Цыганка

      Открыть глаза не получалось долгое время, но когда все-таки получилось, поняла, что лежу в пыли. Сразу начинаю кашлять, видимо попало в горло. Стучу по груди, но замечаю странность – слишком маленькие руки. Я и раньше не отличалась ростом, но они явно стали меньше, словно…у ребенка? Да, точно, это детские ручки, очень крохотные и сморщенные. Попытка встать с земли оказалась более удачной, чем я предполагала. Иду к ближайшему дому, почему-то с непонятными полосами на фасаде, да и забор странный. Кажется, что это другой мир. Или не кажется.       Умерла. Я умерла.       Эта мысль больно бьет в сердце. От осознания, что я никогда не увижу свой мир, не буду колдовать, не рассмотрю лунное солнце, не побываю на праздниках, начинается истерика. Не самое время, но не могу это контролировать. Слезы градом льются по пухлым щекам. Никогда не увижу маму и отца, не смогу поговорить с Барбарой и Госсейном, я ничего не смогу сделать! Кто расскажет о моей смерти родителям? Никто. Нужно смириться, что я одна.       Абсолютно одна. Как же горько.       Стоит слегка напрячь слух и становится понятно, что от моего плача кто-то отвлекся от своих дел и идет сюда. Надеюсь, что не слишком подозрительно выгляжу. Так, а во что я вообще одета? Шепфа, как неловко. Единственное, что на мне было – это детское белье. Скорей всего, мне сейчас где-то два года, и это единственное, что утешает. Шаги все приближаются, и я уже могу разглядеть человека. Женщина с короткой стрижкой и темными глазами, но рост не могу определить, для меня сейчас все высокое. Что-то спрашивает, но я не совсем понимаю, речь странная. Смогла различить пару слов. - Как…зовут? ….мама? Хочешь пить или…       Не знаю почему, но этой женщине можно доверять, а своему чутью я привыкла доверять. Она берет меня за руку и ведет к дому, где нас встречает какой-то малыш, на вид чуть старше меня. Испуганные глаза пристально изучают меня, но мальчик так и не приблизился к нам, оставаясь у входной двери. -Тсунаёши-кун, это твоя сестренка, познакомься, её зовут Мизуки.       Взгляд с настороженного меняется на удивленный. Я в шоке не меньшем. Почему Мизуки, когда я Софья? Да и сама ситуация непонятная. Мой «старший брат» неуверенно улыбается и сразу бежит (насколько это возможно в таком возрасте) ко мне с объятьями, но натыкается на мелкий камень и летит вниз. Женщина, хотя больше девушка, выглядит лет на 20, сразу его ловит, видимо это не в первый раз. Меня жутко клонит в сон и, сев прямо на землю, засыпаю. ***       Как же хочется есть.       Встаю с матраса , пытаюсь идти к двери, и, не заметив небольшой порог, спотыкаюсь и падаю, успевая выставить руки перед собой. Привычка с той жизни. Та девушка что-то говорила про новые семейные узы, может, стоит проверить? -Мама!       Кричу со всей силы, надеясь, что она подойдет. И правда, жать мне не пришлось – девушка пришла сразу после «зова». Меня берут на руки, словно я ничего не весила, спрашивая о чем-то. Говорю, что очень хочу есть и мы идем на кухню, где уже буянил мой «брат». Весь стол был заляпан кашей, эта же участь ждали пол и стулья, ложка была кинута подальше, а Тсунаёши плакал. Ревел так, будто над ним издевались, но это делала только каша, судя по тому как над ней расправились – жестоко и бессердечно. Со всей этой ситуации начинаю улыбаться, а мальчик смотрит как на предателя. Ничего не понимаю, но хочу есть.       Меня сажают на второй детский стул и ставят такую же еду. Не видела, чтобы тут были еще дети, может просто запасной? В любом случае, передо мной еда, а остальное не так уж и важно. Детский рёв прекращается и Тсу-кун, как назвала его «мама», тоже начал есть. ***       Спустя месяц в этом доме я поняла очень много, например то, что нашу «маму» Зовут Нана, мы живем в стране Япония в городе с плохозапоминаемым названием, а документы заполняются очень долго. Спустя два дня после пробуждения в этом мире меня повели в полицию, но меня только слегка осмотрели на повреждения и выдали Нане какую-то бумагу. Что за документ я не знаю, но сидели мы там очень долго. А еще я узнала много про Тсунаёши. Он слишком труслив даже для ребенка, мальчик боится буквально всего – собак, хомяков, громкого телевизора и пищащую микроволновку (прибор, разогревающий еду, как я поняла) и еще очень много вещей, приводящих в ужас трехлетнего ребенка. -Мизуки-тян, я записала тебя на танцы!       Этой, безусловно, радостной новостью, поделилась со мной Нана-сан. На вопрос о начале занятий меня начали собирать. Информативно, но хоть так. Надоело сидеть дома. На самом деле я скучаю по танцам. В той жизни меня активно готовили к жизни высокопоставленной особы, так что уроки этого искусства пригодятся везде. Хотелось бы пройти без жесткого конкурса. Если бы я знала насколько занятия пригодятся мне позже!