Я останусь

      — Почему у меня такое чувство, словно мне треснули чем-то по голове? — застонала она, когда первые лучи солнца стали настойчиво пробиваться через прикрытые глаза. — Боже, это был ты, да? Как же неудобно!       — Ну, тебе было вполне комфортно, а у меня затекло плечо, — Кай распрямил спину, поднимаясь с дивана. Пол неприветливо скрипнул под ногами, заставив ведьмака скривиться. — Ты готова к поискам?       Сэм неожиданно для себя подумала о том, что это его веселье намного хуже вчерашних агрессии или подавленности: если в третьем и втором случае какие-то чувства протягивали руки наружу, то первый означал, что Кай снова полностью их контролирует.       — Ага, — девушка переглянулась с Каем, ручкой вычёркивая из своей жизни эту ночь.       Сперва они решили разделиться и прочесать первый этаж по отдельности, что её не особенно воодушевило. Там было куда больше интересных комнат с книгами и миниатюрных библиотек — Кай приказал тащить всё, что на первый взгляд связано с магией. Расплывчатые названия гримуаров скользили перед глазами, и Сальваторе терпеливо пролистывала каждый, но так ничего и не находила. Если не брать в счёт пару амулетов, которые она с опаской подцепила кончиками пальцев, словно они должны были рассыпаться в её руках, досмотр мало чем помог.       Ещё одна чахлая комнатка с плотно зашторенными окнами и выходом сразу в книжную и коридор заинтересовала её куда больше. Сэм двинула к талмудам на столе и полистала первые страницы — толком ничего не нашла, кроме будничных записей о поездках и собраниях Ковена. Из страниц книжки выпала тусклая фотография и привлекла внимание. Девушка перевернула её лицевой стороной к себе и нахмурилась, прикусив губу.

28 ноября 1991. День Благодарения. Джозетт, Джейкоб и младшие дети

      Тот самый день, когда она вертелась в платье перед зеркалом Кая, а он жаловался на то, что отец в очередной раз лишает его веселья из-за глупого проступка. В тот раз он ограничился глупым проступком. Ещё не преступлением.       В семейных альбомах реже всего встречался старший сын: это почему-то неприятно укололо девушку, хоть и было очевидно, потому что и на этой фотографии не было ни Кая, ни хоть какого-то упоминания о нём.       — Ты что-нибудь нашла? — раздался его голос позади, и Кай приблизился к Сэм со спины, заглядывая ей через плечо. — О, это же Джо! И Джейкоб здесь. Его я оставил напоследок, поэтому не верь милой мордашке. Та ещё неблагодарная сволочь. Думаешь, он сказал бы спасибо, будь у него возможность? Я давал ему шанс, но слышал только что-то вроде хрипения, и…       — Ты можешь хоть один-единственный день не напоминать о том, какой ты плохой? — пробормотала девушка, разглядывая снимок и делая вид, что совсем не замечает его пристального взгляда ей в затылок.       — Нет, это неотъемлемая часть меня, — пожал плечами он. — Напоминаю: я давал тебе возможность свалить.       — Да, спасибо, — она скрестила руки на груди в ответ на его комментарий, слегка оттолкнув его плечом, чтобы освободить себе проход ко второму этажу. Лестница туда оказалась неожиданно крутой, тем более в обветшалом состоянии — Сэм даже задумалась над тем, как вообще Шарлотта поднималась по ней все эти годы и не убилась по неосторожности.       — Осторожней, — напомнила она Каю, который спустя секунду проигнорировал её напутствия и чертыхнулся, видимо, потеряв равновесие. Сама девушка уже давно юркнула наверх, отблагодарив в мыслях сверхъестественные таланты, — Осторожней, чёрт возьми! Я что, просто так говорю?!       — А что, ты боишься за меня? — Кай склонил голову вбок почти умильно, наконец забравшись к ней. — Ах да, точно. Ты боишься за мой Ковен… Прости, всё время забываю, что у тебя нездоровая мания оберегать ведьм.       — Отвали, будь другом, — откликнулась она. — Я не хочу потом объяснять твою идиотскую смерть, — сложила руки на груди Сальваторе, ладонью отряхивая пыльные джинсы.       Когда он оказался наверху, она вспомнила о украшениях и засунула ладони в карманы куртки, выуживая оттуда стащенные амулеты, а затем протянула их Каю.       — Что это? Нашла в комнате, подумала, это может быть важно.       Он накрыл своей ладонью её руку и замолчал. Сэм вздрогнула и не сразу поняла, что Кай прощупывает магию. Тепла от прикосновения, однако, не последовало — ощущение его кожи стало таким же незначительным, как и равнодушный взгляд, который девушка вдруг поймала на себе.       — Ничего, — Кай наконец пожал плечами. — Можешь оставить себе. Если хочешь вместе с цацками получить темную энергетику моей херовой семьи.       Сэм закатила глаза, положив драгоценности на полку и не имея ни малейшего желания связываться с этим всем.       — Что здесь? Опять разделимся?       — Ага, — протянул Кай, разворачивая её к дощатой двери. Сам шагнул вперёд. — Тебе только сюда. Твоей одиночной работе я доверяю с трудом, так что потом перепроверю.       Стоило ей перешагнуть порог комнаты и резким движением захлопнуть дверь, как сверху на неё опустилось что-то невесомое, напоминающее шёлк или любую другую… очевидно, приятную ткань. Сэм провела рукой по волосам, наспех избавляясь от помехи, и успела только разглядеть нескольких взбирающихся по её локтю пауков, прежде чем замереть в ужасе. Всё внутри стиснуло так, что оцепенение дотянулось до голосовых связок, и у неё несколько долго длящихся секунд не получалось даже завизжать. Осознание присутствия пауков в волосах всё же заставило девушку вскрикнуть от страха.       — Кай! — она подбежала к ведьмаку, чуть не потеряв координацию, и крепко стиснула его толстовку в пальцах. — Сними их с меня! Пауков! Умоляю, просто убери их!!! И без…       Кай даже не вздрогнул, почти, исключая то, каким обалдевшим поначалу был его взгляд на её перепуганное выражение лица. Зафиксировав девушку перед собой, он с тихим смешком принялся перебирать тёмные волосы и, на удивление, даже не спешил издеваться.       — Ты боишься пауков? — он спокойно вскинул брови.       — Когда я не слушалась, отец закрывал меня в овчарне. Их там была целая сотня, и я их просто ненавижу, — её плечи вздрогнули, когда Кай опустил ещё одного паука перед её лицом. Девушка с трудом подавила рвотный рефлекс и прошептала. — Убери. Наверное, какие-то фобии, слишком сильные, сохраняются после… Паркер.       — Отец тебя закрывал? — с неуместной иронией повторил Кай, словно пробуя словосочетание на вкус, бросая на пол следующего паука.       — А что именно тебя смутило, сын Джошуа Паркера? Что родители раньше наказывали и дочерей в том числе? Не самая приятная тема, но эта история о плохом отце Сальваторе стара, как мир, старше даже твоего отца, и мы с братьями уже пожаловались на него друг другу много-много раз, — она зажмурилась. — Я их ненавижу, серьёзно, а когда у тебя ещё и длинные волосы…       Он мотнул головой.       — Давай я тебе их отрежу, — съёрничал Кай, отпуская последнюю прядь волос, и она оглянулась с угрозой во взгляде. — Ты знала, на что идёшь. И надо было тебе хлопать дверью? Или снова я спровоцировал?       — Спасибо, правда, — неохотно брякнула она, пропуская мимо ушей его попытки язвить. Кажется, с их встречи Сэм впервые за что-то его искренне благодарила. Она слегка смутилась. — Так, и… что тут у нас?       Девушка попыталась снова изобразить непринуждённое выражение лица, потому что только что произошедшее точно не прибавляло к её репутации. Однако ведьмак не стал издеваться, по крайней мере. Реально удивляет.       Она перевела взгляд на комнату, выводя его из состояния расфокуса. А вот здесь уже имели место баррикады из потёртых альбомов. Из интереса и чтобы отвлечься, Сэм прибрала к рукам парочку и раскрыла на случайных страницах — оттуда на неё то и дело глядели члены семьи Паркер, включая Кая, которого она и без того отлично помнила в юном возрасте. Сальваторе подцепила другой обесцвеченный временем снимок — на нём молодая девушка, не похожая ни на Джо, ни на любую другую из сестёр Кая, любезно, но со своеобразной иронией улыбалась в кадр, словно имела общую тайну с фотографом или шутила над ним. Двусмысленный взгляд показался Сэм таким знакомым.       — О, фотография твоей бабушки. Она была такой красивой, — девушка перевернула фотографию и взглянула на надпись. — И загадочной.

Sharlotte

      — Разве «Шарлотта» пишется не через «Си»? — Сэм, пожав плечами, подняла голову, чтобы сгладить неудобную тишину, которая натянулась между ними.       — У моей прабабки Софии был тупой сдвиг на имена с буквы «S», и она родила Сару, Сандру и Шарлотту, — объяснил Кай. — Мозгов не хватило придумать, например, то же имя Саманта, кстати, не особо оригинальное. Это как мой отец. Знаешь, что творилось в нашей семье до рождения Лив и Люка? Джозетт, Джозефина, Джоанна, Джоуи и Джейкоб. И я, естественно. Видимо, ещё до того, как они узнали, что я сифон, они решили остальных от меня как можно дальше отделить. Спасибо мамаше, которая решила сама назвать оставшихся двух детей. Хотя какая разница, если все остальные мертвы. Короче говоря, им просто было не над чем заморочиться.       — Ясно, — она дёрнула плечами, возвращая снимок в альбом. Какое-то предчувствие вспыхнуло внутри, но тут же затянулось обратно, так же, как на ней заживали любые раны. — Что-нибудь ещё есть? Надеюсь, с оригинальным именем Малакай тебе живётся легче, чем мне.       Кай легкомысленно пожал плечами.       — Больше ничего. Бесполезное старьё, которое есть у большинства ведьм. И зачем мы сюда приехали? Полежать в обнимку?       Девушка хмыкнула и отвела от ведьмака глаза, продолжая неприкаянно шататься по этажу и находя слишком удивительным то, что он вообще до сих пор об этом помнил. Его отстранённое поведение наталкивало на мысли о ранней деменции. Сэм развернулась к нему, якобы спрашивая, собирается ли он куда-то двигаться отсюда, и заметила на его лице недовольное выражение.       — Что-то тут мне не нравится, — процедил Кай. — Что-то не так.       На самом деле… какая-то деталь и ей не давала покоя. На что-то хотелось обратить внимание, но чувство появилось один раз и тут же растворилось, как сахар после соприкосновения с водой. Ведьмак жестом подозвал девушку к себе, и она, вопросительно приподнимая бровь, оказалась возле Кая. Он вдруг обхватил её лицо ладонями, и, прежде чем до её мозга успел дойти хоть какой-то сигнал и прежде чем она начала бы вырываться, проговорил:       — Phasmatos animus, signatus est enim, — Сэм приоткрыла глаза, не понимая, что должно было измениться. — От бессонницы, — Кай поймал её непонимающий взгляд и вздохнул. — Это блокировка на твой разум, чтобы никто не мог в нём копаться, на всякий случай. Как договор о неразглашении, только за тобой самая важная миссия — держать рот закрытым.       Девушка почти обиженно оттолкнула его руку и всё же направилась к ступенькам одна.       — Я, не поверишь, и не собиралась ни о чём трепаться, — бросила она напоследок, оставляя за собой последнее слово.       Миновав обрывистую лестницу, Сэм снова ступила в прохладу первого этажа. Кроме беспричинной ломоты в мышцах, уличные запахи травы и пыли в самом доме оттеснял и перебивал аромат чужой крови, совсем близко. Она чертыхнулась, понимая, что снова забыла про питание и теперь была отрезана от цивилизации в этом полупустынном месте, наедине с возможным источником еды. Выдержать оставшуюся дорогу точно было выше её возможностей. Девушка оттягивала этот момент, отвлекая себя, но в случайный момент голод всегда становился сильнее в несколько раз, как бы оповещая о том, что скоро начнёт отключать её от мира. Значит, у неё не было никакого предчувствия: всё объяснялось физическими препятствиями.       — Ты долго? — крикнул успевший обогнать её Кай с улицы, и она попыталась стереть ладонями сеточку вен под глазами, замерев посреди гостиной. — Сэм!       Она невинно подняла глаза.       — Я хочу есть.       — В чём проблема? — уставился на неё Кай. — Так и быть, я поделюсь. Ты же кормила меня своей магией.       Она приподняла брови от неожиданности.       — Раз ты настаиваешь… — девушка прищурилась и склонила голову. — Уверен?       — В чём я могу быть не уверен? Шаг влево, шаг вправо — и я вырублю тебя магией, — усмехнулся он. — Ты так привыкла к щедрости с моей стороны, что даже сейчас мешкаешь? Могу и передумать.       — Нет, нет… Сама знаю, — Сальваторе щёлкнула языком, неуверенно приближаясь к Каю возле стола на месте, где коридор переходил в кухню. — Как пожелаешь. Потом я дам тебе своей крови, чтобы следов не было.       Она просунула ладони ему под руки и сомкнула их на спине, как если бы хотела обнять, но уже через секунду заострёнными зубами провела по шее Кая. Это не было строго обязательным, но, кажется, сейчас было можно. Ей приятно обожгло горло, когда она сомкнула челюсти. Девушка придвинулась ближе, стараясь контролировать жажду и одновременно с этим чувствуя, как судорожно стучит и гоняет по организму его кровь её сердце.       Слухом и даже осязанием она чувствовала мерный пульс Паркера, но разлитый по рту медный вкус мешал сконцентрироваться на этом и глушил всё остальное. Кай вдруг почти рефлекторно сжал её плечи, и Сэм выпрямилась, продолжая упираться бедром в стол. Но уголки губ отчего-то приподнялись — возможно, она спишет это на «сами собой».       Всё оборвалось очень быстро, когда ей пришлось наконец отцепиться от его шеи. Переставать пить живую кровь было схоже с бессознательностью, в которой человеку тяжело проснуться — ей так и хотелось вытянуть «ещё немного», но эти переговоры с собой могли закончиться чьей-то потерей крови. Кай безразлично опустил глаза на её перепачканные губы, и ей пришлось ещё раз злобно вспомнить об этой особенности ведьмака — долго и без стеснения смотреть на людей. Сэм невинно вытерла следы рукавом куртки.       — Чего смотришь? — фыркнула девушка, когда наконец схлестнулась со взглядом Кая. Хорошо, что у него не было вампирского слуха и возможности услышать её частый пульс. Сэм неохотно достала одну руку из кармана, прокусила себе вену и, скривившись, подставила её ко рту Кая. — Услуга за услугу.       Кай без особого желания принял предложение, только чтобы след от укуса не контрастировал с кожей и не вызывал лишних вопросов у окружающих. С таким же незаинтересованным выражением лица он провёл пальцами по затянувшейся ране.       — Классно. Почему мы раньше так не делали?       — Потому что мы делали всё наоборот, и это ничем хорошим не закончилось?       Она вздёрнула подбородок и оттолкнула его в сторону, прежде чем Кай успел бы осознать её слова.       — За мной!

***

      — Жвачка, — рутинно констатировал Кай. — Будешь?       — Мерзость. Не люблю.       — Мне же лучше.       Кай, естественно, не разрешил ей даже помышлять о том, чтобы повести авто самостоятельно, зато на обратном пути он болтал куда меньше, только изредка комментируя транслируемые по радио новости и крутящиеся на тех же волнах песни. Сэм даже не знала, что ей думать, поэтому не думала ни о чём. Зачем она вчера вообще мило общалась с ним, если всё всегда приводило их в одну точку, где только в нём ничего не менялось, а у неё в голове вертелась тысяча новых оттенков мыслей?       Девушка то и дело краем глаза следила за ним, настолько не фокусируясь на дороге, что Кай мог бы спокойно увезти её на другой конец Америки. Ещё чувствуя привкус его крови на кончике языка, она думала, что вообще происходит у него в голове. Хотя она даже саму себя больше не понимала. Те обиды, которые мешали ей жить, страхи и идиотские предрассудки распались и разрушились, стоило им столкнуться лицом к лицу. Ей хотелось сломать ему каждую кость, вывихнуть ему каждый сустав так ощутимо, что временно всё остальное перестало ощущаться вообще на фоне этих мыслей.       Сэм едва ли не через день об этом думала, и столько же раз меняла точку зрения после очередного разговора с ним, очередного взгляда, улыбки, недосказанности. Кай реально постоянно делал ей больно, но это было по неясной причине лучше, чем ничего не чувствовать. Когда случилось слияние, поселившее в нём Люка, девушка вдруг увидела в этом состязании Кая и Люка что-то небезнадёжное и теперь цеплялась за это. Зачем-то.       Почему ей теперь, спустя столько времени и литра осознания всех мелочей насчёт Кая, всё еще хотелось помочь ему такому? Такому же.       Это чувство было и болезненно, и нужно, и оставляло травмы, и лечило их. Почему ей так трудно смотреть на то, как Кай задыхается в собственном одиночестве, как он по-прежнему боится признаваться в чём-то, что в теории может обернуться против него? Иногда его взгляд становился из равнодушного таким потерянным, что эта тонкая грань, было видно, снова опускала его в тюремный мир и держала там, как он держал под водой своего последнего брата. Кай по-своему пострадал в этой истории 1994 года, хотя всё же был виновен, и ей безумно надоело ощущать себя виноватой как за попытки помочь маньяку, так и за желание оставить запутанного мальчишку внутри Паркера наедине с самим собой, что ни за что не привело бы его к чему-нибудь хорошему.       Глядя на красный цвет светофора впереди, девушка чувствовала, как голова заполняется сотней бегущих строчек. Не то чтобы кто-то из Сальваторов был психически уравновешенным, но с такими человеческими, неизлечимыми проблемами, как у Кая, она столкнулась близко лишь однажды. Как же с ним было сложно.       Она вдруг подумала, что ей уже нечего оставлять в этом дне. Просто плевать уже, всё и так настолько запутано, что развязать не получится, как ни старайся.       — Кай.       — Чего?       Девушка подалась вперёд, в собственной голове просто ненавидя себя за это, но убирая громкость звонкого голоса, который кричал ей остановиться, и коснулась его губ. Осторожно забираясь пальцами в короткие тёмные волосы, и Сэм даже не успела ничего почувствовать, кроме стучащего где-то в горле сердца от осознания того, кого она целует — Кай приоткрыл губы, позволяя это ей, и в голове зазвенело от наступившей полной тишины, нарушаемой лишь ударами её собственного сердца в грудной клетке. Все сторонние звуки словно скопились и замерли за пределами вакуума, в котором они находились, не решаясь просочиться вовнутрь. Она рефлекторно опустила ладонь ему на плечо, ощутив, как его язык мазнул по её лёгким касанием, прижимаясь ближе, стискивая в ладони ткань его футболки. Голос внутри продолжал что-то орать о достоинстве, об общественном осуждении, и как же приятно было затыкать его именно таким образом.       Девушка отстранилась спустя несколько секунд, прерывисто дыша от прилива адреналина и чувствуя, что нижняя губа начинает гореть. Как и щёки. Пока мысли не разорвали ей голову, она взглянула на него со смесью испуга и ошаления, инстинктивно вытирая рукавом рот. Кай ухмыльнулся.       — У тебя определённо отлично получается держаться от меня на расстоянии, Саманта.       Она коснулась лба своей ладонью, словно сверяя температуру с приемлемыми показателями. Вот теперь настало время сожалений — азарт уступил дорогу судорожному звону сердца в ушах.       Нет.       Попытки оправдания, однако, пресекались одним только его ироничным взглядом на её покрасневшие губы, которые она кусала, видимо, пытаясь ухватиться и запомнить вкус Кая, дыхание с перебоями и враждебное выражение лица. Настолько, что она переигрывала.       Ты просто дура, Саманта. У него восемнадцать лет не было девушки. Думала, он откажется от поцелуя только из-за принципов?       — Ты что, расстроилась? — поинтересовался Кай, уловив её смену настроения, и улыбнулся с таким удовольствием, словно выиграл в лотерею и пришёл за призом. — Ничего страшного, Сэмми, самое страшное позади. Секретом больше, секретом меньше. Раньше я думал, что невозможно предугадать мои мысли, но ты можешь в этом со мной поравняться, а?       — Просто захотелось… попробовать, — у девушки даже слов не было.       Что, чёрт возьми, с тобой не так? Разве тебе до этого не хватало унижений, м?       — Ну, это было неожиданно. Ещё приятнее думать о том, что ты так и не смогла держаться от меня дальше при всей моей криминальной истории. А теперь на твоей репутации тоже пятно. За этим так весело наблюдать, — Кай издал смешок. — Знаешь, я думал, первой будет Бонни…       — Заткнись уже! — перебила его Саманта, ощутив совсем неуместный укол ревности, зная, что Паркер просто пытался её задеть. Его с Беннет связывало только обоюдное желание пристрелить друг друга и выслать по частям семье, а в случае Бонни, друзьям.       — Чё ты на меня орёшь? И как же ты теперь будешь смотреть в глаза Деймону… — продолжал он, ничуть не смущаясь, хотя на его щеках выступил лёгкий румянец.       Девушка скрестила руки на груди и провела по нему серьёзным взглядом. Каю пришлось бы невольно задуматься над тем, как у неё получается так быстро менять настроение — собралась побить его рекорд, наверное.       — Это больше не повторится. Можешь включать свою амнезию, как ты любишь, когда дело касается меня, — она выровняла дыхание и теперь звучала хоть как-то увереннее. — И вообще… моя очередь задавать вопросы. Ты всё ещё хочешь вернуться и устроить второй раунд резни Клана Близнецов? Тебя вот настолько не отпускает эта идея?       Кай вновь задержал на ней ехидный взгляд, но решил отложить невысказанные издёвки на потом.       — Я… не решил, — Сэм ему кивнула, подталкивая продолжать. — Лив мне жалко, Джо не помешало бы отправить на тот свет, но её стараниями я ещё жив. Понятие «справедливость» мне не знакомо, но, думаю, жить в страхе лучше, чем откинуться. Она такая «не появляйся в моей жизни», а я такой «конечно», но чёрта с два я буду что-то делать, потому что она попросила. Ну, а папаша не попадался на глаза. Видимо, не хочет рисковать здоровьем, — Кай приподнял уголки губ так очаровательно, словно не он размышлял только что, кого из семьи оставить в живых. — Могу сказать так: мне не переходят дорогу, я никого не убиваю.       Девушка опустила голову себе на руки, выслушав его и что-то для себя отметив, и в остальном продолжая зеркалить его безразличие, делая вид, что происходящее — всплески чего угодно, кроме её собственного желания. По крайней мере, именно этим она оправдывала себя, и удобные мысли охотно приходили на смену всему остальному.       Ты не мать Тереза. Ты не сможешь помочь, если он не захочет, даже если ему будет так тошно, что это убьёт в нём остатки человечности.       — А мы неплохо сработались, да? — разорвал невыносимую тишину голос Кая.       — Блестяще, — она решила сосредоточиться на дороге. — Ничего не нашли, зато ты хочешь убить свою семью чуть меньше.       — А как же наш…       — Я заткну тебе рот тряпкой, которой протирала окна! — девушка почувствовала, как загорелось лицо. — Серьёзно, прекрати. Я лучше сдохну, чем повторю такое снова.       — О, прости, это ты без разрешения нарушила моё личное пространство. Мне звонить в похоронное бюро? — съехидничал Кай. — Ладно, тебе же лучше. Не нужно ко мне привязываться. Ну, знаешь, раздражает, — прежде чем Сэм успела огрызнуться, Кай добавил. — О, ваш сарай на горизонте.       — Уже? — переспросила она, проигнорировав переквалифицирование особняка в сарай, прежде чем сама нашла подтверждение словам Кая в виде своего дома впереди. — Всего девять вечера. Рекорд, в прошлый раз на три часа больше навскидку ехали. Как так вышло?       — Обошлись без кофе, — хвастливо подсказал он, — и без тебя за рулём. Пока, Саманта.       Сальваторе кивнула и поджала губы, выдворившись из машины и решив не оборачиваться, чтобы не видеть выражения его лица. И для неё так и осталось незамеченным, что кончики его губ приподнялись в улыбке.

***

      Дома пахло домом. Елью и сосной — мужской запах шампуня Деймона, которым Елена втайне ото всех поливалась по ночам, чтобы пахнуть любимым, терпкие нотки бурбона в воздухе и цветочные духи Кэролайн, перебросившиеся на куртку Стефана спустя часы, проведённые вместе. Гилберт тусовалась у камина с возлюбленным, как свернувшаяся калачиком возле хозяина кошка, а младший Сальваторе что-то искал в ноутбуке, и тишину комнаты нарушал только размеренный шум кулера и клацанье клавиш. Сэм валялась на кресле в самой глубине гостиной и краем уха слушала их переговоры.       — Так где ты была, говоришь? — напомнил Деймон свой вопрос, и она небрежно махнула рукой.       — Дела были, — уклончиво и ясно. — Вы сами никогда ничего не рассказываете. Скрытные люди — наша семья.       — Справедливо, — заметил Стефан, оторвавшись от экрана.       Снова воцарилась тишь, только какая-то чуть более неуютная: девушка подложила под подбородок руку, принимая чрезвычайно удобную позу и утопая в кожаном кресле. Жить бы в нём осталась.       — Кстати, Сэм, ты так и не скинула мне расписание, — встряла Елена, разом нарушая всю идиллистическую обстановку. — А ведь скоро начнутся пары!       Сальваторе потянулась, но выбираться с идеального места не стала. Она бросила беглый взгляд на свой телефон возле младшего брата и рассеянно кивнула ему.       — Найдёшь контакт «Елена»? — задала Сэм риторический вопрос. — Последняя фотка с расписанием — и вперёд. Окажи услугу, будь зайкой, дам пять долларов. Или я уже пережила момент, когда младшими управляют с помощью денег?       Стефан, ухмыльнувшись, кивнул, забрал со стола телефон и взглядом обвёл светящийся дисплей, находя в списке её контактов Гилберт.       — Ты сейчас сознание потеряешь, — вдруг отмер Деймон. — Джо беременна, ты всё пропустила! Вот так и исчезают лучшие мужчины.       — Серьёзно? — девушка едва не поперхнулась. — Когда? Да? О боже, так это ж круто! Давно узнали? Тусовка будет? Она в декрет уходит, а то мне практики закрывать?       — Не всё сразу, — брат выставил ладонь вперёд. — Мы тебя позовём и на девичник, и на мальчишник. Ты должна быть и с нами, и с ними. А чёрт, в один день же… ну, выберешь. Советую послушать старшего брата.       Ей потребовалось время, чтобы переварить информацию.       — Они женятся?! — вскочила Сэм.       — Нескоро, — кивнул Деймон тоном знатока. — Но Аларик не стал терять времени зазря, сделал предложение. Я же говорю, эта женщина бесстыдно увела моего лучшего друга!       Девушка не переставала улыбаться, когда повернулась к младшему брату и нашла в его лице… удивление.       Не такое удивление, что поселилось на её освещённом новостью лице, а какое-то нехорошее, укоризненное, и сведённые к переносице густые брови Стефана ясно дали понять, что что-то не так. Конечно, Сэм ещё не окончательная дура, чтобы разрешить брату залезть в фотографии после того сделанного Каем снимка, но она же совершенно точно удаляла его.       И помнила, как пальцем нажала на заветную кнопку с изображением корзины и стёрла их лица из кадра, однако при встрече с лицом брата уверенность в этом куда-то улетучилась.       Чёрт. Там же было две фотографии, на одной из которых Кай просто стоял один, на другой — девушка чмокнула его в щёку. Она же не могла удалить одну?       Кай, мать его, постоянно отвлекает её.       — Сэм… — вкрадчивый шёпот младшего брата ударил по голове сильнее, чем если бы он сразу перешёл в наступление. — Ты… не объяснишь?       — Что там? — не понял Деймон, заметив расширенные глаза сестры.       — Где ты была всё это время? — Стефан поджал губы. — С кем?       — Я же сказала, — голос дрогнул и сорвался, когда она подлетела к нему и отняла мобильник, заводя руку за спину. — Слушай, не хочешь проверить зрение? Мне кажется, последнее время оно… — девушка залезла в галерею проверить опасения и умолкла, всё-таки наткнувшись на ту самую фотографию. Внутри что-то с треском натянулось и оборвалось, полетев в пропасть, — может сыграть с тобой злую шутку. Это фотошоп.       — Вместо пяти долларов, — начал брат, прислушиваясь к бешеному ритму её пульса, — подготовь для меня парочку объяснений.