Я останусь

      Сэм проснулась от настойчивого запаха приготовленных рукой старшего брата блинчиков — единственного блюда его произведения, после которого не было риска умереть. Она невольно подумала о том, зачем в полном вампиров доме вообще готовить человеческую еду, но, выйдя в зал, натолкнулась на объяснение всему происходящему у барной стойки, за которой Деймон ловко сервировал еду на тарелке. Видимо, их с Бонни традиции не исчерпали себя даже после спасения из мира-темницы, и пускай ведьма с осязаемым страхом вспоминала о пережитом, от высокоуровневой кулинарии Деймона не отказалась. Взгляд Сэм тут же метнулся в сторону младшего брата, который сидел с уже привычно озадаченным выражением лица. Она провела пальцами по шее сзади, словно кто-то должен был приставить к ней нож, но ничего не почувствовала.       — Всё нормально? — спросила девушка непривычно звонким голосом и кашлянула, обращаясь ко всем сразу, но Стефан поймал на лету её интонацию. Её глаза остановились на нём, а ведьма кивнула ей в знак приветствия. — Привет, Бонни.       В целом, Саманта чувствовала себя неловко до крайней степени, пока состязалась с нежеланием выдать себя и необходимостью узнать, показалось это её ненормальной голове или Бонни оказалась здесь по причине, как-то с ней связанной.       — Не нервничай, — младший брат пожал плечами и улыбнулся. — Мы поедем в Уитмор к Аларику. Останешься здесь одна?       Деймон подозрительно прищурил глаза, напоминая собой змею. Не то чтобы он был слишком прилипчив к мелочам — если бы часы перед его глазами начали крутиться в обратную сторону, а в июне на землю спустилась бы минусовая температура, он бы едва заметил. Но когда кто-то общался с подтекстом и его не посвящал, он начинал заводиться. Впрочем, вина была на Стефане и его неумении играть в смысл между строчек качественно.       — С чего бы я не осталась, — Сальваторе хмыкнула, всё же подумав, что вечерний разговор сгладил углы. И добавила чуть более расслабленно. — Слушаю и повинуюсь. Это ты хотел услышать?       Стефан примирительно кивнул, пройдясь по ней прищуренным взглядом зелёных глаз.

***

      Девушка нервно стиснула пальцами дерево стола, стараясь не выдавать своего волнения. Дождавшись, когда Деймон успокоится и уснёт, младший брат сразу же последовал к ней за объяснениями, и, немного поломавшись, она ему рассказала. Отпираться было бы не просто бессмысленно, но и опасно — в панике после очередного её исчезновения или поступка Кая Стефан мог бы совершить ошибку, рассказав всем о них в придуманном собой же контексте. А пока он спрашивал её напрямую, Сэм могла распоряжаться фактами сама и чувствовать себя, а не чью-то фантазию, творцом у будущего общего секрета.       Разумеется, она говорила не в подробностях, намеренно умолчав о моментах, о которых Стефан не должен был знать — просто скинуть с плеч груз. Может, ей и был нужен этот разговор, так что девушка решила плыть по течению. Она рассказала не по порядку про охотников, про укус оборотня, про то, что встречала Кая Паркера раньше, но не вдавалась в детали об их отношениях и держала самые интересные факты в хватке негласной тайны. Не стала объяснять ни то, что они встречались, не сказала ни слова обо всех эмоциональных, чувственных и импульсивных частях и нехотя упомянула только то, что они ездили за возможными артефактами в очередной отрезанный от Портленда дом его семьи.       — Что-нибудь скажешь? — девушка подняла на него умоляющий взгляд.       — Значит… — Стефан описал круг взглядом. — Вы просто… ну… не подскажешь? С ним?       — Бывшие знакомые? — неуверенно предположила она. — Эм…       — С ним?       — Я…       — С ним?!       — Так получилось!       — Ага. Ясно, — Стефан зарылся рукой в свои волосы и вдруг направил на неё указательный палец. — Укус! Ты расскажешь Деймону? Мы понятия не имели, как так вышло! Я бы никогда не догадался, и он тоже. Сэм, я вообще не понимаю, как так произошло, что Кай Паркер, с которым Деймон случайно познакомился в мире-тюрьме, спас тебе жизнь?       — Ты дебил? — вспыхнула она, забыв о своей беспристрастности. — Сказать Деймону, да? А давай всем расскажем? Почему только у Деймона привилегия?       — Я тебя не понимаю, — Стефан поджал губы. — Не могу этого понять. Кэтрин — да, но Кай… Кай?!       «Заткнись, заткнись, только заткнись» — мысленно диктовала девушка брату, когда тот произносил его имя.       Оно звучало неестественно, до леденящего чувства в груди странно из его уст, когда при разговоре о Кае он связывал его с Сэм. У Стефана было тоже не отнимать моральных дилемм, ведь сотрудничество с бывшим врагом, да и ещё такое тесное, не вселяло в его душу слишком много надежд и порождало только новые вопросы. Он вздохнул, опускаясь на кровати рядом с сестрой и чувствуя, как прогибается мягкий матрас. Её ссутуленные плечи и подозрительность во взгляде явно заставляли его самого чувствовать вину за то, что он вообще обнаружил эту чёртову фотографию.       — Я старше тебя на два года и не собираюсь отчитываться, — она наконец нашла в себе силы примерить оценивающий взгляд и вскинуть голову. — Тебя это совсем не касается, и я не сделала ничего криминального. Растреплешь об этом Деймону? Да пожалуйста, я не сомневаюсь, что тебе станет легче. Валяй.       Стефан выразительно глянул в её сторону, закатив глаза.       — Я не скажу.       — Правда? — девушка вскинула брови, быстро сменив гнев на милость. — Почему?.. Будешь шантажировать в будущем?       — Сэм! Я твой должник, забыла? — усмехнулся он. — Слушай, я не доверяю Каю. Без понятия, что творится в его голове, а теперь даже не знаю, что в твоей. Но ты кажешься уверенной в том, о чём говоришь. И этого пока достаточно.       Сэм скрестила руки на груди, скользя по брату глазами.       — Ты моя сестра. Так нельзя, — Стефан фыркнул. — Что значит «шантажировать»? — он всё же не сводил с неё глаз. — Но вы же не встречаетесь?       Сэм наморщила нос и отрицательно покачала головой, улыбнулась и придвинулась ближе, опустив голову ему на плечо. Каштановые волосы, тяжёлыми волнами рассыпавшиеся по спине, защекотали шею.       — А будете?       — Господи, нет.       Девушка помолчала еще немного, думая, как получше разрядить обстановку.       — А я знала, что у нас в целом двинутая семья, — пробормотала она чуть веселее вместо благодарности, чувствуя неловкость перед словом «спасибо» за, казалось бы, разумный подход к делу.       — Нашла в нём родственную душу? — рассмеялся Стефан, обнимая её рукой. Она небрежно фыркнула в ответ, качая головой, и втайне от брата на её лице вычерчивалась усмешка.       — О нет.

***

      — На пару слов, Сэм, — младший брат вдруг опустил глаза почти виновато и вышел к ней в коридор. Девушка заинтересованно приподняла голову. — Мама жива. Бонни видела её, когда выбиралась из тюремного мира. Она связалась с сифонами, изгнанниками из клана Близнецов, такими, как…       — Что? — улыбка исчезла с её лица. — Мама жива?       — Бонни пришла, чтобы рассказать про это, — кивнул Стефан. — Мы расспросили Джо, и она рассказала про беспорядки того времени, в которых участвовала наша мать. Её семье обо всём известно.       — Вы уверены? — девушке казалось, сейчас откуда-то должна была выскочить группа телевизионщиков и закричать, что это всё шоу. — Как вообще она туда попала? Если бы она выжила, мы бы наверняка узнали.       — Как видишь, — невесело улыбнулся он, — никто не знал.       — Как это вообще произошло? — нахмурилась Сэм, чувствуя, как доносящееся со стороны Деймона и Бонни абсолютное молчание дополняло этот диалог.       — Это случилось в девятьсот третьем году. Они были еретиками — смесь сифона и вампира, и вместе с Лили творили хаос. Она была потрошителем, но главное, — Стефан сглотнул и попытался слабо улыбнуться. В его воображении мать ещё можно было оправдать, и он всё пытался не поддаться сомнениям. — Кажется, она стала им… почти матерью.       — Она что, бросила нас ради каких-то ведьм? — вопросительный тон не изменил её уверенности в этой фразе. Девушка закусила губу и выдохнула. — Она была жива! Все те годы она была жива и даже не удосужилась письмо отправить! Что за?..       — Мы не знаем наверняка, как это было, — попытался утешить её брат, опустив ладонь ей на локоть. — Подходящее небесное явление произойдёт нескоро, но на пару дней прогнозируют метеоритный дождь. Мы обязательно попадём к ней, поняла? И спросим сами. Умоляю, не думай об этом, пока мы со всем не разберёмся, лучше думай про будущую свадьбу, про что угодно, кроме Лили. Никто не будет доставать оттуда еретиков, мы просто вытащим маму.       Она нахмурилась, ощущая, как внутри поднимается сопротивление, и выдернула из его хватки руку.       — Ты думаешь, она ещё наша мать? Спустя годы, которые мы провели не вместе, потому что она выбрала бросить нас ради кого-то с магическими приколами? Как мы должны отреагировать? Быть в шоке? Радоваться? Да с чего бы?       — Я не теряю надежды, — он поджал губы, — Мы скоро вернёмся и решим всё, ладно? Справишься?       — Я справлюсь, — бросила Сэм. — Лили не может быть и чей-то ещё матерью, и нашей.       — Я знаю, — Стефан выдохнул. — Знаю. Мы справимся.       Девушка нехотя кивнула, стеклянным взглядом вперившись в стену напротив, и попыталась забыть о брошенной им фразе, которая проворно забралась в разум и безжалостно разделывалась с любой складной ложью о матери. Она возникала снова и снова, нещадно выжигалась в сознании яркими буквами и пульсировала в голове. Лили жива. Ей не хотелось разочаровывать младшего брата своими мыслями об этом — казалось, Стефан не мог снова потерять надежду вернуть женщину, к которой был так сильно привязан, вот только ей воссоединение возможным не казалось. Если Лили нашла себе новую семью, если позволила собственным детям все эти годы уничтожать себя чувством вины, значит, пошла она.       Когда братья вместе с Беннет и Гилберт запрыгнули в тележку Деймона, как она ласково называла его машину, и понеслись с эйфорией от предвкушения свадьбы в Уитмор, девушка осталась одна в пустом громадном доме. От участия в этой миссии она благополучно отказалась, отшатнувшись от упоминания о университете и городе, как от огня. Старший брат и сам не хотел встречаться с нелюбимыми красотами колледжа, но делать было нечего — настроившаяся на душевные разговоры с Джо Елена сама схватила Бонни и поволокла за собой в Уитмор, лично поздравить с будущим бракосочетанием. Да и забрать вещи Кэролайн из общежития не помешало бы — Сэм даже хотела отправиться к ней, но найти подход было проблематично. Оставить ей сообщение? Были бы у неё мозги Стефана, который всегда каким-то чудным образом буквально на лету подбирал нужные слова, цены бы ей не было. Но она так не умела.       Что-то не понравилось ей в выражении лица Беннет, когда утром она столкнулась своим взглядом с её, и доходить до черепной коробки это начинало только спустя время. Кто бы ни разговаривал и как бы Стефан и Сэм шутливо не плевались ядом друг в друга, Бонни послушно переводила взгляд с одного на другую. Стоило Деймону открыть рот, ведьма тушевалась и даже не смотрела в его сторону.       Она ни разу даже не посмотрела ему в глаза, словно чего-то опасалась или… о чём-то сожалела. Может, девушке всего лишь показалось. А ещё такие мысленные детективы помогали отвлекаться от мыслей про Лили, которые вот-вот грозились прорваться через плотину и мощным потоком хлынуть в голову.       В окно постучалась ветка дерева, заставив Сальваторе против воли напрячь слух, но больше никаких посторонних звуков поблизости не мелькало. Девушка отложила книгу в сторону и решила проверить, заперла ли входную дверь, ведь опыт с охотником заставлял её невольно съёживаться и мысленно прокладывать мост к беспричинной паранойе. Братьям она складно наплела о том, что не допустит чужеродного вторжения в дом, однако на деле остаться один на один с пустотой было жутковато.       Не успела она сделать и шага в сторону крепкой двери, защищавшей её от внешнего мира, как по ней прокатился стук. Ну конечно, куда же без этого. Сэм замерла, так и не коснувшись ступнёй земли, и аккуратно юркнула в сторону коридора. Ручка слегка дрогнула, и вслед за парочкой назойливых ударов в гостиной зазвенела колыбельная дверного звонка — кое-кто скооперировался и нашёл более простой вариант заявить о себе. Она томно вздохнула, надеясь на то, что охотник точно не стал бы придерживаться таких манер, наклонила и потянула на себя ручку двери. Увиденное заставило её брови ошарашенно взметнуться вверх.       Паркер.       — Я полагаю, Саманта?       Девушка оперлась бедром на дверную коробку.       — Джошуа?       Вот они и встретились.       — Приятно знать, что обо мне наслышаны. Можно войти? — не дожидаясь кивка, он продефилировал внутрь, и ей осталось только медленно оглянуться на мужчину. Она приподняла брови, а затем захлопнула дверь и обернулась к бывшему главе ковена.       — Не слишком культурно входить без приглашения, — напомнила Сэм, проходя за ним вглубь своей гостиной. Она прищурилась, ища в Джошуа черты Кая, и, кроме вопиющего невежества, ничего такого не нашла. — Какими судьбами в Мистик-Фоллс?       — Только вампирам оно нужно. Я тебя искал, — сходу начал он, умостившись на кожаном диване. — Так и не мог найти подходящую Саманту Сальваторе. Когда Деймон, — твой брат, верно? — представился и сказал свою фамилию, я понял, что искать нужно среди вампиров. Очень надеюсь, что ты та, кого я столько времени не мог найти.       Она уже стояла возле домашнего мини-бара и откручивала бутылку бурбона. Плеснула в бокал и с обаятельной улыбкой обернулась, хотя тянуло скривиться.       — Ну и зачем тебе я? — Сэм пыталась не играть в Деймона и не выкаблучиваться перед ведьмаком, чьи силы за секунды расширят капилляры в её голове до такой степени, что она отключится от боли. Но всё равно не получалось. — Какие-то проблемы с Каем? Слушайте, мы с ним уже отмучились, теперь это ваша проблема, — девушка невинно улыбнулась Паркеру-старшему.       — Моя мать, Шарлотта, — он стрельнул в неё взглядом, таким пронзительным, что было очевидно, что её знакомство с Каем им пока не было разгадано. — Очень давно, ты же знала её?       — Встречала когда-то, может быть, — холодно бросила она, толком не пытаясь никого вспомнить и не понимая, к чему он клонит. Мужчина неторопливо залез во внутренний карман пиджака, выуживая оттуда пожелтевший от времени конверт от письма, и стиснул его между двумя пальцами перед Сэм. Девушка опустила глаза. — А может, и нет.       — Открой. Можешь не читать всё, только четверостишие в конце.

Вот-так Твой образ и Твоя любовь Меня отныне не дают обидеть, Чтоб я Тебя учился вновь и вновь Любить душою и — глазами видеть.

      — Это?..       — Шекспир, — нетерпеливо кивнул он. — Она любила его сонеты, но это не главное. Прочти дальше. Я долго думал, что значат эти цифры, пока не встретил Деймона.

С. Сальваторе. 1855

      Сэм вернула ему письмо и пожала плечами, чувствуя, как от непонятного предчувствия внутри всё сжимается. Его же она чувствовала в доме Шарлотты, а теперь здесь — и какая конкретно деталь стойко не давала ей покоя? С её-то интуицией девушку вообще никогда нельзя было даже подпускать к казино и лотерейным билетам, а тут эта загадка и эта завязавшаяся в узел тревога внутри.       — Всё думал, что это значит. Дата твоего рождения, верно, ты ведь вампир? Она оставила это как подсказку.       — Какой-то бред. Мне в том году было одиннадцать, это число вообще со мной не связано, — отнекивалась она. — Слушайте, я была безумно счастлива познакомиться с вашим Ковеном, но буду не менее счастлива, когда вы все исчезнете из моей жизни. Окей?       — Вспомни, может, ты знаешь эту дату, — неотступно давил на неё Джошуа.       — Я понятия не имею, — помотала головой девушка. — Мы виделись, разговаривали однажды, но я не знаю, причём здесь я.       — Может, если я залезу в твою голову… — его ладонь угрожающе коснулась плеча Сэм, и она отдёрнула руку, как ошпаренная. — Она моя мать. Если она указала здесь твоё имя, на то были причины. О чём вы говорили?       — Ты в моём доме, не выставляй условия. Я не стану ничего рассказывать по первому приказу.       — Твоё имя в письме моей матери, — продиктовал Джошуа, выделяя каждое слово, будто она была душевнобольной или просто дурочкой. — У меня мало времени на разговоры.       — А я просто не слишком общительная.       — Vodex.       Чёртовы Паркеры со своими заклинаниями. Его ладонь притянула её к себе и стиснула предплечье Сэм, в то время как свободную руку он сжимал в кулак, вызывая у неё всё новые и новые приливы стянувшей голову боли. Она схватилась за висок, подавляя крик, и крепкая хватка Джошуа вдруг ослабла, когда мужчина наконец позволил девушке почувствовать долгожданную свободу и упасть на пол. Старший Паркер тряхнул ладонью, словно касался чего-то мерзкого — видимо, это был его коронный и единственный жест в арсенале.       — Ничего нет, — он сдвинул брови на переносице. — Как ты это сделала?       — Прекрати! — вскрикнула Сэм, цепляясь ладонью за скользкий край столешницы и резко поднимаясь. — Да я не знаю, каким образом я оказалась в этом письме, потому что я понятия не имею о том, что должна вспомнить или сделать!       — Почему я не могу попасть в твою голову? — не унимался он, магией пронзая ей виски.       — Я не знаю… — голову словно сдавило железными тисками — противостоять магии ей было не по силам. Ладонь девушки соскользнула со стола. — Хватит…       Он разомкнул руку, и Сэм судорожно начала хватать ртом воздух, пытаясь уцепиться за последние ускользающие от неё капли света и кислорода. Джошуа медленно и терпеливо выдохнул, успокаиваясь, пока она пыталась отдышаться.       — О чём вы говорили?       — Погода… я просто встретила её в, кажется, Портленде, — раз он обращается с ней, как с дурой, Сэм будет её играть. — На ярмарке. Мы разговорились, когда она выбирала подарок для внучки. Джоанны, наверное, не могу вспомнить точно, у меня всё ещё голова болит, спасибо тебе. И всё. В твоём расследовании самая бестолковая деталь — моя с ней связь.       Лгать у Сэм получалось первоклассно. С кем поведёшься — от того и наберёшься.       — Допустим, — заключил он таким небрежным тоном, словно ничего не случилось. — Но запомни, что я наблюдаю за тобой.       Он растворился в воздухе после уже привычного заклинания скрытия, оставив девушку в одиночестве в собственной гостиной. Перед этим ещё одним латинским кратким выражением он заставил Сэм окончательно потерять координацию и плавно опуститься на пол. Секунда — и последняя капля света юркнула и спряталась в черноте, ускользая от её зрения, и всё вокруг стремительно погрузилось во тьму.

***

      Сэм проснулась на излюбленном диване в гостиной, и в расцвеченной яркими бликами и вспышками света темноте наконец начали вырисовываться очертания предметов вокруг. Её голова лежала на чьих-то коленях, и с трудом она сфокусировала то и дело норовящее размыться зрение на окружающем мире. Налитая свинцом голова ныла, и стук сердца отбивался чётким ритмом от висков, заставляя грудную клетку ходить ходуном от свихнувшегося пульса. Когда она наконец смогла разглядеть лицо человека над собой, не поверила глазам и ошарашенно приоткрыла рот, чувствуя, как предательские слёзы скапливаются в глазах и заставляют её перестать моргать.       Лили.       Она приподнялась, но рука матери заставила её лечь обратно, тёплый бархатный голос утихомирил и успокоил вскружившуюся от нервов голову. Сэм почти вслепую нащупала её ладонь и сжала её в подрагивающих пальцах, не веря происходящему и глотая откуда-то появившийся в горле ком. Губы Лили растянулись в улыбке, когда девушка свободную руку приложила к глазам, чтобы не заплакать.       — Я так скучала по тебе…       — Правда? — недоверчивым тоном протянула мать.       — Конечно, я ведь даже не успела попрощаться с тобой, — младшая Сальваторе отняла руку от лица. — Хоть ты и сама виновата… как ты здесь оказалась?       — Ты сама позвонила и начала что-то мямлить в трубку, — нахмурилась Лили. — У тебя похмелье?       Девушка ладонью обвела её лицо, рассеянно сощурив глаза.       — Мам?       — Мам? — вторила ей женщина и вдруг прыснула. — Оу, так ты буквально. Мы с твоей мамой похожи?       Она помотала головой, избавляясь от наваждения, и цветные круги перед глазами снова расплылись в причудливый узор. Ей словно привязали булыжник к шее и заставили выплыть из неспокойного моря — любая попытка вернуться в настоящий мир каралась вспышкой боли, после которой всё вокруг окутывалось туманом. Похоже на последствия перебора с алкоголем или наркотиками, вот только даже после них её вампирский организм восстановился бы побыстрее, чем после этого. Сэм по кусочкам восстанавливала произошедшее в своей голове, жмурясь от непривычно яркого дневного света и не различая больше силуэта матери перед лицом.       — Нет, серьёзно, мне стоит беспокоиться? — осторожный голос совсем не был похож на Лили, хотя бы потому что был мужским. — Саманта, ты как там?       Девушка тряхнула волосами, приподнимаясь и поднимая брови.       — Джошуа, — зашипела она. — Это был Джошуа.       — Мой отец? — Сэм повернула голову и кивнула, тихо выдыхая и собирая себя заново в единое целое. — Что он с тобой сделал?       — Просто заставил отключиться… как-то, — она оттолкнула его руки и кое-как села рядом. — Он заходил, спрашивал про какую-то херовину.       — Что он тут забыл?       — Дай-ка подумать… — Сэм прищурилась, пытаясь вспомнить, но детали пока ускользали от понимания.       — Ладненько, вот и поговорили, — Кай радостно хлопнул в ладоши. — Я убью его.       — Стой. У него было какое-то письмо, а там моё имя, и он решил разобраться. Я вообще ничего толком не помню. Ай, — девушка вздрогнула от боли, когда прикоснулась к виску.       — Не знаешь, где он? Планирую вырвать ему позвоночник.       — Не надо, — почти беззвучно шепнула Сэм, сама не понимая, почему просит этого. Может, ей просто не хотелось снова видеть Кая в облике убийцы. Плевать, чьего.       — Он тебя головой ударил? — ведьмак уставился на неё сверху вниз. — Тебе так нравится жить в страхе? Я уже объяснял, перейдёт мне дорогу — получит по заслугам, вот и настал час расплаты. Я убью его!       Её сердце вдруг заколотилось с необъяснимой быстротой.       — Мне нужно объяснение. Думаешь, я не хочу понять, причём тут он и я?       — Ничего тебе не нужно, кроме мозгов, — небрежно бросил Кай. — Давай я убью его, Саманта, и дело с концом.       — Оставь его в живых, — взмолилась она. — Я сама хочу отправить его на тот свет не меньше, но пока что… пусть остаётся. Мы всё равно его переиграем, так какая разница? Может, у него будут ответы.       Он замолчал, и чуткий восстановившийся слух девушки уловил тяжёлый вздох.       — Это не помилование, — упрямо ответил Кай. — Только временная отсрочка. А потом я убью его, как бы ты мне ни мешала.       Она качнула головой, оправляясь от магического воздействия, и сощуренным взглядом уставилась в пустоту. Та галлюцинация с Лили была такой реальной, что, не узнай она о небольшом побочном эффекте заклинаний Джошуа, беспрекословно поверила бы в красочную картинку перед глазами. Сэм так и не попрощалась с ней — она разругалась с матерью накануне её отправления в госпиталь, и в тот злосчастный день отправилась вместе со Стефаном, назло всем собирать кремовые фиалки. Когда они вернулись, Лили уже забрали, а позже новость о её смерти облетела всю семью и коснулась средней дочери позднее остальных, заставляя её несколько недель подряд мучаться о бессонницы, которая потом превратилась в красочные кошмары и перебросилась на ещё более долгий срок её жизни. Девушка ненавидела даже смотреть на её фотографии, но засыпала в обнимку с платьем матери, и в своих часто появляющихся снах Сэм каждый раз возвращалась с братом домой и узнавала о том, что Лили умерла.       Она не любила Джузеппе — отец хоть и делал ей вечные скидки и обращался с ней приемлемее всего в семье, был чересчур, до крайней жестокости строг с братьями. Это тоже неприятным отпечатком легло на душу и напоминало о слезах, проведённых взаперти ночах наедине с кишащими вокруг насекомыми, затушенной о ладонь Деймона сигарете.       А мама… девушке было жаль младшего брата, который всегда был намного ближе к Лили и даже после новости об очевидном предательстве не хотел рубить сплеча, как это уже наверняка сделал старший брат, как это упорно продолжала делать сестра. Она вообще не была близка с родителями и матерью в том числе, о чём позже пожалела, но со всеми проблемами и слезами Сэм неизменно приходила к ней. И, чёрт возьми, хоть всегда и чувствовала себя самым нелюбимым ребёнком, теперь имела право злиться.       — Стефан о нас узнал. Просто увидел ту фотографию с заправки, а потом я сама всё рассказала. Точнее, не всё, он знает только то, что я тебя ненавижу чуть меньше, чем остальные. Это всё ты, придурок, и твои «давай сделаем фотографию на память», — набросилась на него девушка.       — Серьёзно? — расхохотался вдруг Кай. — О, так ты теперь местная психопатка, да? Они тебя ещё не выселили?       — Прекрати реагировать так спокойно! — она возмущённо толкнула его.       — А что? Стыдно иметь со мной дело?       — Нет, но всё, чем я занималась — хранила свои тайны, пока они там себе головы ломали, — Сэм вздохнула. — Впрочем, я сама на всех нарываюсь. Однако он не будет никому говорить. Сам предложил, не поверишь, только советую с ним не видеться ближайшие… ближайшие несколько лет.       — Больно надо связываться с твоими братьями, — фыркнул Кай. — А что, не хочешь рассказать? Да ладно, будет весело.       — Мне с ними ещё жить здесь, если ты вдруг забыл, — вскинула брови она. — Хотя не видеться не получится. У тебя случайно не найдётся асцендента для другого тюремного мира?       — Другого — это какого? — нахмурился Кай.       — 1903 года. Туда заключили несколько еретиков из клана Близнецов за беспорядки и общественную опасность.       — И почему это я должен помогать доставать каких-то еретиков? — искренне поинтересовался он.       — Потому что их заключили туда вместе с моей мамой.       Её голос дрогнул, и пришлось поджать губы. Брови Кая поползли вверх.       — Мы не хотим возвращать еретиков, — уточнила она. — Нам просто нужно вернуть её, — девушка вдруг не выдержала, начиная выговаривать ему всё, что уже давно осело на дне, но сейчас всё в голове словно размешали. — Не знаю, как вообще буду смотреть ей в глаза. Все те годы, когда мы были уверены в её смерти и когда мы со Стефаном винили себя, она была жива, — взгляд Сэм снова поблек, но спустя секунду она вышла из оцепенения. — В любом случае, это её выбор, и плевать я хотела на Лили. Моя мама умерла от туберкулёза. Эта женщина просто занимает её тело и не имеет ничего общего с Лили, которую я знаю. Но мне всё равно это важно.       На самом деле, это было важно Стефану, но Кай бы не согласился на что-либо ради её младшего брата. Ведьмак обвёл глазами комнату и согласно кивнул.       Мама любила его. Недолго, пока не узнала о его сущности, но любила, и какая-то часть его сознания реально понимала понятие «материнская любовь», хоть и весьма скомканно, будто он и вовсе никогда не знал и не чувствовал её. Как сидеть перед телевизором и смотреть футбольный матч или фильм: действие происходит на экране, а ты сидишь в одиночестве, обособленный от мира, и утыкаешься в экран, перенимая лишь долю изображённых на экране эмоций. Кай всегда оставался за кадром, и зачастую волей отца. Джошуа складно промыл жене мозги, и Кай помнил все эти её угрюмые взгляды и тоскливые вздохи о «проклятии» на сыне. Может, без такого командира за спиной она и была бы лучшей версией себя, вот только все мостики к сочувствию матери обрывались на корню. Она сама выбрала это, сама не встала на его сторону.       Кай перевёл взгляд на Сэм. Ему не нравилось то, что она медленно начинает становиться его привычкой, переключает внимание на себя, превращается в константу его жизни. Он не знал понятия «привязанность»: в детстве это слово исказили несколькими тысячами способов и разорвали в клочья любые попытки понять его, но он чувствовал, что не хочет оставлять её. Просто не знал, как это правильно выразить. Вариант, что она его оставит, Кай вообще в угоду своей самооценке не мог рассматривать. Если в такой форме выражается главная слабость каждого человека, пора было с этим завязывать.       Но он не хотел.       Чёртов Люк, грёбаная размазня. Кай винил Люка в этой привязанности, прекрасно зная, что это полный бред. Но всё же, пошёл он.       Кай знал, что тоже был ей нужен, особенно когда она вот так утыкалась взглядом своих карих глаз в стенку и вспоминала о матери в тюремном мире девятьсот третьего. Он не умел и не собирался учиться поддерживать людей и вытирать им слёзы и чувствовал отсутствие интереса перед чужой грустью, но ему хотелось сделать хоть что-то, чтобы стереть эту грусть с её лица. Какого-то чёрта.       Он так и находился рядом с ней. Чувствуя, что хочет находиться рядом с ней. И всё равно с трудом преодолевая всю ту озлобленность на мир, даже на неё, потому что она была его частью.       — Ты однажды спросил, как я умерла, — вышла из оцепенения девушка. — Это была попытка поиздеваться или ты хотел узнать?       — Попытка поиздеваться, — честно пожал плечами Кай.       У неё вырвался смешок.       — У нас в округе была эпидемия тифа, и тогда мои братья обратились. У меня появлялись первые симптомы. Деймон уговорил меня тоже стать вампиром, и я согласилась, потому что не хотела умирать, — она приподняла уголки губ. — Когда все были одержимы лекарством от вампиризма, я сразу решила, что даже не прикоснусь к нему. Наверное, боялась, что всё в моей жизни вернётся на свои места. А может, у меня не было достаточной мотивации.       — Но хотела бы? — уточнил Кай. В его глазах плескался интерес, и девушка поблагодарила бы его за неумение по-должному сопереживать: видеть жалость при рассказах о своём детстве ей бы не хотелось. — В теории.       — Мне было незачем, — кратко ответила она.       — Ну всё, видеть не могу, когда ты вот-вот начнёшь рыдать.       — Я не собираюсь! — возмутилась Сальваторе.       Кай закатил глаза, прошествовал вдоль комнаты к бару и обнял ладонью высокую бутылку бурбона с привлекательным винтажным дизайном. Он повернулся к Сэм и призывно вскинул брови, возвращаясь на своё законное место и по пути подхватывая парочку симпатичных стопок. Сальваторе заинтересованно подперла подбородок рукой. Все эти мысли и разговоры о прошлом заставляли её обособляться от настоящего, а для этого есть намного более привлекательный способ.       — Хочешь напиться? Только не этим, Деймон убьёт.       — Да похер, — отмахнулся Кай, наблюдая за девушкой. — Не поверю, что тебе не нравится, когда он бесится.       Сэм немного поломалась и подставила ему стакан.       — Ладно, выпьем за то, что моя мама заводила новые отношения и успешно о нас не вспоминала, пока мы плакали на её похоронах.       Кай плеснул ей бурбона и с обаятельной улыбкой повернулся к ней.       — За то, что моя мама перед смертью попросила не пускать меня на свои похороны, — он чокнулся с девушкой, и стеклянный звон эхом разнёсся по комнате. — Это я в неё таким характером.       — Серьёзно? — она покачала головой. — Ладно. За то, что отец застрелил меня.       — За то, что отец не разрешал мне присутствовать на моём же дне рождении, — на его губах нарисовалась ядовитая улыбка, Кай опустил глаза на алкоголь.       — За семью. Жаль, я не знаю, что такое Ковен.       — За Ковен. Жаль, я не знаю, что такое семья.