Я останусь

      — Ты какая-то бледная, — прошептала Кэролайн, устраиваясь рядом с бокалом в руке. — Всё в порядке?       — Тебе кажется, — уголки губ девушки фальшиво потянулись вверх. Она не смотрела на Форбс, лишь слегка повернула голову в сторону блондиночки.       Её раздражение росло прямо пропорционально времени, что она проводила, сидя в эпицентре драматичных событий, слушая обсуждения традиций Клана Близнецов и мимолётные словесные перепалки Лив и Кэролайн. Она просто рассматривала свои накрашенные ногти, мысленно отмечала то, какой ровный и блестящий пол под ковром, чтобы только не поднимать голову. Конечно, она искусно делала вид, что не при чём, будто это не она раньше читала магические книги, в ограниченном тираже хранящиеся у Паркеров, пытаясь вникнуть в суть слияния и разобраться с прошлым Ковена, с их отношением к сифонам, конченными традициями.       Сэм прикрыла глаза, смыкая пальцы на переносице. Случившиеся этим вечером события медленно разбирали по кирпичикам выстраиваемую стену между прошлым и настоящим, незыблемую и непреодолимую грань, и не сказать, что девушка была в восторге. Она не хотела признавать, что это оказывает на неё хоть какое-то давление, но сама же и опровергала это, снова и снова прокручивая в голове одинаковые мысли, чувствуя, как вниманием завладевает фиксация на одном человеке. Она стиснула зубы.       Кэролайн, сцепившись с Лив, тоже чувствовала себя неловко. Сэм самую малость утихомиривало то, что воцарившаяся беседа действует на нервы не ей одной, и всё же она не могла собрать мысли в единое целое. Девушка уже начинала завидовать Лиаму, которого притащили на ужин в незнакомую компанию, посвятили в тайны целого клана, внушили всё забыть и выставили за дверь. Наверное, он теперь шляется где-нибудь в очаровательном неведении, поддевает своим интеллектом первокурсниц.       Ей стало душно. Сэм мечтала наконец остаться одна, но одновременно с этим уже два часа не могла просто заставить себя встать и уйти, бросив Кэролайн, которая, в отличие от неё, мало что понимала.       — Я лучше пойду, — Саманта резко поднялась и хлопнула в ладоши, устав ждать, пока вечер закончится естественным образом. — Не обидишься?       — Ты даже не ела, — запротестовала Кэролайн, которую не воодушевляла перспектива остаться почти в одиночестве посреди семейных перебранок, и скосила глаза на вино в бокалах, — куда так рано? Ты оставишь меня наедине с этим… этим? — Кэролайн, сведя брови, глянула на Лив. — С Паркерами?       Девушка издала неконтролируемый смешок, замерев взглядом там же, куда указывала Форбс. Оливия хорошенько так поменялась, стоило признать.       — Я ужасно хочу спать, а им буду только мешать с этими их разборками. Ты же знаешь моё отношение ко всему такому, — Сэм оглянулась. — Останься хотя бы ради Елены, ей, кажется, тоже некомфортно.       — Ладно. Не злюсь, — смирилась Кэролайн после нескольких секунд молчания, а затем подняла бровь. — Ты будешь в общежитии?       — Нет, снова у дяди Зака, — она хмыкнула. — В общежитии, конечно.       Девушка подхватила свою сумку и с натянутой улыбкой помахала ей и повернувшей голову Елене рукой. Сидели они позади забитого народом стола, и с остальными прощаться не было необходимости: вряд ли в ходе событий кто-то вообще обратит внимание.       Единственное, чего Сэм захотелось после того, как она открыла для себя много нового — это отстраниться от окружающих её людей и перестать стеснять свои эмоции из-за потребности при всех быть равнодушной. Хотя она даже толком не успела осознать случившееся. Девушка толкнула плечом дверь наружу, чувствуя, как в голове перестают играть перебивающие друг друга голоса Люка, Лив и Джо с бесконечными обсуждениями их запредельно драматичного прошлого, и слетела с крыльца на асфальт. Стоило ей очутиться в одиночестве, как в ушах резким гулом зазвенел шум улицы.       Джо Лафлин — двойняшка Кая?       Кая, чёрт возьми?       Кая?!       Сальваторе неверящим взглядом окинула улицу, словно кто-то здесь бесплатно раздавал ответы, и зарылась пальцами в волосы, просеивая сквозь них прядки.       Ей, конечно, было известно про его сестру-близнеца Джозетт, но связать двух этих людей, тем более что в девяносто четвёртом Сэм специально избегала любых контактов с его семьёй, было трудно. Теперь ещё Лив и Люк — она могла догадаться гораздо быстрее об их родстве, если бы додумалась однажды спросить имена новорождённых близнецов, но она только видела фотографии блондина и блондинки. Хотя факт того, что их долго не признавала родная сестра, ещё больше вводил её в недоумение.       Как вообще она могла догадаться, что в какой-то вселенной возможны настолько хлёсткие совпадения? Портленд был другим миром по сравнению с Мистик-Фоллс. Сэм прекрасно помнила, сколько занимала дорога в один конец — больше двух дней.       Она мысленно отвлекала себя рассматриванием людей и уличных пейзажей, которые видела в сотый раз, пока шла к общежитию. Заметила, что на площади, кажется, покрасили лавки, да и асфальт тоже был неожиданно чистым. Девушка провела по лицу ладонями и втянула вязкий тёплый воздух, отгоняя в сторону въедливые мысли. Это ничего не значило.       Проблемы Паркеров были проблемами Паркеров.       Не её же.

***

11 мая 1994

11:06 PM

      Она прижалась лопатками к стене, откинув голову так, что ударилась затылком. Изнутри её мучила такая жгучая ненависть, что даже плакать не хотелось. Девушка подняла глаза, встречая взглядом тусклые и то вспыхивающие, то меркнущие звёзды. Сэм отвлекала себя, но безуспешно: внутри поселилось чувство, которое она даже не могла правильно идентифицировать.       И сожаление. Кай угрожал убить то, что дорого Джошуа, и не раз говорил, слыша голоса детей, что покончил бы с ними, если бы мог. Ну почему она не обращала внимание на эти маячки, думала, что он просто плохо корректирует лексику? Как можно было совершенно ничего не замечать, считая, что всё под контролем?       Она ненавидела и его, и Джошуа. Отец Кая словно специально углублял проблему, пытаясь изолировать его в детстве, затем — ненормальными методами борясь со вспышками агрессии, затем — с неуправляемостью Кая, применяя всё более жестокие наказания, не замечая, что загоняет его в угол. До такой степени, что если дети станут преградой перед единственным способом оказаться под защитой, то Кай не задумается об их судьбе. А один способ выжить и переменить мнение о себе, чтобы получить хоть немного признания — стать лидером.       Сейчас он исчез. Девушка осознавала это всё, прогоняла через голову, и хотелось закрыться от громко орущих в ней чувств — и замешательства, и страха, и боли. Сэм зажмурилась, старательно не обращая на них внимания, и пошла дальше. Как и в случае с детьми, через её судьбу можно было переступить в судорожной погоне за лекарством от беспомощности.       Боже. Чёрт возьми, это было очевидно с самого начала. Чего ты теперь жалуешься?       Ей не стоило отвлекать внимание от того, что где есть постоянная, рецидивирующая боль, там рано или поздно появится темнота: это было сравнимо с тем, как снова и снова травмирующиеся клетки рано или поздно перерождаются в раковые. Она уже устала об этом думать, разрываясь на части от противоречивых впечатлений.       Чёрт бы его за всё взял.       Девушка выровняла дыхание, чувствуя, как от не высказанных ему слов покалывает язык. Она была готова поставить всё семейное состояние на то, что к исчезновению Кая причастна его семья, но не могла найти ни улик, ни доказательств. У неё оставалась только неизвестность.

***

      Добравшись до общежития, Сэм опустилась на край кровати, молча пялясь в потолок.       Она не отрицала, что произошедшее так или иначе сделало ей больно, и с тех пор она всегда прятала от себя свои же мысли об этом, считая их чем-то ненормальным, и молчала насчёт всего случившегося. Но девушка не видела и не искала иного выхода, и её позиция её вполне устраивала. Ей не хотелось возвращаться к тому году даже воспоминаниями, хоть они так или иначе фоном присутствовали.       Ей вообще не хотелось бы знать о том, что за неделю до того, как случилось одно из самых жестоких и ошеломляющих убийств в Портленде, она ещё встречалась с Каем. Она прислонила руку ко лбу, словно могла магически стереть эпизоды из собственной памяти.       Кай исчез сразу после смерти детей, и Паркеры закрыли дело. Ни листовок о пропаже, ни извещения по телевизору: не надо было быть детективом, чтобы понять, что родители его не искали — искать нужно было у них.       Единственное, что мучило её всё это время, даже больше его предательства, больше убийства, это вопрос — что они с ним сделали?       Сэм видела в нём постоянные противоречия и поверхностность эмпатии, но Кай и не мог не получить вообще никакой психологической травмы хотя бы от клейма выродка и урода, записанного за ним. Она вообще видела в нём много странностей и нестыковок, но не хотела в этом признаваться ни ему, ни себе. Ей просто хотелось стать его другом. А Кай искренне хотел жить нормально. Он говорил об этом… он мечтал стать лидером Ковена не для статуса, а для того, чтобы его, наконец-то, начали уважать и стали считаться с ним.       Девушка вздохнула, и впервые в жизни захотелось затянуться какой-нибудь сигаретой, хотя она даже не умела курить. Больше всего ей не хотелось обвинять его в убийстве и вспоминать о нём. Потому что задворки разума ещё хранили отпечатки крови на её же руках.

***

25 февраля 1994       — Поговори со мной, — девушка игриво повела плечами, — мне так тебя не хватает на всех этих… балах основателей. Такая скука.       Сэм притянула Паркера к себе за руку и вздёрнула подбородок вверх, рассматривая его картинно раздражённое лицо. Казалось, Кай до конца дней сохранит при себе всю свою стервозность, потому что едва ли он отреагировал на её слова. Она легкомысленно пожала плечами.       — Случилось что?       — Я хочу, чтобы отец сделал одолжение и сдох, — Кай сложил руки на груди. — Ты даже не представляешь, чего мне стоит сейчас говорить спокойно.       Она уткнулась взглядом в окно, скользя глазами вдоль по прямоугольным выбеленным рамам.       — Я говорила, почему бы тебе не сменить обстановку? Или просто уехать отсюда. В Орлеан. Или в Париж. Да куда угодно, Кай, — её лицо стало слегка серьёзнее. — Никто не будет знать, что ты сифон, и за тобой точно не организуют слежку, если ты сбежишь после двадцатидвухлетия. Даже если попытаются… в Орлеане полностью безопасно для своих, а меня туда точно примут. И тебя. Я говорила с ведьмами, живущими там, и они совсем даже не против сифонов. Магия для них — сделка и причина сторговаться, а не упасть в обморок, как это есть с твоим дебильным отцом.       — Я должен…       — Стать лидером своего ковена, я поняла. Просто не думай, что это единственный вариант. Жизнь не закончится, небо не упадёт на землю. И с тобой всё будет в порядке.       Кай отвёл глаза. Это в его практике было довольно редким явлением, потому что обычно он с удовольствием играл в гляделки. Да, часто ведьмак был для неё закрытой книгой на незнакомом языке, прочитать которую правильно было невозможно, но она ненастойчиво пыталась узнать его, даже когда это был долгий и болезненный процесс. В жизни Кая случилось уже достаточно плохого — девушка с напускным равнодушием к его решению вздохнула, откинув волосы.       Она не глядя нашла его предплечье, осторожно обхватывая кисть. На этот раз он не стал отдёргивать руку.       

***

      Сальваторе нахмурилась и отодвинулась в сторону, раздражённо прижавшись лбом к своим коленям. Она придумывала сценарии в своей голове, думала, что знает его, но на самом деле просто стучалась в закрытую дверь. Сэм даже не понимала, было ли всё ложью с самого начала или стало ей по прошествии лет, но ей не слишком хотелось снова погружаться в размышления о необратимых последствиях собственного идиотизма.       Просто услышав имя Кая ещё раз и восстановив его в голове, девушка возобновляла привычку ломать голову над всем произошедшим и снова невольно и нехотя проникалась этим. Но ему всегда было на неё всё равно.       Она упала на кровать, возвращая себе способность мыслить более-менее адекватно и заново считать повторяющиеся, однообразные рассуждения о том убийстве верхом кретинизма, заставляя свой мозг включиться. Конечно, после таких неожиданных новостей нельзя было не предаться воспоминаниям, но сейчас все они в далёком прошлом. Сэм больше никому не позволит вторгаться в её личное пространство и воспоминания. Даже самой себе. Кай не заслуживает ненависти, как и других эмоций. Он просто… что? Доигрался? Что ещё девушка могла сказать?       Ей давно следовало потерять из памяти абсолютно все его качества, не мешая плохие с хорошими. Дотянувшись до тумбы, она выключила светильник, чтобы свет не давал по глазам.       Новость о тюремном мире длиной уже в восемнадцать лет, где он был совсем один, сильнее всего ударила по той памяти: если бы оказалось, что Кая тогда убили, Сэм бы меньше переживала. Потому что, когда мысли откатили далеко назад, произошёл сценарий любого цунами, и вместе с оставленными в Портленде чувствами к ней вернулось и наиболее пугающее, с которым она едва могла смириться теперь, выслушав от друзей все их многочисленные претензии к личности Кая.       Ей стало его жаль.       Она периодически возвращалась к выяснению подробностей вплоть до 1996, но в итоге просто свернула зашедшее в тупик расследование. Гипноз не выручал в вопросах ведьм, и доступ к документам из полицейского архива и секретным данным ничего не решал, если до этого шерифу города пропесочил мозги кто-то другой, обладающий не просто способностью принуждать, а умением магически перебирать и отсортировывать мысли.       Девушка спрашивала других ведьм их мнение, но получала или удивление, или резкие отказы. Никто не хотел связываться ни с Ковеном Близнецов, ни с её собственными выдумками.       — Привет. Отдохнула?       Форбс пришла вовремя. Сэм медленно повернула голову в её сторону и кивнула.       — Ладно, у меня есть дело, — засветилась Кэролайн. — Тебя ждут на улице.       — Кто? — подняла настороженный взгляд девушка и очнулась.       Всё вокруг стало прежним, выводя её из задумчивости.       — Выйди и посмотри сама, — кивнула Кэролайн, расправляя складки отутюженного пледа на своей кровати. — Меня просто попросили передать это тебе, а я не имею права распространять чужие секреты. Ты, к тому же, сразу станешь предвзято к нему относиться.       Сэм в замешательстве потянула её за локоть и закатила глаза.       — К кому?       — Я не скажу, — она юркнула из-под руки и повернулась к своей части комнаты. Девушка скользнула взглядом по появившейся на щеке Кэролайн ямочке и закатила глаза, решая всё же не терять времени на её конспирационные игры.       Она наспех подхватила свою куртку и выскользнула за порог комнаты, напоследок подарив Кэролайн громкий хлопок двери. Она даже не заметила, как колотится сердце, и быстро одёрнула себя на излишке тревоги — однако она это предвидела. Сейчас какое-то время пройдёт в паранойе.       Сэм хмуро озиралась по сторонам, стоя перед общежитием, и не решалась двигаться дальше. Назло себе и своим ощущениям она вскинула голову и покинула безопасную зону, выискивая взглядом в толпе знакомое лицо.       — Сэм… — она остановилась, услышав мужской голос, и не без усилия обернулась.       — Думала, больше вообще тебя не увижу. Зачем пришёл? Жизнь за это время чему-то научила, или подсказал кто?       Он виновато поднял взгляд:       — Ты должна меня выслушать.       — Стефан, да что мне от тебя выслушивать? — девушка фыркнула. Он растерянно развёл руками. — Это твоя жизнь, делай с ней, что хочешь. Только не приходи оправдываться потом.       Она сложила руки на груди, когда Стефан состроил извиняющееся выражение лица. Сожалеющее настолько, что ей захотелось закрыть глаза руками, лишь бы не видеть и не пленяться этим.       — Я просто хочу извиниться. Я знаю, это просто слова, и я поступил… неправильно, но ты должна меня послушать. Мне было больно, как и тебе, но мы справлялись по-разному.       — Ты меня кинул, — прямо ответила она. — И потом, тебе не кажется, что прошло достаточно времени с возвращения Деймона? Хочешь сказать, ты не мог меня найти, чтобы сказать вот эти уродливые слова извинения? Не ломай комедию.       Стефан принял её же позу со сложенными руками на мгновение, прежде чем сунуть ладони в карманы, не зная, куда ещё деть их.       — Прости, — повторил тот совестливо. Она искренне ненавидела его раскаивающийся голос за то, что он всегда прекрасно работал на результат. — Я не знал, что тебе сказать. Поначалу я был просто виноват перед тобой, когда уехал и не позвонил, — она кивнула. — Потом когда Деймон вернулся. И с каждым днём я, видимо, становился всё больше в чём-то виноват, пока это не дошло до такого. И я по-прежнему не знаю, что тебе сказать, но я просто хочу, чтобы ты поверила, что мне жаль. Я просто хотел оказаться как можно дальше от его смерти. И я о тебе не забывал, просто думал, что ты, наверное, не захочешь даже слушать.       Сэм склонила голову, следя за траекторией взгляда его глаз, которые сейчас казались особенно зелёными.       — Прости. И я знаю, что ты сейчас меня ненавидишь, но я…       — Хватит повторять слово «прости», — бросила она, в глубине души задумавшись. — Я тебя не ненавижу. Боже, Стефан, ты такой… драматичный.       Девушка шаркнула ногой по асфальту, глядя на него с враждебно скрещёнными на груди руками, но затем всё же покачала головой.       — Я не была против того, чтобы ты справлялся иначе. Просто позвонил бы мне, зная, что собираешься сделать что-то такое. Для тебя даже это сложно? Мама с папой что-то упустили?       — Ты думаешь, я жутко гордился своим решением? — он выдохнул сквозь нервную улыбку, взмахнув руками. — Что я мог тебе сказать?       — Конечно, — насмешливо протянула Сэм. — Лучше жутко гордиться своим решением, приходя ко мне под общежитие со своими извинениями, как болван.       Девушка сделала вдох и выдох, не сводя глаз с его напряжённого лица. Ей совсем не хотелось провоцировать эскалацию конфликта.       — Я тебя не ненавижу, — снова произнесла она чётко. — Просто злюсь. Потому что люблю. Пожалуйста, Стефан, никогда не делай так больше. Даже если не можешь позвонить сам, бери хотя бы долбанную трубку.       Она на секунду задалась вопросом, стоит ли принять его раскрытые объятия, но решила, что для Стефана уже много чести, так что улыбки на его лице поубавилось.       — Проехали. Даже когда тебе сто семьдесят, ты всё равно мой хитрый семнадцатилетний младший братец, который нагло пользуется своим жалостливым видом. Я не могу тебя не простить, — она шутливо толкнула его в плечо. Стефан, наигранно ахнув, потёр куртку в этом месте. — Хотя я ещё немного обижена. Какие у тебя планы на вечер? Сколько мы уже не собирались всей семьёй? Посидим втроём, выпьем, послушаем нытьё Деймона о Елене, послушаем твоё нытьё о Кэролайн, послушаем, может, моё о тебе.       — Мы не собирались все вместе примерно с обращения, — рассмеялся он, продолжая держать руки в карманах. Сэм заметила, что Стефан всегда так делает, когда нервничает. — Я не против. Позвоню ему.       — У вас нет выбора, — оборвала его девушка. — В баре в девять, отказы не принимаются, — она прищурилась, заложив руки за спину. — Я переодену это платье. Уже и забыла, какое оно мерзкое. Кстати, вы что, телепортировались сюда из Портленда? Как так быстро?       — Красивое платье, — Стефан усмехнулся, запутавшись в потоке её фраз. — Да, сейчас есть легальный вид телепортации, — она вопросительно подняла бровь, и он прибавил шёпотом. — Самолёты. Ладно, я разыщу Деймона.       Вернувшись в прохладное общежитие, она довольно растянула губы в ухмылке. Сальваторе ещё чувствовала неприятный осадок после выходок Стефана, если прислушаться к себе, но больше не хотела так сильно заострять внимание на негативе и отбросила эти мысли в сторону, вновь отсекая часть своих чувств. Ей на самом деле не хотелось бы чувствовать хоть что-то подобное по отношению к нему. Девушка рассеянно покрутила защитное кольцо на пальце.       Как и к Деймону не хотелось. Она просто избегала повторения любого раздора из их жизни, потому что даже мелкие перебранки рано или поздно приводили к напряжению и импульсивному разъезду по разным городам.       Кэролайн тоже выглядела радостной. «Помирились со Стефаном» — мысленно ответила на незаданный вопрос Сэм, раскрывая створки шкафа. Форбс отреагировала на вопрос об одежде в свою сторону как на красный флажок и уже через секунду стояла, сосредоточенно выбирая что-нибудь на выход. Раньше Сэм даже было обидно, что её братья так быстро адаптируются к меняющимся модным тенденциям и всегда выглядят отлично в этих современных прикидах, даже не заморачиваясь над внешним видом.       Сама она чаще спрашивала совета, и, хоть уже неплохо разбиралась даже в качестве тканей и в причинах ненависти к полиэстеру, позволяла Кэролайн проявлять себя как стилиста. Девушке было несложно иногда притвориться неопытной, чтобы подруга могла почувствовать себя просвещённой в этой теме.       — Встреча с семьёй? Как мило, — после того, как Сэм рассказала ей о предстоящем событии, Кэролайн полюбовалась результатом своей работы на вешалке и выдала ей одежду.       — Спасибо. Перемоем тебе косточки со Стефаном, — пообещала Саманта. — Готова поспорить, это даже будет не моя идея.       — Иди уже, — отмахнулась Кэролайн, указывая на часы, — а то опоздаешь на свою тусовку века. В прямом смысле.       — Это намёк на то, что нам по дофига лет?       — Прямым текстом, — подыграла Форбс.       — Не знала, что тебя волнует возраст, — она пожала плечами. — Скандальный секс с тысячелетним…       Кэролайн взвизгнула и замахнулась на неё подушкой, которую крепко стиснула в пальцах.       — Не смей так шутить при Стефане! — крикнула блондиночка в спину выскользнувшей в ванную Сэм.

***

      Когда она успешно добралась до бара, девушка оглянулась по сторонам и сложила руки на груди, усаживаясь за столик. Её пунктуальность, единственное, в чём она неизменно держала уровень, порой стоила братьям нескольких минут выговора за опоздание. Однако, глядя на то, как два растерянных тела вдруг вваливаются в бар, переругиваясь о чём-то своём по дороге, Сэм просто возвела глаза к дощатому потолку со светодиодами.       Когда они уселись за стол, сестра придвинула к ним дорогую бутылку бурбона, очаровавшую их своим винтажным внешним видом и коричневой этикеткой. Бар, в котором работала Лив, был чуть ли не единственным местом в Уитморе, где Сэм чувствовала себя как в Мистик-Фоллс. Наверное, теплота была навеяна туманными образами канувшего в лету Мистик-Гриля. Девушка сомневалась в качестве подаваемого здесь пойла, поэтому взяла две бутылки, предусмотрительно стащенные из дома в колледж.       — Чего ты такой печальный, сынок? — Сэм обратилась к Деймону.       — Елена, — наморщил лоб тот. — Я её не понимаю.       Она насмешливо кивнула, расставляя стеклянные стаканы на столе.       — Да, в твоей жизни теперь полно драмы. Взяли себя в руки и поехали повествовать о насущном! Я совсем забыла, кто вы такие. Стефан, мы так и не поговорили — что ещё за Айви?       — Неудачный результат попытки начать новую жизнь. Кажется.       Она закатила глаза. Если разговор будет продолжаться в таком темпе, скоро они начнут вытирать друг другу слёзы.       — Очень вдохновляет. Деймон?       — Ничего необычного, просто я четыре месяца жил в одном и том же дне и подружился с ведьмой, которую раньше вообще ненавидел и которая была последним человеком, с которым я мог бы подружиться, а моя девушка в это время от меня отказалась, — он опрокинул рюмку, которую пододвинула Сэм.       — Видеть не могу ваши унылые физиономии, — бросила девушка наконец. — Пока этот разговор не принял мрачные обороты, предлагаю сыграть в «я никогда не».       Она сложила руки на столе и заговорщицки взглянула на распределённые ей по столешнице рюмки.       — Что? Тебе двенадцать? — спросил Деймон со смешком, отпивая из горла бутылки. Сэм выхватила бурбон из его рук и покачала головой.       — Или ты боишься, что я вас уничтожу? — она с вызовом подняла на него взгляд, зная, что лучший способ заставить что-то делать любого из Сальваторе — взять его на слабо.       Деймон взглянул на неё со скептическим настроем, мелькнувшим в глазах, но толкнул Стефана локтём. Тот положительно качнул головой, и старший брат отразил жест. Сэм довольно сложила ладони в замок.       — Пока вы не напились, ты случайно не находил в девяносто четвёртом мой кулон? Я потеряла его примерно годом позже, — спросила она, нетерпеливо стуча пальцами по столу. Брат знал, как ей важна эта вещь, доставшаяся от мамы, но девушка всё равно не сильно на него рассчитывала.       — Не попадался на глаза.       Сэм вздохнула — при желании можно было и поискать заметно выделяющуюся среди другой бижутерии цепочку.       — Я никогда не упускал идеальную возможность поискать самую важную вещь на свете для своей любимой сестры, — она растянула губы в улыбке, кивая на бурбон. Старший брат ответил ей широкой ухмылкой, пробормотав что-то вроде «моя любимая сестра — это Стефан», и взялся за стопку. В её глазах блеснул азартный огонёк, и Сэм выжидающе уставилась на младшего брата.       — Отомсти ей, — кивнул Деймон. — Я думал, твоя самая важная вещь на свете — мы. Ну, хотя бы я.       Она отмахнулась.       — Я никогда не оставался с разбитым сердцем, — Стефан пожал плечами, глядя на то, как брат и сестра закатывают глаза и наливают себе ещё по шоту, и пододвинул свою стопку, философски добавляя. — Это была Елена.       — Кэтрин, — воодушевлённо протянул Деймон, чокаясь с братом. Их взгляды сошлись на Сэм.       Она перехватила взгляд Деймона. На периферии сознания мелькнула мысль о том, что он не слишком обрадуется, услышав имя. Девушка игриво повела плечами.       — Нет, — она просто выпила свою порцию и повернулась к младшему брату. — Красиво, Стефан. Дальше?       — Я никогда не рождался женщиной, — хохотнул старший Сальваторе, наливая ей ещё бурбона.       — Нечестно! — возмутилась она, но долг выполнила. — Я никогда не встречалась с человеком, которого любит мой брат.       — По больному, — усмехнулся Стефан и чокнулся с Деймоном, выпивая ещё по рюмке. — Что дальше?

***

      Спустя несколько полностью опустошённых бутылок крепкого бурбона, десяток раундов «правды или действия» и спустя две игры в бильярд, когда они перестали быть переборчивыми и заказали ещё у заведения, и после того как бар уже начал закрываться, они решили, что им тоже пора уходить. Самым трезвым оставался Стефан, с едва ощутимым отрывом от него числилась Сэм, а на последнем месте остался Деймон, против которого ближе ко второму раунду младшие вдруг решили объединиться.       Сэм насмешливо пожала руку Стефану, цепляясь пальцами второй руки за его локоть, чтобы не упасть, и вылезла на прохладную улицу. Вслед за ней навстречу ночному воздуху вывалились братья.       Идея продолжить кочевать по круглосуточным барам до утра казалась привлекательной для всех, но в жестокой реальности с утра Сэм планировала наконец сходить на пары, Деймону надо было вернуть себе ясность ума, чтобы шаманить над воспоминаниями Гилберт, а Стефан просто решил не играть с судьбой, рискуя выпить этой ночью чего-нибудь или кого-нибудь желаннее бурбона.       Девушка ловко скрывала теплоту в груди, прикрываясь юмором над ними. Ей было неизмеримо приятно видеть, что братья перестали цапаться из-за девушек и стали немножко ближе друг к другу. Кажется, Сэм пыталась помирить их целую вечность, но за такую услугу всё же стоило поблагодарить Елену. Сэм, впрочем, была не против уступить, если результат её устраивал.       Она уверенно отказалась от сопровождения и оставшуюся дорогу до общежития шла одна по темноте. Пару раз она не удержалась и чуть не подвернула ногу, скользя и бесконечно опускаясь шнуровать ботинки на молнии, но в конце концов выходила на ровную дорогу и продолжала идти.       У самого входа в общежитие она вдруг прислушалась, но расплывшиеся зрение и слух не оставляли ей шанса против чересчур громкого шелеста листьев и подвывающего ночного ветра. В здании перед ней встало ещё одно серьёзное препятствие, лестница. Девушка пальцами вцепилась в перила и повисла на них, балансируя на скользких ступеньках.       Она подвернула ногу и застонала, остановившись, чтобы выдохнуть. И вдруг заметила, как тихо вокруг.       Резкая боль и чувство холодного лезвия в спине утянули её в темноту.

***

      Девушка проснулась днём, когда солнце начало требовательно лизать ей лицо. Она подскочила на кровати, откашливая вязкую горькую слюну с привкусом металла.       Напротив сидела вернувшаяся с пар Кэролайн, обтянутая персиковым платьем и с накрученными на плойку локонами. Сальваторе прижала ко лбу запястье. К ней постепенно начинали возвращаться события ночи.       — Как я сюда вернулась? — Сэм резко открыла глаза.       — Не помню, — честно пожала плечами Кэролайн, окинув её беспокойным взглядом, — когда я засыпала, тебя ещё не было, а когда проснулась, уже ты спала. Как всё прошло?       — Хорошо, но это неважно, — отмахнулась девушка, рассеянно потирая шею. — Если мне не изменяет память, меня хотели убить. Обычным ножом. Наверное, не знали, что я вампир.       — Что? — у Кэролайн округлились глаза, и она откинула одеяло. Её белое платье, подобранное Форбс вчера, было насквозь пропитано кровью. — Что?! Ты не запомнила, кто это был?       — Давай я тебе пьяной нож в спину воткну, а потом спрошу, помнишь ты меня или нет, — она помолчала, потирая виски. — Как я дошла до комнаты? В состоянии аффекта?       — Понятия не имею, — нахмурилась Кэролайн и вдруг прищурилась. — Что это у тебя? Я не замечала. Очень красиво.       — Что? — девушка жестом очертила своё лицо. — Ты издеваешься? Мы прошлой ночью выпили целый бар, а потом меня убили, я сейчас не могу быть очень красивой.       — Я не про тебя, — проигнорировала Кэролайн её шпильку, протягивая руку к шее Сальваторе и поддевая пальцами кулон, — а про это. Я никогда не видела у тебя на шее украшений.       Сэм опустила глаза, и желудок сделал прыжок в пропасть. Слишком знакомое колье и наверняка очень знакомые внутренности. Сальваторе сняла с шеи колье и подняла на подругу хмурый взгляд, прежде чем с щелчком открыть доступ внутрь. Да, выписанная буква «S». Её имя и фамилия.       — И я не видела, — прошептала она, чувствуя, как внутренности завязываются в узел.       Девушка свела брови на переносице, растерянно стиснув украшение в ладони и потерев плечо. На обеспокоенном лице у Кэролайн вычерчивался знак вопроса.       Её хотели зарезать обычным ножом. Она думала, что убийца не знал о том, что она вампир, поэтому выбрал примитивное оружие вместо деревянного кола или вербены. Но внутри головы что-то перемкнуло, чётко заклеймив произошедшее очевидной неслучайностью.       Сэм сунула украшение в ящик и рассеянно запустила руку в волосы.