Сыворотка правды

Она была где-то в темноте, поддерживаемая двумя сильными руками. Почувствовала тупую, мгновенную панику... кто её держал? Уткнулась лицом в ткань у щеки и глубоко вдохнула. Холод, свежесть и тепло, дымность. Как сладкая кедровая древесина и опавшие осенние листья, как костер, который согревает в холодную ночь. Богиня Весны тихо вздохнула и позволила своим уставшим рукам и ногам расслабиться. Было безопасно. Теперь можно спокойно отдохнуть. Она прижалась носом к теплой… груди? Смутно услышала, как скрипит открывающаяся дверь, почувствовала, как меняется тепло, когда дверь тихо закрывается. - Это моя жена ... - услышала Персефона голос Аида, мягкий и нежный. Она знала, что слова были не совсем правильными, но они ей нравились. Улыбнулась, потерлась щекой о теплую ткань. Странно мягкую. Это был не привычный гладкий хлопок его идеально белых рубашек, и не голая кожа Аида с мощными мышцами под ней. Персефона почувствовала, что ее щеки пылают, даже в полусне. Вновь звучал его чудесный баритон: - Она устала в пути, приболела… Да... нам любая комната подойдет, отлично… Персефона почувствовала, что её снова куда-то несут, снова крепко прижимают к груди, медленно покачивая вверх и вниз. Еще скрипнула какая-то дверь, еще было несколько невнятных слов. А потом она погрузилась в мягкость кровати. Большая рука, держала ее и гладила, пока она засыпала… Тяжелая усталость во всем теле… * Геката привыкла убирать за собой беспорядок, но, как бы она ни подтрунивала над ним, Аид редко устраивал неразбериху. Он, в отличие от своих взбалмошных братьев, был глубоко ответственным и серьезным, зрелым в профессиональном отношении, даже если вел себя, как подросток, когда дело касалось сердечной сферы. Потребовалось множество умелых рук, чтобы привести в нормальное состояние всё в усадьбе Деметры. Геката видела, сколько чистого ужаса было в глазах маленькой и ужасной Персефоны, когда она потеряла сознание. И Богиня Перекрестков не могла винить ни её, ни Аида. Геката и Гера наблюдали за операцией по очистке. Деметра настояла на том, что сама оживит свои ячменные поля. Она положила дрожащие руки на почерневшую землю, пытаясь поднять сгоревшие стебли. Она не хотела ни с кем разговаривать, предоставив двум другим богиням успокаивать перепуганных нимф. Десятки помощников Деметры уже работали - убирали вьющиеся лозы Персефоны и осколки стекла. Богиня Урожая занималась своим ячменем уже несколько часов, но земля выглядела такой же мертвой, как и раньше. Геката и Гера подошли ближе. Казалось, Деметра впала в транс. Пока они молча наблюдали, она прижимала пальцы к Земле, посылая зеленые ударные волны в почву. Земля расцветала на пару минут, а потом вновь превращалась в пожарище. - Деми, - мягко позвала Геката, - мы можем тебе помочь? - она протянула руку и коснулась плеча Деметры. Зеленая богиня отпрянула от нее, как загнанный в угол зверь. Ее одежда была изорвана, волосы растрепаны, а тело покрыто маленькими ранами от нападения дочери. Ихор высох золотыми полосками на ее зеленых руках. Ладони и руки были в грязи, лицо и плечи блестели от пота. - Разве ты не сделала достаточно? - яростно прошипела Деметра, поднимаясь на ноги без своей обычной грации. - Неужели думаешь, что я не знаю, с кем посоветовался бы темный король, если бы захотел сделать зелье, чтобы соблазнить мою дочь? - она скрестила руки на груди, глядя на Гекату. - Это твое мнение? - Богиня Перекрестков громко рассмеялась. - Я знаю, что это правда! Ни одно мое дитя добровольно не станет блудницей Бога Мертвых! – огрызнулась Деметра. - А ты не подумала, что, возможно, он просто ей сильно понравился? – Геката тоже начала раздражаться. - Как можно не видеть, что собственный ребенок вырос и уже не желает находиться под твоим каблуком? Думаешь, ты Мама Года? Думаешь, что проблема - в Аиде? - Пожалуйста, - усмехнулась Деметра, - Кора - ребенок. А он - мерзкий старик. Она бы не выбрала такого… - Она взрослая девушка! И она будет делать и желать всё, что захочет. Она выбрала его. Выбрала Подземный Мир. Она решила не вступать в эту вашу безумную Лигу девственниц, которую ты так любишь. Почему ты не можешь принять это? - ПОТОМУ ЧТО ЭТО НЕПРАВДА! Это... это не может быть правдой! - отчаянно закричала Деметра. - Я хотела, чтобы она была, как я! И намного лучше! Я хотела, чтобы она жила в безопасности. Я должна защитить ее! - Ты хоть понимаешь, сколько раз ты только что использовалa слово «я»? Персефона тебе не принадлежит, - тихо сказала Геката. – Она независимая женщина со своей собственной волей, и поверь мне, её воля сильна. Посмотри, что она тут устроила… - Но это всего лишь свидетельство того, что Кора не готова сама выбирать! Она вышла из-под контроля! - Или она просто взорвалась, потому что ты стала ее душить? - Красная нимфа, его последняя шлюха, и... Бог Солнца, - сказала Деметра, хватаясь за соломинку, - они сказали мне, что это не так… - Хватит! - прогремела Гера, напугав и без того пугливых цветочных нимф. - Не смей приводить сюда эту ... солнечную тварь, - она начала светиться золотом… - Аполлон... Кора ранила его, - Деметра уставилась на Геру. - Что он тебе сделал? - Не мне... - Гера прикусила губу и сжала кулаки. – Не мне он сделал… * Персефона проснулась, осмотрелась. Она была в простой комнате, бледный солнечный свет пробивался сквозь занавески. Аид беспокойно спал рядом - в деревянном кресле. На нем были черная туника и черный гиматий, отороченный золотой нитью, на плече мерцала золотая брошь. Одна его рука бессильно висела, и Персефона, даже измученная, полубессознательная, пожелала прикоснуться к ней. Но где же они находились? Каменный пол и стены. Деревянная дверь. Глиняный кувшин, наполненный холодной водой. Богиня Весны взглянула под одеяло – на себя – и покраснела, заметив строфион – полосу простой ткани, обвязанную вокруг ее пышной груди, и простую перизому. Больше на теле ничего не было. Ее платье аккуратно висело на соседнем стуле. Девушка слегка покраснела, глядя на прекрасного Бога, дремлющего в кресле. Она могла озвучить абсолютно уверенно два пункта: Они были в царстве смертных, и Аид раздел ее. Персефона спустила ноги с кровати, стараясь не разбудить своего спутника, и осторожно подошла к окну. Не открывая занавесок, чтобы не ослепить смертных своим истинным обликом, она сосредоточила свою несколько ожившую энергию и согнула палец, заманивая маленький стебелек мяты, чтобы он прокрался в тень. Она отломила несколько листьев и быстро прожевала их, запила водой из маленькой глиняной чашки. Персефона не была уверена, что впереди её ждали поцелуи, но хотела банально почистить зубы. А ещё ей страстно желалось поцеловать Аида. Она сделала еще один большой глоток воды и вздохнула. Ей желалось пить воду из акведуков Подземного Мира. Вода на Олимпе была искусственно сладкой. - Маленькая богиня? - пробормотал Аид, сонно моргая. Персефона повернулась к нему, прикусив губу. Какой же он был красивый. Она желала, чтоб он обнимал её и целовал. Но она была напугана… Мать похитила её именно в тот момент, когда у неё и Аида всё сложилось идеально. А потом он увидел её гневной, неуправляемой. Персефона была чистой силой, чистой энергией, высвобождающей гнев и разочарование, которые она носила с собой в течение многих лет. Аид умолял её остановиться, пытался урезонить, но она отказалась… Чувства стали намного острее с тех пор, как Персефона почувствовала вкус свободы и... любви. До сих пор она могла только гадать: чего ей не хватает. Но теперь всё прояснилось. И мысль, что можно потерять это - дружбу, любовь и ... всё остальное, что она нашла с Аидом, сломала что-то внутри неё. Теперь всё жило и дышало по-другому. - Я... - прошептала Богиня Весны, подыскивая нужные слова. Аид встал и подошел к ней с непроницаемым выражением на лице. Ее сердце глухо забилось, когда он приблизился; его высокая фигура нависла над ее крошечной. Он был так близко, что Персефона пришлось откинуться назад, чтобы смотреть на него. Аид прижал руку к ее подбородку, поглаживая мягкую кожу вытянутой шеи. - О, Персефона, - и крепко прижал девушку к себе. - Я думал, что потерял тебя… - Никогда, - прошептала она ему в плечо. – Никогда. - Ты была... - он испытующе посмотрел ей в глаза. - Я знаю, прости, - Персефона опустила глаза, - я просто была так ... зла… - Персефона, ты была необыкновенной! - Но… ты же сказал… - Я сказал, что тебе не нужно ничего доказывать, милая, и я имел в виду именно это. И ты доказала это, - Аид убрал волосы с ее лица, - я хотел, чтобы ты не делала больно своей маме, милая девочка. Я тоже злюсь на Деметру, но ты любишь ее. Я не думал, что ты захочешь зайти так далеко, - Аид прижался лбом ко лбу Персефоны. - А потом, когда я увидел, как ты сдёрнула этого солнечного засранца с неба, как будто он ничто, потому что он ничто, - его дыхание сбилось, - ты только подтвердила то, что я уже знал. Ты самая невероятная Богиня, которую я когда-либо встречал, а я – самый счастливый парень на свете... - он покраснел, теряя уверенность. – Знать тебя, любить тебя… это такое счастье… Они одновременно вспомнили, в чем она призналась перед похищением. Аид вспомнил ее твердые, полные любви слова, ее свирепый взгляд. То, как она убедила его, что сейчас в его доме, все прекрасно и совершенно, что она… * Она коснулась его лица и поцеловала в высокий благородный лоб. - Я люблю тебя, Аидонеус. Теперь он на самом деле плакал. Держал ее руки, когда они прижались лбами друг к другу. - О, моя Персефона, - прошептал Аид благоговейно, - я не могу понять, почему ты выбрала такую развалину, как я, для своей любви. Я не могу понять, почему мой темный, холодный дом – твое убежище. Но пока я жив, я буду стараться быть достойным этого, клянусь, я сделаю все, что в моих силах, чтобы быть таким, как ты заслуживаешь, - он поцеловал руки девушки, и его слезы упали на её колени. Персефона положила ладони на его щеки, ласково рассматривая красивые черты. - Не смей сомневаться в моем решении, - строго сказала она. - я не любила бы тебя, если бы ты был недостоин. Я знаю себя и свои желания, неужели ты думаешь, что я ошибаюсь? Что я наивная или глупая? - Н-нет, моя королева. Их глаза были красными, веки - опухшими, они держались друг за друга изо всех сил. - Неужели думаешь, что я полюбила бы человека, которого не заслуживаю? - Спросила Персефона, стараясь быть строгой, царственной, хотя губы ее дрожали, а по щекам текли слезы. – Да, я чувствую себя здесь как дома, как нигде в мире. Почему же ты так говоришь?.. * Неужели она все еще чувствует то же самое? Теперь всё казалось по-другому. Ось мира сместилась с тех пор, как Персефона оказалась в его постели, и они начали исследовать друг друга. Это было реально, и срочно, и болезненно. Аид не мог удержать ее страстными словами, сказанными в коконе секса и пьянящей любви. - Аид, - выдохнула Персефона, заметив, как он озабоченно нахмурился, - иди, сядь со мной рядом. Я сильно устала. - Конечно, моя милая, - он поцеловал ее в лоб и чуть отступил. Они оба, казалось, впервые заметили, как... мало на ней одежды. Его руки потянулись к голому животу Персефоны. – О, ты хочешь затащить меня в постель? Богиня Весны покраснела и закатила глаза, взяла Аида за руку и потянула к себе. Она также заметила, как короток его хитон: его мускулистые бедра едва были прикрыты. Пару дней назад она страстно сосала его, и он тоже ублажал её своим языком. Что ж теперь? Они стеснялись друг друга? Аид опустился рядом с ней в постель, помог Персефоне устроиться удобнее, прислонился к спинке кровати и уложил ножки девушки себе на колени. Он погладил её колени, голени, наслаждаясь стоном девушки. «Теперь все по-другому, - размышлял он, - несколько дней назад моя голова была меж ее бедер, а теперь я едва смею гладить её ноги…» - Как долго я спала? - тихо спросила Персефона. - Около трех дней, - он разминал ее икры. - О… вау! - Ты сама себя лишила сознания, милая, - мягко улыбнулся Аид, но она заметила в его улыбке напряжение. Три дня он сидел у ее постели, не в силах говорить. Персефона могла видеть следы высохших слез под его глазами, синяки и пухлые мешки. О, мой милый король… - Где же мы? – она взяла его руку в свои. - Я знаю, что в мире смертных, но... что случилось? - Ты растеряла все силы, сладкая, - Аид снова подвинулся к кровати, чтобы быть ближе к ней, запустил пальцы в ее волосы. – Ты стащила этого ублюдка с неба и упала. Деметра смогла освободиться, а он был кровавым месивом, а я... - он резко втянул в себя воздух, - я не мог позволить ей снова закрыть тебя. Решил спрятать тебя в безопасном месте. Прости, я похитил тебя, сладкая… я просто не знал, что еще делать. - Ты можешь похищать меня в любое время, - Персефона хихикнула, желая рассмешить его и снять напряжение. - Так почему в царстве смертных? Бог Мертвых пожал плечами: - Я подумал, что маленькая рыбацкая деревушка будет последним местом, где Деметра станет искать. Мы могли бы залечь на дно, взять небольшой отпуск и ждать новости. Я не могу рисковать тем, что Гермес выдаст нас, но у меня есть своего рода рация, которую я использую в чрезвычайных ситуациях, - Аид вытащил из-за пояса маленькую тростниковую флейту и сыграл несколько нот. - Это как шифр. У Гекаты есть такая же. Мы общаемся через них, но это трудно. Флейта сама вдруг пропела – пришел ответ Гекаты. Аид: «Она проснулась» Геката: «Хорошо. Зови её замуж! Сейчас же» - Она не может передавать много информации, - сказал Аид, хмыкнув. – Геката сказала, что заботится о твоей матери. Еще они отправили засранца Аполлона в больницу… - Н-но он же бессмертен? - Персефона подняла бровь. - Ты сильно навредила этому ублюдку, любовь моя, - Аид довольно ухмыльнулся. - Гелиос сам теперь крутит солнце, - он сиял от гордости, нерешительно наклоняясь вперед, чтобы поцеловать девушку в щеку. Персефона же повернулась так, чтоб его неуверенный рот коснуться ее губ. Их нежный поцелуй почти сразу же стал горячим, дрожащие руки цеплялись за то, что они почти потеряли. - Я так соскучилась по тебе, - Персефона почувствовала, как ее переполняют эмоции. Это заставило ее вспомнить что-то важное. - Подожди! Чары правды ... мы все еще...? - Да, - Аид вздохнул, потирая затылок. - Минта подсунула зелье мне, а потом тебе. Она думала ... - он печально погладил Персефону по щеке, - думала, что я признаюсь тебе в своих чувствах, а ты дашь мне от ворот поворот, - он смущенно усмехнулся. - Она думала, что ты скажешь мне, что ты... что ты не... - он проглотил эмоции, которые испытывал. - Я люблю тебя, - просто сказала Персефона; он резко вскинул голову, сжимая руками ее плечи и ища подтверждения в ее глазах. - Я чувствовала, что ты сомневаешься в этом, так что... вот, я сказала это снова, я сказала это сейчас, и я сказала это тоже на заклинании правды, так что ты не можешь сомневаться в этом снова. Я люблю тебя, Аидонеус… Он радостно засмеялся, притянул Богиню Весны к себе и жадно поцеловал. «Да, - подумала Персефона с трепетом, - он этого не знает, но я позволю ему овладеть мной в этой постели». Она тихонько хихикнула, благодарная за всю правду, которую выудила сыворотка. Она была уверена, что Аид хочет ее. И представила себе, каким будет выражение его лица, когда она оголит свои груди и попросит его трахнуть ее. Это будет весело…