Я останусь

      Она просыпается одна.       Всё вокруг кажется донельзя искажённым — комната теряет чёткие очертания и размытым темнеющим пятном кружит вокруг, обвивая постель и подскочившую на ней девушку. За окнами всё проваливается в сгустившуюся зелёную пустоту, будто кто-то заборчиком выставил хромакей, а кровь шумит и пульсирует в ушах. Девушка сглатывает вязкую слюну и приподнимается выше, замечая, что и комнаты теперь нет — только неподатливая и зыбучая темнота под ногами. Она медленно поправляет откуда-то взявшуюся куртку на себе, закидывает облачённую в джинсы ногу на ногу и прищуривает глаза. Действия даются с трудом, словно кости превратились в желе и отказались служить корпусом остальному телу — для вампира это довольно непривычное чувство.       Очевидно, сон.       — Я могу связаться с тобой только так, — звучит из ниоткуда женский голос, словно знакомый и отдалённо напомнивший её собственный. Но он точно не принадлежит ей, поэтому Сэм хмурится, мысленно проверяя на материальность вещи. — Призраки могут выбираться в реальный мир, только их никто не видит. Неупокоенные души за завесой так не умеют, они прорываются только в прожитые ими дни, воспоминания… иногда чужие сны.       Её клонит в сон, а ресницы вот-вот накроют глаза, будто она уже не находится в ночном зазеркалье. Желание выбраться обратно рождается на задворках разума, но что-то тянет остаться и побеждает.       — Кто ты? — она озирается по сторонам и ничего не находит. — Я могу тебе помочь?       — Вспомни меня, — шепчет голос, заползая в голову и вливаясь в мысли. Соединяется с кровью, бегущей по венам, становится одним целым со всем её силуэтом и обволакивает голову полупрозрачной пеленой, но по-прежнему ни к чему не подталкивает. — Меня что-то здесь держит.       Как вообще можно вспомнить что-то абстрактное?       — Кого? Кто ты?       — Ты меня не узнаёшь? — отрывки доносятся далеко-далеко и растворяются, как гаснут впаянные в небо звёзды. — Попробуй меня узнать.       Уши закладывает серым шумом, словно ветер проносится по лесу где-то внизу, а ощущение американских горок в животе опьяняет. Сэм кажется, она кивает в ответ на эту фразу, вздёргивает подбородок и проваливается во тьму, пытаясь схватиться рукой за воздух и за урывки слов, чтобы по пробуждении восстановить их в памяти. Нужно попытаться что-то вспомнить, но цельная картина выскальзывает из головы, стоит ей очнуться. Нужно попытаться вспомнить кого-то, чей голос кажется знакомым и чужим одновременно, стоит хотя бы попробовать…

***

      Проснувшись наяву, она вздрогнула и развернулась к Каю, бросив беглый взгляд на часы. Около трёх ночи. За окном рассветом и не пахло, только морозной утренней сыростью; прочные стены дома почти были укрытием от мерзкой погоды. Ему словно было слишком жарко или, наоборот, бил озноб. Да и вообще, его сон был довольно беспокойным, как она подумала — волосы стали слегка влажными, и он дышал как-то сбивчиво. Девушка перевернулась и бесцельно провела пальцами по изгибу его челюсти.       Она прищурилась. Ему что-то снилось.       Впервые в тюремном мире Кай убил себя охотничьим ножом. Это случилось через год после заточения: он долго решался и откладывал его в сторону на следующий день, но место всё больше давило на его сознание. Абсолютная изоляция. У него не было возможности даже привлечь внимание — ему было не на кого наорать, как раньше на Джо, и никто не заботился о том, что он может сойти с ума.       Ему то и дело казалось, что он уже мёртв, и каждый раз… каждый долбанный раз он просыпался утром и видел число на календаре. Каждый долбанный раз он чувствовал себя так, словно находится в вакууме, скрытом от всего остального мира. В 1999 году у Кая пропала возможность чувствовать совсем, он словно выключил все те яркие и неяркие эмоции, на которые он ещё был способен. Даже ненависть утихла.       Хотя подсознательно Кай знал, насколько хотел убить их всех. Он хотел заставить их умирать мучительной смертью, он хотел, чтобы его отец сдох, он хотел видеть, как его отец сдохнет. Но ещё больше он хотел умереть. Он не мог даже плакать, чтобы хоть как-нибудь выплеснуть всё это, и ему приходилось методично сходить с ума.       Он думал, что действительно теряет рассудок. В какой-то момент он перестал понимать, жив или мёртв: Паркер делал это ножом, он пытался разбиться насмерть, он пытался сброситься с моста, он пытался даже утопиться, что вошло в топ самого неприятного, ещё и заставляло примерять на себя убийство брата. Застрелиться, перерезать себе горло. Нихрена.       Когда в его личной камере, пока он обследовал Мистик-Фоллс, появились парень и девушка неизвестного происхождения, Кай потратил около двух недель на то, чтобы присмотреться к ним. Убедиться в том, что их не подослал его отец — они говорили о какой-то Елене, о ценах в супермаркетах, они были живыми и даже смеялись, разбавляя тишину: девушка решала кроссворды и иногда, когда Паркер наблюдал за ней, подозрительно оглядывалась, мужчина, которому, как Кай оценочно прикинул, было около двадцати семи, постоянно таскал её за покупками. Спустя время выяснилось, что девушку зовут Бонни, и она была ведьмой, потерявшей свою магию, постоянно использовавшей до безумия простое заклинание огня как тренировочное, которое он бы привёл в действие спустя секунду после получения магии. Вампир по имени Деймон с тупыми шутками и невкусными блинчиками был её не то врагом, не то бывшим, но Кай в итоге сошёлся сам с собой на том, что они просто друзья.       Хотя у него едва ли вообще было время думать о чужих взаимоотношениях, когда больше всего он хотел выбраться. Убить своего отца вместе со всем своим Ковеном, найти чёртову Джо и провести с ней обряд слияния.       — Кай, — голос девушки звучал ниже, и ей пришлось откашляться. Кай вздрогнул и открыл глаза. В темноте его лицо выглядело неестественно бледным. — Всё в порядке?       — Всё нормально, — бросил он, хотя выглядел слишком растерянным. Он добавил, — отстань.       Сэм опустила ладонь на его лоб и поджала губы, когда кожа под пальцами показалась горячей.       — Тебе снова это снилось?       Кай не ответил, скользнув по ней раздраженным взглядом.       — Снилось, как трахаю тебя еще раз, — в ответ девушка закатила глаза с легкой улыбкой. Он не признается.       Поначалу ему было всё равно на восемнадцать лет, вырванные из памяти. С появлением в его голове ещё и Люка вместе с чувствами вернулись страхи. Чёртовы сны словно пытались сделать из него человека, подкидывая картинки на подбор, будто без них он не уничтожал себя виной. По поводу Лив, по поводу Джо, по поводу детей — никто не верил в то, что ему могло быть плохо, но ему… ему было нормально. Кай убеждал себя в этом.       Сэм опустила глаза. Она сдвинула брови, очерчивая ладонью линию его скулы и перехватывая взгляд.       — Я здесь, — девушка придвинулась ближе, скользнув локтём на постели и сцепив с его ладонью свою. Кай неохотно отреагировал на прикосновение, — и ты не один.       — Я всегда был один.       — И что? Так было лучше?       — Не знаю. Может — да, а может — нет, но одному проблематично повторять вчерашнее, — снова пошло отшутился Кай. — Спи, красотка. Прекрати за меня переживать.       Голова девушки утвердительно качнулась.       — Хорошо, — неслышно пробормотала она, оставляя на его скуле поцелуй, сжимая пальцы на его руке и совсем не чувствуя отпора, наоборот, ощущая, как он расслабляется.

***

      Обычно утро представляется чем-то вроде бьющего и заливающего постель солнца, но для Сэм наибольшей радостью стало посветлевшее небо. Она с трудом приоткрыла веки, ёрзая под одеялом и утыкаясь носом в чью-то шею. Чуткий слух улавливал жужжащий на первом этаже мобильник, и мысленно она прокляла звонящего сотню с лишним раз за то, что её благоговейное спокойствие потревожили. Внутри шевельнулось что-то странное, будто определённую часть жизни вырвали из памяти, но мысли об этом как-то улетучились из головы.       «Твою ж мать».       Девушка распахнула глаза, приподнимаясь на локтях и смеривая расплывчатым взглядом комнату. Её утренняя версия в полной мере не соображала, но обрывки вчерашнего дня, так или иначе, складывались в один-единственный результат — мирно спящего в её кровати Кая. С немного хмурым выражением лица — видимо, всё ещё снилось что-то не то — расслабленными губами, смятыми подушкой волосами и…       Сэм. Это случаем не было сном? Точно, сон. Ей что-то снилось, и ей надо это вспомнить, потому что она наверняка видела что-то важное. Почему-то прижавшийся к ней ведьмак казался частью этого, а чувство дежавю вторгалось в её воспоминания и отвоёвывало их. Вместе с памятью о сне вернулась и память о случившемся ночью, и у неё против воли сжалось сердце, но девушка мотнула головой и попыталась выбросить всё из головы.       — Кай, — она опустила глаза, тронув его за плечо, когда он приоткрыл рот и пробормотал что-то невнятное.       — Отвали, — он приоткрыл глаза. — Чего тебе не спится?       — Семь часов уже, — воспротивилась она.       — Ты с ума сошла? Не знаю, как ты, но я просыпаюсь к двенадцати, — он вдруг потянул её за предплечье, припечатав к себе. — Не уходи. Но отвали, всё же. Трудно объяснить.       Сэм развернулась корпусом на сто градусов, с какой-то проскользнувшей в глазах мольбой оказываясь в лежачем положении и прижимаясь к нему плечом. Паркеру, кажется, было максимально комфортно — он что-то пробормотал в её волосы, не открывая глаз и щекоча вздохом шею. Просто ангел, когда сонный и ничего не осознающий.       Его дыхание могло бы посоревноваться с вербеной за звание «что обжигает больше», потому что под его ртом на шее девушки медленно начинало расползаться приятное тепло. Это было с ума сойти, как странно — просто лежать с ним рядом, неосознанно подстраиваясь пульсом под ритм его сердца и спиной придвигаясь теснее, отвоёвывая сантиметры кровати и одеяла.       Словно у половины её окружения не начиналась истерика и приступы раздражения от одного только упоминания имени «Кай», и у всей компании от полного «Малакай».       — Малакай, — попробовала на вкус Сэм зачем-то, осознав, как редко использовала полное имя.       Он что-то бесцветно пробормотал, заёрзав носом на её шее.       Повторное жужжание мобильника бесило вдвое больше, чем первый акт звукового терроризма. Стараниями охотников любые звонки теперь вызывали тревогу от одной мысли о том, что кто-то снова мог пострадать и угодить в ловушку, поэтому девушке пришлось выпутаться из одеяла и приподняться на постели, клоня голову вперёд.       — Не дашь поспать? — Кай нахмурился, лишившись источника тепла.       — Нет.       — Ты жестока, — пожаловался он так, словно не собирался на свадьбе сестры расправиться с отцом. — Ты тоже слышишь этот звук, или у меня слуховые галлюцинации?       — Да, кто-то звонит, — Сэм выдохнула и решила забросить удочку к следующим расспросам. — Если бы не это, я бы спала дальше.       — А я как-то больше не хочу, — скривился Кай. — Сны не располагают. К твоей чести, больше ничего не было.       — Почему тебе так часто это снится? — она тронула себя за переносицу, поднимая взгляд.       — Гениальный вопрос. Может, потому что я был там восемнадцать лет, нет?       — Прости, — она пробежалась взглядом по его лицу, пытаясь понять, насколько он на самом деле не в настроении, но нашла там только привычное саркастичное выражение. — Хочешь, оплачу тебе психотерапевта?       — Сальваторе, — протянул Кай елейным голосом. — Хочешь, оплачу тебе травмпункт?       Сэм фыркнула.       — Зачем?       — Узнаешь через две минуты.       Кай ухмыльнулся, и девушка рассмеялась, пряча лицо в ладонях. Она отодвинулась от него, глядя на парня сквозь щёлку между пальцами.       — Ты ужасный человек.       — А ты иногда несёшь полную хрень, Саманта. Мы закончили с комплиментами?       Сэм склонилась к нему, медленно целуя в уголок рта, как будто извиняясь, замечая, что он прикрыл глаза, когда она это сделала. Девушка отстранилась, позволяя своим волосам щекотать его лицо, на что он закатил глаза, но не стал отворачиваться.

***

      Сальваторе опустила голову на стол, краем глаза наблюдая за разбирающимся со специями Каем. Настроение у него росло прямо пропорционально прожаренности мяса и процессу готовки, когда тот с победным выражением лица пробовал на вкус овощи или смахивал ароматный дым в свою сторону. Сэм почему-то нравилось видеть его таким — спокойным, без маски шаблонного ехидства и колких фраз, занимающегося чем-то, что приносит удовольствие.       — Ты разбудил меня, — с укором пробормотала она в мобильник. Стефан на том конце провода замолчал почти пристыженно, хотя на деле просто переваривал информацию. — Я не прощаю такое. Что хотел?       — Разбудил? Ты вообще где? Мы уже начинали волноваться, — его тон окрасился в осуждающий оттенок. — У Аларика завтра мальчишник, послезавтра — свадьба. Ты идёшь к нему или Джо?       Сэм прикрыла рот, поднимая брови.       — Ты позвонил мне спросить, к кому я иду?! — взвилась она. — Серьёзно, твою мать?       — Ещё спросить, где Кай. Деймон всю ночь уговаривал Аларика на его присутствие и кое-как уговорил, а теперь нужно уговорить Джо, но первым делом убедиться в том, что он ничего не вытворит.       Сальваторе устало зевнула, облокотившись на телефон и прожигая спину Паркера взглядом.       — Он не будет.       — Откуда ты знаешь? — Стефан старательно оттягивал вопросы о том, не вместе ли они, видимо, чтобы не нанести себе непоправимый психологический вред.       — Чувствую. Ты же знаешь, у меня развитая интуиция, — ухмыльнулась Сэм. — И да, иду на мальчишник. Без обид, девушки, но стриптизёрши сами покеру не научатся.       — Так где ты? — не унимался он.       — Пока, Деймон, — она махнула рукой телефону, зная, что старший брат подслушивает, и снова развернулась к Каю, разглядывая его из граничащей с кухней гостиной.       Когда она отложила телефон, девушка невольно выдохнула. Мысли сменялись и роились в голове со страшной скоростью, перекрывая друг друга и втискиваясь в уши звоном пульса, и главной проблемой стойко оставался вопрос о том, как ей теперь себя вести. Кай не заморачивался, что-то напевая себе под нос и чересчур бодро орудуя над плитой, зато у Сэм на душе было странно непонятно, хотя поселившееся там влечение усилилось двукратно.       — Почему ты так смотришь на меня? — он обернулся, запястьями опираясь на столешницу. Выкраденная из шкафа футболка немного большемерила и не облепляла тело, как обычно. Кай казался каким-то чересчур уютным в ней. Только коронный убийственный взгляд пронзал насквозь и отводил внимание от мелочей. — Что-то хочешь услышать?       Сальваторе вскинула подбородок, поднимаясь с дивана и делая несколько неторопливых шагов к кухне — достаточно для того, чтобы упереться ладонями в стол и заглянуть снизу вверх в его глаза.       — Да нет.       — Ну, если нет… — он почти отвернулся снова, когда она всё же заговорила:       — Это вообще значило хоть что-то для тебя? Я имею в виду… ты, вроде как… не подскажешь?       Она закусила щеку, чувствуя, как сердце ускоряет ритм, что было даже ироничным, учитывая всю специфику их взаимоотношений. Чёрт. Кай выглядел так, словно был готов расхохотаться, но сдерживался из приличия.       — Конечно, это что-то значило для меня, — он фыркнул. — Я не трахаю кого попало.       Хотелось стать для неё кем-то, кому она могла бы довериться, кому хотя бы не стала бы задавать дебильных вопросов. Сэм же верила в него, даже когда он сам бросал всё и поддавался кому-то внутри себя, кому недостаточно было убийства детей, кому хотелось ещё, больше, масштабнее — геноцид всего клана, волей которого сифоны всегда считались мерзостью природы. Дарило тепло, на которое все всегда были скупы, которое никто никогда не давал и не рассказывал ему, что это.       Кай знал, что она заводила себя в тупик собственными мыслями, что огрызалась и мгновенно жалела, что постоянно включала и отключала совесть, что вечно чувствовала себя виноватой перед Стефаном за то, что ему приходится делить с ней эту тайну. Что закрывалась, защищалась, отгораживалась от себя самой, что порой чувствовала себя ненормальной, что тянула груз прошлого за плечами, что порой ощущала себя такой далёкой ото всей остальной компании, словно не была знакома с ними.       И ему это нравилось. Не такая дотошно правильная, как остальные, не такая чокнутая и жестокая, как он. Просто она.       — Я готовлю тебе завтрак, — на его лицо вернулась улыбка обыгравшего казино человека. — Жди.       Такой неправильный, даже с кровью на руках, без моралей, совершенно не склонный к тому, чтобы прокручивать что-то в голове раз за разом и доводить себя до ручки, как делала она. По-прежнему принимающий всё, что она сама в себе не принимала, потому что ему было наплевать на недостатки; Кай заражал этим Сэм, которая порой раздражала саму себя за привычку преувеличивать всё в голове.       Напоминал, что она не человек физически, но никогда не станет чем-то другим на подсознательном уровне. Кай вздохнул и приподнял указательным пальцем её подбородок.       — Я опять сказал что-то не то? — она невольно улыбнулась.       — Нет, я думаю, — Сэм подложила под голову ладонь, закусив губу. — Ещё не придумала, что скажу Лили. Чем мы ближе к этому, тем больше меня это всё бесит, и я даже не знаю, почему, — она помедлила. — Не могу же я так за её жалкую жизнь переживать.       Нечто неясное убеждало девушку в том, что эта встреча не понесёт ничего хорошего, но она предпочла лишний раз отмахнуться от своей ненадёжной интуиции. Обида на Лили разрасталась внутри и делала ожидание поездки в девятьсот третий ещё более томительным, хотя Сэм даже не представляла, что скажет ей, и это тревожило. Матери никогда не было рядом, когда она нуждалась.       Кай слушал краем уха, сервируя мясо по тарелкам, и подтолкнул её порцию к девушке.       — Давай оставим её там.       — Хорошие у тебя решения, — угрожающе затянувшаяся вокруг шеи верёвка ослабилась. Он как-то чертовски искусно умел заставлять её ухмыльнуться, — но нам надо встретиться лицом к лицу.       — Ну встретишься. И что? — он прочертил в воздухе неопределённый жест и сел напротив. — Ты же не одна.       Он проткнул вилкой кусок индейки, отправляя его в рот, и выжидающе поднял брови.       — Нужно было просто переспать с тобой, чтобы ты стал милее? — рассмеялась девушка.       — Возможно, — Кай подмигнул. — Просто понял, что от тебя не отвязаться, так что ты теперь идёшь со мной в комплекте. Надерём зад моему отцу, а потом твоей матери. Ради всего святого, не ной, я не дам никому тебе навредить.       Сэм против воли растянула губы в улыбке, принимаясь за еду — даже приглушённые рецепторы порадовались вкусу. Впервые за чёрт знает сколько времени она почувствовала себя… нормально? С ним? Если бы ей сказали это несколькими днями ранее, она отправила бы человека вместе с этой новостью куда-нибудь подальше, ведь, видимо, он отбился от кочующего цирка.       — Лучше улыбайся, — подсказал он, — как начищенная сковородка.       — О боже, пошли кулинарные ассоциации, — фыркнула она, облизывая вилку и замечая, что из одежды на ней по-прежнему только его футболка. Тот прикусил нижнюю губу, беззастенчиво разглядывая едва прикрытые тканью бёдра.       — Тебе чертовски идут мои вещи.       Сэм закинула ногу на ногу специально слишком медленно. Пока Кай боролся с желанием задрать и стянуть с неё футболку, ведь какого-то дьявола после прошлой ночи он захотел её только больше, она рассматривала следы собственных поцелуев на его шее и улыбалась кончиками губ.       — Тебе твои тоже идут, — девушка не нашла комплимента получше, и его смешок разрушил воцарившееся напряжение.       В следующий раз обязательно исполнит своё желание.       — А с чего ты вдруг решила Джошуа наказать? — прищурился ведьмак, мотая головой и подбирая максимально непривлекательную тему. — У тебя с ним свои счёты?       Улыбка медленно сходила с лица параллельно тому, как из золы возрождались оттянутые в сторону мысли о Джузеппе.       — Отчасти из-за тебя, отчасти из-за моего отца, — Сэм подняла взгляд, вздыхая. — Я никому не говорила, но однажды из-за моих слов он ударил меня. Несколько десятков раз, кажется. В общем, давно пора было это забыть, но невыносимо знать, что Лили была жива и просто где-то заводила новую семью, пока мы ходили по струнке и еженедельно огребали.       — Он бил тебя?       — Один раз.       Кай пожал плечами.       — Ты же не соберёшься снова рыдать?       — Нет, — смешок всё же соскочил с языка. — Это было в прошлом. Я просто хочу, чтобы ты знал.       Он вгляделся в её лицо.       — Всё будет нормально, — сказала она зачем-то, хоть это было совсем необязательно. Кай не любил такие фразы, не любил все эти вычурные признания, не любил обещания и клятвы, которые обменивал на сделки. Но почему-то качнул головой в ответ, оттаивая взглядом и раздумывая над тем, как давно она успела так прочно обосноваться в его жизни и заставить его впустить в душу что-то кроме пустоты.       Это вырисовывалось в голове болезненно ясно. Мы просто не отпустим друг друга.       — С завтрашнего дня стартует подготовка к свадьбе, — опомнилась она, незатейливо заводя волосы за ухо. — Джо отпирается от приглашения, как может.       — Я умею убеждать, — хмыкнул Кай ей в ответ. — Ты ешь быстрее меня, удивлён. В поглощении шкварок точно не обыграешь.       — Лучше, чем готовить, у тебя получается только действовать моим братьям на нервы, — беззлобно бросила девушка, пряча улыбку, но та вдруг без лишней помощи слетела с её лица. — Нужно выдвигаться в Мистик-Фоллс.       В глубине души они этого не хотели.

***

      Ветер из окна врезался в спину игнорирующему его порывы Каю, нахождение которого в гостиной Сальваторе нервировало всех, кроме него и Сэм. Туда вход давно был открыт без пропуска и турникета, и страшно недовольный Деймон был готов обосновать возле дома палатку с билетами, чтобы отвадить непрошенных гостей. После увлекательной дороги назад, разминувшись с уехавшей на смену в Уитмор Джо, Кай решил заскочить в их дом вместе с Сэм и выпытать номер сестры, который она меняла, как одежду. Волочить машину до будущей невесты по бездорожью их города, как он именовал загнутые и виляющие между улицами куски трассы, он явно не собирался.       Во избежание вопросов, они с Сэм вошли в разное время — та вернулась, когда Кай уже забалтывал Стефана расспросами о помолвке. Отчего-то ей стало легче, может, от осознания того, что её младший брат от разговоров с ним не собирается кончать жизнь самоубийством. Старший терпеливостью не отличался, поэтому все интересующие вопросы задавал в лоб, судя по взгляду, мечтая, чтобы Кай просто внезапно сдох и лишил их всех проблем.       — Ты не мог попросить чего полегче? — Деймон наморщился. — Рика мы уговорили, но он сказал, что Джо только под письменный документ впустит тебя на церемонию.       — Письменный документ чего? — нараспев протянул Кай. — Того, что я не вырежу детишек у неё из живота? Не могу же обещать.       Стефан скривился, переглянувшись с братом.       — Мы дадим тебе её номер телефона, и ты отваливаешь, — сторговался Деймон с отплясавшими в глазах огоньками. — А потом мы возвращаем Лили. Око за око. Но Бонни будет с нами.       — Каким образом ты уговорил её? — поинтересовался Кай. — Пофиг, заодно закрою старые обиды.       — Точно, — пожал плечами Деймон. — Это будет днём позже свадьбы Рика.       Сэм выпрямилась.       — Днём позже?       Если Кай убьёт Джошуа на свадьбе, а в следующие сутки поможет выбраться Лили, у всех в головах точно что-нибудь заест и сломается от недопонимания. Какое-то странное доказательство совести.       — Нечего тянуть, — отмахнулся брат. — Там будет классный звездопад ночью, который поможет зарядить асцендент магией. По крайней мере, так сказала Бон-Бон.       Проще было кивнуть в ответ — позже она ещё обсудит это с Каем. Сэм уже успела поменяться с ним футболками и сидела в своей майке, неприлично долго глядя на профиль ведьмака, пока тот о чём-то дискутировал с её братьями. Очередной встревоживший задвижку на окне порыв ветра коснулся его шеи и взобрался по позвоночнику, и тот поёжился, оттягивая ткань на шее в сторону. Секунды хватило для того, чтобы заставить Стефана пристально всмотреться в отпечаток на ключице.       Сэм схлестнулась с его взглядом и стиснула зубы.       Кай её активной жестикуляции не замечал, но футболку на место инстинктивно вернул — уже на этом моменте она была готова выть от бессилия.       Почему всякую чертовщину всегда замечает Стефан? Он больше не смотрел на Кая, а в открытую пялился на неё со смешком, пока она мысленно пересчитывала кисточки на подушке. Отвлекало от желания стереть с кого-то безумно насмешливое выражение лица.       Как она вообще забыла про то, что у Кая, в отличии от неё, точно останутся следы? Следы, которые ей нравились. Она покачала головой, выметая оттуда то, из-за чего уголки её губ сами по себе тянулись вверх.       — Ладно, — шикнула девушка. — Как скажете. Пойду готовиться к мальчишнику.       У Кая в голове сломался какой-то механизм, судя по взгляду.       — Тебя туда стриптизёршей пригласили?       Деймон хрюкнул. Он бы ни за что не признал, что оценил эту шутку, так что спустя секунду его лицо снова стало враждебным.       — Тебя туда вообще не пригласили, — пожала плечами Сальваторе. — Бывайте.       — Ну, мне не нужен мальчишник, — лицо Кая озарила широкая улыбка. — Я и без него всем доволен. Ну, знаешь…        Она угрожающе провела большим пальцем по горлу и выдохнула сквозь зубы, словив на себе три взгляда с совершенно разными оттенками эмоций.

***

      Девушка глядела на Стефана так враждебно, словно он вошёл в комнату и собрался набросить ей на шею верёвку. Брат вскинул руки в качестве белого флага, бесцеремонно опускаясь рядом.       — Что бы ты ни говорил, меня это не волнует, — отрезала она, с берега заткнув ему рот. — Я тебя не слушаю.       — Так значит, вы… — его ладонь описала в воздухе овал. — Значит, да. Я был прав?       Она подняла на него стальной взгляд.       — Успокойся, Сэм, я без оружия сегодня.       — Я знаю, на что иду, Стефан, прекратите читать мне нотации, — произнесла девушка. — Это мой выбор, и ты не…       — Хорошо, — перебил он.       Она прищуренно уставилась на брата.       — Что?       — Хорошо, это твой выбор, — Стефан распрямил плечи. — Ради бога.       — Серьёзно? — переспросила Сэм, не до конца веря услышанному.       — Если честно, я понятия не имею, как так вышло, но да, — он фыркнул. — Я не против. Кай — симпатичный мальчик.       Она уставилась на него снова.       — Ты в порядке?       — Под градусом, — он ухмыльнулся, и девушка возвела глаза к потолку, но всё же отметила, что надо как-нибудь поблагодарить Деймона за привычку без повода всем наливать. — Я переспал с девушкой, которая годами обманывала моего брата, причиняла боль моей бывшей девушке, обратила мою нынешнюю девушку… и ты ничего не сказала. Кажется, ты поиздевалась, но ты была единственной, кто не осуждал меня. И с Кэролайн… это ты отреагировала так, а не я. Я был готов сломать челюсть Тайлеру за слова о ней, потому что ты первая сказала ей, что всё хорошо, и я как-то перенял это. Он…       Сэм с трудом сохранила какую-то серьёзность в лице, хотя ей реально хотелось просто вручить ему какую-нибудь награду за лучшее, что можно сказать в её ситуации.       — Я посмотрю за ним.       Стефан закатил глаза, чмокнул её в висок и приобнял за плечи.