Я останусь

      Сэм грелась у растопленного камина, неподвижным взглядом рассматривая языки пламени и позволяя им облизывать свои ледяные руки. Она уже успела переодеться в чистую одежду, найденную в доме, и тщательно оттереть следы крови с подъездной дорожки, пола, собственного лица и тела. Сальваторе опустила глаза, чувствуя, как подрагивают ресницы, и покрепче обняла себя руками, чтобы стало хоть как-то теплее. Боль в плече не проходила, постепенно становясь с ней одним целым, по коже руки расползалась лиловая гематома, которая, казалось, проникла уже глубже и теперь заразила нервные окончания. Область плеча и ключицы больше не кровоточила, однако рана по понятным причинам не заживала и не стягивалась.       — Нужно позвонить Клаусу, — тараторил Тайлер, хватаясь руками за голову. — Как-нибудь найти Кэролайн и заставить её позвонить. Или просто позвонить… чёрт. Орлеан — слишком далеко, да?       — Ага, — откликнулась девушка, окольцовывая одной своей рукой запястье другой. — Мы не успеем найти его. Да и с чего Клаусу мне помогать? Мы не то чтобы стали друзьями.       — Должен же быть выход, — Локвуд перевёл дыхание и бросил взгляд на её плотно сомкнутые губы и опущенные глаза. — Прости. Умоляю, прости меня, Сэм. Уж не знаю насчёт твоих братьев, но ты точно такого не заслужила.       Она слабо улыбнулась уголками рта и поджала плечи, убирая от лица волосы и поднимая подбородок.       — Ты не виноват, Тайлер, — она отвела от него взгляд. — Единственное одолжение — никому не говори. Я скажу сама, когда придёт время.       Он уставился на неё немигающим взглядом, через который передавал всю свою вину и недоверие касательно озвученной идеи. Девушка равнодушно пожала плечами, вдруг заметив, что делать это привычное движение ей теперь удаётся только через силу. Локвуду словно передалась часть её боли воздушно-капельным путём, и он виновато поморщился, съёживаясь.       — Ты уверена? — осторожно начал Тайлер, зная, что спорить с ней сейчас — не самый правильный выбор.       — Да, — Сэм вздохнула, чувствуя, как горло начинает сжиматься от подкатившего кома, и поднялась с кресла. Девушка поджала губы, рассматривая растерянное выражение лица Тайлера, и слегка похлопала парня по плечу. — Если будешь себя обвинять, вернусь с того света и дам тебе по шее. Если кто-то будет тебя обвинять, вернусь с того света и дам всем по шее. Всё хорошо?       — Прости, — на выдохе слетело с его губ.       План её заключался в том, что уедет отсюда она одна, а Тайлер доберётся до дома на своих двух и сделает вид, что всю ночь провёл в лесу, гоняясь за белками. Рассказывать братьям она пока не собиралась, в душе понимая, что это самая идиотская мысль, которая только могла существовать, но портить им жизнь так рано не хотелось. Раз она уже неминуемо обречена на смерть, может, стоит позволить им сделать последние глотки воздуха перед тем, как цикл похорон в их семье замкнётся на ней?       Девушке не хотелось сваливать всё на Тайлера. Происходящее казалось ей либо изощрённой пыткой, подкинутой судьбой, либо карой за всё то, что она когда-то совершала — в любом случае, вины бесконтрольного оборотня в этом не было. Она продолжала даже мысленно не говорить слово «смерть», словно, стоит Сэм произнести его, весь смысл этого жуткого сочетания букв с грохотом на неё обрушится. И она не собиралась сидеть и подбадривать Тайлера, который сейчас был чернее тучи, но ясно дала ему понять, что корить себя бесполезно. Пусть распоряжается этими словами, как хочет. С тем же успехом можно было пойти и скинуть ответственность на Кая, из-за фотографии с которым она поехала в неудачное время в загородный дом, или на Деймона, из-за которого Сэм вообще стала чересчур восприимчивой к слюне оборотня.       Девушка накинула кожаную куртку и утешительно кивнула Локвуду, ныряя на свободу за дверь. Лабиринты её сознания сейчас стали ещё запутаннее, заставляя её нахмуриться.       В голове громко звучали наивные убеждения самой себя в том, что ей не страшно, что она вообще не боится. Но мир вокруг неё словно умер, стоило ей выйти из дома и вдохнуть ледяной воздух, обжигающий горло. Даже в мыслях ничего не осталось, кроме оглушительной тишины.       Сэм даже не запомнила, как шла до машины и заводила её, словно всё это время её клетки мозга прибило к стенкам ощущением, похожим на боль от наркотической ломки, извращающей память и органы чувств. Она даже не знала, что ей делать. И что чувствовать, кроме боли, которая врезалась в ключицу, методично испытывая терпение девушки. Она крепко стиснула руль пальцами, вытянув руки перед собой, поглаживая его подушечками больших пальцев и рассматривая ароматизатор. Думая о том, что у неё мало времени, но всё равно не понимая, как заставить себя сдвинуться с места.

***

      Она вплыла в небольшую комнатку и ехидно поморщилась, глядя на подключенного к капельнице Кая. Брат сразу же приподнял брови, пересекаясь взглядом с Сэм и всем своим видом выражая крайнее облегчение от её прибытия. Она опустилась за стол рядом с недовольным таким занятием Деймоном, толкая его здоровым локтем.       — Как дела? — девушка невинно похлопала ресницами, вдруг против воли задержав взгляд на спящем Кае. Деймон проследил за траекторией, скривился и недовольно щёлкнул языком, переводя внимание сестры на себя.       — Потрясающе, — съязвил он, — у всех дела, а меня сделали нянькой этому крысёнышу.       Сальваторе возвела глаза к потолку, глядя на выраженный протест Деймона. Раз он так относится к Каю, интересно, что бы он сказал, узнай он про их противоречивые отношения. И тут же Сэм вспомнила о доказательстве — фотографии, всё ещё в кармане её кожаной куртки, от которой кровь отстиралась с завидной лёгкостью.       Было так странно сидеть рядом со старшим братом и делать вид, что ей абсолютно наплевать на Паркера, за исключением момента с похищением, поддерживать его шпильки в сторону Кая и ничем не выдавать их определённой степени знакомства. В какой-то степени волнующе. Ведьмаку повезло — если бы Деймон узнал об их небольшом секрете, за все грехи прикончил бы его в мгновение ока. Возможно, ему стоило бы… она поморщилась.       — По крайней мере, ты вернулась, — напомнил ей Деймон, пощёлкав пальцами перед носом сестры. — Сделай лицо попроще.       Девушка едва ощутимо вздрогнула, выходя из оцепенения, и искоса взглянула на брата. Она вдруг вспомнила про младшего и подумала о том, вернулся ли он к Кэролайн или ещё прохлаждается и наслаждается одиночеством в доме — в любом случае, скоро это одиночество прекратит быть таким комфортным. В груди тут же укололось чувство вины за увиливание от правды, отключить которое теперь мешало присутствие под боком Деймона и его дежурные расспросы.       Укус оборотня имел странное влияние не только на её физическое состояние, но и на все возникшие мысли. Всё вспыхнуло и ощутимо усилилось в пару десятков раз — она словно снова переживала тот вспыльчивый момент сразу после превращения, когда её с головой захлестнули собственные эмоции и подчинили разум себе. Зато она быстро схватила, что такое поведение ей совсем несвойственно — девушка примерила на себя как можно более безразличное выражение лица для отвода подозрений и передразнила брата.       И тут, словно по намеченному расписанию, зазвенел телефон Деймона с высвеченным именем шерифа Форбс на дисплее. Сэм прислушалась к разговору, заправив волосы за уши, но из-за торможения способностей толком не разобрала ничего в потоке испуганного тараторения Кэролайн. Выхватила для себя только то, что блондиночка порядком обеспокоена, и по ошарашенному выражению лица брата смогла догадаться о совсем плохих оборотах дела.       Кажется, подтвердились её худшие опасения, и не одна она станет жертвой следующих нескольких дней.       — Лиз в больнице, — выдал Деймон наконец, откладывая телефон. — Ей стало хуже.       Девушка с затопившим её сожалением заглянула ему в глаза.       — Кровь вампира убивает её, — объяснил брат и нервно приподнял брови, прожигая спящего Паркера суровым взглядом, — но я знаю, что может сработать.       Сэм проследила за его выражением лица, но всё равно ничего не разобрала. «Да, Сальваторе, теперь можно с чистой совестью свалить своё блестящее умение тупить в неподходящих ситуациях на укус» — мысленно гаркнула на себя девушка, собирая волю в кулак. Ещё не пришло время для галлюцинаций и плывущей под ногами земли, так что она не позволяла себе выдавать своего состояния и молча перешагивала взглядом с брата на ведьмака.       — Нужно его разбудить, — кивнул Деймон на Кая, и последний вдруг слегка повёл рукой в сторону. — Кажется, он и сам справится.       — Что? — растерянно произнесла Сэм. — Зачем?       Она обдумала собственный вопрос. Вампирская кровь была магией, а сифону даже выгодно будет забрать её из организма Лиз. Девушка кивнула в ответ брату, обозначая, что ещё способна понимать элементарные вещи, и скрестила на своём колене пальцы.       Спустя несколько минут Кай уже приоткрыл глаза, смерив неясным взглядом комнату, и слегка приподнялся на локтях. Он почти выкинул руку вперёд для заклинания, но вдруг опустил ладонь, сжимая и разжимая кулак, недовольно ворочая головой по сторонам. Она с сомнением вздёрнула брови и всё же решила объяснить, что случилось, не дав Деймону начать первым и сходу заработать раздражение их единственной надежды.       — У тебя больше нет магии, если ты не заметил, — подсказала Сэм, встречаясь взглядом с его недовольным лицом. — Коматозник.       Кай закатил глаза, слезая с койки, и уставился на всю собравшуюся семейку Сальваторе.       — Какие-то вы раздражительные, — полусонно пробормотал он. — Хочется обратно в кому.       — Нам нужна помощь, — перебил его Деймон. — Хоть где-то пригодится твоя суперспособность, выродок.       Кай заметил её растерянный взгляд и заинтересованно склонил голову, игнорируя шпильки старшего Сальваторе.       — Мы просим об одолжении, — одёрнула она Деймона, не зная, зачем, — следи за языком.       Они оба вскинули брови. Девушка решила проигнорировать недоверие Кая, который после своей выходки явно не ожидал от неё такого спокойствия, но всё прошлое в её голове словно скомкалось и совсем не имело ценности. Главной задачей было успеть откорректировать настоящее, к которому Лиз Форбс ещё относится. Деймон закатил глаза, предоставляя сестре право голоса.       — Нам нужно, чтобы ты забрал магию у матери Кэролайн, — объяснила она. — Кровь вампира в её организме ускоряет рак.       — Вот как, — ведьмак взглянул на неё из-под опущенных ресниц. — Обсудим цену? Я даже подкину тебе пару идей. Например, слияние с сестрой сегодня.       Кай дружелюбно улыбнулся им обоим, словно ожидал, когда они подпишут договор с мелким шрифтом в его пользу.       — Что-что? — переспросила девушка. — Мы уже оказали тебе услугу. Тебе — магия, для Лиз — облегчение состояния. Это взаимная выгода!       — Мне не подходит такая сделка, Саманта, — процедил он, делая акцент на её имени. — Мне нужно слияние. Вы же не сможете силой заставить меня выкачать магию.       Она поколебалась, уничтожая взглядом ведьмака и красноречиво сдвинув брови на переносице. Конечно, любая просьба с её стороны легко могла стать причиной очередного насмешливого взгляда, хотя сейчас речь шла далеко не о ней. После того, что Кай с ней сделал, завышать цену было слишком нагло, однако при брате Сэм не могла об этом напомнить.       — Дай Джо несколько дней, — начала торговаться девушка, не желая смиряться с его садистскими условиями. — Несколько на подготовку.       — Дай-ка подумать, — Кай развёл руками. — Нет.       — Послушай, ты же не знаешь, где она и когда появится, — настаивала она, — а так ты точно будешь уверен в том, что скоро получишь желаемое. Боже, хотя бы день.       — Я не люблю ждать, — пожал плечами ведьмак, — но считай, что ты умеешь уговаривать. Один день — и без отговорок. Если она снова убежит, я спрошу с тебя.       Сальваторе кивнула, едва не ухмыляясь от комичности ситуации. К сожалению или к счастью, спросить с Сэм он уже не успеет, но зато она хотя бы выиграла немного времени для Джо. Ей было жаль так подставлять женщину, но поступить иначе означало позволить умереть матери Кэролайн мучительной смертью. Возможно, даже обратиться в вампира и умереть ещё хуже. В конце концов, Лафлин следовало сразу позволить Аларику прикончить своего близнеца, а вся эта кретинская затея со слиянием изначально принадлежала ей, как и шарманка о спасении Люка и Лив.       — А теперь, — Деймон обвёл комнату глазами и двинулся вперёд, — нужно срочно ехать в больницу. Пошевеливайся, Сэм.       Она махнула на него рукой, приподнимаясь с кресла. Весь этот спектакль со спасением только близких людей ей порядком надоедал, ведь, видимо, одной Сэм было хотя бы немного жаль Джозетт. Они только что её толкнули в руки Каю. Каю! Хоть кто-нибудь верил в то, что выиграет она?       Стоило девушке подняться, как мир неожиданно поплыл под ногами, а перед глазами тут же поползли цветные круги. Сэм попыталась облокотиться на кресло, но не смогла найти наощупь ни одной опоры посреди бестелесного пространства, окружившего её и вдруг перекрывшего обзор. Боль в плече отозвалась пульсацией и двукратно усилилась, словно перекрывая ей дыхание и заставляя сознание расплываться, и она предположила, что как-то так у людей и ощущается обморок. Сальваторе начала медленно опускаться на землю, ничего не слыша, кроме перекрывающего все звуки шума в висках, и почувствовала, как её теряющее контроль тело подхватили чьи-то руки. Сэм вцепилась в них, как в спасательный круг, и медленно, не без помощи, опустилась на пол. Когда темнота перед глазами начала рассеиваться, а способность слышать стала возвращаться, девушка в первую очередь увидела на себе хмурый взгляд брата, а затем поняла, что всё еще цепляется за футболку Кая.       — Удобно? — поинтересовался ведьмак.       Она резко отпустила его ладони, непонимающе вглядываясь в лицо Деймона.       — Всё нормально, — предупредила она, стиснув зубы от боли в плече.       Не глядя на раздражённое лицо брата и наплевав на свою гордость, Сэм попыталась встать, схватившись за предплечье Кая. Деймон подлетел к сестре быстрее, чем Кай успел оставить её действиям очередной комментарий.       — Ты какая-то горячая, — сказал Кай. — Я имею в виду кожу, пока ты не начала иронизировать.       — Спасибо? — хмыкнула она, еле-как хватаясь за куртку брата и возвращаясь на ноги.       — Не за что. У тебя жар, — уточнил Деймон за него, бросая на Паркера недвусмысленные взгляды с явной угрозой, — Что с тобой?       Когда Кай подхватил Сэм, медленно, но верно слетающую с катушек и с пола, часть её кожаной куртки задралась и обнажила голое плечо. К счастью, уцелевшее, однако вместе с видом на него сбоку проскальзывала красная полоса от укуса, которая не могла остаться незамеченной братом. Девушка едва слышно заскулила, когда тот рванул её куртку вниз и сцепил зубы, медленно выдыхая. Она больше не смотрела ни на него, ни на Кая: отчасти потому, что всё неминуемо размывалось и разрывалось на лоскутки перед глазами, а отчасти оттого, что чувствовала себя уязвимой посреди их взглядов — хмурого со стороны Кая и изумленного от Деймона.       — Дьявол.

***

      По всему дому Сальваторе прошёлся целый ураган по имени Деймон. Сэм сидела в кресле, абсолютно вымотанная, и только изредка её плечи подрагивали от эмоциональных выпадов брата. Пара тумбочек, стулья, даже любимый дорогой алкоголь — всё полетело к чертям, и сестра не смогла вставить между этим ни одного слова. Только медленно сглотнула, дёрнувшись от очередного всплеска алкоголя в разбитой о стену бутылке бурбона, и нервно приподняла подбородок. Отчаянье во взгляде брата было таким ощутимым, что её всю до шеи прошило мурашками от его выражения лица.       — Почему ты не сказала?! — рявкнул он на сестру, вжавшуюся в кресло.       — Не было смысла, — тихо выдохнула девушка, сцепляя ладони в замок. — Вы не сможете мне помочь. Клаус…       Деймон метнул на неё огненный взгляд, в котором гневно сверкали молнии, ещё больше припечатывая сестру к месту.       — Я бы из-под земли достал Клауса с его чудо-ребёнком, Сэм! — прорычал он. — Да плевать я хотел на остальных, на Орлеан, на то, сколько туда добираться и захочет ли он помогать, но тогда бы остался хоть единственный шанс того, что ты будешь жива. И я убью каждого, кто встанет на моём пути, неважно, кто это будет — первородный или гибрид. А ещё я убью Тайлера.       Она прижала колени к груди, вдруг ощутив почти болезненный прилив сил, и уткнулась в брата взглядом.       — Я помню, как это было, когда тебя укусили, — она начала загибать пальцы. — Ты скрыл это от меня, от Стефана и от Елены. Тебе повезло, что Клаус оказался в нужное время в нужном месте, Деймон. Если ты думаешь, что только вам позволено решать свою судьбу самим, то ты ошибаешься, если думаешь, что только вам можно совершать ошибки, тогда ты тоже неправ, мать твою. Я тоже хотела, — у неё дрогнул голос, — спокойно дожить последние часы, минуты… какая разница?!       Он отвёл глаза, рыская взглядом по комнате и явно прикидывая, чем ещё можно удостоить стену.       — Может, хватит плевать на всех остальных ради спасения жизни кого-то более близкого? — процедила девушка. — Да, я поняла, что ты всех убьёшь. А ещё ты отправишь Джо на верную смерть ради спасения Лиз. Это моя проблема, и я её принимаю, ведь укусили меня, а не кого-то другого, и никто не обязан мне помогать. Тайлер не виноват, Деймон!       — А моя вина в чём?! — он отчаянно взмахнул руками. — Стефана, м? Твоя проблема? Какого чёрта ты несёшь?       — Я… не хотела, чтобы вам было больно, — пробормотала она тише, чем следовало, почти шёпотом, потому что голос сел. Этот тон, однако, действовал на всех утешающе, — я не специально тебе лгала. Нам не успеть к Майклсонам, и уж точно не успеть обратно, поэтому перестань кормить себя фальшивыми надеждами и прими то, что случилось. Я тоже не хочу, но пожалуйста. Придётся. Я тебя не виню, потому что другой реакции и не ожидала, ясно? Всё в порядке. Просто я… — она замерла и осеклась.       Просто я умираю.       Ей так не хотелось умирать.       В глубине души и за маской хладнокровия она знала, что не хочет, но, так или иначе, это было неизбежным финалом. Они не успели бы получить кровь Клауса. Деймон вернулся бы домой ещё более опустошённый, чем сейчас, поняв, что в гонке за лекарством и поисках Майклсонов не успел даже попрощаться перед её смертью. Сэм знала, что брат понимает и это, но стадия отрицания перехватывала его мысли и тянула всё на себя, сводя всё к бесконечным «если».       — Если бы ты поехал к нему, ты бы даже не успел ко мне. А ты бы обязательно поехал, — Сальваторе хмыкнула. — Я хочу видеть тебя рядом с собой. Вас обоих, пожалуйста.       — Ненормальная, — выдал Деймон наконец. — Чёрт. Тебя. Побери.       Он сгрёб девушку в охапку, и это согрело её даже больше, чем бесполезный камин под рукой — его зарывшаяся в её волосы ладонь и короткий поцелуй в макушку. Она изо всех сил старалась не плакать, но почувствовала кожей дрожь в его плечах и возвела глаза к потолку, отгоняя бесполезные слёзы.       — Мне не больно, — она шмыгнула носом куда-то ему в футболку и не смогла даже всхлипнуть, — обычно люди и ста лет не живут, да? Всё в порядке.       Она скользнула взглядом за спину брата и вдруг заметила на пороге Стефана, рядом с которым с тревожным выражением лица переминалась с ноги на ногу Кэролайн, и вдохнула ртом воздух. С порога выискав подругу, Форбс бросилась к ней: слегка отпихнула Деймона в сторону и с блеснувшими от слёз глазами рассмотрела рану от укуса, проводя кончиками пальцев совсем рядом и отодвигая куртку.       Девушка коснулась её запястья, чувствуя, как к её горлу тоже подкатывает горькое ощущение.       — Сэм… — невнятно прошептала Кэролайн, отчаянно мотая головой и кривя губы. Она всхлипнула, оглядываясь на братьев Сальваторе, и беспомощно вернулась к ней взглядом, обхватывая одну её ладонь двумя своими.       — Я пока живая, Кэролайн, — шутливо закатила глаза Сэм, — всё хорошо.       Блондинка подняла глаза к потолку, сглатывая слёзы, и опустила голову рядом с ней. Сэм завила на палец её белокурые волосы, потускневшие от свалившихся на светлую голову Кэролайн тяжестей, и тоже уставилась в стеклянную люстру.       — Ты, официально, была лучшей соседкой, — слабо ухмыльнулась девушка, поглаживая Форбс по дрожащим плечам и накрывая её ладонь своей. — Не пей ни с кем бурбон по субботам, это было только нашим. Можешь пить в одиночестве, я рядом со своим невидимым бокалом посижу. В рае должны выдать за исправное поведение. Что я, зря хорошие оценки в колледже получала?       — Хватит так говорить! — Кэролайн завыла куда-то ей в кофту, и Сэм обняла её крепче настолько, насколько хватало силы. — Сколько можно? Все эти смерти… это всё.       — Никуда не деться, — Сальваторе приподнялась, чтобы нормально обнять подругу. Она уткнулась щекой в её влажные волосы, словно мысленно говоря «я ещё здесь и я ещё осязаемая». — Вы с мамой справитесь, ясно? Ты ни в чём не виновата. Кровь вампира, которую ты ей дала, ничего не решила и не изменила. На месте Лиз я не могла бы представить дочери лучше той, что боролась за неё до конца.       Кэролайн подняла на неё заплаканные глаза. Сэм поморщилась и стёрла разводы туши с её бледной щеки.       — Ты ведь не заслужила этого, — её нижняя губа снова дрогнула. — Я не понимаю, как…       — Я буду рядом. Обещаю. Подамся в призраки, буду доставать Джереми.       — Только не говори об этом так, — Кэролайн опустила лицо, но затем стиснула губы и приподнялась. — Я что, должна сейчас просто попрощаться с тобой? Сказать что-то вроде «я буду помнить тебя вечно»?! Я не хочу тебя отпускать! Боже, я с ума сойду, — она всхлипнула.       Блондинка сидела так ещё какое-то время, зарываясь ладонью в тёмные с выгоревшими прядками волосы Сэм, пока не нашла в себе силы подняться на ноги. Она хотела сказать что-то ещё, но вместо этого стиснула губы, стирая пальцами влажные дорожки со щеки, и подошла к Деймону, который опустил руки ей на плечи.       Девушка едва могла смотреть на Стефана, потому что он всё чувствовал. Он с рождения был эмпатичен, как никто другой, и умел раскусить мишуру, за которой сестра прятала свои настоящие страхи. И сейчас, встречая его стеклянный взгляд, в котором боль плескалась, смешиваясь с радужкой глаз, ей было как никогда сложно таить внутри собственную.       Так было с ними всегда. Старший брат реагировал на проблемы громко, эмоционально и с ущербом для мебели, пока младший пропускал сквозь себя чужие переживания и чужое горе. А она просто старалась быть рядом с каждым, принимать их любыми.       — Сэм… — Стефан всегда умел подбирать нужные фразы, но сейчас вообще никак не мог оформить слова.       — Я знаю, — легко кивнула она, обнимая его за шею и вдыхая родной запах.       Его парфюм напоминал ей практически всё, что они пережили вдвоём. Как он только познакомился с Еленой, и Сэм насмешливо намекала ему на повторение истории, как он вернулся к человечности после истории с Клаусом — их первое настоящее объятие после того, как брат покинул город. И везде этот одеколон, который чужому человеку показался бы просто хвойным запахом, а для неё был практически домом. Почему-то от этого стало больнее, чем от всего остального.       — Можешь ничего не говорить. У нас ментальная связь, забыл? Хватит устраивать мне похороны при жизни.       — Я не хочу вообще об этом думать, — младший брат закрыл глаза, накрывая её ладонь своими. — Я и представить себе не могу.       — Первая стадия — отрицание?       Он покачал головой. Деймон на заднем плане нервно кусал губы, почти не оставляя им шансов регенерировать.       — Я в это не верю.       — Не верь, — она отвела глаза, чтобы не заплакать, и ей пришлось понизить голос до шёпота. — Я люблю тебя.       В любой другой момент Деймон закатил бы глаза и не упустил бы шанс съязвить на тему того, что и она, и Стефан слишком противные для того, чтобы быть с ним родственниками. Но он молчал, и это тоже казалось до безумия неправильным.       Стефан поцеловал её в макушку, не выпуская из объятий, так, словно девушка была настолько ценной и хрупкой, что исчезла бы сразу же, оказавшись вне кольца его рук.       — Я должен был тебя оберегать.       Деймон вдохнул побольше воздуха, явно намереваясь перетянуть одеяло в этой области, но Сэм ответила первой:       — Ты младше, это моя миссия! — она слегка толкнула его в плечо. — Мы все знаем, что я не жила бы долго и счастливо, потеряв вас, а вы сможете. У меня больше ничего нет, кроме тебя, — она перевела взгляд со Стефана на Деймона, — и тебя, а у вас есть жизнь вне меня.       — Это не так, — всё же огрызнулся Деймон повышенным тоном, перестав мотать круги по комнате. — Не делай вид, что мы забудем о твоей… — он мысленно зацензурил слово «смерть», — послезавтра!       — Серьёзно, хочешь поругаться?       — Да я тебя убил бы, — он отвернулся и начал замерять глазами окна. — Если бы ты и так не умирала.       Девушка снова повернулась к Стефану, ловя в его глазах нечто похожее на смесь волнения и вины.       — Ты не виноват, все хорошо, — Сэм провела пальцами по его волосам. — Не скучай сильно.       — Я не хочу думать о будущем, потому что я уже скучаю, — он слабо улыбнулся, показывая от природы заострённые клыки. Как будто Стефан стал похож на вампира раньше обращения. — Такое чувство, что я был готов потерять кого угодно, но совершенно не думал о том, что случится, если не будет тебя. Это было вроде как… что-то постоянное. Все умирают, воскресают, а с тобой всё в порядке, и ты рядом со мной.       Девушка фыркнула.       — Вступаю в клуб призраков, оформляю заявку на членство. Вау, я даже нервничаю, это мой первый раз.       Страх проникал в неё по частицам, завоёвывая всё больше места в её черепной коробке: Сэм даже не знала, это такой побочный эффект от укуса или её разум начинает реально поддаваться панике.       Стефан отпустил сестру не меньше, чем ещё через пять минут, когда полностью удостоверился в том, что никуда деваться она пока не собирается. И всё равно он до последнего не мог отстраниться, но он должен был сделать это первым, потому что девушка не смогла бы.       Всё будет нормально. У них точно ещё будет.       — Я буду присматривать, — кивнула Сэм, глядя на Деймона, всё ещё пребывающего в агрессивном настроении, — обещаю, правда. Позовите Джереми на работу переводчиком загробного языка, буду через него вам мозги на место ставить.       Сальваторе заметила переплетённые пальцы Кэролайн и Стефана, и её губы тронула улыбка. Может, контролировать дальнейшее развитие событий она и не сможет, но хоть порадуется за их союз — обязательно дождалась бы свадьбы, если бы могла. Сэм кивнула Деймону, нервно гуляющему беглым взглядом теперь уже по стенам, и склонила голову.       — Деймон, я тебя тоже люблю. Пожалуйста, оставь Тайлера в покое.       Он бросил на неё яростный болезненный взгляд, но девушка подняла кончики губ, зная, что это означает.       — Перетащите даму в её комнату, — приказала она, найдя повод отлежаться у кого-то на руках, — иначе мне эта гостиная в кошмарах будет сниться.       Ответом ей был нестройный трёхголосый хор из «дайте мне». Деймон ревниво подхватил её на руки и потащил вверх и прямо по коридору, отпустив только с приближением к постели, которую ей предстояло последний раз запечатлеть в памяти.       Она немного успокоилась, очутившись в комфортной родной обстановке, но сердце от осознания чего-то нехорошего сжалось. Как будто от краткосрочного момента радости осознание происходящего ранило ещё больше. Такое же ощущение, как когда просыпаешься и спустя несколько секунд вспоминаешь что-то плохое, произошедшее вчера, а затем словно проваливаешься в тот день.       Сэм вспомнила, как едва не подралась здесь с чёртовым втиснувшимся в её голову Каем, и печально хмыкнула, ныряя под одеяло и заворачиваясь в него. Тогда она не умирала: готовилась к вечеринке, зацикливалась на своей ненависти к нему, распланировывала чьё-то убийство и занималась остальными привычными делами. Она так скучала по временам, когда могла без зазрения совести потратить вечер на размышления о том, пропустить ли серию медицинского сериала, и не жалеть об упущенных часах бесконечной жизни. По временам, когда могла прыжком подняться на ноги и шнырять по громадному дому без присмотра со стороны.       Когда её наконец оставили одну, пообещав, что её одиночество продлится недолго и они разбудят её через полчаса, девушка облегчённо выдохнула и провалилась в неглубокий тревожный сон, сквозь который теперь тоже прорывалась боль. У неё даже не было слёз, не было истерики. Просто нарастающий волнами ужас, который, словно тошнота, иногда сбавлял интенсивность, а затем снова ощущался так, словно ей вылили кипяток на позвоночник.       Перед глазами замелькали иллюстрации прошлого; девушка погружалась в давно прожитое событие и почти начинала слышать галлюцинации, а затем снова погружалась в черноту и толком не понимала, где находится. Мысли путались и создавали отдельную головную боль, она пыталась ни о чём не думать, чтобы избавиться от головокружения, а затем снова всматривалась со стороны в саму себя. Когда она ещё была по-настоящему жива.       В темноволосую девушку, недовольную наказанием отца или дотошным нравоучением мамы — такую милую. Видела Лили, протягивающую к ней ладони: ей уже начало казаться, что она умерла тогда без возможности обратиться.       Вампиры — это миф, легенда, злодеи из фольклора… это не по-настоящему, это не её жизнь. Она должна быть мертва, и её тело уже давно должно было лежать в семейном склепе бок о бок с трупами матери и отца, уступив дорогу жизни следующим поколениям своего рода. Комната не настоящая, и слабый ветерок из-под двери, гладящий её щеку, тоже. Здесь вообще не должно быть ветра, если дверь и окна закрыты.       Девушка просто молилась, чтобы разум начал хоть как-то фильтровать её мысли. Она боялась реально сойти с ума, дойти до этой стадии.       — Эй.       Сэм повела головой, фокусируя расплывчатое зрение, и снова прислонилась к подушке.       Холодный пот постоянно прошибал голову, а темнота в глазах угрожающе преграждала ей доступ к оформленному зрению, когда она пыталась встать или хотя бы приподняться. Пальцы нащупывали ткань одеяла, и это было единственным тактильным ощущением, что позволяло не рвать связь с реальностью.       — Выглядишь неважно, прямо говоря. Прям как будто вот-вот сдохнешь.       Девушка опустила руку на свой горячий лоб и прищурилась, рассеивая темноту. Понятно, откуда взялся ветер. Магия.       — Кай?       — Угадала.       Ей было плевать, кто это. Она замолчала, уткнувшись щекой в подушку, и девушке вдруг захотелось заплакать. Она так хорошо держалась. Зачем он вообще пришёл?       Когда всё в её голове более-менее прояснилось и она вновь обрела способность говорить, видеть и слышать, Сэм откинула голову назад и недоверчиво поджала губы. Кай опустился рядом, с интересом рассматривая её фиолетовые круги под глазами.       — Пришёл поиздеваться?       — Отчасти, — хмыкнул он. — Над инвалидами не издеваются, но над тобой прямо-таки хочется. Хотя и на первых мне плевать.       — Тогда что ты тут забыл? Потерял… дорогу к Джо?       — О чём ты думаешь? — перебил её Кай. — На самом деле. Хочу знать.       Она замолчала, понимая, что этим днём только и делала, что кормила всех своим притворным равнодушием к случившемуся. Даже учитывая, что было видно фальшь в улыбке и сарказме. Сэм так делала, чтобы не доставить боль окружающим, но ему она боль не причинит.       — Я не хочу умирать, — девушка даже была не уверена, что вообще сказала это. Она облизала пересохшие губы языком, который ощущался, как наждачка. — Я не хочу. И мне больно. Правда, очень больно.       Кай протянул ей руку, и Сэм рефлекторно схватилась за его ладонь, как сделала несколько часов назад, чувствуя, что картинка перед глазами снова успела размыться. Она цеплялась только за спасительную мысль о том, что не должна умирать так быстро, и это ненадолго поддержало её в сознании. Всё равно бесполезно.       Она перестала вести счёт времени и не разбирала, сколько часов прошло с момента укуса, ведь часы теперь то тянулись, как резина, то стремительно огибали комнату и пролетали мимо неё.       Девушка слабо усмехнулась — надо же — умереть, стискивая в ладони руку самого ненавистного ей человека на планете. Она ведь его ненавидела, он её злил одним своим существованием. Но сейчас это стало информацией второго плана.       Почему ты пришёл ко мне?       — Это ничего не значит, — прошептала Сэм, переплетая его пальцы со своими, — я умираю и ненавижу тебя. Я всегда буду ненавидеть тебя.       — Я знаю.       Боль захлестнула с новой силой, блокируя органы чувств, и девушка зажмурилась — она больше почти ничего не чувствовала, не видела, не слышала. Голоса Деймона, Стефана и всхлипы Кэролайн, которые девушка перманентно улавливала вампирским слухом, тоже затихли.       Был только Кай и его холодные кольца на пальце, которые она ещё не потеряла способность ощущать.