Я останусь

      Она шла по обезлюдевшей улице Мистик-Фоллс с прикованным куда-то в небо взглядом и крепко поджатыми губами, с читающейся на лице непонятной эмоцией — и злость, и безразличие одновременно, с послевкусием горечи на кончике языка. Что-то весомо изменилось в пейзаже вокруг — обычно картинка города хоть и не вырвиглазная, но довольно цветастая, как расшитое бисером белоснежное полотно, с настойчиво забивающимся в глаза простором фасада улиц. Монолитный вид зданий и зелени Мистик-Фоллс, отражённый в её глазах, стремительно терял краски.       «Чёрно-белый фильм» — мелькнуло на периферии сознания, отчего девушка замедлила частый шаг и затормозила на месте. Ветер взметнул волосы, протяжным воем заползая в уши и щекоча барабанные перепонки. Сальваторе опустила глаза на рукав чёрной трикотажной кофты и, чертыхнувшись, заметила небольшое винное пятно в качестве летописи вчерашнего дня. Она не могла сидеть без дела днём и за время, пока братья только выползали из постели и разминали кости, успела сбегать в магазин, прикинуться там нормальным человеком и выбрать продуктов посолиднее. К разряду продуктов относился бурбон, которым Сэм планировала заставить пустое место в личной каморке Деймона. Он её убьёт, и глазом не моргнув, если узнает о пропаже.       — Ты уже гуляешь! — радостно заметил старший брат, когда она вернулась домой и сразу же поспешила к подвалу. — А у Аларика есть новости. Даже боюсь с тобой разговаривать, честно говоря.       — Правильно делаешь, — бросила она неслышно, заполняя пространство бутылками. — Мне всё ещё плевать.       — Никто и не сомневался, язва, — хмыкнул он и встретился с поднимающейся сестрой взглядом. — Но это касается охотника. Съездишь с нами?       — Я дома посижу.       — А ну хватит хандрить, — привыкшие к роли мучеников братья как-то не научились утешать других. — Собери себя в кучу и пойдём.       — Это я так говорю. Будешь воровать фразочки — получишь по лицу, ясно?       — А я за тобой повторяю. Давай-давай, а то ты убьёшь дом шваброй от своей типа чересчур усердной уборки, или кассиршу в магазине, если она тебе сдачи неправильно отсчитает, — Деймон облокотился на угол, провожая её хмурым взглядом. Выглядела устало. — Так и не расскажешь, что на тебя нашло?       — У меня экзистенциальный кризис, — отмахнулась Сэм. — Где Стефан?       Только его любопытных взглядов не хватало.       — Бак заправляет, — повеселел Деймон. — Он же после моей смерти механиком стал. Так ты поедешь с нами?       — Куда я денусь? — она сделала вид, что думает над предложением, хотя перспектива снова оказаться без дела в компании самой себя радовала едва ли больше. Сальваторе тяжело вздохнула и набросила на себя маску деланного безразличия по отношению ко всему происходящему.       Ей было непривычно пусто. Она даже плакала, чёрт возьми. Вот, что пугало её больше всего, заставляло дёргать ниточки на кофте и не заглядывать никому в глаза, словно в её собственных неоновым курсивом отразится «верните Кая Паркера». Девушка вообще плакала так редко, что это событие определённо ценилось ей самой на вес золота, и необъяснимый факт того, что из-за него она позволяет себе это, обезоруживал: Сэм была уверена в том, что не поддаётся и держит дистанцию.       Она не горела желанием признавать то, что его уход по-настоящему затронул её, однако попытки отрицать этот факт были бы самыми дебильными спутниками её итак не задавшегося дня. Конечно, ей хотелось верить, что и Кай с её помощью был способен открыть душу, хотелось верить, что она могла спасти кого-то, кому действительно хотела помочь, однако воспоминания о вчерашнем дне коршунами налетали на и без того шаткую душевную организацию. Ничего из этого ему нужно не было, а было нужно лишь тебе.       Сэм сама не понимала, что чувствовала: она хотела разобраться и упиралась в тупик, а попытки отсрочить вопросы самой себе вызывали только больше внутренних противоречий.       Почему, чёрт возьми, тебя это так задело?       Потому что отчего-то рядом с ним она чувствовала себя такой живой.       Для вампира это не пустой звук и не образное выражение. Кай оживлял её, сам того не понимая, даже когда всё, происходящее между ними, было запретным и отторгаемым обеими сторонами, даже когда сам того не хотел, просто присутствуя в жизни и маяча где-то рядом, занимая фоновое пространство своей болтовнёй. Но после недавнего события целиком собравшаяся в голове картина упрямо грызла ей мозг. Как пазл с бракованной деталью, из-за которого в конце концов картинка получается искривлённой, покорёженной, сломленной. Как и он — абсолютно такой же.       В любом случае, это было неважно. Кай же сделал свой выбор, значит, об этом нечего и думать, и его неразборчивые поступки всегда будут демонстрировать его настоящий характер.       — Просыпаюсь, значит, в три часа ночи, иду за целебной рюмочкой на кухню, а из комнаты Сэм какие-то печальные вопли, — скандировал Деймон, когда младшие сели в машину и притихли. — И как это вы раньше с Кэролайн не подружились? Кажетесь такими разными, а внутри — один в один.       — Я смотрела медицинский сериал, — протянула она неохотно. — Что? У меня не может быть желания посмотреть, как онколог умирает от рака?       — Совсем рехнулась, — стервозно отчеканил старший брат. У него с настроением всё было в порядке, а вот Сэм хотелось одновременно язвить в ответ на каждый вопрос и попросить себя обнять. Но в компании Деймона первое желание занимало лидирующую позицию. — Но это ещё что. Стефан вообще по ночам смотрит Сумерки.       — Не смотрю я их, — скривился младший брат, непонятливый взгляд которого постоянно блуждал по Сэм. — У фанатки медицинских сериалов точно всё хорошо?       — Да убери свои намёки, как будто я совсем мозг выключила, — махнула рукой она. — Следи за дорогой.       — Деймон за рулём.       — У Деймона глаза на затылке, чтобы моё выражение лица считывать, — девушка обхватила себя двумя руками и сменила гнев на тоску. — Я просто устала. Не вам ведь одним бывает плохо.       Зря она это сказала. У Стефана в голове наверняка зажглась лампочка и завизжала сирена тревоги, но Сэм снова опустила голову на окно с тихим «придурки».       Против воли ей хотелось к Каю хотя бы для того, чтобы поговорить и выяснить все нераскрытые мотивы. Сэм как-то не планировала позволять себя отталкивать из-за того, что личность Люка цапается с его собственной и рушит годами вышколенную социопатичную натуру, просто потому что любой намёк на что-то слабее обоюдной ненависти заводит его в тупик. Кай знает, как делать людям больно, как ломать словами, как подчинять их и заставлять бояться себя, зато даже в детстве любить его никто не научил, не подал примера.       Если из-за собственных демонов внутри он решит сломать жизнь им обоим, это будет третьим его худшим выбором за всё время. Первые два — она сказала бы «недальновидные», и получила бы упрёк о морали — произошли в девяносто четвёртом году с разницей в пару дней.       А может, она действительно просто рехнувшаяся дура, которая сходила пару раз на лекции по психологии и возомнила себя его психиатром. И ничего из того, что Сэм себе придумала, на самом деле не существовало, потому что Кай умеет быть притягательным, когда сам этого захочет.       Когда именно девушка успела вылезти из машины и оказаться посреди гостиной Аларика, она знать не знала, и её нерасторопно перешагивающий с одного собеседника на другого взгляд словно был обесцвечен чем-то.       — Ты как в воду опущенная, — Зальцман дружелюбно похлопал её по плечу и обратился к друзьям. — С ней всё нормально?       — Сами не знаем, — огрызнулся Деймон. — Женское, наверное.       Она вздёрнула подбородок и позволила лицу осветиться натянутой улыбкой. Если Кай думал, что своим этим неожиданным уходом сломает её, может даже не надеяться. Она как-нибудь выберется, как обычно, а пока можно и поиграть на публику, пока улыбка не станет настоящей.       Чёрта с два Сэм позволит своему состоянию зависеть от него. Такие мысли то и дело прорезывались, оттесняя боль, а затем вновь сменялись жаждой чьей-то смерти. Внутренние метания были ей не в новинку, изредка проясняющийся разум спустя время неминуемо накрывала тёмная завеса грусти, и всё шло по новой.       — Всё нормально. Замечательно.       Пора брать себя в руки. У неё же есть гордость, чёрт возьми, так где она сейчас?       Стефан внимательно прислушивался к каждому децибелу тона, и от его изучающего взгляда больше всего хотелось скрыться.       — Вижу, — рассеянно пробормотал Деймон и за секунду переключился на лучшего друга, только бы не чувствовать накалившейся обстановки, когда сестра подняла на него глаза. — Ты говорил, у тебя какие-то новости про охотника. Видимо, у учителей в Уитморе неограниченный запас информации?       — При желании можно что угодно найти, — прихвастнул Аларик и нажал на пусковую кнопку ноутбука. — Сейчас покажу. В общем, я нашёл документы о зачислении его сестры, и путём несложных вычислений открыл всю родословную. Его и правда зовут Лео Леджер.       — Вау, — Сэм безразлично вскинула руку с большим пальцем вверх, — какая полезная информация. Без тебя никто бы и не догадался.       — Пара звонков и тесная дружба с полицейскими, — упорно продолжал Зальцман, не обращая внимания на её шпильки, — и я вычислил место, где он сейчас проживает. Точнее, где он прописан — это в соседнем от Уитмора городе, небольшой дом вблизи лесополосы. Последний дом справа по Айви-Стрит.       — И? — изогнула бровь девушка, разглядывая свои руки.       — Можно, конечно, убить его, а можно просто осмотреть дом и покопаться в его архивах. Если там найдётся полезная информация, это нам только на руку.       — Ну, а если он будет внутри? — скрестил руки на груди Деймон. — Привет, помнишь нас, ты хотел нас убить и разболтал свою тайну, а спасший нас чувак убил твою сестру. Пряничками угостишь?       — Если он окажется дома, нужно будет подготовиться, — подал голос Стефан. — Он уже подозрительно долго молчит, а значит, может что-то готовить. Нам понадобится ведьма с заклинанием скрытия. Рик?       Ага, Рик. Сколько варварских ошибок в имени «Сэм», которое он на самом деле имел в виду. Зальцман свёл брови на переносице.       — Джо беременна, — напомнил он обвиняющим тоном, — я не хочу её вмешивать. Позовите Кая, он же тоже хотел разобраться с этим парнем.       Сэм была готова поклясться, что, как только из чьих-то уст вырвалось имя ведьмака, взгляд Стефана метнулся к сестре и замер на ней. Она стиснула ладони в кулаки, что-то прокручивая в голове, и ледяным взглядом уставилась на брата.       — Не получится, он в Портленде, — протянула Сэм почти нараспев. — Как думаете, Лив согласится помочь?       — Что он там забыл? — проворчал неудовлетворённый таким стечением обстоятельств Деймон. — Как назло, когда он нужен, не дождёшься. Придётся просить Твиндереллу, которая с высокой вероятностью пошлёт нас.       Она мысленно поставила брату плюсик за сообразительность.       — Придётся, — вздохнула Сэм, сделав вид, что расстроена неудавшейся вылазкой к охотнику в гости. Точнее, ничего ещё не было предрешено, однако все их надежды медленно, но верно начинали обращаться в пепел и мягкими опалёнными хлопьями покрывать нетвёрдую землю под ногами. Ей пришлось подавить тяжёлый выдох и сглотнуть вязкую слюну, прежде чем она вообще вернула себе способность разговаривать, — это все новости?       — Пока — да, — кивнул Аларик, задумчиво возя бокалом с несколькими каплями бурбона по дощатому столу. — Ты точно хорошо себя чувствуешь? У меня тут в холодильнике осталась кровь в пакетах ещё со времени, когда я был вампиром. Выглядишь неважно.       — У меня всё в порядке, — упрямо замотала головой Сэм, хотя Зальцман был целиком и полностью прав в этом своём беспокойстве. Она снова невольно начинала пропускать завтраки, обеды и ужины — всё реже заглядывала в собственное хранилище крови. Было это несанкционированным актом саморазрушения или просто хроническим кретинизмом, Сэм не знала. Ей и самой голод не приносил удовольствия, однако пошатнувшаяся гордость воспринимала любую заботу по отношению к ней в штыки и заставляла в ответ на предложение Аларика отрицательно качать головой.       Зальцман пожал плечами и снова обратился к Деймону, что-то рассказывая ему о свадьбе и выслушивая от лучшего друга очередное нытьё о том, что его товарища бесцеремонно уводят. Сэм поджала губы и решила побыть в одиночестве на крыльце дома или хотя бы выйти и бездумно пройтись по улицам Уитмора. Только что произнесённые Алариком речи про охотника выскользнули от головы сразу же, стоило ей только нырнуть из дома на улицу и отдалиться на приличное расстояние от лезущих в уши разговоров. Она глянула на оставленную Деймоном машину и пожалела о том, что не поехала на собственной, хотя её навыки вождения в таком состоянии очевидно оставляли желать лучшего. Нарастающая поступь чьих-то негромких шагов за спиной заставила стиснуть зубы и мысленно отмахнуться в ответ на ещё не заданные вопросы.       — Говоришь, он уехал в Портленд, — Стефан решил начать издалека, облокотившись на невысокий забор рядом с ней. — Навсегда?       Он же знать не знает о твоих непонятных чувствах. Да и ты сама не знала, поэтому просто продолжай пользоваться дарованными Каем навыками лжи.       — Ага, — безэмоционально бросила в ответ Сэм. — Точнее, я не знаю наверняка. Скорее всего. Асцендент от тюрьмы мамы он передаст, если тебя это волнует.       Она неестественно улыбнулась и хлопнула ресницами.       — Отмучились, — подвела Сэм черту зачем-то. В подсознании картинкой вспыхнуло довольное лицо Бонни, узнающей о его отъезде.       — Ты из-за этого такая печальная? — кажется, брата не впечатлили её актёрские данные. Стефан нахмурился и скрестил руки на животе, а его сканирующий взгляд, как обычно, пронизывал насквозь. — Из-за него, да? У вас что-то было?       — Что за дебильные вопросы? — возмутилась она. — Ты мне не доверяешь?       — Я тебе верю, но как-то это всё странно. Честно говоря. Слушай, я в любом случае на твоей стороне, просто переживаю за тебя, — он почесал подбородок, — представляешь.       — Не стоит, — уголки губ дрогнули в улыбке. — Я сама справлюсь.       Вот в этом и была разница. Для всех Сэм делала вид, что успешно справляется со всем сама, даже когда происходящее ощутимо отклонялось от намеченного сценария. С Каем было наоборот — даже умирая от укуса оборотня, о своём страхе смерти она призналась только ему и цеплялась за него, как утопающий держится за соломинку.       Ей не хотелось ничего утаивать. Со всеми это было сложно, с ним она даже не старалась.       — Так не фотографируются с теми, кто тебе безразличен, — продолжал он. — Я тоже давно живу на свете, чтобы это понимать.       Стефан был настолько прав, что девушка почувствовала укол совести от того, что лжёт и ему, и себе. Люди попросту не целуют тех, кто им безразличен, не хотят быть настолько ближе к ним, не хотят их понимать и не чувствуют эти американские горки внутри, когда от них неожиданно уходят.       — Фотографируются, — отрезала она и даже махнула рукой, как бы отсекая лишние вопросы.       — Ты взяла от мамы намного больше, — вдруг улыбнулся Стефан. — Её упрямство.       — А ещё её желание завести новую семью временами, — фыркнула Сэм и поймала на себе укоризненный взгляд. — Шутка. Я поеду обратно. Мы определённо найдём способ попасть в этот его чудесный дом, можете даже на картах погадать и позвать к себе Оливию, а я просто буду держаться подальше. И не смей пытаться лезть мне в душу и в чём-то подозревать. Я при желании могла бы тоже многого о Елене наговорить.       — Поедешь? — Стефан скептически выгнул бровь, отправив свой недвусмысленный взгляд машине Деймона.       Сэм тряхнула волосами и поплотнее закуталась в куртку. Ну конечно, это слово — всё, за что он смог зацепиться.       — Пойду.       Младший брат покачал головой вслед её быстро удаляющемуся силуэту и склонил голову, явно надеясь на то, что такой характер и окружение не сведут её в могилу. Сэм же не хотела даже слышать его разговоров и речей. Она пренебрежительно хмыкнула, сворачивая по направлению к родному городу, и поклялась себе больше ни за что на свете не рассказывать ничего братьям. И Каю. Господи, да почему это так больно, как бы она ни убеждала себя в обратном?       Почему из-за него ей опять больно?       Хватит с неё чувств, хватит с неё этих розовых очков на глазах и романтичной картинки перед ними, плевать она хотела на то, что была готова простить его и поверить ему снова, плевать на то, что на секунду позволила самой себе подумать о том, что может нуждаться в нём.       Да и к чёрту.       Собственные волосы хлестали ей по лицу с каждым новым порывом ветра, и единственное, что ей хотелось — просто обхватить голову руками, чтобы всё вокруг заткнулось, чтобы хватило времени всё переварить и со всем справиться. Она же определённо справится с этим, нужно всего лишь немного потерпеть — хорошо, что всё не зашло слишком далеко.       Девушка сократила половину дороги на сверхъестественной скорости, не заботясь о возможных ошарашенных увиденным людях вокруг, а остальную часть пути преодолевала быстрым шагом и старалась не сбавлять темпа. Юркнуть в дом, прошмыгнуть в комнату мимо скорее всего околачивающейся в зале Елены и её нудных расспросов об Аларике…       «Скатиться по стенке» — елейно подсказал услужливый внутренний голос.       В любом случае, Сэм просчитала с десяток тактик попадания в дом, но не учла один вариант развития событий, который ввёл её в ступор почти мгновенно. Возле её дома она нашла вовсе не Гилберт и сперва даже замедлила шаг, гадая о возможных зрительных галлюцинациях у вампиров при обострении стресса. Девушка стиснула губы в тонкую белую линию, и чем ближе она подходила к собственным раскинувшимся впереди владениям, тем прочнее убеждалась в иллюзорности происходящего.       — Что ты здесь делаешь? — накинулась она, когда поняла, что зрение её не обманывает. Кай в какой-то привычной куртке с капюшоном поджидал её с таким недовольным лицом, словно она задержалась или вообще не пришла на намеченное свидание.       — Тебя жду. Ты, кстати, опоздала. Ну и где твоя хвалёная пунктуальность? — его будничный тон как-то сразу заставил Сэм сбавить обороты и стереть с лица заносчивость. Всё равно злости у неё не осталось.       — Мы не договаривались о встрече, — она шмыгнула носом, предъявляя Каю очевидные факты.       — Я всё-таки забыл сказать тебе. Так и знал, что что-то упускаю, — он невинно пожал плечами и вскинул брови. — Ты что, ревела?       — Нет, нет, — она отшатнулась от этих слов, как от оскорбления, и тяжело вздохнула, — нет. Просто… немного расстроилась.       — Ты это серьёзно?       — Не всерьёз, конечно же. Я просто решила поиздеваться, — съязвила она, опуская глаза. — С тебя пример беру. Ты же только и делаешь, что…       Кай возвёл глаза к небу и вдруг шагнул вперёд, сгребая Сэм в свои объятия и этим самым заставляя её умолкнуть на полуслове. Она застыла в оцепенении, рассеянно приоткрывая рот и чувствуя вдруг его куртку под пальцами, ткань которой напомнила о том, что это всё реально. Он коснулся почти осторожно — его никто никогда не учил подобному, особенно учитывая скопление людей, взрастившее его и его скупой на выражения чувств характер; и всё равно отчего-то захотелось это сделать, захотелось, как тогда, что-то почувствовать. Его почему-то тянуло к ней. Необъяснимо и странно для самого себя, порождая сложные и запутанные эмоции, в которых Кай за неимением рефлексии и сам себе не признавался.       Сэм спустя секунду отмерла и ответно вцепилась в Кая, утыкаясь носом в шею и продевая ладони под его руки, чтобы сомкнуть на спине. У неё такому научился, не иначе — она всё-таки подаёт хороший пример — а его выдох последовал вслед за её невнятным «ненавижу тебя». Сальваторе прижалась щекой к его плечу, просто потому что больше ничего не оставалось. Пускай это обожгло кожу, как от пощёчины самой себе, так дьявольски сильно не хотелось отстраняться.       Он никогда не делал так раньше. Сам, по своей воле. Просто обнимал её так, словно действительно не хотел причинять ей боль. Это было до сумасшествия странно, потому что потом он, наверное, снова станет собой и забудет о том, на что сам пошёл. Кай только так умеет.       — Ты была права, мне одиноко, — выдохнул Кай в её волосы. — Мне чертовски одиноко без тебя.       Девушка зажмурилась, но слова уже проникли в её сознание.       Зная его, Кай разрушит всё уже завтра, поэтому ей оставалось только постараться замедлить время, чтобы хотя бы этот момент длился подольше.       Он реально хотел её оставить, просто не мог. Это бесило, раздражало, выводило и всё равно заставляло остаться. Кай просто не сможет бросить эту кретинку в одиночестве. Люк, наверное, ликовал и закатывал бы грандиозную вечеринку в честь такого очаровательного прогресса. А ещё ему чертовски не нравилась собственная ревность, которой награждалась каждая попытка отдалиться. А если кто-то займёт его место?       Девушка бы достала из глубоко засевшей обиды что-то вроде злостной просьбы свалить обратно в Орегон, но все внятные звуки застряли в горле и не собирались откликаться на желание произнести их. Сэм знала, что частичка прежнего Кая навсегда останется в нём, всегда будет язвить, плеваться и отказываться от помощи, но разве когда-нибудь она вообще хотела его изменить?       Хотелось ударить его и прижаться ближе одновременно, залезть руками под куртку и прижаться ближе. А ладони на секунду пришлось сжать в кулаки, иначе первое желание точно бы исполнилось.       — Я решил, что в Мистик-Фоллс поинтереснее, — почти виновато брякнул он, когда Сэм выдохнула и отстранилась.       — На поезд опоздал? — она поджала губы, поднимая глаза к пологу неба. Он скептично взглянул на неё из-под полуопущенных ресниц.       — Куда ты денешься без меня, — вздохнул Кай.       — А ты сам без меня куда-нибудь денешься?       — Плохая интонация, — заметил он. — Моя тёмная сторона начинает возмущаться.       Иди к чёрту, Кай.       «Видимо, не денусь».       Да и плевать на это. Если кому-то нужна только хорошенькая половинка человека, значит, он толком не нужен: нужна иллюзия, образ без намёка на правдоподобность, недостижимый идеал и что-то вроде красочной обёртки.       Без своих демонов он не был бы собой. Наверное, того, кто всё же вернулся обратно, ещё можно спасти. Дать время принять. Это её совершенно её дезориентировало.       — Что… говорит светлая? — она отвела глаза, вскинув подбородок.       — Говорит тебе помолчать, — Кай подмигнул. — У меня нет светлых сторон. Тёмная и… серая. Промежуточная.       — В твоём случае это очень даже хороший цвет, — качнула головой Сэм. — Я вовсе не имею в виду, что так сразу прощу или доверюсь тебе за то, что ты опять вытворяешь чёрт знает что… просто скажи, что больше так не сделаешь. Или сваливай обратно сейчас.       — Доверие? — он приподнял брови, вычленив из потока её слов самую середину. — Я думал, ты мне не доверяешь.       Душевные разговоры никогда не были его родной стихией.       — И оказался совершенно прав, — она обняла себя руками. — Но ведь зачем-то ты здесь.       — Тебе и не следует верить мне.       — Супер. Закончил себя критиковать?       Сэм помолчала, когда холодный воздух обнял за шею.       — Я могла бы попытаться, если бы тебе было это нужно.       «Если бы тебе была нужна я».       Наверное, с возвращением Кая у неё напрочь отключился мозг, ведь иначе объяснить такую резкую смену мыслей, словно шквальный ветер стих и задул в другую сторону, было трудно. Он сам решил вернуться, и это мешало ей рационально оценивать ситуацию, потому что за всё время это было, наверное, самым честным поступком Кая по отношению к ней — сейчас, перед этим вопросом, он стиснул зубы и молчал.       Его дело — ответить. Он выдохнул.       — Не задавай мне такие сложные вопросы.       — Ну да, кого я спрашиваю?       То, что было невозможным, вдруг обретало очертания с ней, и Кай был готов ненавидеть её за это. За то, что протягивала руку, что давала шанс, что заражала своей ненормальной решимостью и его.       — Я не уеду, — в его глазах снова замелькали языки пламени. — Я не хочу.       — Твоё счастье, если Елены нет дома, — ей хватило этих нескольких слов, девушка сама не знала, почему. Может, потому что от Кая нельзя было добиться другого ответа, а этот был даже неплохим. — Иначе мы только что устроили ей безумно драматичную картину перед окном.       Что ты делаешь со мной?       — Твои психологические беседы пошли на пользу, — Кай коснулся её локтя, — Я, конечно, не говорю, что Люк завладел мной достаточно. Ну знаешь, когда я возвращался сюда на такси, просто вырубил водителя, а не стал его убивать, это о чём-то да говорит, хотя Джо лучше не попадаться мне на глаза какое-то время… да и отцу. Да и Лив, после покушения на меня даже Люк её не жалеет. Оу, а у меня столько неразрешённых счетов.       — Здесь должно быть какое-то «но», или ты просто снова болтаешь о своих злодейских планах?       — Я не хочу, чтобы ты была без меня, — он скрестил руки на груди. — С каким-то Лаймом.       — Лиамом. Ты ревнуешь?       — Ревную, — отмахнулся он. — Вообще-то, я думал, что без меня твоя жизнь станет получше, но я не был готов к тому, что моя без тебя будет так себе. Ну, на тройку. Откровенно говоря, скучновато.       Как же хреново ему даются такие речи, вскользь подумала она. Но в этом и заключалась разница между Каем из девяностых и Каем, стоящим перед ней. Первый мог чувствовать привязанность в ненормальном смысле слова и даже одержимость кем-то, и тот особо не церемонился с такими мелочами, как жизнь самой девушки. А сейчас Кай отталкивал её из-за потенциального вреда не только своей гордости, но и ей самой. В своей извращённой манере, конечно, но беспокоился за её жизнь, пытался позволить ей уйти, пока не стало слишком поздно.       Не Люк привёл его обратно.       Он сам пришёл.       Хотя скидывать на брата было, конечно, намного удобнее.       — Тебе сложно верить.       — Я не прошу тебя доверять мне, но серьёзно? — Кай возвёл глаза к небу. — Я спас тебя от укуса, от охотников, не стал убивать Локи, а теперь вернулся к тебе, потому что ты не вылезаешь из моих мыслей. Думаешь, я тебе лгу?       Резкая смена выражения лица с извиняющегося на сучковатое была ещё одной его коронной фишкой.       — Это другое. Моё доверие не так-то просто завоевать, — и добавила зачем-то, — И меня тоже.       — Мне не нужно тебя завоёвывать, — он умильно склонил голову. — Мне достаточно просто присутствовать в твоей жизни, чтобы ты меня хотела.       Девушка подавилась глотком воздуха, приоткрыт рот, пока ведьмак вволю наслаждался её лицом.       — Это провокация, — она прищурилась. — Или просто попытка отвести внимание от того, что ты не умеешь извиняться.       — Расскажи это кому-нибудь другому, Сальваторе, — Кай выдохнул, нарочито медленно огибая девушку. — Такая ты неприступная.       — А ты неадекватный, ясно? — она отразила его недавний жест и сложила руки на груди.       — Я всегда буду таким, а ты нет, — он ухмыльнулся.       — Тот поцелуй был первым за долгие годы и последним, — Сэм начинала чувствовать потребность отыграться.       Она постепенно начинала приходить в себя и, возвращая себе способность разумно оценивать ситуацию, сощурила глаза в ответ тихо закравшейся в голову мысли.       — Значит, больше такого не произойдёт? — Кай сканировал её тяжёлым взглядом. Возможно, не таким уж и тяжёлым, однако его всегда было сложно выдержать и не моргнуть первой.       — Нет, — она вздёрнула подбородок, и он подошёл почти вплотную, с заметным превосходством глядя на неё сверху вниз. Сэм стойко не сводила глаз и прикусила язык, когда он снова оказался в такой близости, что невольно сшивались и прекращали работать лёгкие и учащалось пульсирование в грудной клетке. Когда его лицо становилось таким спокойным, расслабленным, почти что сконцентрированным только на ней, девушка действительно хотела наплевать на всё во второй раз, обхватить шею ладонями и снова прикоснуться своими губами к его, чтобы заменить старое воспоминание новым и вспомнить вкус его дыхания. Провоцирует её?       Не выйдет.       Она опустила ладонь на его скулу, вычерчивая линию лица, двинулась навстречу…       И наклонилась к уху.       — Поможешь нам завтра попасть в дом охотника? — её губы изогнулись в улыбке, когда она шепнула это ему и отстранилась так же резко, как и приблизилась. — Отказы не принимаются. Уж прости, у нас нет другого всемогущего главы клана.       — Хочешь моей помощи — приходи одна, — без тени смущения ответил ведьмак, наклонив голову.       — Ты что, самоубийца? — девушка сделала шаг назад. — Мы не справимся вдвоём.       — После сотого самоубийства я перестал себя так называть. Предпочитаю «путешественник в потусторонний мир», — он одарил её обворожительной улыбкой. — Я им не доверяю. Моя доброта распространяется только на тебя, и даже она не безгранична. Ты же знаешь, я всё равно не изменюсь полностью, не научусь любить и всё такое, кто знает, когда и она закончится.       Он сейчас серьёзно?       Его заносчивость её невыносимо бесила. Кай снова оставил её на произвол судьбы в одиночестве, напоследок одарив парочкой болезненных фраз, и вернулся, решив, что это сойдёт ему с рук? Сэм действительно хочет ввязываться в это, или отголоски старых чувств орут внутри, перекрывая доступ к здравому смыслу? Она вдруг повела головой и нахмурилась, вслушиваясь в комом подступившие к горлу и заставившие участиться пульс мысли.       Сколько можно просить бросить попытки разглядеть в тебе что-то хорошее?       Девушка молча смотрела на него своими сузившимися зрачками в обрамлении сепии и ничего не говорила.       — Ты издеваешься? — наконец сорвалось с её языка. — Я знаю, кто ты такой. Но если ты будешь постоянно об этом напоминать, я больше не буду помогать тебе. Словами можно ранить, твою мать, ясно?       Она покачала головой, чувствуя каждой клеточкой тела его пристальный взгляд, а затем он коснулся её подбородка, приподнимая его.       — Однажды я пойму тебя, — прошептала девушка. — Возможно.       — Однажды, — эхом повторил Кай. — Звучит хорошо. Я найду тебя завтра.       Сэм молча закатила глаза, но на задворках души всколыхнулась надежда. Кай опустил ладонь ей на локоть и слегка притянул к себе, наклоняясь и вдруг касаясь губами лба.       Почему это показалось таким близким? Почему он казался ей чем-то близким, если нельзя было позволять такому случиться?       — Я не хочу делать тебе больно.       Кай скрылся за заклинанием, не дожидаясь ответа.       «Но делаешь».       Девушка развернулась назад, вдыхая уличную прохладу полной грудью, наблюдая за тем, как его оставивший последнее слово силуэт растворяется и сливается с прозрачным воздухом.       Что вообще ей делать дальше?       Как-нибудь… она решит как-нибудь потом, а пока будет мысленно отсчитывать минуты до следующего дня.