Я останусь

Ребёнок, которого не обнимала деревня, сожжёт её дотла, чтобы почувствовать тепло.

      Кай, кажется, даже не слушал её.       — … В Чикаго? Что ты там забыл? — не унималась девушка. За минут десять дороги она успела закидать Кая сотней вопросов. — Ладно, Атланта — это было совсем близко. Но это? Что я скажу братьям, когда меня не будет несколько дней? Не знаете, где Кай Паркер? А я знаю, мы с ним в Чикаго!       — Ты закончила действовать мне на нервы?       — Ты не говорил, куда мы едем! — возмутилась Сэм. — Или дай мне достойную причину туда ехать, или отвези меня обратно. Почему вообще ты игнорируешь меня, если это я согласилась помочь?       — Боже, Сальваторе, — Кай остановил машину у обочины и смерил её раздражённым взглядом, кивая на дверь. Одна его рука лениво лежала на руле, второй он указал девушке на выход. — Давай. Выходи.       У неё в голове закрутились шестерёнки. Сэм недоверчиво взглянула на Кая и, как бы спрашивая, потянула за автомобильную ручку. Когда она поняла, что двери заблокированы и не собираются изменять своему состоянию, она развернулась к ведьмаку всем корпусом и с вызовом на него уставилась, подавшись вперёд.       — Ты не можешь ответить нормально?!       — Прости, я не собираюсь соответствовать твоим ожиданиям, — процедил он и вздохнул. — Мы едем в Чикаго, потому что там находился дом бабушки, и у неё может храниться что-то про штуку, о которой говорил охотник, — Кай возвёл глаза к потолку машины. — Ты вампир или просто чья-то младшая сестра, которую не отпускают гулять до полуночи? Или ты планируешь всю оставшуюся жизнь отчитываться перед братьями? Ехать часов тринадцать, и если ты будешь ныть всю оставшуюся дорогу, я обойдусь без твоей помощи.       Девушка кинула на него беглый взгляд из-под полуопущенных ресниц. Ведьмак намеренно устало вздохнул, явно адресовав ей свои мученические эмоции, и вернулся к управлению машиной. Она отзеркалила его драматичные жесты, зная, что его это тоже выведет.       — Почему именно туда?       — Потому что она была ведьмой, логично? — съязвил он и не стал объяснять.       Нет, он реально невыносим. Кай за секунду переключался от ехидства к раздражению. А ещё… она до сих пор не понимала до конца, что перед ней за человек, даже находясь на расстоянии вытянутой руки, глядя ему в глаза. Было ясно, что за проведённые в собственной темнице годы он перестал быть просто обозлённым на родителей подростком. Он больше не хотел их любви, признания, уважения — все попытки завоевать доверие Ковена провалились давным-давно, оставив место захлёстывающей и подчиняющей себе его разум жестокости. Того Кая, который нуждался в ком-то, ещё в юности забрала в свои тиски тьма, выставив вместо него другого, который нуждался исключительно во власти и крови и решал проблемы насилием.       Ему не нужна любовь, ему нужно, чтобы его боялись. А вместе с Люком одновременно с этим желанием возникали давно забытые им потребности в признании. И Кай в жизни не расскажет о том, что они существуют: статус безразличного социопата до сих пор являлся единственным, что делало его лидером в собственных глазах. Он никогда не признается, что для счастья ему нужен кто-то, кроме себя, никогда и не поймёт этого самостоятельно. Годы с эмоциями в отключке давали о себе знать. Всё осталось прежним, только появилась эта беспочвенная ломка в конечностях, которую не помешало бы заткнуть чем-нибудь. И пока он не убьёт её в себе, его продолжит мотать от веселья к ярости, от неё к печали.       Потому что он будет одиноким. И потому что его никто не простит.       Ему не нужен кто-то, чтобы жить в гармонии с самим собой и любить себя. Каю вообще не бывает больно. Ему совершенно наплевать на свою семью, наплевать на их смерть, наплевать на отца, идеей покончить с которым он горит с самого момента заточения. Может, это она поддерживала жизнь в его теле, когда он, просто вымотанный своим же существованием, попробовал убить себя.       И он не пытался избавиться от эмпатии и сочувствия, потому что они «мешают ему жить». У него их нет и никогда не было, Кай не плакал даже ребёнком, он всегда был таким — издёрганным, неуравновешенным и бракованным, которого избегала родная семья. А потом он оставил тем, кто выжил после устроенной им же резни, настолько ужасающие воспоминания о 1994, какие только мог. Он не станет нормальным человеком, никогда не мог и не хотел, и единственное, что ему нужно — выключить эту чёртову встроенную в Люка машину человеколюбия, турникет между состраданием и яростью.       «Это, чёрт подери, не я».       Это совершенно точно не Кай, и ему это замечательно известно. Сам по себе он бы никогда не испытывал скопища таких дурацких эмоций разом. Ему нравилось быть социопатом, потому что это никогда ничего не усложняло.       — Это всё? — подала голос девушка, выдёргивая его из философствований.       — Ну, в тюремном мире я как-то не заходил туда, — объяснил Кай чуть более сдержанно. — Даже забыл про этот дом, честно говоря, но бабуля была той ещё затворницей. В смысле, у неё была куча всяких тайн, и поэтому именно меня к ней никогда не пускали, если она не приезжала сама. Все гримуары хранились у нас, зато у неё могут найтись другие интересные вещи.       — Например?       — Например, не задавай лишних вопросов, пока мы не приедем, — Кай повёл плечами. — Серьёзно, я не энциклопедия.       — Что, у тебя начался кризис? — саркастично спросила Сэм, наблюдая за ним краем глаза. — Потрясающе, психопата заставляют существовать в одном теле с чувством вины, — Кай поморщился, даже не посмотрев в её сторону.       — Я уверен, оно пройдёт. И снова стать социопатом было бы просто шикарно. Раз ты не стала мне с этим помогать, ведь я был согласен на положительные чувства, если плохие ты мне выключишь. Но, в целом, мне никакие не нужны.       — Нельзя просто выключить что-то одно, придурок, — девушке захотелось приложиться лбом к панели автомобиля, чтобы Кай не выносил ей мозг, а она не додумывала за него всё и не выносила его сама себе в двукратном размере.       — Тогда я хочу выключить всё, — Кай наконец соизволил повернуться к ней. — Тебе-то что, Саманта? Знаешь, устраивать свои порядки где-либо всегда приходится через насилие, потому что иначе меня просто не поймут. Поэтому не завидую своему Ковену, а тебе придётся забыть о жалости к нему, потому что ни я, ни мои намерения не поменяются. Доступно?       — Зачем я вообще хотела тебе помочь?! Зачем ты говорил со мной об этом? — она буквально почувствовала, как натянулась струна терпения, и откинулась в кресле. — Больше не проси меня ни о чём, что касается твоих чувств. Тебе же это нахрен не нужно.       Кай замолчал, и Сэм окончательно разуверилась в том, что он вообще её слушал, а не придумывал вместо этого захватывающие планы по геноциду. Девушка даже понятия не имела, зачем она сейчас здесь находится. Рядом с ним.       Ещё несколько минут она тоже ничего не говорила, но потом её рука в кармане наткнулась на знакомые очертания, и Сальваторе не смогла удержаться от того, чтобы вытащить фотокарточку.       — Кстати, — она обратилась к Каю, взгляд которого уже не был таким пробирающим. Он расслабленно фокусировался на дороге, управляя машиной одной рукой. — Помнишь?       Кай перевёл внимание на снимок.       — Ого, — на его губах появилась лёгкая улыбка. — Ты это сохранила.       — Выглядишь почти счастливым, — поддела его девушка, лёгким движением отбросив волосы с лица.       — В том и дело, настроение постоянно меняется, — взмахнул свободной рукой Кай. — Ещё несколько минут назад я был бы не против выкинуть тебя из машины, а потом переехать, а сейчас мне кажется, что это как-то жестоко. Чувствую себя хреново. Чувствую себя заботливым.       Ей почти захотелось съязвить в ответ, но Сэм решила, что вторая личность в его голове и так не берёт выходных, проводя над Каем свои исправительные работы, так что лучше сейчас оставить его в покое со всем этим. Она опустила фотографию в бардачок, но Кай, поморщившись, достал её и сунул в карман своей толстовки.       — Нормальная? Машина-то не моя, хочешь оставить улики?       После слияния Кай начал относиться к девушке ещё более неоднозначно. Если он позволит себе оступиться так же, как и с Джо, слабость к которой в конце концов заключила его в тюремный мир, дело наберёт довольно траурные обороты для них обоих, так что он сам не понимал, зачем и каким образом постоянно оказывался возле неё. Она не была ему нужна, он ей не доверял.       Он никому никогда не верил, и Кай уж точно не советовал бы никому верить себе.       А Саманта… да, она играла рядом с ним неприступную, холодную, незаинтересованную в нём, но почему-то она выбрала быть сейчас с ним, а не сидеть в компании людей, которым реально нужна, и не думать ни о чём, ведь жизнь Кая теперь абсолютно не касается её. Она почти раздражала его тем, что просто оставалась рядом, и осознанием: он не настолько её разочаровал. Перебил половину своей семьи, и девушка не была настолько разочарована. Ну и какого хрена?

***

      — Давай я сменю тебя.       — Ты убьёшь нас. Точнее, я умру, а ты нет, — отрезал Кай, останавливаясь на заправочной станции.       — Я водила машину все эти восемнадцать лет, — возразила Сэм, чувствуя, как удары сердца разгоняют по кровотоку концентрированное возмущение. — Если я не сменю тебя, это точно случится, потому что ты скоро сдохнешь или уснёшь.       — Ещё всего лишь три часа. Слушай, я видел твою машину возле вашего дома, твой стиль парковки вызывает столько вопросов. Зачем, почему… — саркастично ухмыльнулся он.       Девушка распахнула дверь машины и подошла к водительской стороне, вытаскивая Кая за локоть на улицу. Он недовольно оглянулся на неоновую вывеску заправки и присоединённый к ней круглосуточный магазин, а затем уставился на саму Сальваторе. Она стояла, скрестив руки на груди, напротив него, и её чуть подвивающиеся от влажной погоды тёмные волосы в холодном свете фонарей контрастировали с лицом и делали его черты выразительнее.       Она оглянулась на звук шагов. Какой-то мужчина, работник заправки, тут же прицепился к ним с предложениями помочь. Глядя на то, каким угрожающим ведьминским взглядом смерил его Кай, гипнозом она отправила мужчину пополнять бак за собственные деньги.       — М-м, плохая девочка, — протянул Кай. Слегка ссутулившись, он опирался на машину, а взъерошенные волосы как-то слишком очаровательно падали на лоб. Сэм невольно отметила его чересчур красивый для уставшего внешний вид.       — Ещё бы, — ответила она, вращая в пальцах телефон. Она отправила пару ничего толком не объясняющих сообщений братьям и понадеялась на их легкомыслие. Кай вдруг заинтересовался мобильником и требовательно выставил руку вперёд. — Я не дам тебе свой телефон.       — У тебя не будет выбора. Vodex, — сжульничал Кай, и телефон девушки приземлился ему в ладонь. Он наугад смахнул экран влево. Открывшаяся камера, кажется, стала новым предметом его любопытства. — Подойди ко мне.       — Нет, — отмахнулась она, но ведьмак притянул её к себе заклинанием. — Это нечестно, ты используешь магию!       — А у тебя есть сверхсила, которой ты не пользуешься, — Кай ткнул на кнопку, когда их лица попали в фокус. — Сфотографируемся?       Сэм хмыкнула, но наведённая камера вынуждала её что-нибудь сделать. Девушка, как будто бы не желая этого на самом деле, коснулась губами его щеки, прикрыв глаза, чтобы сконцентрироваться на этом ощущении, сама толком не поняв, зачем это сделала. Он уже который раз был так близко, так, как раньше, и ей так хотелось отрицать то, что это учащает её пульс до невозможности. Сам факт того, что Кай вообще реален, что он здесь, что обстоятельства сложились так, чтобы снова столкнуть её с ним.       Она выдохнула, мысленно желая саму себя за эти мысли убить, расчленить и похоронить где-нибудь в семейном склепе Сальваторе, по традиции.       — Скажи, что это была не твоя инициатива, — любезно протянул ей телефон Кай. — Теперь и у тебя есть наше совместное фото, своё ты фактически отдала мне через бардачок. Я сожгу, а ты удалишь, правда?       — Удалю, — закатила глаза девушка. — Не надейся, что я здесь из-за тебя. Скорее, из-за твоей семьи. Пока я тебя вижу, я хотя бы уверена, что ты не убиваешь никого.       — Пустая болтовня. Снова.       Конечно, Сэм плевать хотела на его клан, но уязвлённая гордость вместе с её сердцем уже не оставляли живого места на её психике, заставляя девушку сохранять дистанцию между ними и не позволять эмоциям брать верх. Она вскинула голову, ненароком снова оказываясь в запредельной близости к его лицу, и забрала мобильник, переводя, наконец, внимание на работника заправки. Сэм помахала на прощание удаляющемуся мужчине, с лица которого медленно сходило не утяжелённое разумом выражение, которое всегда возникало, когда люди выполняли что-то под диктовку вампира.       — Я хочу шкварок, — Кай нарушил молчание.       — Иди, — девушка указала рукой на магазин. — С людьми невозможно путешествовать, мы уже четвёртый раз останавливаемся. Сначала ты захотел кофе, потом тебе не понравился кофе и ты решил, что тебе нужен другой кофе, потом ты пожалел о том, что ты выпил целых два кофе…       — Заткнись, Саманта, тебя силой никто не тащил, — Кай вскинул подбородок, хотя и так был выше и смотрел свысока. — На самом деле, второй кофе был тоже не очень. Это мы ещё не останавливались за третьим. Ты не знаешь, что такое настоящий ад — мы с семьёй ездили пару раз в другие города, так мелкие каждые пятнадцать минут просыпались и начинали визжать на всю машину. Отец чуть что орал на меня, мама на отца, а однажды Джо укачало после тренировок с заклинаниями и она блевала в пакет всю дорогу.       — Ценнейшие подробности, всегда любила твои рассказы о семье. И давай быстрее! — крикнула она уже вслед Каю.       Когда девушка уже успела окончательно разозлиться на Кая за то, что он завис в магазине минут на двадцать, его силуэт наконец показался с шкварками в шуршащих пакетах. Он распахнул заднюю дверцу автомобиля, закинув туда нажитое, и удовлетворённо повернулся к Сэм. Едкий запах дыма и тумана отовсюду щекотал ей переносицу.       — Я поведу, — Сальваторе оттолкнула Кая от машины. — Я серьёзно, просто попробуй поспать. Я выслушала уже столько всего про фильмы девяностых, что мир не обрушится, если ты пропустишь какой-нибудь.       — Если я не буду говорить, ты должна что-нибудь говорить, — упрямо возразил Кай. — Только кроме лекций о моём внутреннем мире. Тогда я, может быть, соглашусь.       — Зачем? — застонала она и вдруг сама поняла.       Потому что там всегда было тихо.       Она всё же кивнула, и Кай пожал плечами, подталкивая девушку вперёд. Сальваторе устроилась на водительском сидении, которое пришлось подвинуть ближе из-за высокого роста Кая, и щёлкнула ремнём безопасности, чтобы машина не пищала. Кай с паскудным взглядом, словно бросая вызов, уставился на новоиспечённого водителя. Девушка нажала на педаль газа, выруливая с заправки. На повороте машину немного повело влево, и этого было бы достаточно для порции ядовитых комментариев со стороны пассажирского сидения, если бы она не перебила его первая.       — Если ты будешь так пялиться на меня всю дорогу, поведёшь сам, — заявила она. — Между прочим, я сделала тебе одолжение.       — Сделаю вид, что доверяю тебе и твоим навыкам водителя, — его сучковатый взгляд прошёлся по Сэм, явно недовольный тем, что ему пытаются что-то навязать. — Если разбудишь меня, отберу право рулить.       Картинка за окном постепенно сменялась с вычурных и громоздких пейзажей городов на спокойные полузаброшенные зданьица, обезлесившую местность с расстилающейся до самого горизонта степью. Судя по навигатору, нужный ему дом находился вблизи самой окраины Чикаго, и вряд ли они ехали в слишком уютное место — пришлось нехотя пожалеть о том, что не додумалась захватить с собой, по меньшей мере, пакет с кровью. Его наличие всегда как-то утешало. Кое-где проглядывались граффити, пустые жестяные банки, которыми умело жонглировал неукротимый ветер, бутылки и шприцы. Сэм часто встречались районы, которые по истечении лет из милых уютных семейных кварталов превращались в эпицентр торговли наркотиками и скопище всякого сброда с городов. Ей вдруг показалось, что посреди этих окутанных едким сизым туманом развалин ей непривычно комфортно находиться рядом с Каем. Впервые за долгое время. И то потребовался контраст.       На музыкальных волнах радио качалась спокойная композиция в тон настроению, тем более, что криминальные местечки машина успешно минула и теперь освещала фарами уходящий в полосу неба язычок трассы. Даже не пришлось болтать для того, чтобы утомить Кая. Он отключился, стоило его бдительности сойти с дистанции и голове коснуться прохладного окна.       Она поймала себя на том, что улыбнулась, задержав взгляд на его спокойном лице, и тут же одёрнула себя.       Кого она вообще пыталась обмануть? Девушка всё равно не смогла бы сказать, что ненавидит его.       Ещё недавно эта ненависть была её ориентиром, была единственным, что придавало ей сил. Она… мечтала увидеть на его лице ту же невыносимую боль, сравнимую с её собственной, сравнимую с той жгущей душу пустотой после происшествия в подвале Августина. Больше всего на свете Сэм хотела заставить его прочувствовать всё это на своей шкуре, страдать, а теперь выходит из игры, просто заметив в Кае что-то, кроме безразличия?       И даже… не отомстит за убийства, за предательство, за все те потерянные с ним годы?       Чёрт возьми… чёрт возьми. Как же ты пропала.       — Приехали, наверное, — она растормошила Кая за плечо. Перед ними нарисовался двухэтажный, но одновременно с этим небольшой дом, граничащий с лесополосой. Фонарь во дворе давно не работал, да и лужайка выглядела потускневшей и неприбранной, зато не было чувства разрухи. Скорее, там вместе с сиротливыми ветрами гуляло опустошение.       Душой любого места были люди, а пространство, которое они покинули, становилось всего лишь искривлённой копией того, что было раньше. Это работало абсолютно со всем. Даже с целым миром.       — И это твой Чикаго? — разочарованно протянула Сэм, пока ведьмак приходил в себя. — Я рассчитывала на квартиру на сотом этаже Норт-Мичиган-авеню. Родина небоскрёбов же.       — Ты забыла, с чем имеешь дело? — он приоткрыл глаза и облизнул пересохшие губы. — Члены ковена любят выбираться в центры, но жить предпочитают в отчуждении. Зачем им лишний раз выделяться?       — Ну да, понятно, — сверкнула глазами она, когда снова поймала себя на разглядывании его лица. В темноте, которую нарушал только слабый отблеск луны на стекле, силуэт Кая выглядел… другим.       Он вылез из машины вслед за Сэм, зато к дому приблизился первым и постучал в дверь, мгновенно словив на себе её утомлённый взгляд. Прочная дверь поддалась не сразу, и девушке поначалу было непривычно ступать за порог без приглашения.       — Incendia, — Кай небрежно взмахнул ладонью, и в давно покинутом людьми камине загорелся огонь. Пламя в подсвечниках тоже осветило комнату своим обжигающим тёплым светом, и Паркеру пришлось поторопить девушку, чтобы вывести из оцепенения. Её всегда немного завораживали магические штучки.       — Холодно, — зачем-то сорвалось с её губ.       — Тебе то что? Ты вампир, — Кай бросил взгляд на камин, тепло от которого распространялось, наверное, только на сантиметр от него самого. — Согреешься.       — Что мы найдём в такой темноте?       — Очевидно, подождём утро, — его силуэт скрылся в расцвеченной пламенем темноте, а затем он жестом пригласил девушку внутрь комнаты. Идеально выглаженная и застеленная кровать словно только-только выпустила хозяйку из своих объятий, а не стояла в одиночку больше двадцати лет. — Таких комнат ещё минимум три, выбирай любую. Только на одном этаже со мной.       Дурацкая потребность соприкасаться с кем-то, чувствовать чьё-то присутствие рядом как доказательство того, что настоящий мир — не выдумка. Было бы куда проще, если бы восемнадцать лет изоляции очертились в сознании как безликий призрак прошлого, недостойный внимания, вот только почему-то они ощущались на порядок реальнее, чем всё остальное.       Кай не боялся вообще ничего, а тем более — одиночества. Это наоборот его личная страсть, мания, привязанность к которой является единственной привязанностью, которую он не станет отрицать. Остальное — это всё Люк. А он, между прочим, всегда бесил Кая.       — Всё нормально? — голос девушки резанул по ушам. Он обернулся к ней с пляшущими в глазах чёртиками.       — Ладно, проваливай, — Кай невинно сунул руки в карманы. — Давай, я передумал, можешь перебраться на второй этаж.       — Ты только что…       — Проехали, — перебил он и указал на дверь. — Шагай.       Сэм прикусила губу. Безмятежный треск поленьев стал единственным источником звука.       — Но ты только что сказал…       — Да какая разница, чего Люк хочет?       Девушка насмешливо выдохнула.       — Люку я даже не нравилась, Кай.       — Люку нравилось общество, Сэм, — перекривлял он её, и оба даже не заметили, как Паркер перешёл на нормальную форму её имени.       — Я не понимаю, чего ты боишься? — она не рассчитывала ни на какую новую перепалку, у неё уже даже не было желания его переубеждать, но девушка просто не могла закрыть рот, когда Кай начинал демонстрировать эти свои «я такой плохой» выкрутасы. — Это ненормально, успокойся уже!       — Знаешь, я ведь тоже ненормальный, — он в два прыжка преодолел расстояние между ними, так что она даже отшатнулась назад, как будто ведьмак реально собирался её ударить. Или убить на месте. Сэм изумлённо уставилась на него, улавливая чересчур сильную смену эмоций в его лице. — Вот это — единственная правильная реакция на меня. И я ничего не боюсь, господи, когда до тебя уже дойдёт? Мне не нужна ничья помощь!       — Ты сам говорил обратное! — Сальваторе выдохнула, просто не понимая, где достать инструкцию к его поведению, которое сейчас ломало какие-либо закономерности. — И мне жаль, что я протянула тебе эту руку, и я бы очень хотела ненавидеть тебя снова, потому что ты, видимо, только этого и добиваешься.       — А зачем ты переставала? — своим вопросом он завёл её в тупик, заставив девушку промотать снова свои же слова в сознании и осознать только что сказанное. Она закрыла руками лицо, умоляя саму себя просто успокоиться и прекратить методично причинять самой себе боль этими бессмысленными выяснениями отношений, которые никогда ни к чему не приведут.       Сейчас Сальваторе просто пошлёт его туда, куда он заслуживает отправиться, и свалит куда-нибудь подальше от Кая, оставив его наедине со своим бесконечным самомнением, без которого он никто. Она вдруг услышала его тихий выдох, а затем Паркер за кисть руки притянул её к себе, приобнимая за плечи, и у Сэм ушло едва ли не несколько рабочих дней, чтобы осознать происходящее. Девушка слишком рано произнесла вслух это дебильное «снова», потому что сейчас она реально его ненавидела. За то, что он с ней делал.

***

      Она проснулась посреди глубокой ночи, когда все осветительные атрибуты погасли и в доме воцарился обжигающий лицо и руки ночной холод, от того, что стало слишком тихо.       Сэм повела затёкшей кистью и прислушалась к размеренному дыханию Кая, уснувшего рядом с ней на диване. Разумеется, во сне все люди выглядят милее, но нельзя было этим слишком обольщаться, потому что невозможно жить иллюзиями, когда жизнь раскладывает перед тобой факты. Возможно, утром девушка сто раз пожалеет о собственной сверхчувствительной натуре, которая каждый раз сворачивает с надёжной траектории и идёт навстречу Каю, но окутавшее её сейчас спокойствие при взгляде на ведьмака казалось соблазнительнее размышлений об этом.       Ему наплевать на тебя, не подумай. А тебе нет. Ты нужна ему только в качестве единственного человека, к которому он может обратиться — если бы у него были ещё союзники, помнил бы он о тебе?       — Ты помнишь девяносто четвёртый? — его тихий голос коснулся слуха Сэм.       — Я думала, ты спишь, — прошептала девушка.       — Спал, пока ты не начала ворочаться, — хмыкнул Кай. — У меня чуткий сон. Вырабатывается, когда многие хотят тебя убить. Так… наверное, помнишь. И ты помнишь, что я сделал. Так вот, Саманта, я не хотел. Не хотел такого на самом деле, просто я не мог с собой ничего поделать, и до сих пор не могу.       Сэм поймала себя на том, что почти задержала дыхание от желания просто отключить мозг и поверить в то, что он говорит. Общение с Каем уже склонило её верить в то, что психопаты могут быть честными — Деймон бы сейчас притащил детектор лжи и команду экспертов, только чтобы доказать сестре обратное и вернуть ей вменяемость. Она опустила пальцы на подбородок Кая и слегка повернула в сторону, в то время как он наблюдал за этим с подозрением, словно ему собирались свернуть шею. Девушка поцеловала его в щеку, задержавшись немного в этом положении.       Чуть более реалистично. Не для фотографии. Вдыхая запах его кожи, задевая кончиком носа скулу.       — Я всё равно тебе этого не прощу.       — Хорошо, — пробормотал он севшим голосом.       Сэм опустилась рядом с ним и только почувствовала, как голова соприкоснулась с его плечом, прежде чем тут же провалиться в сон, когда Кай обнял её рукой. Потому что заснуть именно так было проще, чем под снотворным.