Я останусь

      Какая-то ваза, стоящая на камине, с оглушительным треском стекла и грохотом рухнула вниз. Изящный белый ковёр на полу давно превратился в изгибающуюся змею и валялся где-то в стороне, сложенный вдвое, а из купленных однажды Деймоном колонок вовсю звенела музыка. Забиралась в голову, оглушала и не давала даже шанса выпутаться из своих манящих и словно целиком обвивающих тело цепей. На часах время не так давно перевалило за полночь, на улице уже давно успело потемнеть, и полумрак разрезали своим ослепительным светом придорожные фонари и лампочки на крыльце дома. Свет горел почти во всех комнатах, обнажая сущность неэкономной хозяйки и её личного дьявола за плечом.       — Так-так-так, — пробормотала девушка, дёргая на себя ручки шкафа старшего брата. Она вычленила из ряда дорогих рубашек свою любимую и накинула её на себя, не забывая подцепить со стола солнцезащитные очки в тёмной оправе. — Как я выгляжу? Умопомрачительно?       — То самое, — она подхватила ещё одну пару очков и украсила ими Кая. — Ну вот, теперь я тоже умопомр… то, что ты сказала.       — Как давно закончилась пятая бутылка? — она сделала вид, что проводит математические подсчеты, и вдруг звонко рассмеялась. — А у нас в подвале знаешь что?       — Тюрьма?       — Кладовка! — по слогам проговорила она. — Я считаю, нам нужно добежать. Кто первый?       — Да легко, — хвастливо кивнул ведьмак и сорвался с места, буквально вылетая в коридор. Вслед за ним выбежала Сэм и, едва не поскользнувшись на голом полу и не обронив брендовые очки брата, метнулась следом.       У самой лестницы в подвал они переглянулись и решили отбросить споры куда подальше, так что Сальваторе пришлось медленно опускать ноги на ступеньки, рискуя сломать себе шею и пропустить целую ночь в компании не совсем трезвого Кая. Он спускался перед ней, держась за перила, а она осторожно ступала следом. Девушка миновала последние пару ступенек и подскочила к какой-то миниатюрной дверце, что даже после удара по ней поддалась не сразу. Она затрещала и со скрипом открылась, когда ведьмак прочитал заклинание на не совсем чистом латинском и эффектно взмахнул рукой. Сальваторе благодарно кивнула и выхватила оттуда ещё пару бутылок крепкого бурбона, кляня природу за то, что вампиров алкоголь берёт долго, как и ведьмаков с силой целого Ковена. Сэм обернулась к Каю и продемонстрировала нажитое добро. Он любвеобильно растянул губы в улыбке и выхватил из её рук одну бутылку.       — Я думаю, нам стоит куда-то выбраться, — тоном знатока заявил он, когда очередной задачей стал подъём по той же лестнице. — В караоке.       — О, супер, — оживилась она и снова рассмеялась. — А мы никому не попадёмся?       — Это они должны переживать, что попадутся нам, — он ухмыльнулся. — Ты такая милая, когда пьяная.       — Ты тоже ничего, когда я пьяная, — кивнула Сэм, утаскивая его за собой. Из колонок уже доносились вопли песен девяностых, и ей пришлось, кривясь от назойливого шума в ушах, вырубить их. Так она могла хотя бы расслышать Кая. — Скрестим пальцы, чтобы никого не встретить.       Кай кивнул и направился в сторону выхода, по-хозяйски зарываясь ладонью в карман её куртки и подцепляя оттуда ключи. Сэм попыталась придать отразившимся на лице эмоциям возмущённый оттенок, но в конце концов она сдалась и последовала вслед за ним навстречу уличной прохладе и ночным пейзажам родного города.       Вечер пятницы был событием, обязывающим половину Мистик-Фоллс собраться в местном баре на голову бармена Донована и заказать там половину выпивки, порадоваться концу рабочей недели и подраться за место на авансцене. Девушка побеспокоилась бы о том, что, возможно, затаившийся в баре Мэтт не будет слишком рад компании сестрички Деймона вместе с ещё незнакомым и очевидно не вселяющим доверия юношей, если бы ей не было плевать. Ей вообще впервые за долгое время было на всё плевать, и Сэм была готова поклясться, что это хоть и не любимое её чувство, но определённо одно из самых привлекательных.       — У тебя потрясающий нос. Просто очень красивый, — заметила она, не стирая с лица счастливой улыбки. — Твоя семья, конечно, чокнутая, но гены такие… Как произведение искусства.       — Я бы записал тебя такую на видео, но мы оставили всю технику, — пожал плечами Кай. — Ну спасибо, ты тоже красивая. Мы закончили обмен любезностями?       — А я не оставила, — похвасталась девушка, выуживая из кармана телефон. — Но чёрта с два я тебе его дам, мне хватило Стефана. Давай лучше пройдём тест на твой психологический возраст на фейсбуке. О, а что насчёт поцеловать-убить-жениться?       — Это что? — у него в голове закрутились шестерёнки. — Стефан, точно. Нужно позвать его с нами! Звони ему, сейчас скажем адрес, пусть приезжает. А кого там убить надо?       — Это игра такая, — фыркнула она. — Кого из знакомых ты бы поцеловал, кого убил и на ком женился.       — Мне интересно послушать твою версию, — прищурился он заинтригованно. — В трезвом состоянии миру никогда не узнать твоих секретов.       — Ну, с тобой у меня уже был опыт, — ей снова против воли захотелось расхохотаться, и Сэм поймала себя на мысли о том, что своим смехом в неподходящие моменты начинает смахивать на Кая, — поэтому я бы поцеловала… Елену. Пусть традицией всех Сальваторе будут поцелуи с Гилберт. Вне всяких сомнений, я убила бы Бонни, и даже не смотри на меня так. А выйти замуж… не знаю. Что насчёт Аларика? Перед его свадьбой это было бы отличным решением, сыграли бы двойную помолвку. А у тебя что?       — Убить тебя, поцеловать тебя, жениться на тебе, — Кай вскинул подбородок. — Очевидно.       — То есть, для тебя очевидно желание меня убить? — она попыталась состроить заносчивое выражение лица, но опьяняющая обстановка приближающихся огней Мистик-Фоллс и разлитое по грудной клетке тепло заставляло нехотя улыбаться. — Ну вот, теперь и я хочу переиграть.       — Да, и ты уже дала своё слово, — махнул рукой ведьмак и подхватил её под локоть, когда желанный бар становился всё ближе, а расцвечивающих тёмное небо и источающих холодный белый свет фонарей становилось всё больше. Она закатила глаза, однако позволила так нагло таскать себя по всему городу и понадеялась на то, что никто из знакомых не устроился с дневником возле окна, наблюдая за их похождениями.       Если бы они завели разговор о чём-нибудь серьёзнее глупой игры, может, Сэм и рассказала бы ему о чём-то, что впоследствии пыталась бы стереть из собственных воспоминаний и из его памяти. Когда она заявила, что тот поцелуй ничего не значил, что у неё нет никаких чувств, это не было полностью предназначено слуху Кая. Это было утверждением скорее для самой себя, и попытка проговаривать такое была её единственным спасительным кругом, который отрезвлял рассудок и позволял уцепиться за ускользающие от неё правильные эмоции. Эмоции, среди которых не было перечёркивающего всё на свете желания помочь ему, эмоций, среди которых не было этой восторженной нежности, с которой она касалась уголков своего рта подушечками пальцев и вспоминала вкус его губ. Опьяняющий, манящий, запретный, способный заставить её язык заплетаться и по этому параметру идущий вровень с несколькими бутылками крепкого алкоголя. О боже, она вообще перестала контролировать свои мысли.       Ей просто казалось, что не всё потеряно. Не всё потеряно для него, и, может быть, он не откажется так просто от чего-то непривычного. Того, что всегда казалось поражающим организм и растекающимся по лёгким ядом, заполняющим собой каждую клетку, если только впустить это в себя и позволить взять контроль над телом. Ей было сложно доверять ему, ей было сложно понимать и принимать его новую версию и ладить с навечно въевшимися в сознание личными дьяволами Кая, но она могла бы постараться. Один — почти всю жизнь, и восемнадцать долгих лет в абсолютной изоляции.       Лимит боли для него давно был превышен, и беззвучная сирена в голове оповещала об этом. Каю одновременно был никто не нужен и был почти болезненно нужен кто-то, больше, чем всем остальным; с Люком или без, он всегда состоял из сплошных противоречий, был неспокойным, катастрофичным ураганом, понять который с каждым годом становилось всё сложнее.       Можно подумать, кто-то вообще пытался понять.       — Мэтти! — завопила Сэм и обратилась к девушке за стойкой. — Ой, а где Мэтт?       — Я за него, — равнодушным взглядом проводила её татуированная блондинка, почти изящными движениями протирающая горлышко бутылки. К бару подвалил подвыпивший мужчина с покрытым испариной любом и вцепился пальцами в мраморные узоры стола, подмигивая ей. — Чего тебе ещё?       Глаза девушки и Кая виляли с барменши на поддатого типа, который уже начинал распускать руки и как бы невзначай водить ладонями по телу блондинки. Та съёжилась и шагнула назад, отряхиваясь от его прикосновений.       — Motus, — прошептал Кай. Глаза Сэм заинтригованно сузились, когда мужчину отшвырнула и столкнула со стола невидимая сила. Барменша едва сдержала смех, не услышав заклинание и списав падение неудавшегося ловеласа на пьянство. — Не люблю кретинов, кроме себя. Текилу!       — Ты чем расплачиваться собираешься? — скептично подняла брови Сэм, но дополнительную бутылку с блаженством приняла в объятия своих ладоней.       — Тобой. Отдам тебя в заложники, — подмигнул Кай.       — Мной можно было бы выкупить целый бар, — вздохнула она и опустила голову на сложённые руки, — а ты этого не понимаешь.       — Чего не понимаю, Сэм? Включите Тейлор Свифт!       — Я дорого стою.       — Я как раз-таки хорошо это понимаю, — съехидничал он. — А вот ты себя недооцениваешь.       — Обязательно подумаю об этом позже, — девушка манерно подцепила бокал. — Нет. Включите Бритни!       — Не слушайте её, она пьяная. Ты вообще слышала, о чём поёт Тейлор Свифт? Самое то для психопатов, — Кай кивнул и снова обернулся к барменше, хотя с музыкальным сопровождением её толком ничего не связывало. — Не пререкайся, красотка.       — Бритни — это классика!       — Да кому нужна твоя Бритни, — он цокнул языком, закатив глаза. — Ты ещё попроси Элвиса Пресли включить.       — Нормальный Элвис Пресли! — она презрительно прищурилась. — Ты сам недалеко ушёл от возраста, в котором его слушают.       — Ткнула меня тюрьмой? — спросил он громче, чем было положено, и в глазах барменши мелькнула мольба о помощи. — Ну да, мне только это там и оставалось.       — Плевать, — она тряхнула щекочущими лицо волосами и ладонью поманила вслед за собой. — Теперь твоя очередь танцевать со мной.       Кругом было почти не протолкнуться от разношёрстного народа и музыки, что не оставляла ни единой возможности скрыться и отравляла собой каждый кубометр душного воздуха. В пресловутом Мистик-Гриле никогда не закатывали таких песнопений даже по выходным, зато здесь народ, кажется, считал пятничные вечера достойным поводом пуститься во все тяжкие. Сигаретный дым и фруктовые нотки кальянов жгли и щекотали переносицу, а тело прошивало этой пылкой атмосферой, как статическим электричеством.       — Всё остальное кажется таким далёким, — пробормотала она. — В смысле, как будто у меня не было другой жизни без тебя. Восемнадцать лет…       — Это называется «опьянение», — подсказал Кай.       — Да нет, словно всё на своих местах, — она прищурилась. — Ты не знаешь, как я могу быть связана с вашим Ковеном?       — Если сейчас ты решила поговорить об этом, я действительно плохо тебя понимаю, — усмехнулся ведьмак. — Или тебе нужно налить ещё.       — Не хотелось бы мне оказаться каким-нибудь предметом для жертвоприношения в вашей двинутой семье, — ухмыльнулась девушка и повела плечами, — иу.       — Тебя бы уже давно казнили, — опроверг её теории Кай. — Ты не думала, что дело в твоей матери? Она же была связана с худшим кошмаром всех членов ковена, еретиками, а в тебе её гены, вот и бегают за тобой. Расслабься, если бы это было чем-то важным, тебя бы уже давно в любом штате выследили.       — Логично, — прикинула она и кивнула. — Спасибо ей за возможность получить по голове от клана Близнецов. Как здорово, что пока я не осознаю всей серьёзности этих слов.       — И не надо.       Сэм оглянулась на людей, которые, кажется, чувствовали себя вполне счастливыми, и снова повернулась к Каю, двигаясь в такт банальной попсовой мелодии, периодически касаясь его. Вспоминала хиты пятидесятых и ежегодные тусовки основателей, на которых публику развлекали незамысловатыми танцами — единственная польза от бессмысленных сборов. Кай взглядом провёл дорожку до опустевшей сцены и легонько кивнул в её сторону. Сэм поняла намёк и, щурясь от лучей разноцветных потолочных шаров, подскочила к парню за музыкальной аппаратурой и что-то заговорила ему на ухо.       — Включим, — пообещал тот в ответ на гипнотизирующий шёпот, встречаясь бесцветным взглядом с внушением девушки. Горло бутылки снова встретилось с её ртом, и Сэм запрокинула голову, возвращаясь к Каю и давая ему отзеркалить её и проделать тоже самое.       — Я заинтересован, что ты выбрала, — он выдохнул где-то рядом с её щекой и взялся за микрофон. — О, знакомые мотивы.

One way, or another, I’m gonna find ya, I’m gonna getcha, getcha, getcha, getcha.

      Дыхание сбивалось, как и их сплетающиеся между собой голоса в один микрофон. Никакой боли, никаких тюремных миров, никаких смертей и убийств — только её ладонь, цепляющаяся за его плечо и его профиль рядом с её скулой. Может, скоро всё вернётся на свои места и прекратятся вспышки поблескивающих разными цветами стен бара перед глазами, придётся снова принимать сложные решения и бороться с этой болью, в которую обычно превращалось любое их взаимодействие, любое общение. Может, это и правда случится скоро.       Но не сегодня.       Девушка скрестила ладони на его шее и переплела свои пальцы, небрежно крутясь в каком-то танце, совсем не напоминающем целомудренные движения на съездах основателей. Она повернулась и спиной прижалась к его груди, игриво водя плечами, в то время как Кай то и дело подставлял ей микрофон и гулял ладонями по её рукам, зарывался в длинные взлохмаченные волосы пальцами и оставлял на них вкус своего рваного дыхания. Заключительную часть они пели вместе, отчего-то улыбаясь, и Сэм сцепила их руки в замок перед тем, как вернуть микрофон на законное место и вместе с ним сползти со сцены. Она даже не заметила, как им кто-то звонко похлопал, вслед за чем последовал смех Кая и его тихое «надо было включать Тейлор» над ухом.       — Надеюсь, никто не снимал это на видео, — рассмеялась она. — Иначе не только Стефана будут мучить кошмары.       — Да ты в своей семье просто преступница, связалась со мной, — подмигнул ей Кай. — Поёшь неплохо.       — У тебя училась, — подсказала она. — Помнишь эту песню?       — Оттуда же, откуда и фотография? — девушка кивнула, прикусив губу. — О, у меня волшебная память на последние десять лет жизни перед изоляцией. Всё, что оставалось — прокручивать их в памяти.       — Мог бы и в загородный дом съездить, — подкусила его она. — Ну знаешь, спать с моей кофтой, все дела… я так делала, когда скучала по матери.       — Не настолько я был на грани, — отмахнулся ведьмак. — Но я приезжал во все места, где останавливался при жизни. В плане, при нормальной жизни. Туда тоже заходил, смотрел твои детские фотки — улёт просто.       — Там почти нет снимков меня, — нахмурилась она, — я не любила фотографироваться.       — А как же та замотанная в гирлянду девчонка на новогодней фотографии? — не отступал Кай. Она на секунду задумалась, а потом чуть не подавилась собственным смешком.       — Я передам Стефану, что ты перепутал его со мной, — Кай рассмеялся, и она почти задержала дыхание, понимая, насколько редко слышала его искренний смех. — Нет, серьёзно. Как мило, что ты рассматривал наши фотографии.       Сначала отталкивать, а потом невыносимо скучать по ней стало личной фишкой Кая. Ещё социопатом он знал понятие «скучать» только в самом прямом смысле слова — ему попросту было так непривычно без неё, что от этой вынесшей мозг скуки он бесился. И приезжал он туда не за каким-то делом, а так, просто, вспомнить эту обстановку, вспомнить её как единственный луч света наряду с мстительными мыслями. Несмотря на то, что Кай обязательно отомстил бы и ей тоже, выбравшись из тюрьмы.       — Забрал бы эту фотографию сюда. У Стефана появился бы дубликат самого дебильного снимка в истории.       — Как оказалось, в тюремном мире были вещи поинтереснее, — он загадочно повёл плечами, — но всему своё время.       Снова сливаться с толпой и втискиваться в неё не хотелось, словно был риск отцепиться от его ладони и утонуть в этом бескрайнем океане людей, поэтому Сэм наугад нашла чёрный ход из бара и кивком пригласила Кая лавировать за собой. Напоследок он что-то властно и сосредоточенно прошептал по-латински, и с их уходом в помещении взорвалась и цветными брызгами рассыпалась в воздухе пара лампочек, оставив в помещении вязкую душную черноту, нарушаемую только отблесками шара под потолком. Народ сначала ничего не понял, а затем довольно заулюлюкал, решив, что перед ними расстелилась новая ступень тусовки.       Эффектный уход, его фишка. Ничего необычного.       Холодный ночной воздух колол девушке лицо, и такое количество кислорода разом заставило голову закружиться. Она опёрлась ладонью на железные перила и опустилась на ступеньки рядом с уже обосновавшимся там Каем. Улица слегка отрезвила её сознание и заставила вспомнить о том, что происходило последние несколько часов, но Сальваторе всё равно тряхнула головой, прогоняя всё навязчивое, что могло туда залезть.       Они в конце концов оказывались вместе. Это словно было предопределено, как влечение друг к другу двойников, однако их связь даже не была обусловлена никакими предсказаниями.       Только ей Кай был готов дать уйти.       Только она хотела с ним остаться.       — Твои противные волосы лезут мне в глаза, — пожаловался он, когда ветер взметнул ей локоны, которые она зачем-то накрутила после первой бутылки виски. — У вас семейка потомственных алкоголиков.       — Кто бы говорил! — хихикнула девушка, намекая на то, как совсем недавно они едва не выпили целый тайник Деймона. — Ты помнишь, что мы всё это время делали?       — Не-а, не помню. Зато я помню, как у тебя развязался язык и как ты полчаса рассказывала о том, что Деймон в детстве разбил отцовскую бутылку бурбона и ещё полторы недели даже ужинал стоя.       — Мне будет стыдно, — предупредила она ехидно. — Это было жестоко.       — Ты смеялась.       — Я смеялась, потому что ты смеялся, — она хмыкнула. — Не смей обвинять меня в таком.       — Что, я действительно оказываю на тебя такое негативное влияние? — он гордо усмехнулся. — Это мне почти льстит.       — С ума сошёл? — девушка подняла глаза. — Я и без твоего влияния способна напиться.       — Да, но тебе не было бы так весело без меня.       — Неправда.       — Расскажи лучше ещё что-нибудь, — склонил голову Кай. — Что-нибудь поинтереснее. Чтобы у меня было достаточно компромата на тебя.       — С чего бы мне добровольно его давать? — нарочито громко переспросила Сэм.       — Потому что ты не умеешь держать язык за зубами, логично же? — усмехнулся он. — Давай, Сальваторе, удиви меня.       Она прикусила язык, спрятав за ресницами глаза.       — Ты мне нравишься.       Её голос будто ударил по сознанию, и Кай определённо не понял, была эта фраза последствием алкоголя или вполне внятной, уверенной точкой во всей этой тянувшейся годами цепочке её ненависти. Связывающей их между собой, тем не менее, позволяющей ему получать хоть какой-то эмоциональный отклик от неё. Худшая слабость, которую он знал, это потребность в ком-то. После оставленного тюремным миром отпечатка на психике Сэм придумала себе, что может его починить.       Исправить то, что было сломлено большую часть своей жизни.       Когда она его ненавидела, было гораздо проще. Кай мог позволить себе вредить ей, рушить её жизнь, ломать планы, и в этом был он весь. В этом его замысел, таким он сам себя сделал добровольно, и нет у него никакой боязни одиночества, и ему вообще всегда было похер на это. Ему не нужно слышать её голос, чувствовать её присутствие, душить чёртового Лиама из Уитмора, который лезет к ней и заставляет Кая чувствовать эту всколыхнувшуюся в душе ревность.       Было гораздо проще, потому что Кай знал, что она держится на безопасном расстоянии, и не был никому ничем обязан, не был привязан ни к кому. Он сам не понимал, почему. Он не впускает людей в свою жизнь, он в принципе не делает ничего для того, чтобы они начинали чувствовать к нему жалость или трогательные эмоции. Это всегда было ему чуждо, и с самого рождения в пару ему шла не сестра-близнец Джо, а одиночество, нетерпимость к компании, окутавший всё его существование лёд. Две противоположности всегда схлёстывались в нём и толкали на необдуманные, неуравновешенные поступки. Проблемы с самообладанием и вспышки ярости стали единственной его компанией на долгие годы.       Девушка не должна была к нему это чувствовать, потому что он не хотел все усложнять. Ни она, ни кто-либо ещё. Кай не хотел никого подпускать к себе с этими чёртовыми кодексами морали.       Это всё для нормальных людей, а он был психом и любил себя за это.       — Не стоит, — Кай поджал губы и принял как можно более легкомысленный вид. Кажется, ведьмы и вампиры слишком быстро трезвеют для того, чтобы вести такие беседы.       Она качнула головой и лукаво приподняла брови. Его вдруг начало бесить даже её выражение лица, потому что он реально не понимал, почему оно имеет на него какое-то воздействие. Больше, чем просто красивая девчонка, а у чистого зла не должно быть никаких привязанностей.       — Что?       — Я возвращаюсь в Портленд, как и обещал. Один, — ведьмак покачал головой. — Было весело, надеюсь, ты не привязалась.       Её сердце пропустило неровный удар, и ей показалось, что улица слегка закружилась перед глазами, смешивая блики фонарей и отсветы неоновых вывесок в одно пятно. Под пологом расцвеченного звёздами ночного неба один город увяз во тьме.       Ну да, мать твою, у тебя нет к нему никаких чувств.       — Сейчас? — переспросила она, поднимая голову и глядя на Кая. Девушка была уверена, что он никогда снова не сделает её по-настоящему уязвимой перед собой, но в этот момент… — Мне казалось…       — Тебе казалось, — он иронично на неё посмотрел, почти ненавидя её за этот взгляд.       Ему слишком много раз причиняли боль для того, чтобы он позволял себе снова к кому-то или к чему-то привыкнуть. И Кай слишком много раз причинял боль другим для того, чтобы вот так просто отказаться от удовольствия, потому что он ей нравится.       — Я уже говорил, чтобы ты не тратила силы, меняя меня.       — И ты говоришь это снова? — Сэм вдруг опустила глаза. Карие. Его любимый цвет глаз.       Но это было неважно, потому что «снова» взбесило его ещё больше.       — Включи-ка мозг для разнообразия, я снова говорю только правду, — стиснул зубы Кай.       Девушка через силу кивнула. Всё возвращалось к своему законному порядку. Кай, по сути, получил, что хотел. Нанесённую страданиями Лив боль перекрыли все эти расследования с охотником, ненавистное желание расправиться с семьёй отступило на второй план и стало тише, что и нужно было совести.       — Я пороюсь в архивах и как-нибудь отправлю асцендент для девятьсот третьего года, — ведьмак просто пожал плечами, отводя взгляд от её разочарованного лица. Разница была лишь в том, что его семья просто так ненавидела его с самого рождения, а её он разочаровал сам, просто так.       — Кай!       — Даже не смей предъявлять мне, — прошипел Кай.       Она закрыла глаза, ощутив лёгкий ветерок от магии, а когда открыла их, его уже не было.

***

      — Ого, — присвистнул Деймон, глядя на сестру. Солнце уже давно взошло и теперь заливало дом настойчивыми лучами. — У нас так чисто не было со времён основания этого дома. С каких это пор ты такая хозяйственная?       Сэм оттирала тряпкой столешницу с таким усердием, словно несчастная ткань должна была просочиться сквозь неё.       — Земля вызывает Сэмми, — старший брат щёлкнул пальцами и оглянулся на Стефана. — Ты в наушниках? Эй, ты меня слышишь?       — Я слышу тебя, — бросила она.       — Круто, — нахмурился он и прошёл внутрь. — Аларик сказал, пара недель — и их с Джо души навсегда будут вместе, он не сможет пить со мной, короче, улёт.       — Здорово.       Деймон вскинул брови, натыкаясь на настороженный взгляд младшего брата.       — Ты закончил? — спросила Сэм, угрожающе вертя тряпку в руке.       — Ну… пока это все новости.       Она снова замолчала, больше не возя ладонью по столу, и медленно выдохнула.       — Всё хорошо, — тряпка отправилась в угол гостиной, когда Сэм отшвырнула её от себя и направилась в собственную комнату, напоследок толкнув Деймона плечом.       Странное чувство внутри заражало всё новые клетки, как метастазы. Он был нужен ей, и почему-то именно в момент, когда Кай наверняка уже взял билеты на самолёт или машину и был на верном пути в Портленд, до неё это дошло.       Девушка дошла до ванной, включила краны на полную и забралась под струи холодной воды, успев только избавиться от одежды и защёлкнуть за собой шпингалет. Душ обычно отрезвлял, помогал собраться с мыслями, но в этот раз почему-то только сильнее действовал на нервы и делал сбивчивое дыхание всё более частым, словно она только что финишировала марафон. Сердце стучало до неприличия громко и навязчиво пульсировало в висках. Сэм провела ладонями по лицу, пытаясь смыть с кожи отпечатки этого дня и хоть на секунду забыть об ощущениях, в которых она терялась.       «Жалкое зрелище, — прозвенел саркастичный голос Кая в голове, — тебя так легко задеть».       Она ненавидела это чувство и всё равно испытывала его, потому что позволила эмоциям просочиться наружу, позволила ему снова перебраться в её жизнь и оказаться запредельно близко к ней, позволила себя оттолкнуть. Какая же ты…       — Хватит, — пробормотала девушка себе под нос, утешая. — Ты классная, и всё у тебя будет нормально. Ещё недавно ты была готова сделать всё, чтобы вытолкнуть его из своей жизни. Кай даром никому не нужен.       Назвала его имя.       Чёрт.       Слёзы смешались с горячей водой, и ей хотелось бы пообещать себе, что это последний раз, когда она из-за него плакала.