Я останусь

      Каю хотелось её убить, и за время дороги он пару раз обдумывал мысль, чтобы забрать у неё жизнь, которую сам же ей вернул.       Или заставить страдать, заставить злиться, заставить ненавидеть и сжимать зубки. Ему почему-то нужен был эмоциональный отклик от девушки, и негативный сойдёт тоже, просто потому что плевать ведьмак хотел на то, от каких чувств подзаряжаться. Он просто любил понаблюдать за внутренней борьбой, тем, как она мечется между ним и протагонистами её жизни. Ему казалось, он может сломать её в любой момент, потянув за верёвочку, если захочет, но что-то эта игра затянулась.       Ведь на деле он больше не мог, и это слегка бесило, но по-прежнему ничего в нём не задевало. Просто было отсутствующим пазлом в картинке: ты не будешь от этого страдать, но внутренний перфекционист скрипнет зубами.       Сэм стала совсем не похожа на прошлую версию себя и стала такой отстранённой, имеющей власть над собой и ловко рулящей процессом, когда нужно, хотя Кай насквозь видел за маской обычную девчонку, сколько бы ей ни было лет и какой бы она ни была для окружающих. Но раньше с Каем она не надевала маски, потому что сейчас она действительно его ненавидит. Но это другая ненависть, более холодная, не способная ей навредить. Хотя со стопроцентной вероятностью, оказавшись в одной комнате, уже через несколько минут они бы перегрызли друг другу глотки. И он добился этого всего сам, ведь, в отличие от семьи, которая сразу отказалась от него, в девушке этих чувств не было.       Каю приносят удовольствие её любые мучения, а Сэм, очевидно, была бы не против отомстить за себя. И он не мог бы сказать, что хоть кто-нибудь из них получит по-настоящему желаемую реакцию. Так что Кай даже не знал, какого, собственно, чёрта он её спасал. Просто чтобы было?       — Я в раю? — послышался негромкий женский голос и возня на заднем сидении машины. Сэм слегка приподнялась и подалась вперёд, резко шарахнувшись от Кая. — Я всё-таки попала в ад.       — О, ты снова с нами, — отозвался он. — Я был о тебе лучшего мнения, Саманта, но когда со своим магическим ранением ты не обратилась к кому-то, способному поглощать магию, начал сомневаться в твоих способностях. До тебя не дошло, что я сифон, или гордость не позволила спросить, помогу ли я? Конечно, это вряд ли, но отныне ты несёшь ответственность за Джо, и глупо упускать такую рыбу. Так что радуйся, что твой кретинизм спас тебе жизнь.       Девушка мотнула головой, пропуская мимо ушей его нескончаемую болтовню. Она приподнялась на локтях, рассеянно оглядываясь по сторонам.       Она… осталась жива? Саманта коснулась пальцами одной руки другой ладони, провела по своим волосам, очертила подбородок, отодвинула куртку и вместо укуса наткнулась на чистую ровную кожу. Она выдохнула, словно прикидывая, возможно ли увидеть такое в своих галлюцинациях, но реальность происходящего коснулась головы и напрочь отбила мысли об иллюзорности.       Девушка снова влачит существование в мире живых, вполне способная видеть, слышать и чувствовать, и с какой бы ненавистью к Каю она ни боролась, всё равно была несметно ему благодарна за спасение. Конечно же, вслух она никогда этого не выскажет, но одно другому не мешало.       — Кай, я…       — В шоке? Благодарна? Не за что, купишь мне потом чего-нибудь.       Больше незачем прощаться с окружающим миром и скулить по прошлому, ведь перед ней снова расстелилась длинная и ухабистая дорога будущего. Она вовсе не обрывалась, и лишь на каком-то промежутке оказалась труднее остального пути, однако теперь всё вновь пойдёт своим чередом, сменяя события одно за другим. Жизни словно прибавили контрастности, и девушка вспоминала, наверное, каждые слова, с которыми её поздравляли на день рождения, каждый счастливый момент и объятия, которые должны были быть последними. Сердце безумно колотилось, отвлекая её от дороги, Кая и всего остального.       Чёрт возьми. Чёрт. Возьми!       Она просто успешно забудет про укус Локвуда, вычеркнет из своей памяти любые воспоминания об этом жизненном эпизоде и продолжит жить дальше так, словно не готовилась прощаться со всеми и не держала Кая за… руку.       Её передёрнуло от таких мыслей, и она вернулась на землю. Девушка заозиралась по сторонам, медленно приходя в себя и заново учась проводить логические цепочки, а затем метнула в ведьмака подозрительный взгляд.       — Мы что, куда-то едем?       Наверное, самый тупой вопрос, который только можно задать в движущейся машине. Спустя несколько секунд, когда её голову заполнили новые вопросы, Сэм не решилась их сдержать и выплеснула весь поток размышлений на Кая.       — Куда мы едем? Где мы? Чья это машина? — она безуспешно подёргала дверную ручку и вжалась в кресло. — Мне нужно домой. Быстро!       — Это моя машина, — хвастливо объяснил он. — Точнее, теперь это моя машина. Хозяин был, скажем так, не против.       Ей оставалось только надеяться на то, что тот, кому принадлежит автомобиль, сейчас не наблюдает за ними с небес и не занимает её зарезервированный стул в раю. Господи. Сэм отшвырнула свою куртку в сторону и снова принялась терроризировать его.       — Куда мы едем? — настойчиво повторила она.       — В Атланту, — лаконично подвёл черту Кай, — давно хотел тут побывать. Ты же в курсе, что завтра слияние, да? А сегодня день, который ты любезно отвоевала у моей сестры. Ты не представляешь, как тянется время перед чем-то важным, и ответственность за то, что мне скучно, теперь на твоих плечах. Поэтому я взял тебя с собой.       Сэм уставилась на Кая, словно не веря своим ушам.       — Ты не забыл, что мы друг друга немного недолюбливаем? — уточнила она недоуменно. — Если можно это так назвать.       — Никогда, Саманта, — он обернулся и щёлкнул её по носу, — но это деловая поездка. Ты расплачиваешься за свои слова.       Она прикинула, стоит ли сворачивать ему шею и какие шансы у Сэм против ведьмака сейчас. Всё происходящее её немного насторожило, но в силу ещё не сошедшего воодушевления от своей сохранённой жизни мыслить трезво у неё не получалось. Она ещё раз подумала о том, что Кай — чёртова книга за семью печатями для каждого, включая её саму. Отслеживать ход его мыслей практически невозможно, ведь ещё вчера всеми способами он пытался заставить её умереть, а сегодня — тащит с собой за компанию в какой-то незнакомый город, просто потому что ему скучно. Хотя, скорее всего, это очередное театральное представление, в котором она будет играть роль марионетки.       — Отвези меня домой, — девушка хотела воссоздать свой коронный ледяной тон, но вышло как-то слишком звонко. — Моя семья не знает, что я жива!       Больше всего её пугала не перспектива провести остаток дня с Каем, а то, с каким рвением, возможно, братья возьмутся за её поиски. Хоть она и не удивилась бы по возвращении домой найти Деймона, своеобразно переносящего тяжёлые душевные травмы, в кровати с Еленой. Так или иначе, рассказать обо всём семье было бы отличным решением, которое Кай почему-то упорно игнорировал.       — Подождёт твой цирк уродов, — отмахнулся он, небрежно скривившись при воспоминании о Деймоне. — Один день. Если хочешь, заключим сделку — ты не убегаешь, а я после слияния еду прямиком в Портленд и больше никогда не появляюсь в твоей жизни.       Сальваторе вскинула брови от такой его душевной доброты, учитывая факт, что у Кая нет ни первого, ни второго, но потом мысленно одёрнула себя. Очевидно, ему не составит труда просто покинуть девушку после того, как легендарный план по подчинению себе клана завершится, ведь его миссия в Мистик-Фоллс будет исчерпана. И тем не менее, на предложение она отозвалась с энтузиазмом, хоть и не могла до конца доверять ему. Но раз у неё есть шанс избавиться от присутствия ведьмака в её жизни, девушка реально ухватится за него обеими руками без раздумий.       Было как-то странно терять его снова, но после всего произошедшего это было только к лучшему. Всё, чего она хочет — отомстить, и ей будет куда легче жить без этого чувства и без его постоянно маячащей перед глазами физиономии. Каждая встреча с Каем только делает ей больно раз за разом, и Сэм попросту разучилась видеть в нём что-то хорошее, как видела тогда. Только бесчувственная оболочка без души, которую интересуют исключительно людские страдания, которой приносят удовольствие её мучения.       Но горькая правда заключалась ещё и в том, что помогать ему было выбором Сэм. Быть с ним, делить магию, помогать — он предлагал, но никогда не просил.       Никто не рождается злым, сломанным, бракованным и одиноким. Да, она сочувствовала ребёнку, которым когда-то был Кай, но тому, кем он стал сейчас, ей хотелось врезать. Пустота оттесняла собой все эмоции Кая, и это её даже не расстраивало, потому что иначе было бы в разы труднее оставлять его снова. Это к лучшему. Вся боль, что он ей причинил, к лучшему, и пусть каждый незаживающий шрам на душе указывает девушке на того, с кем ей определённо не стоит связываться, и пусть всё вокруг кричит о том, чтобы ближе она не подходила.       Она просто будет держаться от него как можно дальше, и в этом заключается рецепт её спокойствия.       — По рукам, — Сэм наконец вышла из оцепенения и отозвалась на его щедрое предложение.       — Супер, — он помахал перед ней пакетом. — Шкварку?       Она отрицательно помотала головой, скривившись.       — Зря отказываешься, такая чудесная штука.       Наверное, Каю было плевать на неё. По крайней мере, он не мог представить себе, что это не так, потому что слияние стало той единственной необходимой ему вещью, которая заполнила собой всё свободное пространство и вытеснила из его головы всё остальное. Если бы он не был так непонятно, по-маньячному одержим ей, с другой стороны, Сэм уже покоилась бы в земле на семейном кладбище Сальваторов бок о бок с трупами матери и отца, и не сидела бы в угнанной ведьмаком машине, целая, невредимая и немного раздражённая. Последнее чувство уже вошло у неё в привычку и отчётливо проявлялось во взгляде каждый раз, когда Кай находился поблизости. Впрочем, помимо одержимости объектом он не знал любви или влюблённости, а потому не планировал заморачиваться над своими тонкими чувствами к Сальваторе. Скоро она ему наскучит, и Кай даже глазом не моргнёт, как вышвырнет её из своей жизни.       Которая, кстати, меняется к лучшему. Всем давно известно, что в слиянии между Джо и Каем победит последний, и даже сама ведьма скорее верит в брата, чем в себя. Неуверенность — главная ошибка в магии, а в таком ритуале, как слияние, значение имеет каждая, даже самая незначительная черта характера. Его сестра создана для спокойной, размеренной жизни вдали от магии и ковена, в каком-нибудь небольшом и уютном городке, с обособленными от клана детьми и примерным услужливым мужем. Править ковеном достойно Джозетт не сможет, даже если ей удастся переиграть брата, ведь его уверенности и лидерских качеств ей всегда будет не хватать. Возможно, обладай она хоть частью хитрости близнеца, не сидела бы сейчас и не тряслась, пытаясь за отвоёванный день выучить все существующие заклинания и попрактиковаться в их исполнении.       Каю приносило удовольствие смотреть на то, как в сестру все медленно теряют веру. Идеальная маленькая ведьма с огромным потенциалом, которая на каждом мероприятии не стеснялась продемонстрировать своё чудесное волшебство с помощью выученных из запретной для Кая, конечно же, отцовской книги заклинаний. Гримуары, сложные обряды, вечная практика — такой была когда-то его сестричка, в тени которой Кай постоянно чувствовал себя ничтожеством. Когда на собственный день рождения ему запрещали даже показываться при гостях, а Джозетт наряжали в платье и усаживали за стол, болтали с ней и выказывали восхищение потомству Ковена Близнецов.       Словно увидев ту самую знаменитую мерзость в лице её брата, другие кланы разорвут с ними союз и навсегда откажутся от сотрудничества. Зато теперь, когда жизнь целого Ковена в руках Кая, их страх — бесподобное зрелище. Бракованный экземпляр выбился в большие птицы.       Главенство стало его навязчивой идеей, когда Кай понял, что иначе ему ничего не добиться. Никто не станет считаться с его мнением, пока он не заставит их это делать, поэтому единственный шанс стать кем-то — стать лидером. Наплевать на всё, что случится в процессе. Жить без чувств оказалось неожиданно легко, и он даже начинал понимать тенденцию вампиров отключать ненужные эмоции. Это — яд, слабость, никакой практической пользы.       Девушка никак не помогла бы избежать всего произошедшего, он всё предопределил для себя заранее. Отключённое сострадание легко поставило месть семье выше и заставило оттолкнуть её, заставить уехать чёрт знает куда, только подальше. Пусть ненавидит, мучается, страдает, но живёт, потому что он жить нормально уже не сможет никогда.       — Приехали, — оповестил Кай, выходя из машины и буквально вытаскивая оттуда полусонную девушку, — и ты всё ещё выглядишь неважно. Серьёзно, стоило оставить тебя в Мистик-Фоллс, иначе ты на глазах рассыпешься. Всегда было интересно, каково вампиру в тюремном мире? В теории, через сколько лет ты бы выпила все запасы крови на планете?       Она наградила его уничижительным взглядом, на что Кай возвёл глаза к небу и достал пакет с кровью, кинув его ей.       — Первая отрицательная? — скривилась она. — У первой группы привкус мыла.       — Не за что. Бери, что дают, иначе снова пойдём искать студенточек.       Сэм проигнорировала его слова, отвернулась и с наслаждением впилась в пакет, чувствуя, как от каждого глотка желанной жидкости её организм снова начинает работать и снабжать хозяйку всем необходимым. Она сжала его в пальцах, пытаясь поймать каждую каплю крови и облизывая губы, и наконец отстранилась, когда незамысловатая медицинская ёмкость опустела.       Она бросила на себя взгляд в боковое зеркало машины и дёрнулась, мысленно подтверждая недавние слова Кая. Волосы, обычно спадающие на плечи тёмными блестящими волнами, сейчас растрепались после сна в машине, а ещё после недавней атаки галлюцинаций и приступов жара. Сэм скооперировалась и сделала хвост на скорую руку, пообещав себе, что первым же пунктом назначения по приезде домой будет душ. Кожа у неё была ещё бледнее, чем обычно, и выглядела чересчур белой при выраженном контрасте с волосами, создавая эффект, словно девушка сошла с плаката о борьбе с наркотиками.       — Не мог захватить косметичку, что ли? — хмыкнула Сэм, недовольная своим внешним видом. Слава вампирской регенерации за то, они её лицо уже начало становиться яснее, без лилового цвета под глазами. — Куда мы идём?       — Да ладно, ты всё равно красивая. Мы в святую святых, конечно же, — пожал плечами ведьмак, — Поесть, Саманта. Какое твоё любимое блюдо? Как жаль, что тебя не было в тюремном мире, иначе организовали бы втроём день Благодарения. Ты не представляешь, как я отточил свои кулинарные навыки за восемнадцать лет. Джеймс Оливер бы позавидовал, я тебе обещаю, — он хмыкнул. — Или как там этого болвана зовут.       Девушка томно вздохнула и шагнула за ним, обгоняя ведьмака в угоду своей восстанавливающейся гордости. Они вошли в небольшой полупустой бар с цветастой табличкой и умостились за выбранный Сэм столик возле окна.       — А чего не ресторан? — прощебетала она. — Или напоить меня пытаешься?       — Кому ты нужна? — отмахнулся Кай, глядя на подошедшую разрумяненную официантку и сразу заметно этим воодушевляясь.       Сэм с ностальгией наблюдала за тем, как он просит сначала два бургера, затем три, а потом, так и не решив окончательно, съезжает на «принесите побольше, но не слишком много». После этого груз ответственности за порцию лежал целиком и полностью на плечах официантки, которая словно уменьшилась в росте от его взгляда даже на своих десятисантиметровых шпильках, видимо, мгновенно осознав, какая кара ждёт её за ошибку. Сальваторе не стала мучать её и попросила тарелку салата со стаканом воды. Она и сама взяла бы как можно больше еды, но после воскрешения и не слишком вкусного завтрака её подташнивало.       Девушка взглянула на Кая ещё раз, вдруг прищурившись и вспомнив о чём-то.       — И как, кстати говоря, ты нашёл мой кулон? — спросила она, опуская глаза на украшение.       — В тюремном мире, — ответил он таким тоном, словно она забыла собственное имя, — где же ещё. В Портленде, между прочим. Тебе стоит внимательней следить за своими вещами. Я надеялся, что в нём осталась магия, вообще-то, но ты и всё, что с тобой связано — сплошное разочарование.       — Из тюремного мира можно пронести что угодно, — туманно пробормотала она, — куча идей.       — Впервые за всё время я с тобой согласен, — самодовольно подтвердил Кай. — Ты даже не представляешь, насколько права.       Сэм нахмурилась, смерив его подозрительным взглядом, но ведьмак уже занялся только что подоспевшей едой. Ей хотелось выдать что-то вроде «секретничаем?», но лишний раз она предпочла воздержаться от расспросов. На собственном опыте она уже убедилась в том, что пытаться с ним поговорить — как стучаться в закрытую дверь.       Хотя иногда она и правда понимала его в самых мелочах, говоря о детстве и юности, ведь Сэм до обращения тоже в какой-то степени была не от мира сего в своей семье, да и в глаза её отчуждённость бросалась не меньше. И хоть девушка была такой настолько давно, что это почти вымылось из воспоминаний вместе с самыми ранними годами после превращения, частичка той версии себя навсегда застряла в её памяти. Белая ворона своей семьи, которая вечно оставалась в стороне от всех общественных дел, закрывалась и оставалась одна, слишком далёкая ото всех празднеств и вечеринок. Она толком не ела из-за постоянного отсутствия аппетита, а отсюда ссоры с семьёй из-за их беспокойства и её раздражения.       Сэм ненавидела видеть себя слабой, но она была слабой. И постоянно чувствовала, что не хочет быть такой. Девушка выдохнула, когда умерла эта версия её после обращения. Кай не отпускал от себя мальчика, которым был, когда его наказывал отец; он получал энергию от своей обиды и желания мести. Сначала отцу, затем всему миру, просто заодно с тем.       Наверное, с ним по-другому было нельзя, потому что она не сидела восемнадцать лет в магической тюрьме совершенно одна.       Вот только разница между Сэм и Каем была и оставалась колоссальной, потому что он всегда лгал ей, а она — нет. Этим в том числе объясняются все существующие и несуществующие конфликты интересов.       Сэм вдруг вздрогнула, оглядываясь по сторонам и выходя из транса. Пока ведьмак, слишком занятый едой для разговоров, непривычно молчал, она совсем потерялась в пространстве, зато теперь отчётливо понимала, что с наступлением вечера здесь происходят определённые изменения. Люди начали подтягиваться в бар один за другим, всё больше внимания уделялось живой музыке, а цветная табличка на улице сменилась на неоновую. Вместо полупустых рядов теперь — звон бокалов и рюмок вперемешку с чьим-то басистым и заливистым смехом. Сэм повела головой, сцепив пальцы в замок и наблюдая за окружающими.       — Что происходит? — обратилась она к Каю.       — Неожиданное преображение. Есть места, в которых днём из народа полтора человека, а к вечеру подтягивается половина города. И одно из них где-то… — он картинно задумался, небрежно очерчивая рукой помещение. — Где-то здесь. Какая неожиданность. Последний танец?       — Нет, — брякнула девушка, не собираясь ввязываться в очередную авантюру. — Слушай, расчёт шёл на то, что мы проводим день вместе и разъезжаемся, и никаких подводных камней. Ты не вытащишь меня танцевать.       — Это было не предложение, — требовательно заявил Кай. — Давай, Сэмми, не вынуждай меня играть не по правилам.       — Да пожалуйста, — бросила она, уставшая наблюдать за его выходками. — Можно подумать, что ты когда-то вообще играл по правилам.       — Снова напрашиваешься. Поверила в спасительную силу своего кретинизма? — съехидничал ведьмак. — У меня магия и преимущество.       — А у меня чувство собственного достоинства, если ты забыл.       Её раздражала тенденция Кая побеждать. Во всём, будь это Марио, проклятие на его Ковене в виде ритуала слияния или предложения пойти танцевать. Если кто-то собирается идти вразрез с планами Кая, он автоматически становится его противником, не осознавая, что соревноваться с Паркером по сути своей бесполезно. Он выигрывает, даже когда не старается, и только за это сверхъестественное умение так чертовски искусно побеждать можно его похвалить. Однако это омрачало жизнь любому, кого не устраивали выставленные ведьмаком условия, так что девушка даже сочувствовала Клану Близнецов, обречённому с минуты начала его правления на безрадостное существование.       Он умеет заставлять людей его бояться, и это тоже неумолимо бесило её. Слишком неправильный, слишком антисоциальный для того, чтобы мирно существовать, дышать с ней одним воздухом.       — Давай обойдёмся без сцен.       На её шее сомкнулась его рука, и она едва заметно вздрогнула. Каю даже не приходилось касаться Сэм для нанесения ей вреда, и сейчас она ярко чувствовала себя раздосадованной удручающим обстоятельством в виде её очередного принижения. Раз так, то девушка подключит все свои нервы для того, чтобы оставшийся вечер играть по правилам Кая. Она прокрутила в голове то, как совсем недавно они мирно разговаривали о её колье, и вот уже снова происходит что-то вроде приближающегося скандала.       Почувствовав, как хватка ослабевает, она успокаивающе накрыла своей ладонью его руку, возвращая себе способность нормально дышать, и поднялась из-за стола.       — Твоя взяла, но это ненадолго, — предупредила она. — И даже не вздумай больше так делать, отвратительная тактика.       Какую там сделку они заключили? Один день — и ему прямая дорога в Портленд на всю оставшуюся жизнь.       Она подняла Кая за собой и скривила губы в усмешке, обнимая его за шею, но продолжая держать небольшую дистанцию. Ровно столько, сколько было необходимо. Да, у него есть свои правила, но это не мешало ей молча следовать собственным. Кай перехватил её ладони, и Сэм поджала губы.       Она вдруг резко отпрянула, обжёгшись о его прикосновения, и с ошеломлённым лицом пронаблюдала за угасающим красным свечением на своих запястьях. Девушка изумлённо уставилась на Паркера. Раньше она позволяла ему забирать у себя магию, но теперь организм Сэм настойчиво противился такому наглому вмешательству, как, впрочем, и она сама на подсознательном уровне.       — Магия из укуса оборотня закончилась, — Кай безразлично пожал плечами, — Мне же нужна страховка перед слиянием.       «К счастью, ты мне больше не нужна».       Она вырвала свои руки из его ладоней и хотела дать пощёчину, но он перехватил её руку.       Девушка отшатнулась, увидев мелькнувшую в ледяном взгляде Кая искорку гнева, и сама не поняла, почему её так задел этот его жест.       — Да пошёл ты, — Сэм оттолкнула его. — Я тебе не страховка и не союзница. После того, что ты мне сделал, я лучше сдохну, чем буду тебе помогать. Не знаю, что с тобой не так, но не прикасайся ко мне больше, понял? Кажется, опыт у тебя уже есть. Если жалеешь, что спас мне жизнь, забирай, я не буду твоей собачкой.       — Я никогда и не считал тебя своей собачкой, — девушка нахмурилась, ощущая, как горит ладонь от несостоявшегося удара ему по лицу. Ведьмак выглядел так, словно в его умственно отсталой голове она должна была отреагировать как-то иначе.       — Правильно делал.       Она развернулась и вышла вон из бара, громко хлопнув дверью и изо всех сил пытаясь не оглядываться назад, не поддаваться охватившим её эмоциям. Оказавшись на свободе, она с помощью сверхъестественной скорости приблизилась к проезжей части, понимая, что толком не знает этого места. Оставалось лишь надеяться на то, что либо ей попадётся идеальный автобус с маршрутом аккурат до Мистик-Фоллс, либо в угнанной ей машине случайно найдётся встроенный навигатор.

***

      Деймон искал штопор с таким усердием, словно от этого зависела вся его жизнь, хоть и мог спокойно обойтись без инструмента. Стефан расположился в кресле у камина, периодически дотягиваясь до стакана с бурбоном и привычно приближая его ко рту. Старший Сальваторе вздохнул, принимаясь за штопор, и с мрачным взглядом оглядел самую старую бутылку бурбона в доме, мысленно отправив сестре сообщение о том, что такое богатство они тратят на неё. Он оглянулся на Стефана, с пустым взглядом вглядывающегося в стены, и раздражённо смёл в сторону все лежащие на столе атрибуты.       Они весь день искали её, и только что вернулись домой без намёка на распутывание дела.       В дверь позвонили с поразительной настойчивостью, отчего показалось, будто звонок в доме заел и начал совершенно хаотично выплёвывать свои оповещающие сигналы. Младший Сальваторе пожал плечами, делая знак брату, нехотя подошёл к трясущейся от звуковых волн двери и провернул ключ в замке. Он оглядел порог и замер с приоткрытым ртом, так и не найдя подходящих слов.       — От меня так просто не избавиться, а? — послышался родной мелодичный голос. — Привет, брат.