Я останусь

      Девушка разгуливала по стоянке, выискивая взглядом нужную машину. Ей скоро ехать на встречу основателей в Мистик-Фоллс, а она ещё в Орегоне, ни сном ни духом о датируемом следующим днём приёме. Она фыркнула, засунув руки в карманы, и подумала о том, что стоит прекратить уделять столько внимания какому-то мальчишке с тяжёлой жизненной ситуацией. Сэм за ним приглядывала краем глаза, но ничего в его жизни поменять не могла — отсюда вывод, что давно пора было прекратить заниматься каким-то идиотизмом и строить из себя неясно что. Никогда не была настолько чувствительной, чтобы ради кого-то прожигать свою жизнь в городе, из которого давно бы укатила куда подальше, который осточертел и встал поперёк горла со своими лесистыми пейзажами и гордой табличкой «Портленд». «Что, после века убийств проснулась совесть, Саманта?»       Мало ли таких ситуаций по всей Америке? Нет, нужно было прилипнуть именно к этой, вконец рехнувшись своим всё ещё девятнадцатилетним мозгом.       Зато наконец-то она отсюда уедет. Сэм подняла голову, из ряда раритетных автомобилей вычленяя свой, и не успела направиться в его сторону, как обратила внимание на приближающуюся к ней женщину. Она явно не просто гуляла поблизости, а целенаправленно шла по направлению к Сэм. Уложенные в аккуратную высокую причёску тёмные волосы с яркими проблесками седины, светло-голубые глаза с паутинкой морщинок в уголках, внимательным и лучистым взглядом осматривающие окружающий мир. Несмотря на то, что женщина была довольно преклонного возраста, назвать её старой язык не поворачивался, ведь всё в ней, начиная с идеально ровной осанки и опрятной одежды и заканчивая стойким взглядом, было каким-то величественным, будто светящимся.       — Здравствуй, — обратилась к ней незнакомка, и девушка сложила руки на груди. Несмотря на то, что женщина была ниже ростом, Сальваторе всё равно смотрела на неё снизу вверх.       — Салют, — она расплылась в улыбке, крутя в пальцах ключи.       — Моя невестка слишком невнимательна, а сын слишком занят собой, — женщина говорила с ней так, словно делилась секретом с близкой приятельницей, — Кажется, только я заметила вас возле нашего дома. Наша жизнь не слишком обычна для того, чтобы не обращать внимания на такие вещи. Я бы хотела познакомиться поближе.       Сэм склонила голову, прищуриваясь и играя с ней в гляделки.       — Ох, мои манеры, — покачала головой собеседница, протягивая ей ладонь. — Меня зовут Шарлотта Паркер.       — Саманта, — девушка с ухмылкой пожала ей руку, и в голову откуда-то влетела идея говорить напрямую, всё равно она планировала свалить. — Сальваторе. Вас смущает то, что я перед глазами мельтешу? А то, что вы в своём Ковене чокнулись и начали одиннадцатилетних детей в качестве домашнего скота эксплуатировать, вас не заботит?       Женщина вздохнула, словно собираясь что-то сказать, и поджала губы.       — Методы воспитания детей у моего сына довольно… консервативны, — она тщательно подбирала слова, вглядываясь в силуэт Сэм. — Если вам известна история нашей семьи, полагаю, я не ошиблась. Что насчёт разговора за чашечкой чая?

***

      Она очнулась поздней ночью от грохота ливня по размытым стёклам. Спустя тысячу объятий с братьями, выслушивания восторженных воплей сверкающей Кэролайн и облегчённых вздохов Тайлера на другом конце телефона — ещё бы он не был рад — она чертовски устала, хоть внутри всё плясало от счастья. Конечно, на её неспокойный сон влияли и другие факторы — например, самый странный день с Каем в её жизни, но об этом небольшом эпизоде она предпочла смиренно умолчать. Девушка складно солгала о том, что очнулась недавно неподалёку от Мистик-Фоллс совершенно целая, отшутилась о небесных силах и предназначении, а затем плавно съехала с тревожной темы. Она мысленно поинтересовалась, почему всё, связанное с Каем, всегда завязано на лжи — братья переглянулись и пообещали разобраться, но на деле никто и улики выдвинуть не мог; после нескольких проверок на осязаемость и на то, не призрак ли она, все кое-как натянули на дело теорию про Клауса и его целебную кровь.       Сальваторе шагнула к окну и распахнула его, подставляя руки навстречу потокам воды. Вытолкнувшие её в реальность звуки как раз прервали далёкие воспоминания, что крутились в её подсознании вечером перед уготовленным для слияния днём. Она кинула беглый взгляд на часы, с неудовольствием отметив, что стрелки давно перескочили за полночь и теперь лениво скользили по правой стороне циферблата.       Уже сегодня Джо придётся потерпеть поражение, если только женщина не придумала действительно блистательный сценарий по избавлению от близнеца, на корню пресекающий все его планы. И шансы такого события были близки к нулю.       Сэм вдохнула покалывающий нос воздух, устало фокусируя взгляд на мерцающем горизонте неба, и вдруг почувствовала себя непривычно незащищённой. Одно дело, когда умираешь и готовишься к приближающейся смерти, другое — когда наблюдаешь за последними часами другого человека. Она зачем-то подумала о том, что сейчас чувствует Кай, и быстро перехватила эту мысль.       «Ничего, — прикусила язык девушка, — как и всегда». В её душе уже успело обосноваться тревожное ощущение, которое ей не удавалось прогнать, поэтому Сэм тихо выскользнула из комнаты. На кухне было непривычно пусто, что шло вразрез с её представлениями о собственном доме — последнее время он являлся проходным двором для всех, кому только в голову взбредёт их навестить. Елена уже практически там поселилась, Кэролайн имела пропуск куда угодно без предупреждения, как и все остальные, и даже Каю не составило бы труда забежать к ним. К ней. Сэм вслушалась в тишину, наливая воду, и едва не выронила стакан, когда почувствовала чью-то ладонь на своём плече. Разжала руку и грохнула его на столешницу.       — Стефан! — распахнула глаза она. — Не подкрадывайся так, а то всё же отправлюсь на тот свет, и закончится наше счастье.       — Прости, — вскинул руки брат в качестве белого флага, — у тебя что, тоже бессонница?       Сэм уклончиво кивнула, возвращая стакан на законное место.       — Что-то вроде того. Не могу заснуть, в голове столько всего не укладывается.       — Понимаю, — он облокотился рядом. — Не могу поверить в то, что ты вернулась. Такое чувство, что я проснусь утром и пойму, что это был сон. Но ещё больше не могу поверить в то, как ты вернулась.       Девушка изогнула губы в мягкой улыбке и накрыла его ладонь своей — настоящей, осязаемой. Тот приподнял кончики рта и большим пальцем погладил сестру по руке.       — Если и сон, то только пророческий. Да ладно, сынок, это наша жизнь, и в ней априори куча необъяснимого, — она коснулась рукой своей щеки. — Наверное, если я вернулась, меня здесь что-то держит. Зачем-то я тут ещё нужна, и не всё всегда удаётся объяснить.       — Мы как-нибудь попытаемся выяснить. Я вообще никак не приду в себя, — признался брат. — Наверняка, Деймон тоже. Ты бы видела его днём, когда мы не могли тебя найти. Не думаю, что вообще когда-либо видел его таким потерянным.       — Ну всё, хватит, — она прищурила один глаз, как от вспышки света. — Я же здесь. Нет нужды меня хоронить, расслабься, никуда не денусь, — Стефан сжал её ладонь, и Сэм не смогла не улыбнуться. Этот дом всегда был её надёжным укрытием от всего — от страхов, от тревог, даже от самой себя, а в присутствии братьев он делался как минимум ещё в два раза уютнее.       Но сейчас она даже не знала, по какой именно причине так нервничает. Просто после сна и прошедшего дня ей в голову нагло лезли самые тревожащие мысли нераскрытого содержания, понять которые ей мешала взбудораженность от возвращения домой.       — Как ты вообще простил Кэтрин? — аккуратно спросила девушка, допивая остатки прохладной воды, и поймала на себе изучающий взгляд младшего брата. В голове у него закрутились шестерёнки. — Она же вертела вами двумя, как вздумается, и постоянно обманывала.       — Я её не прощал. Но если ты говоришь о том эпизоде… мне просто показалось, что она изменилась, — растерянно хмыкнул Стефан, отводя взгляд — идея посплетничать после стольких потрясений всё же была заманчивой.       Как будто ничего не было. Как будто они не собирались оплакивать её и прощаться с ней. Она всё так же крутилась рядом и по традиции пыталась что-то выяснять. Стефан подавил облегчённый, почти счастливый выдох: наверное, впервые разговор про Кэтрин приносил ему такие эмоции.       — И что, она изменилась? — продолжила сестра, крутя в ладонях стакан.       — Не знаю, Сэм. Смотря с какой точки зрения посмотреть. То, как Кэтрин вселилась в тело Елены, лишний раз доказало то, что с годами она продолжает мастерски спасать только свою задницу. Но с другой стороны, бегство — всё, на что она была способна. У неё никого не осталось, кроме самой себя, — девушка вдумчиво впечаталась взглядом в стену. — Не говори об этом разговоре Деймону и Елене. Они мне голову оторвут за то, что могу рассматривать Кэтрин не только со всеобщей точки зрения, но я рассматриваю. В теории.       — Если бы у неё остался ещё кто-то, думаешь, она бы не была стервой? — упрямо возразила Сэм. — Кэтрин потеряла всех по своей вине. Она могла сразу выбрать тебя и жить в мире и спокойствии, или как там выглядит счастье в её извращённой голове.       — Ну, если копнуть глубже, всё началось с убийства её семьи, — пожал плечами Стефан. — И нет, я не ищу оправданий патологической лгунье и серийной убийце, но, может, если бы кто-то был с ней в этот переломный момент, она не стала бы такой помешанной на жестокости впоследствии. И мир не так просто устроен, чтобы все делали то, что должны делать в идеальном сценарии.       — Не знаю, когда там происходят эти переломные моменты, но это определённо не со всеми работает, — девушка вздохнула, хотя в его словах была ясная логика. — Некоторые просто запрограммированы на то, чтобы быть ублюдками.       Брат кивнул, но затем нахмурился, переводя взгляд на сестру, задумчиво вырисовывающую пальцем ветвистые узоры мрамора на столешнице.       — Мы точно говорим про Кэтрин?       — Прости, рассматривала ситуацию с твоей точки зрения и вжилась в роль, — отмахнулась Сэм. — Ты спать идёшь? Можно выпить, но без Деймона это вряд ли, — он растерянно пожал плечами. — Ладненько, спокойной ночи.       Стефан проводил её растворяющийся в темноте силуэт слегка прищуренным взглядом и тряхнул головой, переводя внимание на настенные часы. Она понадеялась лишь на то, что тщательно завуалированные под простой интерес секреты не вскроются из-за её повышенной болтливости, и скрылась в тьме коридора.

***

      Сэм потёрла виски, неопределённо смахивая с лица упавшие ей на нос каштановые пряди, и воззрилась на свою собеседницу. Женщина потягивала дымящийся кофе с самым непринуждённым лицом на свете, время от времени элегантно поправляя воротник изящной кремовой блузки. В её действиях скользила характерная пожилым людям медлительность и скованность, но стойкий внешний вид и пронизывающий взгляд пресекали любые закрадывающиеся мысли о старости и слабости. Собеседница порой как бы между прочим касалась её предплечья — девушка всякий раз морщилась от ощущения того, что ей вскрывают черепную коробку и лезут куда-то вглубь мыслей. В конце концов, Сэм спрятала ладони под столом и прикусила уголок рта.       — Так… — девушка махнула рукой, скривившись от горького эспрессо. — Вы говорите, что я как-то связана с вашим Ковеном. Ну да, заглядываю временами.       — Нет, не вы сами, — осеклась Шарлотта, щипая себя за переносицу, будто у неё болит голова. — В будущем вы поймёте мои слова, однако сейчас я придерживаюсь мнения, что всё на своих местах. Понимаете, жизнь идёт по предначертанному сценарию, и порой лучше не вмешиваться.       Сальваторе покачала головой, прикидывая, стоит ссылать туманность её высказываний на недоверие или на настоящее желание помочь.       — Когда я увидела вас, то поняла, что эта встреча не может быть случайной, и не ошиблась, — её стальной тон потеплел. — Возможно, нескоро, но смысл откроется, когда придёт время.       — Боже, прошу, обращайтесь ко мне на «ты». Чувствую себя неловко. И как я пойму, что вы имели в виду?       — Со временем поймёшь, и это не будет зависеть от твоего желания, — она доверительно улыбнулась. — Я знаю, что не проживу ещё так долго, как хотелось бы. Мне уже девяносто девять лет, и я начинаю чувствовать усталость.       — Сколько? — девушка поперхнулась воздухом. — Потрясающе, ведь я не дала бы вам больше семидесяти. И что насчёт Кая? Вам не кажется, что это жестоко?       — В магии есть свои плюсы, — заговорщицки подняла глаза Шарлотта. — Я не выгляжу на свой возраст, но природу не обманешь. Каждая ведьма, защищающая себя от старения, однажды за это расплачивается — ещё пару месяцев назад я выглядела на добрые сорок лет, а ещё через пару превращусь в дряхлую старушку. Но мы ведь говорим не обо мне, верно? Как и ты, я считаю, что такое отношение к детям чересчур жестокое, и стараюсь сглаживать углы, насколько могу, и я искренне надеюсь на то, что мои внуки будут жить счастливой жизнью. Включая Кая. Однажды я уже прошла через потерю одного сына, ведь слияние — большая трагедия и для родителей, и для детей. Это проклятие. Сифонов тоже принимают за определённое проклятие на Ковене Близнецов, но пока я жива, они не причинят ему вреда.       — И что мне делать с такой информацией? — уточнила Сэм. — Честно говоря, не хочу иметь с этим ничего общего. Не знаю, как я отношусь к Ковену, но мне не по душе все ваши теории заговора. Тем более, что никто не собирается раскрывать мне карты.       — Единственное, о чём я хочу тебя попросить — не забывай об этом разговоре и обо мне. Можешь делать, что пожелаешь, но рано или поздно тебе всё равно придётся столкнуться с этим снова.       — Сомневаюсь, потому что я уже уезжаю отсюда, — сходу обнадёжила Шарлотту она, подхватывая свою куртку. — Берегите Кая. У него блестящие перспективы и хреновая для такого возраста психика.       — Приму к сведению. Удачи тебе, Сэм.       Она исчезла из жизни этого города на долгие шесть лет, а когда вернулась узнать, что и как изменилось в её отсутствие, вместо оживлённого лица Шарлотты увидела только тусклое надгробие с уныло выгравированными на сером камне «прекрасная мать» и «отличная бабушка». Ей стоило уехать в тот же вечер, когда она узнала о её смерти, но чёрт дёрнул девушку остаться. Ей так хотелось вернуться в прошлое и под дулом пистолета с деревянными пулями заставить себя покинуть город в ту же секунду, но тогда Сальваторе не могла это выполнить.       Она не знала, что было уже поздно. Шарлотта умерла в первый же год после её уезда из Орегона, а прошло уже куда больше времени. Что такого могло случиться за эти пять лет её отсутствия? Сэм стояла перед домом Паркеров и безрадостно вдумывалась в собственные мысли, гадая о том, как судьба расправилась со старшим сыном семейства. Ему должно было исполниться семнадцать.       Как Стефану. Стефану, за которого она отдала бы собственную жизнь; Стефану, которого по-прежнему защищала.       Последний человек на стороне Кая навсегда остался на глубине двух метров под слоем промёрзлой осенней земли. Это можно было назвать переломным моментом?

***

      Днём девушка немного успокоилась, но продолжала относиться ко всему происходящему с недоверием. Ей так хотелось узнать о том, как идут дела у Джо и какие есть новости о слиянии, однако все её попытки выследить новые события пресекались звучащим отовсюду «не знаю». Никто ничего не знал и не хотел знать, кажется, кроме неё и Аларика, который тоже места себе не находил перед ритуалом. Когда Сэм встретила его в своей гостиной, от мелькнувшей во взгляде Зальцмана тоски ей и самой стало тошно. Девушке просто хотелось отключиться от мелькавших со всех сторон упоминаний предстоящего ритуала и защититься от сканирующего взгляда младшего брата, поэтому она вовремя улизнула из дома, когда стрелки на часах приблизились к шести.       Ещё этот разговор со Стефаном. Она злилась даже на него, понимая, что со временем начинает копаться в себе и снова выслушивать от внутреннего голоса осточертевшие «а может, он действительно не настолько виноват?». У Кая же никого не осталось. Может, это причина, по которой он продолжал цепляться за неё с эмоциями и без, неосознанно делать больно, просто потому что не мог разорвать эту связь.       Но она бесконечно презирала его за то, что бросил и солгал ей однажды. И точка, потому что скоро он укатит обратно в свой распрекрасный Портленд, где его никогда никто не ждал и не будет.       Насрать на остальное. Его проблемы.       Сэм втянула вечерний воздух полной грудью, и в её изнеженном собственным исцелением разуме промелькнула спасительная мысль о том, что, возможно, Кай пощадил сестру. Слишком долго нет никаких новостей, а ведьмак со своей манией величия уже обязательно растрепал бы всем о победе.       Противный ветер забрался ей под куртку, и девушка вдруг отчётливо поняла, что помимо отчаянного завывания бури и бешеного колыхания верхушек деревьев не слышит ни одного звука, словно находится в непроницаемом вакууме.       За её спиной на улицу выбежал Зальцман, с круглыми глазами глядя на неё и что-то вычитывая в своём мобильнике. Сальваторе метнулась в сторону мужчины, не заботясь о том, как странно будет выглядеть её заинтересованность, и попыталась разобрать оттенки его голоса посреди воя непогоды.       — На площадь! — скомандовал он, перекрикивая ветер. — Что-то случилось. Джо…       Сэм схватила его за предплечье, ловко утягивая вслед за собой в сердце неистового вихря. Они околачивались неподалёку, так что попасть в назначенное место, да ещё и приплюсовав сверхъестественную скорость, не составило труда меньше чем за минуту. Дезориентированный быстрым передвижением Аларик рухнул на землю, как только они приблизились к цели — девушка бросила на него секундный взгляд и задержала внимание на теле неподалёку.       Джо. Зальцман сощурил глаза, вглядываясь туда же, куда с таким ошеломлением смотрела Сэм, и облегчённо рассмеялся, грудью припав к ходящей ходуном земле. Лафлин, до смерти перепуганная и ужасно взволнованная, по крайней мере, была жива и стояла на ногах. Саманта отвела от неё взгляд и расширила глаза, не веря разворачивающейся картине. Где-то совсем возле неё в урагане с громыханием лопнула фонарная лампочка, а затем ещё одна, и она даже не успела укрыться от летящих во все стороны осколков.       Люк и Кай.       Он сошёл с ума? Нет, не так.       Он реально сошёл с ума. Совсем рассудком двинулся?       К тому времени, как все освещающие площадь приспособления померкли и воцарилась неестественная темнота, оба брата уже разъединили руки и упали на землю. Джозетт подбежала к младшему, подняв на Зальцмана раскрасневшееся от слёз лицо, неверяще покачала головой и прижала ладонь ко рту. Она беспомощно пригладила ладонью взъерошенные светлые волосы Люка, что-то умоляюще нашёптывая себе под нос. Прося Бога, Дьявола и всех, кого угодно, не забирать его.       Это убьёт не только Лукаса. Это унесёт с собой жизнь Лив.       Зальцман упал на колени рядом с ней, судорожно цепляясь за плечи возлюбленной и сжимая её в своих объятиях.       Она пристроила голову брата на своих коленях и уткнулась в рубашку Аларика кончиком носа. Не нужно было обладать сверхъестественным слухом для того, чтобы расслышать её всхлипы. Девушка не знала, куда ей податься, поэтому стояла и нервно поглядывала то на одного, то на другого Паркера.       Джо зажмурилась. Слёзы сами собой катились по её побледневшим щекам — на месте Люка должна была быть она.       И когда тот приоткрыл глаза, женщина не стала даже разглядывать выражение его лица: просто прижала к себе голову младшего брата, склоняясь над ним и роняя слёзы, что-то шепча сквозь улыбку. Сальваторе замолчала и замерла на месте, оцепенев и лишившись даже способности дышать.       Он выиграл. Люк выиграл, и, господи, она ничего уже не могла разобрать. Ни в своей голове, ни наяву.       Всеобщая радость не продлилась слишком долго, потому что это не было победой. Люк очнулся, чтобы подарить сестре последний вздох — дошедшая до головы Лафлин истина стёрла с её лица облегчение, когда тот неестественно побледнел и вдруг вновь скрыл глаза за ресницами.       Она похлопала его по щеке, зарываясь ладонью в светлые волосы и разглаживая скулы, попыталась прислушаться к ритму сердца и закрыла себе рот рукой, зажмурившись. Аларик не нашёлся, что и сказать: попытался притянуть её к себе за плечи, но Джо только отчаянней замотала головой и невнятно что-то пробормотала.       Девушка оглянулась, не найдя взглядом старшего Паркера, и замерла. На лице Сэм не дрогнул ни один мускул, когда рядом с ней из ниоткуда вырос его силуэт.       Лидера. Победителя, застрявшего в возрасте двадцати двух лет. Он ждал этого целую вечность, должно быть.       — Что ты здесь делаешь? — Кай кивнул на площадь, заинтересованно разглядывая её напряжённое лицо. — Группа поддержки?       Она молча подняла на него глаза.       — Кто-то выигрывает, кто-то проигрывает, — он громче обратился к сестре, не способной даже поднять на него глаза от слёз. — Кроме меня. Я всегда побеждаю.

***

      Он больше никогда не даст себе проиграть их едким взглядам и оскорблениям в его сторону. Рождённый сифоном сын — какая дрянь. До четырёхлетнего возраста, судя по фотографиям, его чуть ли не на руках носили — потом он коснулся отца, и оранжевое свечение перечеркнуло всю его жизнь.       — Не заперто? — шутливый голос и едва слышный стук, ответом на который последовало затяжное молчание. — Кай?       Дверь в комнату распахнулась, и на пороге предстала пожилая женщина с убранными в высокий пучок седыми волосами. Её морщинистое лицо вкупе с добрыми лучезарными глазами обычно внушало Паркеру только безмятежность и доверие, но не когда в очередной раз его семья и гости из других кланов собрались праздновать день рождения, накрыли на стол и закатили вычурную вечеринку. Его же чёртов день рождения. Точнее, никого не волновало, что у очаровательной Джозетт есть брат-близнец, волей случая родившийся с ней в один день, которого снова приговорили сидеть в собственной комнате до конца вечера за случайно брошенную на обеде оговорку. Услышав заливистый смех сестры, Кай отвернулся, сделав вид, что это его не интересует: он уставился в какую-то книгу с лёгкими заклятиями для младших поколений, сворованную у Джо.       — Доберусь я однажды до Джошуа, — недовольно проговорила она, присаживаясь рядом на стул. — Будет знать, как обижать тебя. Сам в детстве был не лучше, тот ещё негодяй.       Младший Паркер вздохнул, перелистывая страницу. Его не слишком волновали рассказы о прошлом, когда внизу шло бурное празднование двенадцатилетия его сестры. Сколько он уже не был на собственном дне рождении? Три или четыре года? Родители будто специально находили отговорки для того, чтобы не пускать его на празднование. Можно подумать, он собирается использовать свои силы — да его даже за малейшую демонстрацию дара в кругу семьи лишали обеда, а за выставление способностей на публику могли чуть ли не отправить на плаху.       — Выше нос, — попыталась подбодрить его женщина.       — Отстань, — Кай покачал головой. — Так всегда происходит. Мне надоело.       Если она и видела небольшие отклонения в его поведении, то всегда старалась быть рядом и подбадривать его. Невестка и сын поступали совершенно бесчестно, забывая о том, что у них в арсенале, помимо Джо и парочки недавно вылупившихся юных ведьм, ещё Кай, всегда находящийся в тени своей сестры.       Они жили в одном доме, но, пока остальные дети росли в семье, он рос в Ковене.       — Какая тебе до них разница? — поддела она Кая. — Я тоже здесь, и я не жалуюсь.       — Ты можешь спуститься и пойти к ним, — заупрямился он, глядя на Шарлотту боковым зрением, — а я нет.       — Я не хочу. Тебе разве это нужно? — пожала плечами она.       Ему всегда было одиноко. Шарлотта, приезжавшая лишь изредка, значительно скрашивала его жизнь, но теперь годы быстро настигали её, и скорая судьба была понятна всем. После этого празднества не прошло и месяца, как она скончалась, и все существующие меры по наказанию для него, все существующие запреты и колкости ужесточились в несколько десятков раз.       Больше их было некому сдерживать.       В двенадцать лет детей возят в школу, целуют в щёку на прощание и собирают им с собой ланч утром, а не запрещают прикасаться к людям и не изолируют ото всех за проступки. Снежный ком, бесконечное противостояние — Кай проявляет жестокость к братьям и сёстрам, отец проявляет жестокость к нему, и никакого практического результата не подчерпнуть из этой взаимной ненависти. Джозетт ещё не умерла и даже не знала о слиянии, но Джошуа давно мысленно похоронил дочь и взял в привычку думать, что вина за это лежит на плечах старшего сына.       Хорошо, что он стал социопатом. Блеклое надгробие на могиле Шарлотты, единственного родного человека — первая поездка куда-то, в которую его беспрекословно взяли — даже не вызывало никаких чувств. Он перевёл взгляд рыдающую на сестру, и уголки его губ поползли вверх. Безусловно, это твоя первая победа, Кай.

***

      Джо не смогла заставить себя даже подняться с земли, и девушка, пользуясь всеобщей отвлечённостью, схватила его за рукав. Она точно не знала, что делает, но все мысли в голове были кошмаром, сотканным из тысяч переплетающихся между собой отрывков прошлого дня и ночи.       — Теперь ты уедешь? — спросила Сэм скорее как утверждение. — Пожалуйста, скажи, что ты уедешь.       — Ну, тебя вчера никто за язык не тянул, дорогуша, и ты ушла раньше времени. Это считается нарушением договора? — Кай указательным пальцем приподнял ей подбородок. — Я буду делать то, что нужно мне. Не будешь мешать — не получишь путёвку на тот свет в одну сторону. Излишняя смелость убивает, — он склонил голову. — Посмотри на Люка, он со мной согласен.       — Что ты чувствуешь? — она не сводила с него настороженного взгляда, и этот вопрос прозвучал, кажется, в тысячу раз громче. — На самом деле.       То же самое он спросил, когда Сэм умирала — она задала этот вопрос, когда его новая жизнь только начиналась.       — Ничего, — привычная насмешливая улыбка. — Могла бы догадаться, Сэм.       Сэм.       Впервые со своего возвращения он так её назвал. Впервые с девяносто четвёртого года.