Я останусь

      Пальцы по инерции сжались, как день назад, когда она стискивала в ладони лекарство, пока несла домой: её туманный взгляд мазнул по вернувшимся братьям, а затем последовала продолжительная тьма перед глазами, застелившая зрение и пространство. Кэролайн наверняка была жутко недовольна тем, что девушка свалила со свадьбы раньше остальных и отсидела только два тоста, хотя в суматохе и толкучке её уход едва ли заметили, Деймон особо не расспрашивал об этом, видимо, терпя последствия похмелья, а Стефану выпытывать информацию было необязательно. Но её рассеянный взгляд, когда старший брат кинул ей в ладони яблоко и спровоцировал прямое попадание его в придиванный светильник, ярко обличал, что что-то не так.       Лекарство от вампиризма.       Сэм понятия не имела, что с ним делать.       Она не знала, что случится, если выпить лекарство, и не знала, что спустя годы вернётся и что останется прежним. Может, это было причиной, по которой подрагивающими пальцами девушка искала в номерной книжке телефон Кая и звонила ему ночью, теряясь в собственных противоречиях.       — Ты сам-то хочешь, чтобы я приняла лекарство? — выдохнула она, спустя два пропущенных звонка услышав его голос.       — Боже, не дёргай меня, когда я сплю. Ты звонишь ночью, хотя могла спросить это пару часов назад? — его сонный голос вторгся в её мысли. — Да мне плевать на то, кто ты. Можешь отдать нуждающимся, вылить или смешать с героином. Я отдал его тебе просто так. Мне… пофиг. Ты закончила?       Она однажды ясно дала понять, что примет его и сифоном, и человеком, и даже, наверное, оборотнем приняла бы, если бы обнаружился соответствующий ген. Тогда какого хрена ей так хотелось спросить это именно у него?       — Саманта, — Кай смягчился, видимо, под влиянием сна, и протянул нараспев. — Сэм. Не думай, что наши прекрасные… э… моменты дают тебе право всегда иметь ко мне доступ, вроде телефонного звонка.       Его выводила мысль о том, что она вообще может позволить себе думать, будто из-за какой-то сантиметровой бутылочки девушка разонравится ему. Сэм нравилась ему с укусом оборотня на плече, когда лежала и дышала с долгими перебоями, когда влепила пощёчину — раздражала, но нравилась, и какой-то волшебной хрени, важность которой придало и возвело общественное мнение, не перещеголять пережитое ранее.       Кай боялся привыкнуть к чему-то хорошему. Боялся привыкнуть к ней. Вот это занимало его больше, чем её истерика по поводу лекарства.       — Я оставлю его, — наконец выдала Сэм спустя минуту молчания, спустившись на землю, — если вдруг я захочу, оно будет под рукой. Его присутствие должно успокаивать, вроде как, а не наоборот. Но… я ещё не решила.       — Вау, уже лучше, — похвалил тот. — Я уже думал, что у тебя мыслительная регрессия от этой склянки, и там было что-то не то. Всё, отвали. Судя по звукам, сейчас наступила та часть, в которой ты молчишь и говоришь «бла-бла, я просто хотела послушать твоё дыхание».       — Иди нахрен, — бросила девушка, — я таким не страдаю.       — Ага. Так всё нормально?       — Да, — она запустила ладонь в волосы, просеивая пряди между пальцев. — А…       — Пока. Можешь отправить мне фото лекарства, я распечатаю и кину туда дротики, — он отключился.       Она закатила глаза и убрала телефон.       Почти юношеский максимализм Кая, который порой прорывался наружу в самых невинных жестах и делал его похожим на нашкодившего подростка, перебирался сквозь их странные недо-отношения к Сэм и вкручивался, как лампочка, в голову. Может, в реальности он и был ровесником Джо, на психологическом уровне временами оставался тем семнадцатилетним Малакаем, к которому однажды она вернулась. Вот только тот безвозвратно потерял возможность чувствовать, а этот безнадёжным не был.       Девушка хлопнула себя по лбу и протяжно застонала, осознав, что возвращение Лили назначалось на вечер того же дня, к началу звездопада; воспоминания об этом как-то совсем стёрлись с произошедшим после свадьбы.       Лили. Замечательно. Сегодня она увидит мать, которую сотню лет не видела, и день этот стартовал с просмотра седьмого сезона доктора Хауса и попытки отвлечься от холодящей кожу, стоило прикоснуться, миниатюрной бутылочки с лекарством в кармане.       Что вообще может пойти не так? Встретит мамулю, пошлёт на все четыре и свалит на несколько дней к Каю, пока не оттает и не научится мыслить трезво. А Лили будет подкармливать своими задушевными монологами Стефан, и однажды она проглотит осознание того, как хреново поступила, впустит внутрь мысль о собственном предательстве и извинится. И Сэм, может быть, станет легче, и спокойствие точно перестанет казаться ей утопичным.       Ей было спокойно рядом с Каем. Ей было спокойно рядом с ним. Вдыхать запах его волос, куртки, легче лёгкого было обнимать за шею и вглядываться в неожиданно родные голубые глаза, и бредом были мысли о том, что ненависть всё упрощала. Каждому нужен кто-то, кто не станет бояться принять, и хотя бы попытается бороться. С тьмой, с его демонами, с тем, что засело на створках души и с трудом вычищалось оттуда, с грёбаным тюремным миром.       Это всё показалось размытым, далёким и неважным, когда Сэм направила курс на гостиную и очутилась в центре всей компании Елены — сама зачинщица любовалась своей курткой в трюмо, Деймон и Бонни ограничивались полушёпотом и обсуждали что-то, яростно жестикулируя, а Стефан с Кэролайн чуть поотдаль вздыхали и переглядывались. Помимо последних двух, все были по-зимнему одеты, даже Деймон, который и мёрзнуть-то толком не умел.       — Разве вы собирались начинать не в одиннадцать вечера? — тонко переспросила девушка, сверяясь с часами. — Только пол десятого.       — Нет надобности тянуть, небесное событие уже началось, — отрезала Беннет. — Только Кай опаздывает.       Сэм фыркнула, прекрасно зная его привычку.       — Удивительно, — она пожала плечами. — Ну, я пойду собираться.       — Э, нет, — вдруг оборвал её Деймон. — Ты, Стефан и Кэролайн остаётесь. Места на посадку ограничены.       Сэм оглянулась и ткнула указательным пальцем в Елену с немым вопросом в глазах, затем угрожающе сложила руки на груди и оперлась на одну ногу.       — С каких пор на встречу с нашей мамой идём не мы со Стефаном, а она?       — Кто-то должен остаться здесь, — старший Сальваторе взмахнул руками.       — Да, например, Елена! — неожиданно звонким голосом возразила девушка.       — Слушай, от неё не отвяжешься, — начал торговаться Деймон, и Сэм скосила глаза на мнущуюся Гилберт. Она с таким обездоленным взглядом поправляла воротник куртки, словно спустя ещё пару реплик собиралась закатить истерику, — что сложного? Мы там не чай пить будем, подхватим маму и махнём обратно, делов-то.       Ей почему-то не понравилось это предложение. Просто так, она всё понимала, но чертовски не хотела соглашаться.       Сэм стиснула губы и неуверенно переглянулась с младшим братом. Тот беспечно пожал плечами, не заботясь нюансами поездки — его лично прельщала идея остаться вдвоём с Кэролайн, а потом в обстановке поспокойнее выяснить отношения с Лили.       — От меня вы тоже не отвяжетесь, — она упрямо мотнула головой.       — О, супер, — Деймон снова всплеснул руками. — Тогда вместо того, чтобы вернуть нашу мать, мы просто убьём двух сопровождающих нас ведьм. Одна, кстати, ещё не явилась.       — Убьём?       Наверняка сложно протащить через пространство и время такую плотную компанию. Эта мысль охлаждала голову, но прищуренный взгляд Сэм по-прежнему метался с одного брата на другого, ища поддержки в их глазах.       — Пусть Елена остаётся, — бросила она. — Какая ей разница?       — У неё свои системы в голове, — Деймон вклинился за Елену, которая, очевидно, сама не знала повода своего похода, но отчаянно рвалась туда, как будто это была единственная возможность познакомиться с родителями парня. — Назови мне хоть одну причину, по которой ты идёшь, а Стефан остаётся. Мы уже давно всё решили, пока ты спала.       Сэм прикусила щеку, когда дверь в дом наконец по-хозяйски раскрылась с чьего-то плеча, и ей даже гадать не пришлось о вошедшем. По обыкновению, Кай улыбался всем и сразу своей улыбкой, которую никто улыбкой-то не считал — почти оскал, небрежный и ненастоящий. Деймон предсказуемо хмыкнул ему в ответ, всем своим напряжённым видом поторапливая.       — Успели соскучиться? — с его лица не сходила улыбка.       Беннет закатила глаза.       — Я лучше умру от холеры, чем буду по тебе скучать.       — Привет и тебе, моя любезная выскочка. Я лично забыл о тебе на следующий день после того, как ударил тебя ножом.       Бонни раздражённо закатила глаза. Сэм незаметно потянулась на шаг назад, пользуясь всеобщей отвлечённостью, затем медленно отступила за порог гостиной и проскочила на кухню, наспех ища что-то среди склянок и бутылок в невысоком шкафу. Пальцы, как назло, соскальзывали с посудин, пока Сэм перетасовала в ладонях богатство и искала что-то определённое. Наконец выдернула из ряда небольшую стеклянную ёмкость и выдохнула. Девушка покрутила её в руке, исследуя на сколы, а затем протёрла рукавом пыльную поверхность и сунулась головой за дверь.       — Кай, — окликнула его девушка, упорно игнорируя замешательство остальных. Тот уже прищуренным взглядом рассматривал асцендент. — Есть разговор. Наедине.       — Какие это у вас могут быть секреты? — нахохлился Деймон, выгнув бровь.       — Такие, которые тебя не касаются, — вмешался ведьмак. Он медленно обошёл компанию и направился к ней, пока Сэм откручивала горлышко склянки и закупоривала её обратно.       Оставшись вне зоны видимости братьев и убедившись в том, что Кай тоже исчез из поля зрения, она выдохнула, сократила дистанцию и коснулась его предплечья. Эти «я с тобой» жесты уже стали чем-то обыденным, чем-то, что было понятно и без слов — Сэм прикусила губу, молча исследуя взглядом его лицо. Кай прошептал слова на латыни, запечатывая комнату от посторонних ушей.       — Ты знаешь, что я не иду?       — Да, — он пожал плечами и сбавил тон до шёпота. — Я сам разберусь с тюремным миром и всей остальной хренотенью, чтобы избавиться от кошмаров. Сиди, не высовывайся.       — Я могу пойти с вами.       У неё было плохое предчувствие, увеличивающееся в размерах с каждой секундой тягучего времени. Звук стрелки часов дробил виски и звенел в черепной коробке, пока она поджимала губы и заламывала руки, сплетала в замок свои ладони и как-то неестественно тихо разговаривала.       — Нет.       — Я могу пойти с тобой? — предприняла она ещё одну попытку, склонив голову.       — Не строй из себя мою мамашу, — Кай обвёл взглядом комнату и фыркнул. — Я восемнадцать лет справлялся сам, если ты забыла. И я прекрасно проводил время. Мне не нужна твоя помощь.       Парень выдохнул. Каю даже порой хотелось научиться говорить какими-нибудь красивыми фразами, чтобы одно броское романтичное признание выдало всё это собственническое отношение к ней, необходимое ему самому. Но снова и снова он нёс какую-то ерунду, затыкаемый собственными выгоревшими установками «чувства — херня», хоть слова и были последним, ей что нужно.       Он был рядом. Живой, осязаемый и настоящий, больше не желающий смерти ей и всей своей родне, медленно залечивающий собственные раны, которые не показывал миру. И плевать она хотела на романтику и на какие-то глупые абстрактные слова, когда сам факт того, что он никуда не исчезал и оставался, возвращался, творил какую-то чертовщину и всё равно приходил, подгоняемый чем-то непонятным внутри, всё выдавал. Может, Кай действительно никогда не станет нормальным, никогда не прекратит ёрничать и не сможет дать ей ту любовь, о которой все вокруг щебечут, которой Деймон снабжает Елену и с которой Кэролайн смотрит на Стефана.       Самый глубокий шрам и самое лучшее лекарство одновременно. Сэм хотелось верить, что противоположности притягиваются, а непримиримая и противоречивая натура, вроде Кая, досталась ей по легко объяснимой причине. Сама она другая. Но, в их случае, вряд ли.       Уголки его губ потянулись вверх.       — Успокойся.       — Эй, — девушка сунула что-то в его раскрытую ладонь. — На всякий случай.       — Это что? — он прищурился, рассматривая склянку, а затем приоткрыл ближний ящик и разжал пальцы. — Саманта, вот только не нервируй меня. Обойдусь.       — Серьёзно? Так сложно просто взять?       — Если взять — значит, принять твоё дебильное мышление, то да, — он кивнул. — У тебя своеобразная забота.       — Кто бы говорил. У меня плохое предчувствие, — процедила Сэм ещё тише, дёрнув его за рукав.       — У тебя нет интуиции, — Кай подмигнул и подтолкнул её к выходу из комнаты. Она высунулась из дверного проёма и поймала из смежной комнаты недовольные взгляды. — Давай, ты первая, я снимаю барьер и ты не сможешь больше ничего сказать. Последнее слово?       — Э… — она нахмурилась, — я не так быстро обрабатываю информацию.       Он возвёл к потолку глаза.       — Отвратительное последнее слово. Иди.       — А ты?       — А я пойду после тебя, логично?       — Язва.       — Тормоз.       Братья даже не смотрели в её сторону, погрузившись в обсуждение каких-то деталей, и только Елена нервно поглядывала в окно на чернеющие верхушки дубов и ногтями стучала по подоконнику. Ночь начиналась неспокойная и какая-то шумная: тяжёлые кроны деревьев прогибались под катающимся по ним ветром, грузные ветви шелестели листьями и хлестали друг по другу, тонкие — опадали и ломались. Изредка на небе вспыхивали звёзды и озаряли сантиметровые лоскуты тьмы, но гасли так же быстро и растворялись в ночной дымке. Напряжённое лицо Сэм мелькнуло в отражении стекла и скрылось за занавеской. Она завела тёмные волосы за уши, оглядываясь на присутствующих.       — Наконец-то! — воскликнула Гилберт, с укором глядя на Кая. — Асцендент уже готов, чего ты ждёшь?       — Спокойно, Елена, — охладил её Деймон, который с удовольствием оттянул бы возвращение матери ещё подальше, и обратился к Паркеру. — Давай реще. Секунды идут, мы не молодеем.       Тот нарочно замедлил шаг и сунул ладони в карманы куртки.       — Крысёныш, — фыркнул старший Сальваторе. — Какое там будет время суток?       — Я похож на энциклопедию тюремных миров? — приподнял брови Кай, вынимая из кармана асцендент.       — Да.       — Нет.       Деймон сжал ладони в кулаки.       — Слушай…       — Да не знаю я, — заткнул его Кай. — Так или иначе, дольше дня мы там не пробудем.       — Дня?! — переспросила Сэм, уверенная, что ослышалась.       — В худшем случае. Нам нужно будет сначала найти асцендент в самом тюремном мире, достать вашу мать и дождаться северного сияния. Этот тюремный мир создавали какие-то изверги, а? Ну, холод, голод. В Портленде было повеселее, — это «повеселее» показалось ей одной таким ненастоящим.       Они вчетвером сплотились в небольшое кольцо и синхронно прикоснулись к артефакту в руке ведьмы. Кай мазнул ножом по своей ладони, и Стефан по привычке отвернулся в плечо Кэролайн от запаха человеческой крови — Сэм фыркнула и качнула головой. Бонни проделала ту же махинацию и капнула на асцендент — слетающее с её губ заклинание становилось всё громче, окутывало светом пространство и обхватывало их круг, выдёргивая из реального мира. На секунду комнату залило врезавшейся в веки вспышкой, за завесой которой исчезли очертания тел. Одновременно с этим у Сэм что-то дёрнулось внутри и заставило её вцепиться ногтями в край дивана, замерев на месте.       Накатившая тошнота пронзила виски: она подняла взгляд… и моргнула.       — Ты чего замерла? — Форбс нарушила тишину, и всё вернулось на круги своя. Циферблат часов ожил, воздух вернулся в лёгкие, младший брат повернул голову и оперся локтём на спинку дивана. — Так, нам нужно налить, кажется. Скорее даже вам.       — Не знаю, — девушка бесцельно шатнулась вглубь комнаты, — просто… странно.       — Ой, точно, ты наверняка волнуешься, — Кэролайн прикусила губу. — Но я уверена, что всё будет в порядке.       — Наверное, — пробормотала она и уселась рядом, — просто у меня такое непонятное чувство. Словно что-то обязательно должно пойти не так.       — Три вампира и две ведьмы как-нибудь справятся с миром-тюрьмой, — улыбнулась Форбс. — А потом ваша мама вернётся. Как хорошо, что Бонни встретила её, иначе вы бы никогда не узнали о девятьсот третьем году. И всё же, я слегка о ней беспокоюсь, она пошла туда с Каем…       Сэм повела головой.       Чего ты вообще волнуешься за Паркера? Откуда ты набралась этой паранойи? Тебе вселенная даёт ясные намёки на то, что бояться в этой ситуации следует за всех остальных.       — Он помогает вернуть Лили, — она сделала упор на местоимении. — Сомневаюсь, что это просто способ навредить Бонни. Я больше чем уверена, что месть ей — последнее дело для Кая.       — Ну ладно, — вздохнула Кэролайн. — Наверное, он действительно изменился, раз решил помочь.       — Да… наверное, ты права.       Тишина вынуждала о чём-то думать. Она прищурилась и просканировала пристальным взглядом Стефана и Кэролайн — ещё один дарованный Каем навык, в котором переплюнуть было сложно разве что учителя — а затем вновь улеглась на Форбс и сложила руки на коленке.       — Это что было? — смешливо переспросила Кэролайн. — Нервный тик?       — Проверяю, насколько вы взволнованы. Судя по тому, что взволнована только я, у меня какие-то проблемы.       О, ещё какие.       — А откуда ты знаешь, что я права? Ну, я говорю о Кае, — если у Форбс сойдётся в голове картина из её россказней о прошлом и происходящем в жизни, рано или поздно она догадается, хоть Сэм самой временами хотелось рассказать ей. Кэролайн прищурилась и растянула губы в улыбке, будто угадав её мысли. — Вы подозрительно часто общаетесь. Я не хотела говорить при всех, но… вы так смотрите друг на друга.       Она не сказала «ты», она сказала «вы».       — Как? — Сэм склонила голову, а Стефан громко фыркнул и облепил её ехидным взглядом.       — Не знаю, — стушевалась Кэролайн и вдруг выпрямилась, как будто её же ирония вдруг показалась ей неуместной. — Наверное, зря я это сказала.       — Всё нормально, — усмехнулась девушка, поставив мысленную галочку напротив пунктика «доложить Каю о том, что в определённых кругах за их жестами следят зоркие глаза Кэролайн Форбс». — Есть что на уме — говори, хуже не будет.       Если кто-то и узнает однажды, это точно будет Кэролайн: она завизжит, взмахнёт подушкой или чем-то другим, что подвернётся под руку, ввернёт коронное «и ты не сказала мне?!», а затем ещё полчаса будет вздыхать, ахать и размазывать румянец по щекам тёплыми ладонями. Обязательно подметит «симпатичного отхватила», затем вызвонит, выследит и из-под земли вытащит Кая, только чтобы взглянуть снизу вверх в голубые глаза с немым «я слежу за каждым твоим движением». По крайней мере, такая картина рисовалась в голове от одного только взгляда на лучистую улыбку Кэролайн.       Может, обстоятельства будут отличаться на пару тонов. Может, эта пара тонов окрасит всё в совсем другие цвета.

***

      Сэм облокотилась запястьями на столешницу и хмуро уставилась в окно. Стефан что-то переключал в телевизоре на минимальной громкости, которая отчего-то давила на уши ещё сильнее, а она за всё время обошла весь дом несколько раз с тряпкой и шваброй, обогнав даже Кэролайн с её манией чистоты. Девушка мысленно отсчитывала каждую минуту и постоянно смотрела на стрелки часов, подменяющие друг друга, перетасовывала ладонью книги на стеллажах и счищала пыль, только бы отвлечься от ожидания.       «Да ладно, — мелькало в голове, — он глава грёбаного Ковена Близнецов, Сэм, он сам дал от ворот поворот и доходчиво объяснил, что хочет решить всё раз и навсегда с миром-темницей. Просто заткни чем-нибудь свою внутреннюю истеричку и оставь в покое зеркало».       — Ты расходуешь один — тряпки, два — силы, три — мебель, — подметил Стефан. — Сядь и успокойся.       — Я не могу успокоиться, — выдохнула она сдавленно. — Прошло пять часов, а они не возвращаются. Знаешь, что можно сделать за пять часов?       — Просвети.       — Что-нибудь нехорошее, — буркнула она, когда американские горки в животе захлестнули с новой силой. Сальваторе разжала пальцы и опустила тряпку на комод, с уязвлённым видом разворачиваясь и приближаясь к младшему брату. Девушка опустилась на диван и вздохнула, трепля в ладони край своей футболки, а затем прикусила губу и подняла вымученный взгляд. Стефан сдвинул брови на переносице и молча кивнул в попытке успокоить, хотя сам не знал, чего она так боится.       Он только открыл было рот сказать что-то утихомиривающее, как вдруг комнату озарило вспышкой: стоящая рядом Кэролайн вздрогнула и шарахнулась в сторону от появившейся из ниоткуда толпы.       Сэм просто медленно и неровно выдохнула, чувствуя, как сбавляет обороты часто бьющееся сердце.       Первым она увидела Деймона — как тогда, в самом начале пути, когда он вернулся из тюремного мира и запустил в её жизни цепную реакцию. Взгляд на второе лицо заставил плотный нервный ком завязаться за грудью и заполнить собой пространство, катаясь вдоль живота и охватывая тело ознобом. Лили… Сэм оглянулась к младшему брату и нашла на его лице замешательство и страх.       Неприкрытый. Непритворный. Три «не» всё рвалось замкнуться на «не обнадёживающий».       Она развернулась и почувствовала, как воздух вырывают из лёгких. Успела только выдохнуть и пробормотать что-то невнятное, когда все звуки ушли на второй план, когда голос Стефана и его сбивчивое «Сэм, Сэм, Сэм» заглохло и потерялось где-то позади, гулом дробя виски.       — Саманта… — голос Лили вывел из себя окончательно. Она подорвалась с места, чувствуя, как кружится голова и как урывками выхватываются обрывки чужой речи — младший брат встал чуть позади, поддерживая за плечи.       — Стефан… — её глаза яростно сверкнули. — Скажи, что мне кажется.       — Пожалуйста, Сэм, успокойся, — она выдохнула каким-то истеричным смешком и попыталась дёрнуться из хватки брата. Её грудь дрожала.       Кая не было с ними.       Его не было с ними.       Сэм была готова поклясться, что сияющая от радости Бонни имела к этому самое прямое отношение. И слегка нервничающая Елена, и довольный триумфальным возвращением Деймон. Они всё знали и ничего не говорили.       — Саманта… — повторила мать. Её глаза распахнулись. — Стефан…       Сэм развернулась к ней, стиснув зубы.       — Сэм, а не Саманта! — её голос сорвался, и она толкнула Деймона, потому что на маму всё же не подняла бы руку. — Да пошли вы все к чёрту! Какого хрена вы сделали?       — Сэм, эй, спокойно, ты о чём? — вклинился Деймон обеспокоенно, прикрывая Бонни рукой и шикая на неё. — Иди домой. Ты молодец, что решилась.       Бонни кивнула и отступила назад, разворачиваясь и выбегая за дверь. Стефан сжал за плечи Сэм, когда она попыталась рвануться следом.       — Что случилось? — терпеливо спросил Стефан, обращаясь к старшему брату. — Казалось, вас было больше. Ну, знаешь, если только Кай не решил ознакомиться с планом всех тюремных миров.       — Я… — Деймон растерянно переводил глаза с него на сестру. — Я предложил Бонни закрыть его там. В чём дело вообще? Все же хотели избавиться от этого маньяка.       Девушка почувствовала, как младший брат крепче сжимает её руку.       — Ты ублюдок! — закричала она. — Какого чёрта ты помогаешь Бонни? Какого чёрта ты помогаешь Бонни избавляться от её психологических травм, когда ты почти никогда не помогал мне?! Какого чёрта я была не против вытащить Кэтрин, какого чёрта я была не против ваших измен друг другу и какого хера я ни разу не осуждала ваше желание менять людей, которые не могут измениться?! Вы поступаете как идиоты! — Стефан попытался сжать её руку. — Отвали!       — Звездопад закончился два часа назад, — сказал Стефан, опустив глаза.       Она отрицательно помотала головой и зажала рот ладонью, впечатавшись спиной в грудь Стефана и ловя на себе перепуганные взгляды — он прижал её к себе и положил голову на макушку, что-то беспрестанно шепча в попытке успокоить. Собственное сознание перестало её слушаться и только поддерживалось руками брата, любые слова тонули в многообразии слов, которые ещё не были высказаны, оседали на основании языка и шумели в голове вместе с… кровью.       Кай — гость, а не заключённый, и если он убьёт себя, если еретики убьют его…       Сэм так боялась его боли.       А сейчас её захлестнуло с головой и окончательно уничтожило осознание того, что он чувствует. Она не знала, в какой момент оказалась в своей комнате. Скорее всего, она оттолкнула Стефана и ушла туда, не глядя ни на кого, чтобы не навредить им. Ей вообще не хотелось причинять боль Елене или Кэролайн.       Стефан оттащил её в сторону и усадил рядом с собой, глядя в её болезненно-бледное лицо без слёз. Ей хотелось рыдать, но она смотрела на него с такой яростью, что даже заплакать не могла.       — Сэм, посмотри на меня.       — Выметайся отсюда.       — Сэм…       — Выметайся! Ты знал об этом?! Отвечай!       Стефан молчал.       — Нет, — он покачал головой, — я не знал.       Сэм закрыла лицо ладонями, а спустя секунду подняла взгляд на осторожно переступившую через порог комнаты Кэролайн.       — Твоя мама же вернулась… ты пугаешь меня! — блондинка напряглась. — Что случилось?       — Плевать я на неё хотела, — прошипела девушка. — Если бы я хоть секунду волновалась за кого-то из них.       Кэролайн побледнела.       — Ты же не… — Кэролайн мотнула головой, — боже мой…       — Уйди отсюда, а, — Сэм сжала зубы. — Вы получили наслаждение? Удовольствие? А теперь отвалите от меня.       Стефан покачал головой, оглянувшись на Кэролайн. Та замерла с приоткрытым ртом и подтянула к груди руки.       — Хорошо, — Кэролайн поджала губы. — Я… зайду позже. Мне жаль. Правда, мне жаль.       Стефан выскользнул вместе с ней, взяв её за руку и потащив за собой.       Девушка осталась одна.       В этой суматохе Сэм совсем забыла, что Кай был человеком. Он был по-человечески уязвим. Они все забыли об этом, когда бросили его там.       Она ненавидела этот день, этот чёртов тюремный мир, всю эту последовательность событий.       Ей показалось… может, порыв ветра преодолел окно и врезался в её спину. Знакомое ощущение с терпким запахом заоблачного мира вонзилось в память и прошило спину ознобом, на секунду — какую-то секунду — возвращая её в реальность и отрезвляя. Сэм за мгновение вспомнила голос, вспомнила похожее чувство и запах, который однажды показался до надоедливости обычным и приторным, отняла ладони от лица и уставилась перед собой.       Просто небесные явления в этом месяце закончились, просто ни одна существующая ведьма не станет мне помогать.