Цыганка

Нет, просыпаться от непонятного возгласа еще нормально, но явно не в своем доме. Справедливо опасаюсь идти прямо в эпицентр крика, сначала просто стараюсь прислушаться. Видимо, взрывов нет, так что все-таки надо идти и узнать у Тсунаёши-куна, что же там такого страшного произошло. Первое, что бросается в глаза — светло-русый незнакомец и какой-то ребенок. Видимо, по моему взгляду все более чем заметно, и брат сразу начинает объяснять ситуацию. — Мизуки-тян, это Гокудера-кун, познакомься. Этот сероволосый на меня посмотрел с презрением, а на брата с обожанием. С чего бы это? Ладно, оставим этот момент на потом. Мне же интересней немного другое. — А ребенок откуда? Как бы я не относилась к детям, хорошо или плохо, факт остается фактом — ему тут не место. Плачущий, предположительно мальчик, сидел у Тсуны на коленях, хныкал и пытался дотянуться до Реборна. Последнего, кстати, это не особо колышело. — Ввалился к нам в дом, крича, что убьет синьора, — сказал брат и показал на Реборна, — Ребенка зовут Ламбо Бовино, любит виноград и очень громко плачет, если ты еще не заметила. Странно все это. Ребенок не зовет родителей, гонится за убийцей, и не хочет домой. Точно ли ему пять лет? — УААА, ЛАМБО УБЬЁТ РЕБОРНА И ПОЙДЕТ ЗА КОНФЕТАМИ, УААА! Ах, да, ему точно пять. — И что он тут забыл? А если полиция подумает, что мы украли ребенка? Этот вопрос загнал брата в окончательный тупик. Видимо, не подумал так далеко. Шепфа, дай мне сил, иначе тут станет на несколько людей меньше. Видя перемены в моем лице, Тсунаеши сразу переводит взгляд на Реборна, мол, объясни ей, а то мне страшно, я все еще живу с ней. — Мидзуки, он останется. Еще и с довольной ухмылочкой. Ух, придушить бы его за такие выходки. Впрочем, это не мое дело, что там с ребенком или с сероволосым, мне важней я сама. — Тсу-кун, что там с занятиями по языкам? Сегодня же в 6 должно быть, разве нет? — все еще стоя в проходе, скрещиваю руки и недовольно поднимаю бровь. Меня эта ситуация уже порядком достала. Вопрос поставил его в какой-то тупик. Трудно поверить, что он просто забыл, память у него достаточно натренированная. Что-то здесь не так. — Да, должны быть, но только не в 6, а в 8, верно? — Тсу-кун взглядом просит подыграть. — Ой, извини, перепутала, — А мне и не трудно. Пытаюсь состроить милую улыбку, которая всегда прокатывала перед мамой, делая меня милой и пушистой. Закрытая входная дверь напрягает, даже не знаю по какой причине. Это странно. Списать все на шебутной день не получится — выдерживала и не такое. Танцевальный класс с 6 до 8, затем школа, часовая дремота, из которой меня вытащили странные звуки из комнаты брата — все это было мне настолько привычным, что я уже не представляла жить без этого. Но все же меня то-то напрягало. То, что я не могу объяснить, меня очень бесит. Раздражает невероятно. Чтобы снять усталость и напряжение, я пошла на дополнительный класс. Когда танцуешь, голова забита только легкостью и искусством, понятным всем и никому. Несмотря на обычное спокойствие во время занятий, я не могу расслабиться, даже превышая отведенное время. Меняю стили, смешиваю, пытаюсь придумать что-то новое, но все еще напряжена до предела. — Иди домой. Строгий голос хореографа разрезает атмосферу мнимого спокойствия, и мне действительно придется подчиниться. Собрав сумку с формой и тейпом, уже собираюсь выходить, но меня останавливает предчувствие. И не зря — через прозрачные двери студии вижу двух весьма подозрительных парней, из-за который сердце делает кульбиты. Не то, чтобы они были особо симпатичными, но было страшно выходить, пока они не прошли. Уже дома, еле отдышавшись, понимаю кого они мне напоминали. Пару дней назад Тсу-кун с друзьями разговорился о каких-то нарушителях, блондин и брюнет в шапке со штрих-кодом на лице. Мало ли, мода или что. Эту деталь я не заметила из-за темноты, но судя по тому, как отреагировал мой организм, то это были именно они. Тон, с которым говорили ребята, мне не понравился. Слишком уж они этим обеспокоены, так что это точно не обычные школьные беспорядки. Не знаю в чем они замешаны, но это выходит из-под контроля.