Я останусь

      Девушка болтала в воздухе ногой, отсрочивая момент ответа.       — На поле, — повторила Елена, поправляя пальцами майку, — почти весь кампус соберётся. Мы с Лиамом идём.       Сэм подняла голову, смахнув прядь тёмных волос с кончика носа.       — Вечеринка, Елена? — уточнила она без надобности. — У нас…       — Нам надо перестать ходить кругами, пытаясь что-то решить с барьером или… с другими проблемами, — перебила её Кэролайн, предчувствуя, к чему приведёт этот бесцеремонный тон подруги, — поэтому любое предложение звучит неплохо.       Сэм пожала плечами, намеренно отводя взгляд от проникновенных глаз блондинки.       — Что, Деймона мы уже не возвращаем? — съязвила она, поймав беглый взгляд Елены, которая с укором скрестила руки на груди, — Извини, я много говорю? — чувствуя, как атмосфера в комнате заметно накаляется, Форбс кашлянула в ладонь, чтобы привлечь к себе внимание.       — За один вечер ты ничего не решишь, даже если будешь работать за троих, — она тряхнула головой. — Нельзя всегда концентрироваться только на неприятностях. Мы столько упускаем! Деймон хотел бы, чтобы ты хоть немного отвлеклась.       Сэм, раздражённо вздохнув, пересеклась глазами с Кэролайн. Девушка всё же сложила руки и произнесла тоном, не коррелирующим с защищающейся позой:       — Если я скажу «хорошо», это избавит меня от статуса врага народа?       — Не избавит, но я, по крайней мере, обещаю не прислушиваться к Елене, когда она снова предложит задушить тебя ночью, — Кэролайн театрально приложила ладонь к груди, вычленяя из ряда вешалок светлое платье с кружевными рукавами и перехватывая взгляд Гилберт. — Просто шучу.       Сэм фыркнула.       — Елена!       Кэролайн была одной из немногих, кому удавалось прятать грусть в глазах, ставшую неотъемлемой частью образа всех членов их негласной компании, начиная с событий в старшей школе Мистик-Фоллс. Каждый год после приводил к ещё более удручающим итогам, поэтому мало кто из них любил отмечать символические даты — юбилеи, дни рождения, даже поступление в колледж. Не хотелось думать о том, что может произойти за несколько месяцев до конца года и какими будут ещё двенадцать следующего.       И не озвученный никем вопрос, наверное, звучал бы как «ну что там ещё?».       Ещё одно жертвоприношение? Ещё один первородный? Ещё одна ведьма?       Сейчас смерть Деймона и Бонни оставила болезненный отпечаток, который нельзя было стереть, а известие о лжи со стороны Стефана больше всего коснулось его сестры и лучшей подруги. Елена была больше сконцентрирована на другом полюсе проблемы, Деймоне. По крайней мере, раньше. Может, теперь её внимание с присутствием Лиама и гипнозом уходило с этой стези, но младший Сальваторе не то чтобы вызывал у неё бурю эмоций, достаточную для жалоб на него.       Кэролайн сунула платье в шкаф и вздохнула, перебирая вещи.       — Во сколько начало? — Сэм без всякого любопытства уставилась на неё.       — Лиам будет ждать меня через два часа, вы тоже присоединяйтесь, — быстрее ответила Елена, которую не интересовали поиски какого-то там Деймона. Сэм показательно нахмурилась. — Да что не так, когда я говорю о Лиаме? Ревнуешь?       — Кого? Его? Или тебя? — Сэм поднялась, не веря своим ушам. — Боже, ты действительно сошла с ума после исчезновения Деймона… и Бонни. Я воспоминания ни о ком не стирала, поэтому нет, Лиам мне совсем безразличен. Забери его себе, — она глянула на часы, игнорируя пристальный взгляд на себе, даже не зная, чей он. Девушка и сама знала, что периодически бывает просто чрезмерно невыносимой, но та частичка мозга, которая пыталась разобраться со всеми событиями, стала слишком часто забирать контроль. — О, так ещё много времени. Я схожу в бар.       Не теряя времени, Сэм подхватила расшитую цветными нитками сумку с кровати и захлопнула дверь в комнату прежде, чем переглядывающиеся соседки вообще успели открыть рот. Бесполезная имитация нормальной жизни начинала действовать на нервы, когда рядом не было Деймона с его… хотя бы постоянными язвительными нареканиями, если речь заходила об учёбе и сестре.       Да и как вообще можно было делать вид, что всё хорошо, если его тела не было?       Он не умер. Он… исчез. Сэм уже смирилась бы со смертью, если бы имела возможность в ней хотя бы удостовериться.       Что, какая сенсация, вытекающая из этого дела, следующая? Другое измерение, привидения-гибриды? Вся нечисть, так или иначе связанная с Мистик-Фоллс или Уитмором, была уже пройденным этапом.       Выйдя из кампуса, она недовольно обернулась. Противное солнце светило в глаза, заставляя взгляд замереть на теневой стороне площади. На удивление, ей, учившейся в школе не меньше чем три раза, идея начать посещать колледж показалась вполне удачной. Сэм просто посчитала медицину хорошей тренировкой силы воли для вампира, и она помогала снимать стресс и отвлекаться на что-то полезнее не помогающих делу бесчисленных шумных тусовок, в которые она вечно оказывалась вовлечённой, тем более что возможность вернуться в отчий дом стараниями странников сказала прости-прощай. Во многом её согласие на Уитмор было заслугой Кэролайн, ведь именно она заделалась наставником и решила устроить ей экскурсию по университетскому городу и современным общежитиям, пообещав, что девушка сможет бросить это занятие в любое время, если вдруг наскучит.       Учёба никогда раньше не интересовала Сэм по-настоящему, но, просто притворяясь, она заметила, что недооценивала предложение Кэролайн. Это было наиболее решаемой проблемой из всех остальных. И с какой-то стороны такое помогало сконцентрироваться, успокоиться. Распланированные дела по учёбе позволяли иметь перед глазами и в записной книжке иллюзию контроля. И ей, и Кэролайн, которые и подружились, потому что обе не могли вынести ничего хаотичного в потоке идей, которым оперировали остальные.       Девушка грустно вздохнула. Она же справлялась раньше. Разве нет?       Сэм предпочитала оставаться вампиром из-за не слишком приятных воспоминаний о своей жизни. У неё и не было человека или любого другого существа, ради которого захотелось бы сменить курс и рискнуть потерять отсроченную старость взамен на обременяющий сотней проблем человеческий образ жизни. Раньше она делила это нехитрое мнение с Деймоном, и, хоть последний с завидной лёгкостью маневрировал среди тысячи поводов принять лекарство, Сэм не хотела его ни в чём убеждать.       Она всегда была немного ближе жизненной позицией к старшему брату, но Стефана, казалось, как-то по-особенному любила и почти всегда переживала за него, и когда он был Потрошителем, и когда им не был. Даже когда в первые годы после обращения они делали вид, что больше не семья. Это время затесалось в памяти, как что-то такое, что было невыносимо, даже непривычно вспоминать. Из-за крепкой связи с Деймоном, существовавшей ещё при человеческой жизни, во многом ей досталось отношение ко всему от него, и Сэм постоянно чувствовала себя так, словно находилась под его присмотром.       Деймон однажды обратил её, и он же стал впоследствии её ориентиром. Она просто всегда вспоминала его. Как бы он повёл себя. Что бы он сделал.       Сэм с первого дня обращения считала, что, будучи вампиром, вынужденным так или иначе идти параллельно со смертью, нужно смириться с собственной сущностью и потребностью пить человеческую кровь, иначе есть риск полностью потерять себя. Но не учла другой стороны этой идеи.       Оно и к лучшему, что первородные не предложили ей совместный рейв. В свою защиту девушка хотела считать, что её выходки не были настолько антиморальными, как у потрошителей, но она к такому приблизилась. Она не трогала детей и простых людей в общем, но часто убивала или просто пила людей в барах и на балах. Ей понравилось чувствовать вкус чужой жизни, а больше ей было незачем существовать, потому что она не успела понять ничего, кроме этого, окунувшись в жизнь вампира. Ничего, кроме темноты, и кроме вольности делать с людьми всё, чего она хотела, которая продлилась до конца девятнадцатого века.       Человечность всегда оставалась включенной, но из-за перепутанного комка эмоций, который всё никак не мог развязаться, чувства и эмпатия были далёкими и приглушёнными, словно кто-то накрыл руками динамики колонок и заставлял слушать музыку.       А ещё Деймон не хотел видеть Стефана, Стефан не хотел видеть Деймона, и как-то так вышло, что её они тоже оба бросили.       Когда спустя ещё десять лет Сэм перестала получать удовлетворение от своего жестокого образа жизни, ей пришлось заново проиграть в голове картинку того, что произошло с её семьёй. К началу двадцатого века они с братьями оборвали почти все связи. Так или иначе, придя в себя, девушка подумала, что никто, кроме неё, не решит эту ситуацию. Поэтому она осторожно попыталась завязать отношения с Деймоном в его бесчувственной эре, и, найдя Стефана, из-за которого в газетах селились статьи о убийствах и обезглавливаниях, заметать за него следы и проверять места, где он был, и людей, которых мог видеть. Брать что-то под свой контроль всегда было словно личным сортом наркотика.       Несколько лет убийств не могли никак не отпечататься на её душевном равновесии после спада эйфории от обращения, но большую часть времени, занявшись поисками старшего брата и попытками наладить контакт со Стефаном, девушка просто забывала о своих чувствах, думая о том, что сейчас заполняет других, и как с этим мириться. Когда Лекси с её многолетним опытом возвращала человечность Стефану, они уже не были в ссоре, но Сальваторе всё равно проводила большую часть времени в далёком от реальности настроении, сменив курс фанатичных мыслей на перемирие братьев.       Они никогда не понимали, даже Деймон, почему Сэм ни разу не отключила человечность, а она, напротив, не знала, почему они все принимают её за лёгкий путь, таблетку от всего. Ей было гораздо легче просто отодвинуть на задний план всё, что мешало, и стереть с сетчатки глаз изображения плохих воспоминаний, но прекратить чувствовать совсем казалось бессмысленным. Скучным. Неинтересным. Ей однажды уже хотелось сделать это в 1990-х, но даже в крайнем случае она нашла в себе силы и способность взвесить «за» и «против» прежде чем понять, стоит ли оно того.       И теперь, когда Деймон был мёртв, а Стефан уехал чёрт знает куда, вся её жизнь, пролетевшая перед глазами, как будто перестала иметь смысл.       Девушка задержала взгляд на обнесённой белым камнем клумбе и внутренне пожалела, что решила срезать по этой дороге. Желание опуститься на её край и сложиться пополам притяжением влекло вниз, но Сэм стиснула ладони и направилась к бару.       Исчезновение Деймона не было первым исчезновением, за которым последовали вопросы, до сих пор висящие в воздухе без ответа. Девушка избегала мыслей об этом, словно боясь, что спровоцирует повторение ситуации, произошедшей уже давно, в 1994, и от этого не менее подходящей для сопоставления с настоящим.       «И ты возьми себя в руки» — гаркнула Сэм на саму себя за всё, перехватывая населяющие её черепную коробку мысли.       — Уроки уже закончились? — девушка плюхнулась рядом, когда натолкнулась на Аларика, но он даже не испугался от неожиданности. Тот выглядел ещё более подавленным, чем она. — Не налакайся раньше положенного.       — Ты права, но я не пью, — он подавил вздох и указал ей на какие-то конспекты перед собой, — а ты что здесь делаешь?       — Видимо, то же, что и ты, — она пожала плечами. — Отвлекаюсь. Ты что, в баре тетрадки проверяешь?       Сэм переключила внимание на заказ, затылком чувствуя его взгляд, в котором сожаление мешалось со встревоженностью, не желая кивать в ответ и слушать вопросы о том, в порядке ли она и как именно там она в порядке.       Сальваторе взяла только воды и кивнула Лив, девушке за баром и по совместительству следующей известной им юной ведьме, после Бонни. Она была не в курсе всех взаимодействий с ней и просто поддерживала нейтралитет. Девушка почти со всеми пользовалась этим правилом, чтобы никого не разочаровывать и ни с кем не выяснять отношения: лучше даже не вникать в подростковые эмоциональные качели, если хочешь оставаться в зоне личного спокойствия. Она никого из них не ненавидела, но и не любила тоже. Разве что, Кэролайн, возможно, стала её подругой.       Ей хватило уехавшего Стефана, чтобы разочаровываться и выяснять отношения.       — Выглядишь получше. Что, Саманта, идёшь на поправку?       — Что? Почему вы все считаете, что мне нужно идти на поправку? — перевела на него взгляд Сэм, изогнув бровь. — Мне и так нормально. Я разве плохо выглядела?       Он пожал плечами. Она внимательно проследила за выражением его лица и поправила волосы, вытянув их из-под толстовки на молнии, расстёгнутой и надетой сверху майки.       — После смерти Деймона и этой ситуации со Стефаном ты была сама не своя. Я ценю твои усилия, но мне, как преподавателю, видно, кто и в какой степени себя мучает, — он утешительно добавил. — Знай, что беспокоишься не только ты. Мы ни о чём не забыли. Джозетт…       — Джо зовут Джозетт? — наугад спросила Сэм, чтобы сменить тему. Аларик кивнул. — Здорово. Редкое имя. Ну, не буду отвлекать от тетрадок.       Сэм вдруг отвлеклась на свой вибрирующий на стойке мобильный телефон. Звонила Кэролайн, что её не слишком растормошило, потому что из всего общества сверхъестественных подростков и периодически появляющегося Мэтта Донована только она могла набрать не из-за катастрофы. С остальными Сэм обменялась номерами на случай ЧП.       Девушка подняла трубку и, выслушав возмущённую речь об «этом идиоте» и вздохнув, решила, что нужно возвращаться, пока дело не набрало печальные обороты и пока цепочка трупов не замкнулась на том, кто её разозлил.       — Мне пора, прости. Передавай Джо привет.       Сэм засомневалась в походе на поле после детального рассказа о случившемся Кэролайн, на плечи которой её младший брат скинул свою обращённую в вампира подружку. Девушка, с критическим выражением лица сложив руки на груди, просто промолчала. Она хорошо умела ждать. Например, подходящего момента для того, чтобы высказаться.       Он хочет вести себя так? Да и чёрт с ним.       Сэм распахнула дверь в комнату общежития, смерив нечитаемым взглядом азиатку, трупом распластавшуюся по кровати Елены. Наверное, высматривая в ней что-то, что зацепило Стефана больше, чем возможность остаться с родными и пытаться восстанавливать хренов доступ в Мистик-Фоллс, или, по крайней мере, искать подходящую ведьму для возврата Деймона из касты призраков. Хотя, по мнению Джереми, привидения из нор пока не вылезали. Она дёрнула плечами и опустилась рядом с Кэролайн, откинувшись спиной к стене и пытаясь сфокусировать внимание на каких угодно мелочах, чтобы избежать разборок, который так и просились на язык.       Мозг зачем-то достал воспоминание о трёх месяцах лета и завязавшемся там общении с Кэролайн, когда они разбирались со всеобщей проблемой удаления антимагического барьера, и девушка начала медленно вскипать от мысли о том, что Стефан снова переложил обязанности на них. Точнее, лично он попросил только Кэролайн, упомянув, что ей стоит позвать его сестру как можно скорее для надёжности, просто сказав «она поможет».       Казалось, если Стефана не притащить за уши к картине, развернувшейся перед оставшимися в Уитморе, он продолжит жить в своей сюрреалистической фантазии, где они, в общем-то, не против побыть волонтёрами. Какое-то время Сэм сидела молча, почти не отсвечивая и отказываясь комментировать ситуацию.       — Нет, ну я просто не понимаю! — вдруг подвела черту Кэролайн, высказав это за них обеих.       — Как её зовут? — наконец, спросила Сальваторе.       — Айви, — протянула Кэролайн терпеливо, сжав зубы. Хотя было слышно, как колошматилось её сердце.       — Где Елена?       — Она уже ушла. Я не стала её беспокоить.       — Значит, подежурим вдвоём, пока вопрос не решится, — Сальваторе почувствовала, как возмущение начало медленно сходить на нет, уступая здравому смыслу. — Или, может, пока у Стефана не проснётся совесть.       Кэролайн вопросительно подняла брови.       — Правда?       — Что именно? Нет, я не думаю, что совесть действительно проснётся, просто пошутила, — Кэролайн состроила насмешливое лицо. — Я же тебя не брошу. К тому же, с новообращёнными психами трудно справиться в одиночку.       Айви, видимо, оценила свои чудовищно низкие шансы на побег и лежала, отвернувшись. Какое-то время спустя Сэм аккуратно, почти неслышно обошла её постель, чтобы проверить, не пытается ли она что-то делать вне зоны видимости — та утихомирилась и от безвыходности просто дремала.       Сальваторе вернулась на место, завязала волосы и со скрытым раздражением уставилась в конспекты, из-за слетевшей концентрации казавшиеся написанными на другом языке.       — Сэм, — вдруг шёпотом позвала её Кэролайн. — Помнишь, ты сегодня сказала Елене, что не стираешь воспоминания… и поэтому Лиам тебе безразличен. Кажется, ты нравилась ему раньше.       Сэм уставилась на неё.       — Если я скажу, что не помню, ты поверишь?       Вкрадчивый тон не понравился девушке сразу же, как только та завела разговор, будто ступая на тонкий осенний лёд и прощупывая прочность под ногами.       — Ты всё ещё…       — Кэролайн, — отмахнулась Сэм, удостоверившись в правильности своих обвинительных мыслей. — Нет! Я сказала так, не потому что у меня к кому-то чувства, а потому что не придумала ничего лучше и ответила то, что в голову пришло. Не делай из этого ничего большего. То, что я что-то там тебе рассказала летом, ещё не значит, что ты знаешь целиком и можешь делать какие-то выводы.       Кэролайн помолчала, сделав вид, что ей неинтересна развязка.       — Это звучит серьёзно, когда одна ситуация так подрывает доверие к людям.       — Мы сейчас говорим о Лиаме или о ком-то ещё? При чём здесь доверие? Я тебя вообще не понимаю.       Девушка откинула волосы на спину и нахмурилась. Ей и без разговоров каждый день о прошлом напоминало достаточное количество вещей, и она не хотела ни снова прокручивать всё в памяти, ни разбираться, ни тем более обдумывать что-то.       — Одна ситуация, но растянувшаяся на несколько лет. Как по мне, ничего не проходит без следа, тем более что-то, что долго длилась, а я… я никогда и не была другой. Клянусь, если бы ничего со мной не происходило, я бы отфутболила Лиама точно так же, просто потому что он мне не нравится, какие бы травмы юности у меня ни были.       — Да, конечно, — пробормотала Кэролайн, — но если вдруг захочешь рассказать, я могу выслушать.       — Спасибо, — для проформы ответила девушка.       Сэм обхватила себя руками и мысленно изолировалась от мира, всё равно продолжая против воли прислушиваться к звукам, исходящим с улицы. Щёлкнула зажигалка, и кто-то прикурил сигарету; женский голос говорил в телефон «ты никогда меня не слушаешь»; машина тормозила и неуклюже, медленно парковалась у главного здания. Сальваторе чуть повернула голову и тут же поймала замерший на себе взгляд Кэролайн, а затем закатила глаза:       — Он был неоднозначным. Раздражительным, но заботливым, когда хотел этого. Он то уходил в себя, то откровенничал со мной, по делу и нет, — она хмыкнула. — Ради него я пару недель ходила в колледж, как Стефан и Елена. Мне казалось, мы похожи… у него была довольно неоднозначная история жизни, и я думала, что у нас была привязанность друг к другу.       Девушка почти сохраняла спокойствие, просто потому что у неё и так не было желания расчувствоваться. После всего-то. Настоящее выигрывало по степени кошмара.       — «Я тебя ненавижу». Я столько раз проговаривала это, думая, как скажу ему. Мне так жаль, что я больше его не видела, потому что у меня не было возможности произнести это, глядя ему в глаза. Но, — Сэм качнула головой, — это к его же счастью.       — Как его звали?       Сальваторе приподняла брови.       — Зачем тебе? Может, ещё адрес сказать?       — Просто интересно.       Кай.       Девушка моргнула.       — Не помню.       Кэролайн, конечно, не поверила, но явно поняла намёк. Сэм задумчиво повела плечами, как будто хотела избавиться от обернувшегося вокруг них холода. Девушку бесконечно раздражал иррациональный страх и стеснение, когда с языка слетало что-то об этой истории, хотя, откровенно говоря, с её способностями и опытом она вообще не имела права загружать себя какими-то мелочами. Никто из братьев не назвал бы её несамостоятельной — напротив, она не была слишком зависимым от кого-то или чего-то человеком, и для того, чтобы разобраться с чем-то, ей требовалась только она сама.       Но то, что было тогда, ей хотелось просто стереть. Удалить, не оставив себе совсем ничего, кроме пробоины в памяти, потому что так было легче, и дело было далеко не в страхе и не в ненависти. Если бы дело касалось только негатива, девушка, наверное, давно бы ничего не чувствовала.

***

      Сэм реально больше не плакала, ей словно кто-то выключил все эмоции, оставив только логические операции в голове и невозможную пустоту внутри. Если пережить такого, как Джузеппе, автоматически отнимается право проливать слёзы над чем-то ещё, но сейчас её личность словно разбилась на части, и одна из них не помнила ничего, кроме последних суток. Девушка медленно брела по одной из центральных улиц Портленда, пиная камни перед собой, не зная, куда теперь деться.       Что? Последовать совету Кая и совсем уехать из Орегона?       «Я никогда не говорил тебе ничего такого, не выдумывай. То, что твои ожидания сильно расходились с реальностью — только твоя вина».       «Ты грёбаная дура».       «Я не буду вытирать тебе слёзы».       Сэм замедлилась, чтобы перевести дыхание: если бы он не пригвоздил её к стене магией, она бы уже сломала ему шею. Ей хотелось вернуться и оставить на память нож в той руке, которой он управлял при заклинании, но придурок достал откуда-то магию, и едва ли она смогла бы приблизиться.       «Каково это — быть бесполезной?»       Идиотка.       Ты просто законченная идиотка.

***

      Её разбудила мелодия, исходящая от мобильника, и только проснувшись, девушка поняла, что вообще засыпала. Ей снится это всё второй раз подряд? Что за чёрт? Она не успела отойти от недоумения по одному поводу, как ко всему примешался новый, когда Сальваторе прочитала имя на входящем вызове.       Стефан.       Девушка раздосадованно скривила губы, молясь, чтобы брат просто решил забрать свою Айви и не трепал ей нервы. Сэм приняла вызов и прижала мобильник к себе плечом, убирая с постели широкоформатные блокноты и складывая их на столе; Кэролайн, услышав его голос, мгновенно обернулась и заправила волосы за уши.       Через две секунды одностороннего разговора Сэм уже не слышала внятно почти ничего из того, что происходило вокруг, потому что сердце забилось так, что перекрыло все звуки. В голове звенели слова, разбивались на едва различимые отголоски, эхом прокатываясь по нервным окончаниям. Она запоздало почувствовала, как обняла её что-то эмоционально говорящая Кэролайн, и рассеянно обхватила рукой её за шею, ощущая, как на губах расползается улыбка.       Прикосновения и обрывки слов смешивались в голове в один сплошной беспорядочный шум, когда Сэм наконец смогла сфокусировать взгляд на Кэролайн и отстранить её, сжав её плечи.       Деймон вернулся.