День, когда мы встретились...

...Я очнулась в больнице... Надоедливое пиканье кардиостимулятора и постоянные шаги за пределами палаты. Я точно не помню, что произошло, но помню, что случилось что-то плохое... Пока не знаю где остальные, любые движения мне доставляли жгучую боль, дискомфорт и какое-то сильное стягивание, которое ощущалось по всему телу. Открыть глаза было безумно трудно, зрачки не фокусировались на предметах, а голова словно раскалывалась на две половинки с сильным, громким и назойливым хрустом. Я даже не морщилась, настолько мне было больно и плохо. Так... Попытаюсь вспомнить. Что произошло? Мы сидели за столом и завтракали, как я понимаю. Потому что я чётко помню, что это было утро, а утром мы собираемся за столом только из-за одного, а если быть точнее, то для принятия пищи. Я пришла туда самой последней, по какой точно причине не помню, но я точно была последней по чьей-то вине... Хорошо, мы завтракали, а потом?... Что было потом? Всё как в тумане, словно я потерялась во времени... Так, Агата Харрис, ты должна взять себя в руки и хотя бы открыть глаза, иначе ты просто не Агата Харрис. Строго сказала я про себя и это помогло. Сквозь неистовую боль и силу, я смогла разлепить глаза, сразу почувствовала, что их жжет и что так не должно быть. Но несмотря на это, я оглядела обычную, скучную, белую, ничем не примечательную, больничную палату, так что придавать ей особого значения не стала. Всё, что меня сейчас волновало - это состояние родных, близких и друзей, даже прислуг. Моё самочувствие стояло на последнем месте, но не узнать, что со мной произошло, я не могла. Первым делом, я посмотрела на ужасно болевшую руку, которую что-то сильно тянуло, стягивало, болело, ныло. Эта боль была по всему телу, но сильнее всех болела именно эта рука, причём так назойливо и противно, будто в неё втыкали сотни игл. Я не смогла поднять руку, поэтому попыталась перевести взгляд на неё. Боже... Она вся была изрезана, словно я резала сама себя и была психически больной, все эти раны пытались старательно забинтовать, но у них это плохо вышло, видимо всё это делалось в суете... Неужели и с ребятами случилось тоже самое? А с родственниками? А с... Александром? Боже... Моё сердце сжалось от боли и тело вновь заныло с неистовой силой. Я отогнала эти мысли и продолжила смотреть на руку, в венах виднелось куча проколов, видимо врачи никак не могли правильно воткнуть мне в вену катетер, после таких мыслей, вена отчаянно начала пульсировать, голова сильно заболела, мне вновь стало плохо, как вдруг... Я вспомнила... Я вспомнила!... *** -Ким Сандерсон! Извините, а когда принесут обед? - крикнул в след, уходящей медсестре. -Мистер Нильсен, вы же недавно ели. - остановившись в дверном проёме, вежливо отозвалась афроамериканка. -Ах да! Прошу прощения за мою бестактность, но... Я уже подумал о том вкуснейшем бульоне, что вы давали нам и теперь мне безумно захотелось отведать его ещё раз. - я пытался быть учтивым и вежливым, хотя в мыслях обсирал и обгаживал всё это место, но я был профессионалом скрывать свои эмоции, поэтому девушка и не поняла, что это был сарказм. Темнокожая мило улыбнулась, кивнула и удалилась из палаты. Честно говоря, я не помню что было, но помню, как вылетели стекла окон, помню, как повалил Агату на землю, уберегая от выстрела, но это не особо помогло... От мыслей меня оторвал хриплый голос раненого помощника детектива, который не мог не съязвить мне в ответ, впрочем, если бы мы не отвечали друг другу колкостями, то это уже были бы не мы: "Тебе лишь бы пожрать... Об Агате ты не думаешь! Её вообще в отдельную палату положили... А если что-то серьезное? Алекс, ты не думал об этом?!" - эти слова задели меня, но я не подал виду. -О-о-о-ох, достал занудствовать! - парень хотел что-то сказать, но я начал передразнивать его. - Бла-бла-бла! Не хочу даже ничего слыша-а-а-а-ать! У-у-у-у! - я пытался успокоить себя... Пытался быть на позитиве... Пытался убедить себя в том, что с Агатой всё хорошо... Мне казалось, что я сейчас заплачу. Настолько сильно я переживал за неё. -Если ты не помнишь, то я спас тебе жизнь. Пупсик! - вновь съязвил, Сэм. -Как бы, знаешь... Если ты не заметил, то у нас тут тоже не курорт. - закатил глаза и нервно взъерошил волосы. - Мне пуля попала в плечо, тебе чуть шею не прострелили! Хрипун, блять... - отвернулся от полицейского. -Эй! Не выражайся. - прохрипел, Макото, нахмурившись. -Можно подумать, что ты не выражаешься! Особенно с таким человеком как Гудман. - после этих слов, мне принесли бульон, который я вылил в рядом стоящий цветок, когда обворожительная медсестра покинула нашу палату, в то время как Сэм пристально следил за моими действиями, а затем неожиданно спросил: "Слушай... Это конечно не моё дело, но... Думаю, что я должен знать." - парень перестал говорить, ожидая моего ответа. Я заподозрил неладное, нервно поставил пустую тарелку из под супа и посмотрев на брюнета, безразлично кинул, махнув в его сторону рукой: "Валяй." - помощник Гудмана долго молчал, но вскоре собрался с мыслями и спросил: "Вы с Агатой спали? Я прав?" - я не ожидал от него это услышать. Такой наглости уж точно. От этого я невольно распахнул глаза и медленно повернулся в его сторону. Минуту я молчал точно, просто офигивая от его слов. -Ты-ы-ы... Нормальный? - это всё, что я смог выдавить из себя. Сэм вздохнул и отвернулся от меня. Мы лежали молча ещё минут пять, пока до меня не дошло, я аж подскочил на кровати. - Ты что всё видел?! - Макото вздрогнул. - Ах ты!... Блять!... Ах ты мелкий!... А-а-а-а-а! Долбанные камеры наблюдения! Ну ничего! Как только с меня снимут всю эту херню, я тебе так вмажу, что вместо фонаря сможешь светить! - зная себя, я бы никогда так не сказал. Просто это первое, что смогло прийти мне на ум. -Слушай, я ничего не видел. Лишь проверял камеры. - кареглазый повернулся ко мне, пока я вылупившись, смотрел на него. Затем я взял подушку и накрыл ей лицо. Прооравшись, я начал думать, почему до сих пор не изобрели стератель памяти, чтобы я смог стереть его память, а заодно и его хлебало... Так, всё Алекс, успокойся, ты можешь рассуждать осознанно, главное не давать волю эмоциям. Вдруг наша дверь в палату медленно открылась, на пороге которой стояла: "Агата!?...".