

      Никки лежала на полу. В отличие от мягкой пуховой перины, он не обнимал еë тело, напротив Никки чувствовала, как неприятно в него впивается голова, лопатки, локти, таз и пятки… Но, в отличие от постели, мрамор холодный — сейчас это самое важное. Никки дышала медленно и глубоко. Она понимала — это пустая трата энергии — воздух слишком тëплый, дабы остудить еë нутро, но дыхание успокаивало еë разум. Сосредоточившись на нëм, Никки могла слушать бесконечный белый шум… Не думать о том, что произошло в фойе замка, что происходит сейчас, и что будет происходить потом… Тишина. Только тишина…       Еë нарушил тихий, робкий стук в дверь и осторожный, знакомый голос: «я вхожу». Никки медленно открыла глаза — чёрно-белое зрение, передавало в компьютер весьма размытое изображение, но это не помешало ИИ узнать в вошедшей профессора Менгеле. Никки осторожно поднялась на локтях с пола, села на колени.       Плотно закрыв дверь палаты, Мелисса вошла. Несмотря на отсутствие в окнах стëкол, в помещении всë равно стоял удушливый слдковато-горький запах. Женщина скосила взор на Шаму, что неподвижно лежала на постели, а после обратила всë своë внимание на Никки. До этого профессор Менгеле видала еë только в одежде. У молодой женщины не было возможности оценить, хотя бы визуально, насколько сильно тело ИИ было изношено. Сейчас же Мелисса с удивлением отмечала насколько хорошо оно сохранилось. Материал, имитирующий человеческую кожу остался таким же нежным, почти светящимся. Неплохо выглядели даже руки машины, да они немного выцвели и синтетика заметно истончилась — сквозь неë просвечивала блестящая сталь. Мелиссе казалось, что если она подойдет ближе, и возьмет ладонь Никки в свою, то сможет рассмотреть шарниры и провода на еë пальцах.       — Ты как? — строго, но обеспокоенно спросила женщина, опускаясь на колени рядом.       — Показатели системы безопасности в пределах верхней границы нормы, — тихим механическим голосом отчиталась Никки.       Мелисса, чуть поджав губы, осторожно коснулась пальцами правой щеки Никки, даже через плотную ткань перчатки ощущая еë тепло.       — Ты горячая, — тихонько гладя большим пальцем еë щëку, заметила Мелисса. — Твой глаз стал серым. Ты хорошо меня видишь? — с беспокойством поинтересовалась она.       — Температура внутри реактора 850 °C. Температура снаружи 52 °C. Система работает в автономном, энергосберегающем режиме.       Мелисса, тяжко вздохнув, поднялась, тут же ощутив, как Никки, медленно подняв руку, легко коснулась еë запястья. Мелисса замерла — холод пальцев ИИ пробирал до костей.       — Как они? — неожиданно очень живым, дрожащим голосом спросила Никки.       Мелисса, чуть дрогнув, сглотнула неожиданно появившийся в горле давящий ком. Несколько секунд молодая женщина молча смотрела на Никки: еë лицо не тронула ни единая тень эмоции — оно было таким же совершено спокойным; еë глаз посветлел, но взгляд остался всë таким же стеклянным и абсолютно пустым; но то как звучал еë голос! Мелисса привыкла к мимикрие, она не вызывала у неë ответных чувств, хотя и создавала иллюзию, что ИИ всë понимает и чувствует… Но то, что профессор Менгеле услышала сейчас, заставило еë сердце сжаться от боли. Голос Никки звучал до омерзения по-человечески живым.       — Больше напуганы. Доза облучения минимальная, — совершенно спокойно ответила молодая женщина, но немного помолчав, отвела взгляд и добавило тихо. — Петра чувствует себя немного нехорошо. Она отметила головную боль и слабость… Близнецов из студсовета стошнило… Полагаю из всех присутствующих их магический потенциал был наиболее велик. Мальчики остались в лазарете, Петре я тоже сказала прилечь…       Никки, ссутулившись, опустила голову смотря на свои руки. Сквозь полупрозрачную синтетическую пленку еë искусственной кожи была видна сталь и тонкие белые нити проводов, но Никки видела лишь серость. Фокус не улавливал деталей, да даже собственные пальцы, находящиеся вроде так близко, потеряли контур… Дыхание еë, непроизвольно, стало чаще.       — Я не должна была этого делать… — чуть слышно, голосом всë таким же дрожащим, начала Никки.       — Ты сделала всë правильно, — не дав ей закончить крамольную мысль, строго заметила Мелисса.       Никки молча подняла на неë взгляд — всë такой же, совершенно безразличный, никак не подходящий еë голосу. Тишина повисшая в палате, наполненная лëгким гнилостным запахом, заставляла сердце Мелиссы в волнении стучать быстрее. Жарко. Кожу еë вдруг покрыл липкий пот, и молодая женщина с ужасом осознала, что она готова сделать всë что угодно лишь бы Никки заткнулась и боле не открывала рта! Слышать еë голос было нестерпимо больно… Мелисса медленно выдохнула:       — Ты сделала всë правильно, — уже мягче повторила она. — Я знаю, о чëм ты думаешь… Надо было сказать им уйти. Следовало активировать силовое поле. Замкнутое пространство не подходящее место…       Мелисса говорила медленно и вдумчиво, чётко произнося каждое слово, дабы не дать уже своему голосу сорваться на ненавистную дрожь. В воспоминаниях орала сирена: «в четвëртом корпусе ВМИ «Нерв» в ходе испытаний АБМ ИИ 01 произошла авария! Просим всех сохранять спокойствие и покинуть здание! Повторяю, в четвëртом корпусе произошла авария! Всех сотрудников и обучающихся простим покинуть здание…». Перед глазами застыли тела с которых пластами слезала кожа, обнажая разлагающиеся внутренние органы. От сладковатого запаха гниющей айвы, что витал в палате, свело живот и в горле появилось неприятно-знакомое чувство подступающей тошноты…       — С последним я согласна, но уровень радиации в фойе в приделах нормы, — скорее, чтобы успокоить саму себя, уточнила Мелисса. — Тебе нельзя было предупреждать их. Демон могла понять, что ты собираешься что-то сделать, что ты играешь не по еë правилам. К тому же… Эта тварь представляла для них куда большую опасность чем облучение. Ребята полежат в лазарете пару дней и будут как новенькие, — с отчаянной твердостью подытожила она.       «Блять, кого я пытаюсь обмануть?», — внимательно смотря на Никки, но в то же время, точно сквозь неë, подумала профессор Менгеле: «еë? Себя? Волшебники, особенно сильные, более восприимчивы к воздействию радиации по сравнению с людьми лишëнными магии. Даже если удастся избежать последствий сейчас, их ДНК всë равно было повреждено, и рано или поздно — это даст о себе знать».       — Я могла убить их… — всë с той же дрожью в голосе прошептала Никки.       От отвращения и ужаса Мелиссу передернуло, и она сжала ладони в кулаки с такой силой, что ногти до боли вонзились в плоть даже через ткань перчаток. Она ненароком подумала, что хочет придушить Никки.       — Могла… — почти сквозь зубы прошептала она. — Но это не отменяет того, что ты молодец, того что ты сделала всë правильно, — и точно предвидя еë следующий вопрос, добавила. — Если температура внутри твоего реактора превысит критическую отметку аварийные стержни будут сброшены в активную зону. Цепная реакция немедленно прекратится. Взрыва произойти не должно, во всяком случае он будет не настолько мощный, ибо твоя энергия на исходе…       Никки опустила голову и руки. «Было бы неплохо, если бы это случилось сейчас», — подумала она. Выдохнув, девушка прикрыла глаза.       — То, что внутри тебя… — несколько неуверенно начала Мелисса, чуть нахмурившись, она внимательно рассматривала мраморные прожилки на полу. — Оно в порядке?       Осознание, что говорит она не с мимикрией, а с живым существом, которое действительно всë понимает и всë чувствует, давалось тяжело. Профессор Менгеле всë ещë не хотела слышать дрожащего голоса Никки и, всë ещë отчаянно боролась с желанием попытаться задушить еë. «Боюсь мне не хватит сил даже, чтобы поцарапать еë синтетическую кожу», — выдохнув, про себя заметила молодая женщина.       — Не знаю, — чуть качнув головой, голосом, который сейчас кажется сорвется на плач, прошептала Никки.       Мелисса осторожно перевела взгляд на неë. Девушка сидела на полу сжавшись в дрожащий комок.       — Тебя не тошнит? — с беспокойством спросила Мелисса, вновь осторожно присаживаясь рядом и ласково касаясь еë плеча.       Сейчас Никки была тëплая, почти как человек… «Тепло… Оно губительно для нигрумов. Даже если внутреннее строение Никки позволяет избежать прямого контакта айвы с радиацией, то тепло… Оно сейчас везде», — эта мысль одновременно такая сладкая — ведь жизнь дарованная Никки несовместима с еë телом, а значит скоро умрет, но в то же время пугающая — ведь такая смерть мучительна… «Только если… Айва может обосноваться где-то рядом с системой охлаждения», — эта мысль успокаивала.       — Нет, — всë тем же тоном ответила Никки. — Но мне больно… — она медленно подняла голову, слезящимися глазами, смотря на Мелиссу. — Почему? Почему мне больно?       Две прозрачные капли собрались у уголков еë глаз, и медленно скатились по щекам, оставляя на коже влажные дорожки. Никки на пару секунд замерла, Мелиссе деже показалось, что в еë стеклянном глазу мелькнул проблеск смятения. Девушка осторожно подняла правую руку, нерешительно коснувшись щеки, собрала пальцами остатки влаги.       — Что происходит? — тихим, полным отчаяния голосом произнесла Никки, растерянно глядя на Мелиссу, ещë одна капля скатилась по еë щеке.       Профессор Менгеле, сидя совершенно неподвижно, на пару секунд, кажется, даже перестала дышать. Судорожно сглотнув, она ласково провела рукой по плечу Никки и осторожно привлекала еë к себе. Девушка застыла в её объятиях, точно не понимая, что происходит, она боялась пошевелиться лишний раз. Мелисса обняла еë крепко, но бережно. Одной рукой она придерживала Никки за спину, другой осторожно гладила по голове. Её собственное дыхание стало неровным, а глаза невольно наполнились слезами — не из‐за своей боли, а из‐за той, что сейчас испытывал Никки: «она не должна была этого чувствовать». Честно говоря, профессор Менгеле уже не особо понимала, о чëм она думает и что чувствует — мысли сплелись в тугой комок и гудели, точно помехи… Никки постепенно расслабилась, и осторожно прижалась к груди женщины, прикрыла глаза, слушая как стучит еë сердце. Ещё пара слезинок скатилась по лицу девушки.       — Петра говорила, что здесь есть операционная, — тихо начала Мелисса. — Возможно, я смогу что-нибудь сделать…       Профессор Менгеле сама не поняла, зачем это сказала, но прозвучало это как обещанье. Нет, Никки казалось, что это обещаньем и являлось! Обещаньем спасти Шаму…