Я останусь

      Цепь ключей звонко брякнула в зажигании, и Сэм с недовольным лицом захлопнула дверь машины. Второй хлопок — приглушённый, осторожный — раздался справа от неё, и цветастая девчачья сумка плюхнулась в ноги перед креслом. От грохота третьего машину едва не тряхнуло, и через мгновение вслед за ним послышался извиняющийся женский шёпот. Сэм расправила плечи, проходясь взглядом по спутницам, и поставила ногу на педаль газа. Делить машину с этими двумя ей особо не хотелось: она бы скорее подвезла Кэролайн, к болтовне которой хотя бы привыкла, чем слушала нескончаемую рефлексию Елены о самой себе и просто учительское молчание со стороны Бонни.       А может, тебя опять оставили с кучей вопросов, и ты раздражаешься от любой ерунды. И вовсе не Елена с Бонни виноваты. Мысль ей не понравилась, и девушка включила радио погромче, а затем снова вернула руку с браслетами на запястье на руль.       — Мы должны быть осторожны, — напутственный тон Елены пробился даже через музыкальные волны, и Беннет нагло выкрутила громкость, как будто разговор шёл не об очевидных вещах. — Неизвестно, отчего она пропала, мы просто немного понаблюдаем за ходом дела и вернёмся.       — Эпизод с охотником ничему вас не научил? — Сэм повернулась к Елене, и та обеспокоенно пожала плечами. — Нельзя быть на виду всей компанией, если мы хотим остаться незамеченными. Я неясно выразилась, когда сказала, что еду одна?       — Деймон не пустил бы тебя, — заметила Гилберт. Сальваторе специально усадила ведьму спереди, чтобы хоть кто-то поблизости молчал, однако для звонкого голоса Елены расстояние не было преградой. — Так безопаснее, мало ли с тобой что-нибудь случится.       — Он мне что, мамаша? — грубо поинтересовалась девушка, минуя поворот. — Да ладно тебе, Елена. Внутреннее чувство мне подсказывает, что я не смогу умереть, даже если сама этого захочу. Укус оборотня, охотник, что-то удача пока на моей стороне.       — Хороший ангел-хранитель, видимо, — проговорила Елена себе под нос, и Сэм даже не поняла, стоит расценить это как шутку или как пример очередной неожиданно серьёзной фразы производства Елены. Она отрицательно мотнула головой.       — Ой, я себе сочувствую, — Сэм словила на себе прищуренный взгляд Беннет и снова отвернулась к дороге. Ей вдруг стало забавно с этого разговора. — У тебя сразу два ангела-хранителя, и оба мои братья. Смотри, а то и меня на свою сторону переманишь. Буду цветы тебе носить. Хочешь?       Елена засмеялась.       — Пока что я тебе не особо нравлюсь.       — А, — девушка отмахнулась, осторожно прибавляя радио и обещая себе, что ведьма пойдёт пешком, если ещё раз притронется к нему. — Ты иногда бываешь классной.       — Что, правда? — Сэм только спесиво улыбнулась ей, поправляя волосы и намеренно не отвечая на поставленный вопрос, чтобы разговоры наконец зашли в тупик: перед очередным сложным днём хотелось просто расслабиться.       Саманта считала Елену эгоцентричной не в упрёк ей, скорее, это была черта характера, которую сложно не замечать. Гилберт никому не желала плохого, подростки её возраста были сконцентрированы на себе в разы больше неё, и это ещё перед ними не стояло трагических вопросов жизни и смерти каждый год, как по расписанию. Поэтому Елене был позволен, наверное, чуточку больший пакет привилегий. Она, в конце концов, была слишком всепрощающей для того, чтобы не простить ей самой какие-то личностные недостатки.       Стоянка перед кампусом была битком заполнена машинами, и на парковку у Сэм ушло по меньшей мере минут пятнадцать. Если за время их отсутствия в университет поступила ещё добрая половина Америки, такой ажиотаж можно было бы объяснить, но шанс этого события оставался минимальным, так что толпа продолжала вызывать вопросы. Девушка выскочила из авто, зазывая с собой разлёгшихся на её креслах студенток, и перевела внимание на вход в здание. Елена сконфуженно мазнула глазами по парочке машин, подмечая привлёкшие внимание мигалки на крышах. На улице и непосредственно возле здания кружочками собирался и толпился народ, состоящий из пары служащих полиции и кучки студентов: каждому были интересны подробности.       Девушка невольно скривилась, глядя на их неподдельный интерес в глазах без намёка на сожаление. На летней веранде местного бара пара женщин оживлённо жестикулировала, одаряя полицейских недвусмысленными взглядами; юноши проталкивались через толпу ближе к вершителям порядка; молодые студентки жались в стороне и напрягали слух. Беннет с завидной лёгкостью втиснулась в толпу, волоча за собой подругу, а Гилберт протянула ладонь Сэм. Она задумчиво приняла её, позволяя Елене затащить себя в студенческий муравейник.       — Это убийство?       — Это маньяк?       — Его ещё не нашли?       Страж порядка в эпицентре бури из людей пытался перебить толпу, но поступали только новые вопросы. Конечно, недавняя смерть четырёх охотников в обгоревшем доме от упущенной «неисправности техники» и следствия — пожара — была неожиданной, но исчезновение девушки будто коснулось всех и сразу. По рассказам Джо, которая чаще всех находилась в Уитморе, её родители сорвали несколько пар, вызывая на допрос студентов поочерёдно, и молодые люди постепенно начинали перебрасываться собственными теориями. Дошло до того, что кто-то отчаянно искал убийцу среди одногруппников, кто-то сетовал на орудующих в городе маньяков, девушки почему-то решили, что это не просто маньяк, но ещё и насильник, а подкреплялись их домыслы только истериками матери пропавшей. Она прошлась по всем учителям и персоналу больницы, куда успела заскочить дочь, растормошила местного шерифа и за дни, пока девушку никто не мог найти, посеяла в стенах университета настоящую панику.       — Розыск снят, её больше не ищут! — огласил полицейский. — Расследование не касалось вас и не касается.       Студенты разочарованно замолчали, но униматься не собирались.       — Разошлись! — громко рявкнул полицейский, и народ, пряча глаза за куртками и кофтами, начал неохотно разбредаться. Многие создали видимость, но сами остались за углом или неподалёку.       Сэм приоткрыла рот от его слов, вспомнив, почему сняли розыск. Неприятное чувство вины снова пустило выводок плюща в голове, и ей стоило усилий прогнать его оттуда. В последние недели это стало уже постоянным чувством: когда всеми твоими мыслями управляешь не ты.       — Здесь и в Мистик-Фоллс постоянно кого-то убивают, — шепнула ей Елена. — Неожиданно много шумихи. Они что, только поняли?       — Наверное. Они отозвали расследование, и это не хорошая и не плохая новость. Из хорошего то, что нам можно безболезненно вернуться и обойти все их допросы, из плохого — у этого парня, охотника, наверняка будет план получше, — вздохнула Сэм. — Ладно, попробуем пойти на пары.       — Не понимаю, зачем Каю было убивать её, — задумчиво произнесла Гилберт. Острый, как лезвие, взгляд зелёных глаз Бонни, кинутый через плечо, и её стиснутые зубы заставили Елену осечься. — Прости, прости. Это имя под запретом.       — Может, врождённый, может, приобретённый дебилизм. Судя по тому, что он сам говорит — приобретённый, — саркастично предположила Сэм. — Не пытайся разобраться в человеке, который совершает такие поступки.       — Вы так спокойно говорите об этом? — гневно заметила Бонни, ускоряя шаг, и её походка стала ещё более резкой, одного стиля с голосом. — Он психопат, убийца, и нам следует держаться подальше от любых связанных с ним дел! Одно уже отразилось на нас. На всех, между прочим.       — Это было ещё до слияния, — Сальваторе распустила небрежный низкий хвост, высвобождая тёмные волосы.       — Ничего не изменилось, — сухо отозвалась ведьма, сворачивая в другой коридор. Переминающаяся с ноги на ногу Елена вздохнула и с извинением глянула на Сэм, но всё же направилась вслед за лучшей подругой.       Девушка фыркнула, но промолчала и дала им уйти. Возможно, ей тоже стоило придерживаться тактики Бонни, но с каждым днём и с каждой встречей, несмотря на напускное равнодушие, эта задача становилась всё сложнее. Чёртово сострадание, мешающее трезво мыслить. Это не значило, что она отзывала свои слова обо всех его плохих чертах, просто было другой стороной медали, которую Сэм предпочла скрывать от себя и от других.       Должно быть, Каю было непросто встретиться с эмоциями тогда, когда он наконец-то привык к одиночеству. И второй раз привыкать к нему будет намного болезненнее, особенно с Люком, и мысли об этом заставляли голову тяжелеть. В тандеме с этой мыслью наклёвывалась другая, ломая все попытки его оправдать.       Может, он просто умело лжёт, чтобы снова тобой воспользоваться в своих целях — одно из двух. Готова сыграть в лотерею, Саманта? Можешь подкинуть монетку, если станет легче, но ответ на всё кроется только в его голове.       Лгать он умеет отлично, он профессионал в этой дисциплине, и самое отвратительное, сжимающее шею и перехватывающее дыхание — осознание того, что Сэм никогда в жизни не различит его ложь и правду. И это въедливое сомнение портило ей всё наряду с желанием помочь. Никакой детектор лжи не работал с тем, кто сам преданно верил в свою ложь.       И жил ей.       И принимал её.       — Привет, — она шандарахнулась локтём о стену. Какой-то студент подобрался так неожиданно, что её заволочённый сомнениями и теориями мозг поздно уловил движение. — Ох, прости.       — Забудь, просто не подкрадывайся, — отмахнулась девушка и встретилась с ним взглядом. — Лиам?       — Ты меня помнишь! — просиял парень, но затем скрыл ликование за заносчивостью. — А ты, кажется, Саманта.       — Сэм, — поправила она, скрестив руки на груди. — Ты что-то хотел?       — Ты так часто пропускаешь пары по анатомии, — начал он издалека. — Я мог бы помочь тебе. Наедине.       Самонадеянность третьекурсника немного развеселила девушку. Почему-то общение с обычными парнями становилось слишком удручающим, хотя, возможно, дело было в самом Лиаме. Он стоял и улыбался во все тридцать два, а Сэм тем временем мысленно перебирала отговорки. С тем же успехом он мог подвалить к ней и заявить: «У Елены появился бойфренд, поэтому перехожу к плану Б, Саманте. А что, волосы тёмные, глаза карие — какая разница, как зовут?»       — Нет, спасибо, — сдалась наконец Сэм, — я дома занималась.       — Ну, если вдруг понадобится… — когда его незаурядный ум не ценили, у Лиама падало настроение, — то могу дать свой номер. Советую взять и поставить на быстрый набор, мало ли понадобится вспомнить строение исчерченной мышечной ткани.       — Если вдруг понадобится, спрошу у Елены, — она улыбнулась парню, вложив в это все возможные нежные оттенки, чтобы только он не оскорбился и не пристал слишком надолго. — Ещё что-нибудь?       — Ладно, — уступил студент, колеблясь. — Может, хотя бы сходим вместе на пару? У наших курсов сегодня совмещённая гистология.       В упрямстве он мог бы посоревноваться с Каем. Если бы не факт, что с последним вообще нельзя было соревноваться.       — Не отвяжешься?       — Нет, — он состроил одновременно самоуверенное и умоляющее выражение лица.       — Ну пойдём, только сумку мою понесёшь, — рассмеялась девушка, не выдержав его пытливого взгляда.       Они немного опоздали и, проходя вглубь кабинета, наткнулись на довольно удивлённые взгляды Елены и Бонни. Можно подумать, Сэм только и ждала момента, когда Гилберт расстанется с Лиамом, чтобы подкатить к этому выскочке. Последнего, кажется, никакие насмешки со стороны не волновали — он вальяжно опустился рядом с Сэм, когда та заняла привычное место в последнем ряду, и придвинулся к ней как можно ближе. Девушка уставилась на него, но переубеждать парня было бесполезно. Наверняка ещё начнёт во время лекции объяснять ей слова учителя, чтобы продемонстрировать весь талант.       Когда преподавательница велела всем замолчать, Сэм приготовилась слушать что-то, что в свете недавних событий совсем покинуло её голову. Лиам усердно конспектировал слова, то и дело соприкасаясь с её плечом своим. Она вздохнула, возведя глаза к потолку, и приготовилась к полуторачасовой преисподней в компании такого соседа. Спустя минут двадцать от начала лекции парень как-то необычно сгорбился над столом и, кажется, отбросил ручку в сторону, что было на него не похоже. Сальваторе нахмурилась, краем глаза наблюдая за третьекурсником.       — Ты в порядке? — она положила руку на его предплечье, чтобы растормошить. — Если будешь блевать, клянусь, я убью тебя за то, что позвал сесть с тобой.       — Я в порядке, — Лиам натянуто улыбнулся. — Просто здесь стало душно, ты не заметила?       Вообще-то, нет. Она покачала головой.       — Мне просто стало тяжело… тяжело дышать, — он зажмурился и снова открыл глаза. — Я просто… не могу.       — У тебя что, паника? Что происходит?       — Нет! Просто тяжело дышать, — Лиам оттянул воротник футболки, как если бы она мешала, и обхватил голову руками, проговорив последние слова намного тише. — Как будто меня начала душить одежда.       Девушка напряжённо подняла голову. Позвать профессора? Если до этого лицо парня было совершенно белым, то сейчас его щёк коснулся нездоровый румянец. Он откинулся на спинку стула, закрыв глаза, видимо, чтобы целиком сконцентрироваться на дыхании, но по нему было видно, что он сейчас потеряет сознание.       — Миссис… — негромко начала Сэм, но поймала чей-то взгляд.       На неё оглянулась Елена и вздрогнула, увидев лицо бывшего парня. Стоило ей открыть рот для вопроса или претензии, как Лиам перестал задыхаться, а его кожа быстро вернула себе привычный бледноватый цвет. Гилберт тоже уловила эту внезапную смену состояния, и её глаза непонимающе вильнули с Сэм на парня. Девушка ошалело пожала плечами. Получив замечание от преподавательницы, вертеться она прекратила, но вскоре обернулась ещё раз. Шёпотом Елена пыталась что-то спросить, однако Сэм отмахнулась от неё и переключила внимание на полумёртвого Лиама, который сейчас пытался отдышаться, словно вернулся прямиком с физкультуры, на которой им попался больной на голову тренер с планами собрать из студентов сборные по всем видам спорта.       — Ты как? Что это было? — она знала, что Елена отчаянно пытается прислушаться, и приглушила голос. — Так бывает от нервов, просто… в следующий раз сядешь не с девушкой, которая тебе нравится, — звучало довольно самонадеянно, но Сэм просто хотелось отвлечь его, и это был лучший вариант заставить парня испытывать неловкость. — Слушай, мы можем уйти. Я проведу тебя в медпункт, всё же немного причастна.       — Меня словно хотели задушить, — девушка страдальчески приложила руки к лицу, когда поняла, что всё услышит Елена. И, очевидно, будет докапываться. У Сальваторе уже наполовину было в голове объяснение тому, что сейчас произошло, но ей так не хотелось портить себе ещё один день, что Сэм отметала его до последнего. — Знаю, звучит безумно…       — Именно, — прищёлкнула языком она. — Тебе показалось, — и шёпотом прибавила, вводя парня в гипноз. — Всё в порядке. Ты спокоен, твоё сердце бьётся ровно и тебя ничего не тревожит.       Лиам моргнул, и его взгляд стал ещё более туманным, почти стеклянным.       — Кажется, ты права, — безмятежно улыбнулся парень, возвращаясь к конспектированию. Сэм выдохнула, не поднимая глаз на аудиторию и на двух обеспокоенных происходящим подруг по несчастью. Она залезла в сумку с толстыми тетрадями по предметам, заполненными у которых оставались всего несколько страниц в самом начале, достала телефон и уставилась в экран, чтобы успокоиться самой, краем глаза наблюдая за повеселевшим Лиамом.       И почему она не могла загипнотизировать саму себя? Иногда так хотелось.       Спустя пару минут раздался голос:       — Почему ты не пишешь? На, возьми. Если что-то будет непонятно, я объясню.       Лиам в упор смотрел на неё, предоставив свои записи. Сэм устало приподняла кончики губ, даже как-то радуясь тому, что у него снова есть силы на поразительную самоуверенность, и взяла предложенную ручку.

***

      Во время перерыва она не подходила к Елене и Бонни, опасаясь лишних подозрений в свою сторону, но они решили сами найти её и расспросить. Девушка в раздумьях пожала плечами, якобы, ничего не знаю, сама испугалась, хотя примерно так и выглядела правда. Только подозрения у неё были, и эти подозрения она пока что оставила нераскрытыми. Сэм огляделась, с жалостью понимая, что с университетом у неё как-то не заладилось, зато Беннет и Гилберт уже упорхнули в студенческую столовую, расспрашивать окружающих о недавно произошедшем и играть в детективов. Для неё же дело было сделано — приехать, посмотреть обстановку, можно и вернуться. Если, конечно, никто не хочет снова нарваться на охотника и угодить в ловушку, ведь Уитмор теперь не может обеспечить им безопасности.       «Если я уеду, они доберутся сами?» — думала она, издалека разглядывая свою машину. Сидеть на ступеньках чёрного входа, конечно, было очень увлекательно, но эта не сформированная, но осязаемая грусть начинала её накрывать. Ещё и повисшее напряжение между ней и Бонни, которая всем своим существованием напоминала девушке о истинной сущности Кая. И без неё тошно, с ней — тем более.       — Чёрт бы их побрал… — протянула она, сцепляя свои руки в замок.       — Чистая правда, — голос Кая над ухом. Она даже не вздрогнула, привыкнув к подобным неожиданным выходкам, только оглянулась. В этой части университета народ редко собирался, что было им только на руку. — Ты сказала встретиться, зачем?       — Как-то быстро ты пришёл. Это всё же был ты! — девушка гневно сжала губы. — Сначала тот учитель, Райли, теперь ты чуть не задушил Лиама! Ты когда-нибудь перестанешь вредить людям вокруг меня? Что ты вообще тут забыл? Это, по-твоему, забавно? «Меня душила моя кофта»!       — Да ладно, забавно же. А этот кретин был чистой воды импровизацией. Мне же нужно привлечь твоё внимание, Саманта.       — Серьёзно? — это прозвучало чуть ли не весело, хотя Сальваторе была настроена серьёзно. — Ты чуть не задушил невинного человека, Паркер! Хочешь привлечь внимание — отправь цветы, но какого хрена ты снова нарушаешь моё и других личное пространство?       Кай вздохнул. Видимо, правила хорошего тона были для него в новинку, хоть и заключались они в одном-единственном «не вреди людям». А может быть, ему просто не было ни до чего дела, и он руководствовался одними только своими желаниями.       — Да ладно, одним Локи меньше, одним больше. Не думаю, что его вообще кто-нибудь любит.       — Лиам. Его зовут Лиам.       — Я и сказал. Локи, — приподнял брови Кай. — Это же неважно, ты не понимаешь?       Девушка закусила язык, хотя ей так хотелось спросить, а что вообще для него важно.       — Ты как вообще себя чувствуешь? — дежурная фраза, которую Сэм обычно слышала от братьев, и которая теперь помогла бы сменить тему. Брови ведьмака поползли вверх.       — Нормально, — отмахнулся он. — Можешь оставить психологические тесты на завтра.       — Завтра — во сколько? Когда именно? Где ты будешь шляться до завтра? — она одёрнула себя. — Мне без разницы, но, если ты будешь убивать свою семью, помогать тебе я больше не стану.       — Станешь, — пообещал Кай. — Вот именно, что это не твоё дело. Раз ты не собираешься умирать, гуляй, а мне пора.       Он уже произнёс короткое заклинание скрытия, но Сэм скооперировалась и схватила воздух там, где было его плечо. Рука нащупала ткань футболки, и ведьмаку пришлось, вздохнув, раскрыть своё местоположение. Он склонил голову, вопросительно глядя на неё с непонимающим и, как всегда, в какой-то мере обвиняющим выражением лица.       — Меня достало то, что ты вечно уходишь, когда тебе вздумается. Появляешься, кстати, тоже, — вздохнула она. — Серьёзно, прекрати творить эту чертовщину в университете.       Он стряхнул её ладонь со своего плеча, и девушка поджала губы.       — А то что? — вскинул брови Кай. — Подумаешь, чуть не задушил того типа. Не моя вина, что ты вечно где-то пропадаешь. Чем, по-твоему, я должен заниматься в свободное время? Убить семью я пока не могу, уехать в Портленд — тоже. Общаться с твоими братьями — знаешь, лучше ещё раз съездить к гильотине и забрать с собой весь ковен.       — Тебе так нужна компания?! — она встала и подняла подбородок, так что Кай теперь находился слишком близко.       В глубине души ему нужна компания. И ему было скучно. После восемнадцати лет чистого одиночества ему не хочется снова оставаться одному, постоянно нужно слышать людей, видеть их; даже учитывая то, что Кай презирает подавляющее большинство, перспектива заниматься делами в одиночку его напрягает. Заставляет мысленно возвращаться в пережитые годы, после которых нанесённая семьёй травма только ухудшилась и начала особенно проявляться после получения человечности Люка. Человечность — не только любовь, совесть и вина, человечность не существует без людей. А у него никогда никого не было.       Сэм опустила голову, царапая ноготками ладонь. В нём всегда будет оставаться что-то тёмное, что может проснуться и оттеснить того саркастичного и ехидного парня перед ней. Часть сердца, что ещё покрыта льдом и пропитана ядом прошедших лет, в которых каждое мерзкое слово о нём было каплей в море, собравшемся из них. Часть души, которая в любой момент готова очнуться и заставить его пойти на очередную жестокость, сорваться и поставить выше всего месть. Это всегда было и будет в нём, разница лишь в том, что после объединения с братом вырвавшаяся на свободу темнота рано или поздно повлечёт за собой совесть и чувство вины, и только они останавливают Кая от того, что давно стало привычным. Убийства. Дом, в котором он живёт, машина, которой он пользуется — то, к чему его склоняют привычки. Убивать. Пользоваться.       Девушка помнила лёд в его глазах, такой осязаемый, что кончики пальцев холодило, стоило прикоснуться к нему. Знала, что ничего не исчезает бесследно, что никто не меняется полностью, что рано или поздно его может зазвать в свои объятия прежний образ жизни.       И по какой-то причине она этого боялась. Потому что для того, чтобы Кай снова стал таким, холодным и абсолютно чужим, без намёка на иронию, был нужен лишь один щелчок в его неуравновешенной голове.       — Увидимся. Если что, у тебя же есть мой номер… Пиши, если вдруг, — она сделала шаг назад, понимая, что дистанция между ними всё еще минимальная, — боже, если вдруг захочешь.       — Обойдусь, — хмыкнул Кай, поправляя кожаную куртку. — Но сговорчивой ты мне нравишься больше. До завтра, Сэмми.       — Это дружелюбная формальность, Кай, необязательно быть сволочью, — девушка хмыкнула, когда он исчез, не дослушав. Упрямство Лиама не шло ни в какое сравнение с упрямством Кая, и теперь этот факт слишком ясно проглядывался, словно говоря: «Можно подумать, ты об этом не знала». Сэм отряхнулась, поднимаясь со ступенек, и вернулась в университет за двумя надоедливыми студентками.       Первое, что привлекло её в внимание — мертвецки-бледное лицо Бонни, что не было бы таким странным, не будь она мулаткой. Может, цвет её лица и не был похож на бумагу, но обычно выразительные черты Беннет потускнели, будто её обескровили. Она стояла посреди коридора, кажется, даже не слушая Елену, и своим бесцветным внешним видом ввела Сэм в лёгкое, уже которое за день замешательство.       — Ты чего, Бонни? — девушка нахмурилась, понимая, что у неё нет ни одного приемлемого предположения. Она уже начала мысленно отыгрывать пьесу о том, что она не общалась с Каем только что. — Что опять случилось?       — Просто… — стушевалась Беннет, бегая глазами по коридору. — Кое-что потеряла. Я уже всё обшарила, и всё равно не могу найти.       — Что потеряла? — уже спокойнее поинтересовалась Сэм, проходя дальше. Ничего интересного, наверняка очередные подростковые заморочки — мобильный, может, но на всякий случай она уточнила. — Что-то серьёзное или так, мелочь?       — Нет-нет, всё нормально, — закрылась от расспросов Бонни. Она замолчала и подняла более ясный взгляд. — Может, так и должно было быть, верно? У ведьм ничего не происходит и не теряется просто так. Давайте уедем отсюда, ладно? Мы ведь закончили?       Елена недоуменно переглянулась с Сэм, но решила не вытягивать из лучшей подруги информацию против её воли.       — Да, закончили, — кивнула Гилберт и прошлась взглядом по стенду с какими-то листками. Беннет успокоилась, но всё еще не разговаривала, словно что-то прокручивала в голове снова и снова. — Вот чёрт, у нас же расписание поменялось. Я оставила телефон в машине, кто-нибудь его сфотографирует?       — Ты ещё будешь здесь учиться? Я — нет, — ответила девушка, вытягивая из кармана мобильник. — Я сфоткаю, но будешь мне должна.       — Конечно, я продолжу! — заявила Елена. — Я уже слишком много сил тут оставила. И я собираюсь выучиться до конца и стать врачом, несмотря ни на что. И спасибо, только не забудь отправить.       — Замечательно, Елена, — для проформы ответила Сэм, наведя камеру на листок с учебными дисциплинами. — К машине.       Ехали обратно они молча, и вина за это целиком и полностью лежала на Бонни. Точнее, для Сэм это было настоящим спасением — не желая тревожить подругу, Елена тоже примолкла и полностью погрузилась в собственные мысли. Сэм оставалось бы только гадать о том, что же такое таинственное заставило ведьму впасть в прострацию, но Кай уже вытеснил собой все остальные мысли. Снова? Снова?!       Против воли девушке захотелось написать ему что-нибудь, потому что без него и у неё на душе возникало непонятное чувство, похожее на лёгкую тревогу, для которой нет причины, но от влияния которой невероятно хочется избавиться. Чтобы просто знать, что всё в порядке, что он никого не убивает и не умирает сам, и это желание ставило своей двойственностью под угрозу все её планы. Например, тот, где она избавится от иррационального желания быть ему другом, и Кай останется для неё тем же, чем и для остальных: очередной историей про очередного злодея в Мистик-Фоллс.       И она даже не будет тратить деньги.       Конечно, нет.       Хотя жалкие центы за сообщение — не так уж и много.

«Ты собираешься вообще назначать встречу?»

      Девушка не выдержала на светофоре, когда даже воздух в машине от неловкости стал невыносимо душным. Кай не собирался торопиться с ответом, что было не слишком удивительно, и она лишний раз пожалела о том, что пытается выйти на разговор. Хотя нужно было сделать скидку на том, что ему наверняка потребуется время даже для элементарного ответа в технике будущего.       Сэм стала более довольна жизнью, когда высадила ведьму возле её дома — напряжение стихало по мере того, как они вдвоём с оставшейся спутницей направлялись к особняку Сальваторе.       — А ты у нас прописалась, я смотрю, — заметила девушка, оглядываясь на Елену.       — Пока в Уитморе такие обстоятельства… — Елена поправила прядь волос. — Я понимаю, что могу вас напрягать, но мне нужно где-то…       — О боже, ты серьёзно, — рассмеялась Сэм. — У нас куча нежилых комнат. Даже если Мэтт решит, что теперь он живёт с нами, вряд ли мы узнаем раньше чем через неделю.       — Я даже немного завидую, — призналась Елена, усмехнувшись в ответ на шутку про Донована. Классику нужно ценить. — Деймон сказал, что планировка дома позволяет ему даже быть отелем.       — Да, — задумчиво сказала девушка и взглянула на Елену. — Но мы не любим чужаков.       Елена правильно восприняла это, как комплимент. После всего произошедшего меньшим из всех зол Сэм казалась новая соседка. Когда она кое-как припарковала машину у дома, лишний раз продемонстрировав неизящные навыки постановки авто на стоянку, Елена больше не выглядела такой смущённой. Сама девушка проскользнула в комнату, толком не поздоровавшись с братьями, и только там почувствовала вожделенное спокойствие. Ей точно нужно от всего отдохнуть, в большей степени — от Кая.       Ближе к вечеру Сэм поняла, что отдыхать от него бесполезно, ведь он раздражал её больше, чем своей болтовнёй, только своим молчанием. Уже несколько часов он вообще не отвечал. Настоящая стерва — когда-нибудь она припомнит ему его поведение. Из круговорота сомнений её вывел громогласный голос брата, который, кажется, настоящей волной прошёлся по всему дому, и приглушённый дверной звонок одновременно с ним.       — Мы кого-то ждём? Сэмми, к тебе? — вопрошал Деймон, и она дёрнулась с места, почти уверенная в том, что этот абсолютно спокойный вечер просто не может обойтись без какого-нибудь неприятного сюрприза. Сэм встретилась глазами с сидящим в зале старшим братом в облипку с Гилберт — ну конечно, дверь открыть некому. Деймон поспешил оправдаться. — Я точно никого не жду. И… мы.       Девушка возвела глаза к потолку и сама щёлкнула замком. Сначала она никого не увидела, потому что дверной проём заняло огромных размеров растение. Она услышала, как старший брат прыснул, глядя на развернувшуюся картину, и собралась было захлопнуть дверь, как откуда-то сбоку высунулась голова курьера.       — Доставка цветов, — пролепетал он скороговоркой. — Саманта Сальваторе?       — Ну я, — невесело сказала она. — И что это такое?       — Фикус, — курьер всунул ей в руки горшок и потёр ладони. — Заказ оплачен. Хорошего вечера!       Она захлопнула дверь и развернулась к ехидному выражению лица брата.       — Что за херня вообще? — пробормотала Сэм, разглядывая листья. — А что, уже не модно дарить розы?       — Что, поклонники? — заметил откуда-то выплывший Стефан. Деймон хохотнул, когда его взгляд упал на недовольное выражение лица сестры. — Теперь у нас новый… э-э… существо.       — Супер, — иронично отозвалась девушка. — Как за этим ухаживать? И надо ли…       — Как раз спрошу у Кэролайн, — пообещал младший брат и подхватил с придверной тумбочки ключи от машины. На немой вопрос в глазах остальных он лишь развёл руками. — Она будет в порядке. Я как раз поеду, удостоверюсь.       Сэм чуть улыбнулась кончиками губ и кивнула ему, и напоследок они пересеклись взглядами. Она искренне пыталась проигнорировать это чувство, но всё равно было такое ощущение, что он… догадывается.       С горем пополам девушка отнесла норовящее пихнуть свои раскидистые ветви ей глаза растение в комнату, где умостила его возле кровати, неподалёку от окна. Теперь у неё появилась ответственность более весомая, чем Кай — Сальваторе была готова поклясться, что только что произошедшее являлось его реакцией на фразу «отправь цветы». Видимо, его больная фантазия не распространяется на нормальные вещи, и вместо них он каждый раз готов выкинуть что-то ненормальное. Она качнула головой, осматривая комнату в поисках телефона, и появившийся на пороге младший брат заставил её вздрогнуть от неожиданности.       Если Сэм выложила мобильник, когда прощалась с курьером, это было огромной ошибкой.       — Какая-то миссис Гонсалес звонила, решил оповестить, вдруг важно, — подозрительно передал он и вложил ей в ладонь гаджет. — А это не она, случаем, исчезла?       Девушка едва не задержала дыхание, радуясь тому, что у него хватило такта не брать трубку.       — Ты собирался уезжать, — заметила она, возвращая себе телефон. — Ты, кстати, тоже не единственный в мире Сальваторе.       — Просто ненадолго задержался, — успокоил её брат. — Я сказал Елене за вами присматривать, только ей могу доверять, иначе вы в моё отсутствие весь дом разнесёте. Снова.       Сэм в шутку замахнулась на него.       — А мне ты не доверяешь, значит?       — Смотря в чём, — таинственно ответил Стефан и прикрыл за собой дверь.       Оказавшись в одиночестве, она промотала в голове его последние слова и просто глубоко вздохнула, стараясь ни на чём не зацикливаться. Если бы он что-то знал, не был бы так спокоен. Он не мог знать. Сэм решила перезвонить Каю, мысленно пообещав себе в скорейшем времени переименовать его в списке контактов.       — Паркер! — девушка вдруг рассмеялась, как только услышала его голос. — Серьёзно?       — Ну, я велел выбрать самую огромную и странную хрень, которую никто не покупает. Сказал, что врагам. Без понятия, что тебе привезли, но можешь скинуть фотку, — он звучал таким довольным, что Сэм закатила глаза, хоть и знала, что он этого не увидит. — Вроде как, я разобрался с мобильником, но эти камеры меня убивают. Ты просто щёлкаешь, а на выходе получается… фотография.       — Придурок. Так зачем ты звонил? Только поинтересоваться, как мне доставка? — перебила девушка, помня про его затянувшееся молчание.       — Жду тебя завтра в три часа дня на повороте из города, — игривый тон Кая заставил её хмыкнуть. — Я буду на отличной ворованной тачке, ты меня узнаешь.       — Не переборщи с подробностями.       — Сохраню интригу, — пообещал Кай. — Серьёзно хочешь провести время в Мистик-Фоллс? Никакая психологическая терапия не спасёт, если постоянно видишь этот мрачный город.       — Где ты будешь до завтра? Мне стоит ждать новых смертей?       — Тебе не стоит просить меня отчитываться, — съязвил он. — Моя жизнь тебя не касается, я же тебя не расспрашиваю ни о чём. До встречи.       Она расправила плечи, почти физически чувствуя, что её веселье, которое длилось буквально несколько секунд, сошло на нет.       — Пока, — только и сказала девушка, но он уже бросил трубку.