Я останусь

      Трель дверного звонка напевной мелодией обволакивала дом и крыльцо с выставленными в ряд цветами в ажурных белых горшках. За прочно закрытым окном качнулись занавески, обличая присутствие в доме хозяйки, и колокольчик над дверью приветливо перелился звоном. Кто-то спешно начал проделывать махинации со шпингалетом, и на пороге вскоре появилась фигура закутанной в свитер Кэролайн. Сэм вскинула ладонь с упакованным в пластик тортом в одной и презентовала это дорогой бутылкой вина в другой.       — Впустишь? — с надеждой спросила девушка, расплываясь в улыбке, и в лучших традициях Джошуа тут же шагнула за порог. — Впустишь.       — Впущу, — слабая ответная улыбка коснулась губ Форбс. — Проходи.       Сразу же бросилась в глаза обтянутая чёрной лентой фотография Лиз в углу, рядом с которой мерно тлела чадящая свеча и пускала в воздух лёгкий запах дыма. Сэм прошлась вдоль кухни с идеально вычищенными столешницами и собранной посудой; из зала доносились звуки фильма, который Кэролайн пересматривала, наверное, раз сотый. Сальваторе грустно улыбнулась, глядя на стопочкой собранные в углу кухонного стола конспекты: ответственность Форбс не позволяла ей сидеть без дела, и та даже сумела найти силы заниматься учёбой.       Разговаривать с Каем, осознанно применять известные ей одной психологические приёмы и выглядеть вполне разумно получалось легче, чем завязать диалог с Форбс. С Кэролайн всё было вдвое сложнее: обычно после таких событий больше всего тошнило от жалости и бесконечных расспросов о том, на какой конкретно стадии потери человек остановился. Однако совсем забыть осведомиться о том, как Форбс держится, оставшиеся капли адекватности не позволяли, и среди противоречий найти верный вариант было сложно.       — Ну… — она приземлилась на отодвинутый стул, и дно бутылки звякнуло о столешницу.       — Ну? — подняла брови Кэролайн с коснувшейся губ улыбкой.       Девушка вздохнула.       — Ну-ну.       Да роди уже что-нибудь. Из-за слишком частого общения с Каем в разговорах с нормальными людьми она терялась.       — Сэм? — переспросила Форбс, усаживаясь рядом и утыкаясь носом в рукава свитера. За исключением отсутствия макияжа и слегка заострившихся черт лица, ничем от себя обычной она не отличалась, даже щёки были тронуты румянцем.       Говорить банальности лучше, чем вообще ничего не говорить.       — Как ты? — она поджала губы, и взгляд против воли прошёлся по фотографии в самом углу. Кэролайн перехватила его, и уголки её губ скорбно двинулись вверх. — Прости.       — Да что ты, всё хорошо, — блондинка стряхнула оцепенение и перетянула торт на свою сторону, поднимая оттаявший взгляд. — А ты подготовилась, я смотрю. На самом деле, уже несколько дней не заходит никто, кроме Стефана и Елены иногда. Всем так неловко.       Девушка грустно усмехнулась.       — Мне тоже, — она укусила себя за язык. — Не из-за тебя неловко, я просто не могу подобрать нормальных слов, мы ведь столько времени не общались. Но ты моя единственная подружка, которую я правда считаю подругой, так что я просто попробую снова — как ты? Ты сейчас по определению не можешь быть в порядке, но я имею в виду, всё ли хорошо относительно ситуации. Ну, знаешь, ты или держишься, или плохо держишься.       Навык забалтывать она тоже переняла у Кая, и, кажется, он оказывал на неё чрезмерное влияние.       — Наверное, держусь, — вдумчиво пробормотала Кэролайн. — Спасибо, что интересуешься.       Сэм выдохнула: самая безбожно жуткая часть была пройдена.       — Я взяла торт, ты же любишь сладкое. В магазине сказали, что это самый крутой, — девушка с надеждой улыбнулась. — Без тебя всем как-то тоскливо.       — Правда? — усмехнулась Кэр и раскрыла створки кухонного шкафа, вынимая оттуда парочку бокалов. Ещё одна прелесть вампиризма — алкоголь без опьянения, только с терпкий вкусом на кончике языка, скрашивающим беседу. — Лучше расскажи, как твоя жизнь. Такое чувство, будто я на год пропала куда-то.       — Ага, так я и стану, — Сэм откупорила бутылку. — Я же к тебе пришла.       — Я устала говорить о себе, — распрямила плечи Кэролайн, приближая ко рту начищенный хрусталь, — все только и делают, что спрашивают меня об этом, а я не знаю, что и рассказать. Смотрю наш с… ней любимый фильм, пытаюсь заниматься учёбой, но выходить в большой мир пока не готова. Университет, пары, новые лица. Правда, меня уже тошнит от этих разговоров, — она слегка высунула язык, как бы в подтверждение слов, — гораздо больше интересного происходит у вас.       Сальваторе понимающе кивнула, отражая её жест.       — А как у вас со Стефаном? — прищурилась она.       — О, — оживилась Форбс, обрадованная тем, что не придётся больше мучиться разговорами о матери, — боже, я не знаю. Не знаю, что бы я делала, если бы он не признался мне тогда. Чувствовала бы себя полной дурой, наверное, — неловкий смешок вырвался изо рта. — Угораздило же влюбиться в такой неподходящий момент.       Сэм тихо чокнулась с ней бокалами, и бархатный звон коснулся чувствительных ушей. Горло опалил крепкий вкус, а по грудной клетке разлилось ставящее нервы на место тепло. Лёд таял, трогался и откалывал значительные куски от обнесённых снегом айсбергов, вечность селившихся внутри.       — И как до тебя дошло, что ты влюблена? — чёртов вопрос всё-таки слетел с губ, и девушка назло всему вздёрнула подбородок вверх. — До моего брата.       — Что? — переспросила Кэролайн, и её сразу же укололо сомнением. — Так-так-так. К чему тебе такая информация?       — Просто интересно, — она ухватилась за любимую способность юлить. — Почему вообще это произошло?       — Ну, Тайлер…       — Нет, — перебила Сальваторе. — Я говорю про Клауса.       Кэролайн кашлянула и обожгла себе горло вином, со взлетевшими к потолку бровями глядя на Сэм, отбивающую мелодию ногтями по бокалу. Не удержалась от смешка, и её локоть съехал куда-то в сторону, заставив Форбс змеёй пригнуться к столу и прицельным взглядом уставиться на Сальваторе.       — Я не была… — Кэролайн оборвала себя на полуслове, — влюблена. Ну ладно, допустим.       — Ну да.       — Хорошая же ты сестра, — беззлобно поддела её Форбс и спрятала почти пристыженный взгляд за рукавом свитера, отпивая ещё вина. — Что меня привлекало в нём? Он был готов меняться ради меня, и это что-то значило, — хмыкнула Кэролайн. — Взгляды, поступки, жесты, да без разницы, он даже Тайлеру позволил вернуться, но я молчу про эпизод с Кэрол Локвуд. Я отталкивала от себя свои чувства, потому что они были такими неправильными. Говорят, что за любовь нужно бороться… Клаус это делал. А я нет. Потому что я боялась, и даже не была ни в чём уверена, и я не знала, стоит ли это того. Но когда он сказал о своём отъезде, я поняла, что больше его не увижу, и потерять его вдруг оказалось не так привлекательно. Клаус… мне за это не стыдно. Мне не хватило смелости, и этим всё закончилось, я слишком долго тянула и потеряла всё. А поняла, что была влюблена в него, потому что вопреки всему всё же поддалась.       Сальваторе водила взглядом куда угодно — по углам комнаты, потолку, неровным белоснежным светом оттеняющей узоры перил пологой лестницы. Вообще-то, после успешно проспанной ночи к ней вернулись адекватные мысли, и возмущение от слишком быстрого разрешения конфликта с Каем наступило довольно быстро. Ей не нравилось, что Кай счёл быстрое прощение за что-то, само собой разумеющееся; она вообще гадала, не заблокировать ли его номер на пару дней в отместку, но вылазка к охотнику вынуждала прилежно ждать звонка. Да чёрта с два Сэм спустит ему с рук и это, особенно когда после захлестнувшей обиды и пустоты получила очередной «я не изменюсь» номер.       «Мне чертовски одиноко без тебя».       Кровь хлынула к лицу, окрасив щёки в розоватый оттенок, а всеми силами напоминающая о себе обида сплотилась с мозгом и скептически повела указательным пальцем в стороны, якобы, не-а. Вот выберутся к охотнику, а потом она поставит его в игнор, чтоб до легкомысленной натуры хоть раз в жизни дошло: последствия существуют.       Что она чувствовала?       Не влюблённость, и думать забудь.       Кай пытался отгородить её от себя и не хотел делать больно, но самое хреновое заключалось в том, что как-раз таки больнее всего было в очередной раз разубеждаться в его мыслях и эмоциях. Исходя из собственной великолепной логики, однако, Кай продолжал упорно отгораживаться и отталкивать все её попытки склонить его к лучшему.       Не принадлежащий никому и не влюблённый ни в кого, кроме самого себя. Ей что, стоит последовать примеру?       — Ух, взгляд в стену, — напомнила о своём присутствии Кэролайн. — Но это не было влюблённостью в нормальном смысле слова, скорее чем-то беспорядочным. Когда влюбляешься, боишься за человека больше, чем за себя, не можешь просто так позволить ему уйти. Или себе, — она отпила из бокала, — а я позволила. Вы готовы убить друг за друга, а самое главное, что тебе с ним спокойно. Даже если весь мир против вас.       — За любовь нужно бороться, — она возвела глаза к потолку. — Зачем, если оно того не стоит?       Кэролайн дёрнула плечом.       — Тебе никто не скажет. Только ты сама, если посмотришь правде в глаза. Без оправданий. Он заслуживает твоего времени, слёз, ради него ты готова метаться туда-сюда и ждать, пока всё станет спокойно? — девушка фыркнула. — Знаешь, как говорят… «если сомневаешься, значит нет». Сомневаешься не в том, чего ты хочешь, а в нём. И глядя ему в глаза, думаешь, что хочешь уйти, пока всё не зашло ещё дальше, хотя куда уже дальше? Просто понимаешь, что тебе это не надо.       Кэролайн как будто о чём-то знала, но не произносила вслух, или мозг всегда дорисовывает к чужим словам и текстам песен человека, который у тебя в голове. Хотя, скорее всего, сама она думала о Тайлере, потому что между строчек всё было окутано воспоминаниями.       — Как вообще можно не сомневаться в другом человеке?       — Когда он тебя просто так не отпустит. Всё. Ты не должна держаться одна.       Девушка перевела глаза на свой маникюр, поджимая губы.       — Я чувствую, тебе нужно подлить ещё, — кивнула Форбс. — А что, у тебя роман с Элайджей?       — Нет! — резко отпрянула она со смешком.       — С Колом? Потянуло на первородных?       — Кэролайн, — скривилась Сальваторе и кивнула на зал. — Предлагаю сменить тему и перейти в новую локацию, пока этот разговор не набрал нехорошие обороты.       Форбс слезла со стула следом за ней и нехотя потянулась за Сэм, отправляясь в зал и шаря по кровати в поисках пульта для перемотки фильма. Кэролайн жестом пригласила её сесть рядом и попутно поправила пальцами неровные края покрывающей прикроватный столик скатерти с кисточками. Девушка отпросилась в поход за бокалами и, возвращаясь и с глухим стуком фиксируя их на столе, отряхнула ладони.       Кэролайн опустила пульт, вглядываясь в картинку на телевизоре, и вместо их с Лиз лиц там отразилась только она.       — Что за фильм смотрела? — спросила Сэм, спиной повернувшись к Кэролайн и шаманя над вином.       — Дневник памяти, — во вдруг дрогнувшем голосе отразилась печальная усмешка. — Мы постоянно… прости. Сидели вот так здесь…       Сальваторе успела только обернуться и увидеть, что в глазах Кэролайн блеснули нежданные слёзы, которые она поспешила стереть рукавом свитера, но сочувствующий взгляд только раззадорил нервы и заставил Форбс с протяжным всхлипом уткнуть лицо в свои ладони. Она поднялась и прошлась вдоль комнаты, останавливаясь возле фотографии и заостряя взгляд на лучистой улыбке матери с собранными в уголках глаз паутинками морщин. Чёрная лента наискосок все перечеркнула.       — Иногда мне кажется, что я не смогу с этим справиться, — судорожно глотая воздух, призналась Кэролайн с мокрыми от слёз рукавами кофты. — Я не знаю, что мне делать, моя мама… когда я вспоминаю об этом…       — Кэр…       Сэм сперва не решалась тронуться вперёд, глядя на бессильную истерику и слушая продолжающиеся всхлипы и дрожь в плечах Форбс. Затем шагнула вперёд, сделала ещё шаг и обвила руки вокруг её подрагивающего тела, сгребая в объятия подругу. Немое «я здесь, здесь, как доказательство того, что ты справишься» позволяло Форбс выплакивать слёзы в её плечо и что-то неразборчиво бормотать ей в кофту.       Кэролайн уткнулась ей в воротник и, почувствовав согревающее тепло, ладонями размазала слёзы по раскрасневшемуся лицу, хлопая мокрыми ресницами и давая волю девушке учиться азам дружеских объятий. Сэм молча гладила её по спине, позволяя выплеснуть столько эмоций, сколько понадобится, заводила за уши щекочущие глаза волосы и не выпускала Форбс из кольца рук, пока она не успокоилась окончательно, не убрала руки с её плеч и не отстранилась, неловко разглаживая пальцами свои разрумянившиеся щёки и заново учась дышать. Кэролайн отстранилась и обронила едва слышный смешок, когда увидела в карих глазах намёк на слёзы.       Слишком много объятий в её жизни. Девушка подхватила Кэр под локоть, мягко толкая на диван и усаживаясь рядом, ничего не говоря и позволяя самостоятельно утихомирить разыгравшиеся нервы. Сэм поджала губы, понимая, что двух рыдающих женщин этот дом не вынесет: она руками обхватила сжатую в кулак ладонь Кэролайн и о чём-то кивнула то ли ей, то ли себе.       — Не знаю, что на меня нашло. Боже, — призналась Форбс наконец немного смущённо, но Сэм отмахнулась от оправдания. — Я не могу не справиться, — Кэролайн сделала глубокий вдох и выдох, явно пытаясь отдышаться от тревоги. — Я не могу не справиться. Что будет, если я не переживу это? Отключу человечность? Что ещё? Почему это всё произошло именно сейчас… именно со мной.       — Всё нормально, — прошептала девушка, заглядывая ей в глаза. — Знаешь, слёзы — это отличная идея. Твой мозг будет до последнего защищать тебя, и ему не нравится быть в постоянном напряжении, поэтому он будет, пусть и не сразу, находить выходы. Что-то, что тебя порадует. Хорошо? Тебе не надо ничего контролировать прямо сейчас. Ты не обязана, просто побудь с близкими, почувствуй, что ты им нужна, а они нужны тебе. Мы правда очень скучаем. И очень тебя любим.       Кэролайн шмыгнула носом.       — Я не знала, что будет так плохо.       — Я говорила, что плохие чувства не уйдут полностью, но со временем они просто… обесцветятся. Перестанут занимать столько места, — Сэм кивнула, опустив взгляд к их сплетённым вместе рукам. Кэр водила глазами по столу, и на её лице высыхали дорожки от слёз. — Ты никогда не сможешь забыть её, и часто воспоминания будут напоминать о ней, но боль утихнет. Это просто доказательство того, что ты живая и еще способна на неё. И однажды ты придёшь домой, включишь свет, увидишь эту фотографию, вспомнишь всё и подумаешь «я пережила это! Она должна гордиться мной», и она будет, честно.       Форбс стиснула губы и подняла глаза к потолку, обмахиваясь ладонью.       — Да. Да. Я справлюсь.       — Конечно, — подвела черту девушка, пожав плечами. — Я не сомневаюсь в тебе. И кто сказал, что ты должна будешь пройти через это в одиночку? Сальваторе к твоим услугам, как и Елена, как и Бонни, Стефан, да даже Клаус… — она фыркнула, — серьёзно, хоть кто-нибудь в этом мире не любит тебя?       — Ну все, — она поддалась искушению и всё-таки слабо улыбнулась. — Спасибо.       — Я, конечно, раньше только в шутку такое могла предложить, но фильм, еда и я в твоём распоряжении… устроим… не знаю, как назвать это без иронии. Девчачьи посиделки. Только потом я компенсирую это тем, что отправлюсь на мальчишник на свадьбе Аларика.       Кэролайн засмеялась сквозь заложенный нос.       — Если ты не против…       — Да я мечтаю об этом. Кэролайн, — Сэм подняла на неё глаза, — Я честно восхищаюсь тем, как ты справляешься. Многим… боже, не будем показывать пальцем, кому-то потребовалось сто лет, чтобы просто перестать обижаться на брата.       Форбс кивнула и подогнула под себя колени, устраиваясь рядом с Сэм и забирая в свою сторону кусок одеяла. В борьбе за вопрос удобства им вдвоём приходилось тесниться и напоминать креветок или сардин в консервной банке, но дискомфорта это не приносило. Девушка вообще ни о чём не думала. У Сэм вообще никогда не было подруг и тем более не было таких… тусовок, и разум отключил анализирование происходящего, и она не то чтобы сопротивлялась. Она и не мёрзла, но одеяло было, вроде как, необходимо в таких ситуациях.       Кэролайн положила голову ей на плечо, и она, страдальчески вздохнув, обняла её рукой за плечи. Какое-то время они обе просто смотрели в экран, каждая думая о своём, хотя, по сути, об одном и том же.       — Ты какая-то другая в последнее время, — нарушила тишину Кэролайн, повернув голову к подруге и спровоцировав у той прищуренный взгляд. — Не знаю, почему, просто мне так кажется.       — Да я почти не меняюсь. Просто иногда настроение чуть лучше, чуть хуже.       Кэролайн приняла её слова со скепсисом.       — Когда ты впервые встретилась с Еленой, она ещё долго говорила нам с Бонни, что «не подойдёт ни к одному Сальваторе, кроме Стефана», — Форбс закатила глаза. — Ты постоянно стояла с осуждающим взглядом, как будто всех нас в чём-то пыталась обвинить, — она поколебалась, — чтобы потом оправдать убийство.       Девушка насмешливо вскинула брови.       — Ну, я действительно не полюбила Елену. Сначала. Когда между Деймоном и Стефаном вставала девушка, это не заканчивалось ничем хорошим. Особенно когда я увидела её лицо.       — А сейчас?       — А что? Я нормально к ней отношусь, всё равно не общаемся. Елена… в ней есть что-то, чего нам не хватает. Наивность, может быть, или способность прощать. Держитесь друг за друга. Если вы столько прошли и ещё не захотели друг друга разобрать на органы и расфасовать по пакетам, кажется, это действительно проверенная дружба.       Кэролайн издала смешок и помолчала.       — Я рада, что мы с тобой дружим.       — И я. Хотя скука смертная с двумя братьями, которые то ссорятся, то мирятся, а ты в их компании — единственное более-менее адекватное звено, тоже была ничего, — фыркнула она. — Если в моей жизни и есть что-то нормальное, то это ты.       — А в моей жизни вообще ничего нормального не осталось после твоих вопросов о Клаусе.       Девушка помотала головой и шикнула в ответ, сделав вид, что сюжет фильма ужасно её интересует, хотя добрую половину она уже упустила, погрузившись в собственные мысли. Слова Кэролайн о сомнениях эхом отразились и запечатались в памяти, фиксируя прописные истины в голове у Сэм. Ей показалось, что она засыпает, настолько обстановка была располагающей к тому, чтобы выкинуть всё из сознания.       Около часа спустя мобильник заверещал на кухне, так что девушке пришлось выпутаться из уютного плена и перетащить себя за шкирку туда. Миссис Гонсалес ехидно отобразилась на дисплее, напоминая Сальваторе о поездке.       — Где тебя черти носят? — обвиняющий голос по ту сторону трубки отрезвил рассудок, и приятное наваждение после вина сошло на нет. — Мы договаривались, кажется.       — Заткнись, — перебила Сэм, выглядывая в комнату и наблюдая за распластавшейся по дивану подругой. — Я у Кэролайн.       — Ага, а я в машине. Через пять минут на площади, или твой билетик к разгадкам тайны не станет ждать дольше.       Она стиснула в ладони телефон и застонала, нырнув обратно в комнату и с витиеватыеми объяснений донеся до Форбс, что ей нужно уходить, и она потом постепенно посвятит подругу во все дела, а пока пусть поправляется. На лицо Кэролайн вернулось привычное нетронутое спокойствие, и такие эмоциональные ступеньки лишний раз демонстрировали о самом разгаре принятия смерти Лиз. Девушка напоследок чокнулась с ней бокалами ещё раз и шутливо пообещала заставить Стефана поселиться в её доме, на что подруга пожала плечами и ответила, что было бы предпочтительно.       Проводя Сэм до самой дверной ручки и отодвинув замок, Кэролайн смерила её оттаявшим взглядом и склонила светлую голову набок, разрешая локонам скрыть за собой вторую половину лица. Сальваторе опустила ладонь на её плечо и легонько стиснула ткань свитера в ладони.       — Ты умница. И я тобой горжусь.       Поджав губы и изогнув губы в печальной улыбке, Кэролайн снова заговорила только ей вдогонку.       — В следующий раз неси две бутылки! Я собираюсь докопаться до правды.       — Ага!       Из всей компании, наверное, только она смогла бы понять Сэм по-настоящему: ей не понаслышке были знакомы прикрываемые враждой чувства, однако их история по-прежнему оставалась только их ошибкой, уроком или сказкой — нужное подчеркнуть. Кай не был Клаусом, а она не была Кэролайн, и возможно, именно по этой причине Сэм постаралась не зацикливаться на том разговоре. Хотя бы сейчас.

***

      Она беспорядочно дёргала пальцами ручку машины и смотрела за окно, как-то отгородившись от Кая за рулём. До Сэм начинало медленно доходить, что она, кажется, увязла по самые плечи в чём-то пугающем и непонятном. Девушка стиснула губы в тонкую полосу и ещё раз мысленно рассмеялась в ответ собственным несбыточным желаниям. Ей казалось, всё идёт своим чередом, разменивая события одно за другим, пока она не осознала, что не хочет терять его. Пока что не может.       Сэм бросила на него контрольный взгляд: расслабленное выражение лица, идеальный профиль и сосредоточенное выражение лица.       Он не принадлежит никому, и глупо надеяться, что когда-то позволит себе принадлежать.       — Саманта, — на светофоре, когда до пункта назначения оставалось совсем недолго, Кай отвёл её запястье в сторону. Подбородок остался без поддержки, и голова дёрнулась вниз. — У тебя всё нормально в этом твоём астрале?       — Порядок, — кивнула Сэм. Не стоило привязываться к нему. Урок усвоен, иначе есть риск потом пролететь по всем параметрам и остаться без всего. — Следи за дорогой.       — Ты знаешь, я расспрашивать не стану, — кинул Кай и снова взялся за руль, отпуская её руку. Пейзажи вне машины уже сменились из Уитмора на смежный с ним город, так что до места оставалось немного — он остановил машину за несколько домов от назначенного, там, где её не было видно, и приказал выбираться. Сальваторе устало вылезла из машины, и он подхватил её локоть, диктуя заклинание и скрывая улики их существования. Сэм не была на все сто уверена в том, что лучшей идеей будет забраться туда вдвоём, но с упрямостью Кая помогать её братьям он бы не собрался. Он и так вернул неблагодарную Беннет, хватит с них.       По мере приближения к небольшому двухэтажному особнячку сердце начинало стучать всё чаще, и она понадеялась на то, что этот дом — какая-нибудь покинутая лачуга. Она есть для прописки, но в ней никто не ошивается. Изнутри не доносилось никаких звуков, что мог бы уловить чуткий слух, и Сэм заметно расслабилась в ответ собственным мыслям. Пороются — ничего не найдут — свалят, делов то.       — Так как твоя тупая природа, — начал повествование с хорошей ноты Кай, — не подразумевает вход в чужой дом, мне придётся поддерживать не только нас невидимыми, но и барьер снятым. Иначе ты просто не зайдёшь — уловила, почему я не собираюсь сопровождать твоих братьев? Вампиры порождены магией, все проблемы с ними — тоже. Держись меня, если понадобится, одолжу твоей магии.       — А что, это сложно? — она подняла недоумённый взгляд. — Тогда убери невидимость, там никого нет.       — Естественно, — бросил Кай таким пренебрежительным тоном, словно она спросила, как его зовут. — Легко снять только те барьеры, что строишь сам. Построенные другими подвластны только сифонам, как заклинание странников, а такие, существующие издавна и порождённые природой, можно только временно придержать. Там никого? Отлично.       Тем же тоном она кинула своё «ясно» в ответ и двинулась вперёд, взбегая по нескольким ступенькам и толкая дверь. Та не поддалась сразу, но взмахом руки ведьмак отодвинул засов в сторону, и подобную манипуляцию пришлось проделать ещё раз со следующей железной дверью. Они переглянулись, и Сэм шагнула вперёд, как в зыбучий песок; почва под ногами показалась нетвёрдой на секунду, а пространство — неподатливым, как желе. Девушка сделала ещё шаг и избавилась от наваждения, следуя за Каем вдоль комнаты.       Дом оказался до тошноты обычным. Занавески, идеально царящий покой и тишина, словно хозяин действительно оставил его пустовать, а сам отправился в свою охотничью кругосветку. Отчасти разрушенная надежда на хоть какие-то новые факты удручала, но с другой стороны Сэм даже стало чуточку спокойнее — к ним не лезут, сидят себе спокойно, и они не будут. Может, этот Лео вообще про них забыл?..       Кай подцепил со стола кольцо и взвесил его в ладони, примеряя на пальце.       — Красота.       — Золото притягивает энергетику, — предупредила она зачем-то и вызвала смешок.       — И что? Зато красиво.       Обшаривать второй этаж оказалось в высшей мере бессмысленно. Там ничего не было, кроме полупустых спален с такими же до дна вычищенными тумбами, комодами, не накрытыми ничем голыми столами. Из драгоценностей только в ванной красовалась парочка мужских шампуней и зубная щётка, которой Кай поводил по стене, стирая пыль. Сэм хотела было переглянуться с ним и предложить сваливать, обернулась и нахмурилась, сокращая дистанцию.       — Возьми моей магии, — Кай оттолкнул её ладонь. Девушка тёмным рукавом вытерла ему следы от крови из носа. — Тебе плохо.       — Что-то здесь не так.       — Кай! — окликнула Сэм, когда у него совсем побледнело лицо. — Это из-за барьера?       — Да, — он отмахнулся. — Вот же природа хренова, расставит всяких сложностей. С ней бороться… прибереги силы, у меня ещё достаточно своих.       Она кивнула на выход вниз, когда тот выдохнул и вернул себе координацию. На лестнице Кай вдруг облокотился на её плечо, и Сэм на секунду потеряла равновесие, вцепившись ладонью в перила и задев картину на стене у ступенек локтём. Она шикнула на оцарапанную конечность и двинула дальше, поддерживая Кая за локоть, но взгляд уткнулся куда-то вбок. Большой пейзаж в толстой рамке оказался прикрывающим очертания двери муляжом. Цветовой гаммой она плотно сливалась со стеной и ничем не выказывала своего присутствия. Толкнуть внутрь и перелезть через ступеньки — умно было поставить вход в потайное помещение именно там.       По ощущениям прочная — просто так не откупоришь. Кай с кружащейся головой опирался на перила, пока Сальваторе пыталась совладать с неподвижным куском металла, впечатанным в стену. Может, это и не дверь вовсе? В ответ её предположениям железо вдруг визгливо скрипнуло, и стена медленно отъехала в сторону, открывая расстелившуюся темноту впереди. Впаянный в потолок объектив потайной камеры насмешливо улыбнулся ей в спину, а в грудь уткнулась натянутая на арбалет стрела.       — Можешь войти, — кивнул охотник, освобождая Кая от лишней головной боли.

***

      В нос ударил запах древесины и дыма, и Сэм покрутила усталой головой, двигаясь вперёд. Её остановила сковывающая цепь на запястье и породившая слабость вербена в организме — после того, как деревянная стрела вонзилась ей под рёбра, единственным воспоминанием была тишина. Наверное, накачали чем-то.       Перед глазами было помещение, скорее всего, клетки, но вместо решёток впереди высилась сплошная глухая стена и небольшое окно в самом верху. Шаги за пределами неторопливо шаркали туда-сюда, и до ушей доносились нечёткие обрывки разговоров, запах костра или камина, такой непохожий на прозрачную пустоту остального дома. Она перевернулась на бок и наткнулась на усталый взгляд голубых глаз.       — Кай? — сорвалось с губ.       — О, — затем нечленораздельная фраза и, — Сэм. Как неожиданно.       — Как ты?       — Я жду, пока ты очнёшься, уже минут двадцать, — донеслось до ушей. — Чёртовы охотники, он хорошо приготовился. Слышала запах в доме? Мандрагора, как иначе. Об этой штуке уже несколько лет никто не вспоминал, а этот хрен вспомнил. Она ослабляет магию.       — Ты не можешь… колдовать? — слова почему-то давались с трудом.       — Кажется, он вколол её мне, — Кай покрутил шеей. — Кто захочет, у того получится, Сэмми, но колдовство под мандрагорой чревато последствиями. Пока тебя не было с нами, он тут что-то болтал про Ковен Близнецов, а я любезно представился начальником и спас нам жизнь. Ну знаешь, недо-сотрудничество. Нужно будет узнать, что ему о нас известно, а потом я убью его.       — Убьёшь… — эхом повторила Сэм.       — Ты в себя прийти не можешь? — он нахмурился. — Даже меня отпустило быстрее.       — Я не знаю… — с уголка рта сбежала тонкая капля крови и лавировала к горлу. Зрение предательски расфокусировалось. — Что он говорил? — сдавленно пробормотала она, когда пальцы наткнулись на кровавое пятно посреди живота. Рана от дерева затягиваться не планировала, и Сэм вдруг с ужасом осознала, что внутри могли остаться щепки. — Сколько тут крови, чёрт…       — Какой-то бред про сифонов, ведьм, ритуалы… Ты ранена? — вслед за раздражением в голосе шевельнулось беспокойство. — Я не заметил.       Она положительно что-то проскулила в ответ. В широкой камере он был слишком далеко для того, чтобы дать своей крови, но достаточно близко, чтобы соприкоснуться руками. Кай накрыл своей ладонью её пальцы и вскинул голову, закрывая глаза и сквозь зубы шепча что-то. Почему-то видеть её почти умирающей, и чтобы это было вне его контроля, стало беспокойно, почему-то он даже не сомневался, когда собрался сделать что-то, о чём она не знала — последний мостик к его человечности, последняя, кто верил в него. Вероятно, он сохранил бы ей жизнь ценой всего, даже когда ещё не понимал этого.       Кай разве что понимал, что не должен позволить ей просто истекать здесь кровью. Она слишком много, наверное, страдала, а он слишком долго только этого и хотел. И когда боль начала медленно отступать, до девушки наконец дошло, что он делает или пытается сделать. Струйка крови из носа снова напомнила о себе, но Кай упрямо не забирал её магию и продолжал что-то едва слышно диктовать.       Магия.       — Ты навредишь себе, — она хотела выдернуть ладонь, но тот стиснул её и мотнул головой, избавляясь от голоса Сэм. — Кай, хватит!       Залившая одежду кровь остановилась: всё, на что хватало оставшейся магии, и одновременно с этим послышался его тихий выдох.       — Ты говорил про последствия…       — Всё нормально, — он раздражённо оттолкнул её ладонь, но голубые глаза спустя секунду скрылись за ресницами.       Девушка повернула голову, чувствуя, как боль отступила, и появилось знакомое чувство, когда в мире ничего больше не кажется важным, кроме человека напротив.