Я останусь

      Заставить себя открыть глаза и сфокусировать зрение, даже учитывая дневной свет за стёклами и непрекращающуюся болтовню Кая над ухом, который проснулся куда раньше, было мучительно трудно. Он рассказывал что-то о коллекции дисков вполне бодрым голосом, а потом его разговоры стали почти бессодержательными. Особенно это было невыносимым в тюремном мире девятьсот третьего года, в двухэтажном доме без намёка на хорошее отопление и с давно ставшими пеплом поленьями в камине, жар от которого с трудом охватывал только гостиную внизу. И пускай в человеческом смысле слова вампиры мёрзнуть не могли, холод всё же оставался осязаемым, взбираясь по её рукам до шеи.       Девушка посмотрела на него, приоткрыв глаза. Как только они переберутся из ссылки обратно в настоящее, без Кая спать будет довольно непривычно, как и обходиться без его присутствия. У него наверняка появятся дела важнее, чем она, и… она перевернулась, стиснув его запястье.       — Пожалуйста, Кай, — простонала Сэм. — Просто замолчи, или я сама закрою тебе рот, клянусь.       — Нет, но растения чувствуют боль?       — Паркер.       — Давай. Попробуй! Меня даже отец заткнуть не мог. Хочешь спать? Спи в машине.       — Там неудобно. А тебе… тебе так идут капюшоны.       — Не пытайся мне льстить, — Кай приподнял бровь.       — Я исполню обещание закрыть тебе рот, — пробормотала она.       — Я предлагаю тебе попробовать, — он ухмыльнулся.       Сальваторе с вызовом приподняла брови, красноречивым взглядом мазнув по комнате, и перенесла точку опоры на локоть. Они схлестнулись взглядами только на секунду, пока Сэм не перелезла через Кая, устроившись сверху и закрыв ему рот двумя ладонями. Кай облизнул её руку, ожидая, что она отдёрнет её, но недооценил силу её утомления. Она опустила голову на свою свободную ладонь и продолжила лежать, накрывшись курткой.       Она не хотела вставать. Ей придётся вспомнить о том, где они, о предстоящих часах дороги и разбирательствах с братьями и мамой. А ей так хотелось просто впитывать исходящее от Кая тепло, которое было таким редким явлением, что она начинала скучать по нему. Ей его всегда не хватало, даже когда он был рядом. Сэм боялась признаться себе в этом, однако она не могла снова расстаться с ним надолго, как это было в девяностых, и не могла бы после этого всего перестать видеться с ним, если бы он захотел переехать куда-нибудь, например…       — Это всё, на что ты способна? — Кай резко поднялся, и она откинулась назад и сползла с него, перевернувшись на кровати. — Ты бесишь со своим «выпью крови — пойду швыряться кирпичами в оборотней». Живи, страдай и мучайся, как рядовые граждане.       — Ты не хочешь просто дать мне выспаться, — промямлила она.       — Вернёмся в настоящее, и я обеспечу тебе хоть неделю сна. Нет, не неделю. День, но это крайняя отметка, только за то, что ты пришла меня вытаскивать. Хотя я не просил тебя. Пятнадцать часов.       Сэм ответила исчерпывающей нечленораздельной фразой.       — Когда мы вернёмся в настоящее, я хочу на какое-то время уехать из Мистик-Фоллс, — с трудом она подняла голову, пользуясь своим состоянием для вопроса, задавать которого боялась. — Нужно разобраться со всем этим. И ещё… у меня нет желания встречаться с Лили. Я бы задержалась там, чтобы отомстить Беннет, но я не хочу тратить на неё хотя бы часть своих сил. Этот город каждому, кто в нём живет, набрасывает петлю на шею.       — И? — Кай равнодушно прищёлкнул языком. — Ты решила пожаловаться мне на Мистик-Фоллс? Как мило. Я думал, это твой родной город.       Сальваторе вздохнула и мысленно начала отсчёт до пяти, сбилась на тройке и проговорила всё заново.       — Не знаю, ты мог бы, например… остаться со мной, — её зрачки расширились. Его пытливый взгляд мешал ей сформулировать всё, что она хотела сказать, чётко. — Ты не будешь?       Кай закатил глаза.       — Сколько ещё раз мне нужно вдолбить тебе, что буду?       Её доверие, как на скотч примотанное, есть, существует, но то и дело грозится потерять клейкость и отлепиться от места перелома. И однажды оно обязательно срастётся и сплетётся воедино, когда ей придётся привыкнуть ко всему, что он говорит, делает и как смотрит, когда придётся осознать, что некоторые жесты вовсе не значат что-то холодное, отстранённое или нехорошее. Это просто он… который и без того максимально объёмно выражает все подселившиеся чувства, голову которого временами трогает «было проще». Ему было проще, когда он не был вынужден извиняться, и ему было проще, когда он оставался бесчувственным, но поддаться этому — заявить о своём слабом месте. Потому что только он будет контролировать происходящие в черепной коробке процессы. Как он и сказал, все его поступки Сэм рассматривает со своей точки зрения и со своего видения. Это всё принадлежит ей, а не ему.       — Ты слишком много от меня хочешь, — он склонил голову с ноткой раздражения. — Я хотел тебя и получил тебя. Из-за чего ты сомневаешься, если говоришь, что сама знаешь о том, что я не реагирую на вещи так же ярко? Я же тебя не брошу.       Девушка выдохнула.       — Да, пакуй чемоданы и катись на все четыре стороны, — Кай саркастично ухмыльнулся, и она откинулась на подушку.       — Не думай, что я не потащила бы тебя за собой даже после несогласия.       Может, с его свободолюбивой натурой читать мысли, лезть в голову и контролировать поступки не выйдет каким-то образом знать, что он полностью принадлежит ей, но она чувствовала его рядом с собой, и этого пока было достаточно.       Кай никогда не считал себя принадлежащим кому-то.       Для него такие умозаключения пока были в новинку, но Кай постепенно приспосабливался к тому, что помимо самого себя хочет уделять часть внимания кому-то ещё; для того, кто почти всю сознательную жизнь размышлял только о сохранности собственной шкуры, желание отгородить от опасности другого человека вызывало вопросы. Даже учитывая то, что Сэм была вампиром, ведьмы были намного сильнее и смертоноснее, чем они. Он чертыхался, плевался и ненавидел весь окружающий мир даже тогда, когда спас её от укуса оборотня, и продолжал делать это всё ещё, когда смотрел на неё или когда чувствовал её рядом. «Так не должно быть, чёрт побери. Это всё чёртов Люк…» Кай затыкал часть этих мыслей так крепко, что они не могли проникнуть внутрь.       Нехитрое правило он заучил ещё в детстве — никто не будет любить тебя больше, чем ты сам, никто не будет заботиться о тебе лучше и выкладываться на сто двадцать процентов. Значит, и в обратную сторону оно действовало без заминок, провозглашая, что не стоит растрачивать на кого-то, помимо себя, свои чувства, жизнь и нервные клетки. Ничьё благополучие никогда не стояло выше его самолюбия, которое он вышколил, стоило осознать, что больше никому дорог он не будет.       По отношению к другим Кай всегда давал себе полный карт-бланш — делай, что хочешь, не переживая о последствиях. Ломай, презирай и отключай сочувствие.       Но ему не хотелось, чтобы девушка была с кем-то ещё. Без него.       — Где ты? — она приподнялась на локтях.       — Здесь, — отозвался он, складывая в рюкзак вещи вещи — в его кармане блеснуло что-то знакомое, но девушка отвела взгляд и дёрнула за воротник своей куртки, поправляя его. — Не приближайся к лестнице.       — У меня ещё есть равновесие, — фыркнула она и через мгновение споткнулась нога об ногу, налетая на перила. — Я в порядке. Всё в порядке.       — Кретинка, — Кай накинул рюкзак на плечо и подхватил её под руки, заставляя страдальчески втянуть носом воздух и подняться. — Шевелись, у нас ещё несколько часов дороги.       Сэм вскинула в воздух две ладони в качестве белого флага, и тот легонько подтолкнул её к выходу из дома, преодолевая последние шаги.       В автомобиле по-прежнему было жутко неудобно, но это больше не смущало. Кай под ироничным взглядом захватил ей из дома огромное выцветшее покрывало с постели, которое она сначала приняла с недоверием, а затем завернулась в него плотнее и постигла суть комфорта в суровом начале двадцатого века. Ведьмак на заднем плане вещал о том, как сложно было в прошлом тюремном мире проявлять плёнку и жаловался на отупевшую за время его отсутствия Америку, в которой школьники вечно торчат дома, а крупные фирмы платят бешеные деньги составителям лозунгов.       Ей впервые было так спокойно, хоть глаза то и дело приходилось щурить из-за бившегося в веки дневного света, а на опасных поворотах свешивать одну руку и держаться второй за выступ в кабине, чтобы не нырнуть носом в пол. Она задержала пристальный взгляд на его лице, наблюдая за тем, как он закатывает глаза, жестикулируя свободной ладонью и опустив на руль другую, облокачивается лопатками на спинку сиденья и сам отвечает на собственные риторические вопросы. Время от времени он менял руки, которые белели от холода на продирающем ветру, неизменно оборачивался назад и усмехался, находя её лицо.       — Что? — Кай шкодливо приподнял брови. — Нравлюсь тебе?       — Даже не представляешь, — без тени ехидства выдала Сэм, протягивая вперёд руку и убирая его волосы со лба. — Даже усталый и раненый ты довольно симпатичный.       А он считал её красивой и застрявшей в его голове. Кай мысленно дал себе клятву по возвращению в настоящее повторить загородный дом, потому что с каждой проведённой вместе секундой это желание проявлялось всё красочнее. Чувствовать её, получить её, вжимать в постель её ладонь и стать для неё всем, потому что если ей ревновать было бессмысленно, то его собственничество временами разыгрывалось и напоминало о своём существовании.       Ему всё равно не надо даже стараться, пока у остальных и шанса не было.       Ближе к острову электрокар пришлось остановить и оставить до лучших времён, когда следующим препятствием стало озеро до горизонта и лижущая берег кромка воды. Стоило выползти из-под крыши, как на кожу брызнула пара капель из тучного облака — если в Мистик-Фоллс тёмное небо предвещало снегопад, то здесь, хоть на улице и не теплело, снегу на смену пришёл накрапывающий дождь. Плед Сэм сложила по всем швам и оставила в машине, краем глаза наблюдая за Каем, который сложил руки на груди и разглядывал самодельную карту из её рюкзака.       — Аккуратистка, — хмыкнул он, скашивая глаза на попытки привести покрывало в порядок. — Пойдём, немного осталось.       — Нужно искать лодку. Обычно у берега пришвартовывали парочку для путешествий под луной и тому подобного.       — Извини? Мне показалось, ты сказала «искать лодку».       — Лекарство специально спрятали за двести миль от Новой Шотландии, на острове, а туда нужно доплыть, если ты не ходишь по воде, — Сэм ткнула его в плечо. — Скажи спасибо, что я немного набралась сил, и грести мы будем вместе. В тот раз доплыли за десять минут, а сейчас, думаю, около двадцати с головой хватит.       Кай сделал из двух пальцев пистолет и приложил его к своему виску.       Спустя десять тысяч проклятий Бонни за то, что обрекла на скитания по тюремному миру и нудные поиски подходящего транспорта, остров всё же поддался их штурму. У Кая даже сил после гребли прибавилось — несколько раз он предлагал ей пересечь расстояние вплавь, на что девушка награждала его хмурым взглядом и хваталась за своё весло. Он периодически отнимал их под предлогом того, что в одиночку справится быстрее, а она отбирала обратно, потому что один Кай делал это медленно.       Впереди стелился лес с редеющими голыми деревьями и крутым подъёмом в гору. Сэм это место помнила, а факт того, что до их спасения рукой подать, вдыхал жизнь в её порядком утомлённую голову и награждал терпением, напоминая о плюсах — они были живы, целы и здоровы. Медленно, но верно её состояние возвращалось в норму, однако даже до сидящего на диете младшего брата ей было далеко.       — Вперёд, — Сэм махнула рукой. — Боже, храни Кетсию.       — Волшебная тётка, — поддакнул Кай, утаскивая её за собой.       Спустя минут пятнадцать дождь перестал моросить, а разразился в полную силу, не оставив и шанса скрыться от него среди лишённых листвы деревьев. Сальваторе прикрыла голову ладонями, словно это должно было спасти от хлеставшего по ней ливня, зато Каю посреди буйной стихии было нормально. Он щёлкал пальцами в ритм какой-то вспомнившейся песне и изредка стряхивал с плеч капли дождя. Где-то вдалеке небо треснуло по швам вспышкой молнии и содрогнулось от грянувшего следом грома, заставив Сэм поёжиться на шквальном ветру. Под ногами всё смешивалось в одну сплошную непроходимую лаву из опавших листьев и размякшей земли, превращая гору в мокрое подобие катка.       Этот год не переставал её радовать.       — Давай не так быстро, — Сэм схватила его за локоть и неудачно проехалась подошвой по земле, соскользнув и свалившись в кучу влажной листвы. — А ну… цыц.       У Кая грудная клетка сотряслась от смеха, пока она не притянула его к себе за рукав, обрекая на второе падение. Он качнулся корпусом, потерял равновесие и шмякнулся рядом. Ей лицо заливал дождь, стекая по щекам, заползая в приоткрытый рот и пропитывая влагой одежду, волосы, перебегая с мокрых ресниц на виски, каплями скатываясь в рукава.       Сальваторе повернула голову, чувствуя, как на лицо наползает отчего-то взявшаяся улыбка, и она тут же перебросилась на профиль Кая рядом. Сэм взяла его ладонь в свою, разглаживая серебряные кольца и переключая взгляд на заволочённое пасмурной плёнкой небо. Жар от его кожи поднялся выше по предплечью, к шее, замирая у ключиц и обхватывая голую кожу теплом. Он бросил на девушку беглый взгляд и прищурился, вытягивая немного магии из её руки, словно проверяя, как она отреагирует на это.       Поэтому его никто не касался и не ладил с ним.       Поэтому всегда обнимали всех, кроме него, пожимали руку и хлопали по плечу остальных, даже учитывая, что из-за прикосновений сквозь ткань его способность слабеет. Кай и сам привык считать поглощение магии чем-то до брезгливости неестественным, вернее, привык считывать всеобщее отношение к нему и делать его обыденностью.       — Ай, — девушка шлёпнула Паркера по предплечью свободной рукой, не разъединяя их ладоней. — Предупреждай меня об этом.       Она сказала это так, словно ничего не случилось. Просто стиснула его руку крепче, запрокидывая голову и закрывая глаза, давая каплям стекать по ресницам.       Он от неё зависим, это точно.       Кай перевернулся на локоть, рассматривая её лицо, и девушка против воли растянула губы ещё шире от этого взгляда. Внимательный, беззастенчивый, терпеливо изучающий и беглый одновременно — ей бы так хотелось запечатлеть этот момент в памяти. На неё ещё никто не смотрел так… завороженно. Кай заправил прядь завившихся от влажности волос ей за ухо, сокращая расстояние и целуя в лоб. С его ресниц и волос тоже капала вода, смешиваясь с дождём, и это лёгкое прикосновение, такое несвойственное ему, показалось не менее интимным, чем касание губ.       Наверное, можно будет списать всё на дождь, на Люка, на её непонятное воздействие на него. Наверное, стоит. Она рассмеялась, подаваясь вперёд и сцеловывая капли воды со скулы Кая, облепляя его шею ладонями и перехватывая его улыбку.       — Отвратительно, — Сэм толкнула его в плечо, когда услышала смех. — А я предлагал тебе остаться в этом году, Саманта.       — Как официально, — она задела его нос своим. — Мне больше нравится Сэм.       Он возвёл глаза к небу.       — Саманта, как тебя… Сальваторе.       — Джульетт Сальваторе.       — Как-как? — он расхохотался. — Джульетт… как стриптизёрша. Как это пишется вообще? С «е» на конце? Нужно же сделать бейджик.       — Тогда всех так называли! — возмутилась Сэм, ткнув его в грудь. — Это старинное имя. По крайней мере, меня не зовут Малакай!       — Ты перешла все границы, — Кай театрально закатил глаза. — Не удивлюсь, если ты в молодости подсказала одному не слишком привлекательному парню сломать своему ребёнку жизнь одним только именем, а он пронёс эту идею через всю жизнь, и в один прекрасный день зачал близнецов. Оу, так дело раскрыто.       — Мне нравится твоё имя, вообще-то, — она снова опустилась рядом, — но Кай тебе подходит больше. Оно более… хаотичное.       Он дал его себе сам. Ну, с небольшой подмогой со стороны, и всё же это не было навязанным отцом полным именем, которое все стремились избежать. Маневрировали среди Джозетт-Оливии-Лукаса, старательно не упоминая о Малакае.       — А я всё равно буду звать тебя Самантой, — он щёлкнул её по носу и приподнялся. — Пойдём.       Сэм качнула головой, отрываясь от земли и принимая его протянутую руку, когда тот первый встал на ноги, картинно сморщила нос со слетевшим с языка «сволочь» в ответ его сучковатой улыбочке. Пухлая войлочная туча над головой уже сменила курс и двинулась с острова, забрав вместе с собой дождь и размазавшись по пологу неба вдалеке свинцовым пятном. Сальваторе обходила слишком грязные участки и тянула Кая за собой, строго вещая о том, что если в настоящий мир они вернутся в таком виде, её даже на порог дома не пустят. Обходительный с дорогой мебелью Деймон скорее сожжёт её ботинки, чем позволит в таких на крыльцо взойти.       — А за северным сиянием придётся вернуться к Мистик-Фоллс. Или к Джорджии, чем чёрт ни шутит.       — Пообещай, что будешь гнать эту недо-машину со страшной скоростью.       — С охренительной.       Ей было достаточно.       В глухой пещере плутать не пришлось. Сэм позвала Кая за собой, уходя вглубь, и на опыте прошлых ошибок достичь лекарства удалось куда быстрее. Вернее, лекарство она заметила, только приблизившись к камню с запечённой в нём кровью Кетсии, взяла в ладонь и хмуро покрутила в пальцах. Паркер же увлёкся их спасительной магической побрякушкой, заклинанием высвобождая капли Беннетовского ДНК и сцеживая их в пустую склянку из рюкзака Сальваторе.       Она прищурилась. Ещё одно лекарство. В теории, если ковен Близнецов не остановится на достигнутом, можно дублировать его в тюремных мирах до сотни копий.       Кай наконец поднял взгляд, закупоривая хрупкое стекло и опуская в свой карман последний ингредиент.       — Забери и успокойся, — посоветовал тот, обходя её со спины.       — Деймон говорил Елене, что стал бы человеком ради неё, — Сэм помедлила. — Я слышала. Раз они оба этого хотят, может, стоит забрать его отсюда?       — Я не понимаю, почему вы придаёте этому столько значения, — Кай скептично вздохнул. — Раз он хочет, почему ты ещё не отдала своё?       — Ты сам ответил на свой вопрос — оно ещё моё, — пожала плечами Сальваторе. — Я пока не решила, что с ним делать. Но я решительно не хочу, — она развернулась, — оставаться вампиром, если это значит пережить тебя и провести оставшуюся вечность в поисках кого-то похожего. Зная, что я не найду никого, похожего на тебя.       Кай облокотился на крышку гроба и зацепился за неё взглядом. Почему-то даже с такой высоты он продолжал смотреть сверху вниз.       — Чисто из любопытства, почему именно я? Почему ты боишься потерять меня?       — Ты не можешь взглянуть на себя со стороны, — её губы дрожали от холода. — Тебе нужен кто-то больше, чем остальным. Тебе нужен второй шанс намного больше. А ещё… не знаю. Это просто чувствуется, как что-то, само собой разумеющееся. Я просто не хочу снова остаться без тебя, Кай.       Он кивнул, соглашаясь.       — А однажды ты сказала, что я никогда не буду счастлив, — он цитировал это с неподдельным удовольствием, рискуя сорваться на смешок. — Уже отказываешься?       — А, я не договорила? — подыграла Сэм устало. — Я имела в виду, без меня. Без меня ты точно не будешь.       И действительно не будет. Всегда будет возвращаться к ней, и ничто не помешает — в обратную сторону работало исправно, и оба это знали.       — Нам пора, — он взглянул на неё со странной теплотой.       Новый установленный рекорд от Новой Шотландии до Джорджии, шестнадцать часов дороги с перерывом в один час — Каю этого времени на сон показалось достаточно, а Сэм настигла бессонница, и она весь час пялилась в дубовую стенку дома, пересчитывая брёвна — казался выигрышем в лотерею. Здесь северное сияние уже захватывало уголок неба, но они пожали плечами, переглянувшись, и решили всё-таки ещё пару километров преодолеть на электрокаре, к которому Паркер уже приспособился.       — Да ты просто Пол Уокер, — брякнула Сальваторе, когда он преодолел очередной крутой поворот на язычке трассы, — когда дело идёт о побеге из тюремного мира. Есть хоть что-то, чего ты не умеешь?       — Давать названия чувствам, играть в крикет, собирать пазлы… — Кай задумался. — Раскраски-антистресс — моё личное наказание, я как-то нашёл парочку в доме того парня, даже не притрагивался, но они меня ужасно раздражали одним своим видом. Так что да, рисовать я тоже не умею.       Она опустила ладонь ему на плечо, слегка стиснув куртку в кулаке.       — Мои соболезнования.       — Ага, — отмахнулся Кай, повеселев и перескочив с перечисления своих недостатков на наблюдение за северным сиянием. — Останавливаемся, иначе всё пропустим. Я лучше прогуляюсь в настоящем мире, чем проведу здесь ещё сутки.       Он кое-как остановил машину на обочине, жестом пригласив её выходить за собой, подхватил на плечо её рюкзак с асцендентом и капсулой с кровью. Сэм на секунду схватилась ладонью за крышу, когда после резкого подъёма перед глазами всё расплылось и расфокусировалось. Кай с неудовольствием отметил, что магическое истощение ещё мешало её сущности вампира. Он проскользил взглядом по покрасневшему от холода лицу девушки, стиснув зубы.       — Пойдём, — сообщил Кай уже спокойнее, придерживая Сэм за плечо.       — Пойдём, — выдохнула она, и улыбка сама собой вернулась на лицо.       Они возвращаются обратно.       В лес глубоко заходить не стали: санкция на грязные ботинки в доме Сальваторе запрещала, хотя её одежде уже было ничем не помочь. Кай перехватил её ладонь и вытянул ампулу с кровью Беннет из рюкзака, капнув ей на асцендент и прикрыв глаза для лучшей концентрации. Идентичное словам Шарлотты заклинание врезалось Сэм в уши, и ей пришлось отметить, что сходства Паркеры не лишены. Они были одинаково спокойны и серьёзны, когда дело касалось магии.       Кай вскинул подбородок выше, несколько раз дублируя слова, и свист ветра в ушах превратился в оглушительный вой.       Артефакт просиял секундной вспышкой и раскрылся с характерным щелчком, а затем пасмурное небо над головой исчезло, переключая день на ночь. Колени слегка подкосило от межвременного путешествия, и девушка крепче вцепилась в предплечье ведьмака, приоткрывая глаза. Поначалу ничего не было видно, а затем зрение начало медленно приспосабливаться к темноте и улавливать очертания деревьев: не украшенных снегом, сухих, с пышной шапкой листвы. Вдалеке крикнула ночная птица.       — Мы дома? — переспросила она, зачем-то приглушив тон до шёпота. Кай утвердительно кивнул, поправляя ворот куртки. — Мы дома!       — Здесь ночь, — сказал Кай. — Неудачно. Однако мы выбрались.       Сэм глянула на него, подавляя восторженный выдох.       — Если идти вдоль дороги и лесополосы, дойдём до Мистик-Фоллс, это совсем рядом. Боже… серьёзно?       — Серьёзно, да. Отличная идея.       — Может, попутку поймаем?       — Вытолкаем водителя и угоним машину, ты хотела сказать?       — Естественно, — Кай подставил ей кулак, и девушка ткнула в него своим. Сэм закатила глаза.       — С тобой приятно сотрудничать.       Её ботинки тихо шаркнули по поверхности вороха листвы. Сэм вдруг заметила, что к звуку их ходьбы примешался едва слышный треск листьев, звучащий откуда-то спереди. Она прищурилась, вглядевшись в ночную тьму, но шаг сбавлять не стала, ещё слыша шелест листьев. Из-за погасшего вампиризма её тонкий слух перестал быть совершенным. Девушка могла позволить себе надеяться на то, что это было животное или птица. Сэм потянула Кая за собой и ускорила темп, хотя её лодыжки болели от долгого путешествия и того, какой хрупкой её сделало заклинание перемещения. На душе разом стало как-то чересчур беспокойно, словно очередное липкое предчувствие свалилось и вгрызлось в её горло. Сердце у Кая билось размеренно и спокойно, как и всегда: его удары звучали внутри её головы.       Острая потребность деться куда-то с дороги заставила Сэм свернуть глубже в чащу леса и подтолкнуть туда же Кая, который что-то недовольно проворчал, странно посмотрев в её сторону. Огни города по-прежнему не хотели приближаться, словно весь Мистик-Фоллс размыла и спрятала с пути неестественно тёмная ширма. На самом деле, присмотревшись, девушка могла видеть их, но довольно далеко. Кай слегка касался её плеча своим, но не смотрел в её сторону. Как и она, он хотел покончить с этим как можно скорее. Из-за однородной стены деревьев по бокам зрение застилало туманом.       — Ты не слышишь? — прошептала Сэм, остановив его за плечо.       Что-то не успело синхронизироваться с их движениями и шаркнуло неподалёку, будто кто-то резко остановился.       — Слышу, — Кай нахмурился. — Включишь свой крутой слух?       — Попытаюсь, но я плохо слышу прямо сейчас, — она напряглась, пытаясь отвлечься от звука дыхания Кая и сосредоточиться на посторонних шорохах. — Чьи-то шаги. Дожили, мою-то мать.       Это ненамного успокоило её. По крайней мере, не оборотень, не какой-нибудь дракон, и на том спасибо. Сальваторе вгляделась в непролазные заросли леса и в его вязкую тьму, но так и не выследила ни единого движения, особенно когда её природные инстинкты были неслабо приглушены из-за усталости. Она пожала плечами, переглянувшись с Каем и повернувшись назад. В этот же момент что-то впереди отзеркалило её движение и сделало шаг навстречу.       — Охереть, — выдохнул Кай, взмахнув руками, когда лицо человека осветило луной. — Какие же черти тебя принесли?       Сама не понимая почему, Сэм выдохнула, но продолжила держаться настороженно.       Это был охотник — с рюкзаком на плече, напичканным чем-то тяжёлым, с пролегшей вдоль лба морщиной напряжения и железным взглядом, видимо, возвращающийся в свой дом из города. «Что ж, — отметила она про себя, — по крайней мере, он не в Портленде». Лео оказался к такой встрече совершенно не готовым: он пытался медленно и ненавязчиво коснуться пальцами лямки рюкзака, потянувшись за чем-то оборонительным, отступил на пару шагов и плотно сомкнул губы.       — Что, у тебя без оружия мозги отказали? — поинтересовался Кай с издёвкой. — Ещё ищешь свою штучку для воскрешения? Вот новость, мы нашли её и использовали. Она одноразовая, придурок.       Сэм стояла чуть спереди, вглядываясь в стальную мимику Леджера.       Тот нахмурился ещё сильнее, и на долю секунды ей даже стало его жалко.       — Разойдёмся мирно, — предложила она, зная, что внутренний инстинкт охотника сейчас вопит о расправе с ней. Кай глянул на неё с немым вопросом «рехнулась?» в глазах. — У нас нет того, что тебе нужно. Мы не трогаем тебя, ты не трогаешь нас и валишь из Мистик-Фоллс.       — Действительно, у вас ничего нет, — Лео приподнял кончики губ, кажется, впервые за всё время их недолгого знакомства и своей молчаливой натуры. — Значит, это бесполезная затея.       Он прицельно уставился на Сэм. Каю это не слишком понравилось, и он угрожающе поднял в воздух ладонь, намекая на то, что одним плавным движением способен сломать ему любую кость в пяти местах. Леджер прижал ладонь к груди, и Сэм на секунду показалось, что Паркер уже начал что-то шептать и вызывать у него сердечный приступ, но спустя мгновение охотник выхватил из-за пазухи пистолет и выкинул вперёд руку с ним.       — Не дёргайся, — почти по слогам проговорил тот. — Думаете, что можете угрожать мне? Здесь деревянные пули. Одно движение — и девушка сдохнет.       — Она предложила разойтись мирно, — вставил Кай за неё, стиснув ладонь в кулак, и охотник свободной рукой вцепился в своё горло. — Что же ты за пушку хватаешься?       Кай убьёт его магией.       — Такие, как вы, не должны существовать, — выплюнул Лео. — Это противоестественно.       — Пустая болтовня, — закатил глаза Кай. — Давно пора было просто разделаться с тобой.       Ведьмак, кажется, был полон решимости покончить с их последней проблемой раз и навсегда. Охотник просто смотрел прямо ему в глаза без тени сомнения, словно был готов к этому.       Кай вскинул подбородок, диктуя нехитрое заклинание, способное за секунду вытянуть жизнь из тела охотника, сломав ему шею. Хруст позвонков раздался, как треск сухого хвороста, и эхом прокатился по пустому лесу; даже птица перестала кричать и молчала, притаившись где-то. Сэм даже не успела осознать, что произошло: два громких и коротких звука схлестнулись в один, и она не сразу поняла, что было что-то ещё, кроме хруста человеческой шеи. С почти сверхъестественной скоростью Кай схватил её за плечи и крутанул назад, чтобы оказаться спереди. Она вцепилась в его куртку, опускаясь на землю вместе с Каем, и только спустя несколько секунд заметила медленно заливающую ткань его одежды кровь.       — Что ты?..       Перед тем, как умереть, охотник выпустил пулю. Деревянную, он, чёрт возьми… снятый с предохранителя пистолет так некстати дрогнул в его ладони.       Однажды она уже сказала, что привычка Кая превосходствовать даже на лезвии ножа убьёт его однажды.       По лесу разнёсся чей-то до боли пронзительный крик, и девушка с опозданием поняла, что это её собственный голос. Она чуть не плача закатала рукав своей джинсовки и прокусила вену, подставляя предплечье ко рту Кая, и из уголка его рта пробежала алая дорожка его собственной крови, смешиваясь с её и контрастируя на вмиг побледневшем лице. Он закрыл её… он закрыл её собой? В самый последний момент, зная, что из-за последствий заклинания она не уловила то, как палец охотника соскользнул и нажал на курок, зная, что девушка не успела бы отскочить в сторону вовремя… у него не было ни секунды на размышления.       Он даже не думал. Просто повиновался какому-то инстинкту в голове.       Наверное, это карма настигла его за всё то плохое, что он делал, за всё то время, когда он ранил других или когда делал что-то, что изменить уже не получится. Наверное, это бесчеловечный цикл жизни; кто-то умирает и кто-то остаётся цел. Кай унёс с собой в могилу не только её сердце, но и сердце членов своего ковена.       Наверное, это была его и месть, и расплата.       — Нет, пожалуйста, — девушка сложилась пополам от боли, прижимаясь щекой к его груди и сдавленно рыдая, чувствуя, как влага обволакивает лицо. После всего, через что они прошли, ей хватило бы и грамма боли, чтобы не суметь сдержать истерику, а это был целый нож, который в неё безжалостно вонзили. — Я люблю тебя, я правда…       Он, чёрт возьми, действительно сделал это, и когда до неё дошло, перед глазами всё помутнело и расплылось в единый круговорот обесцвеченных образов. Слёзы застилали ей глаза, когда девушка отодвинула ему воротник футболки, пытаясь понять, прошла ли пуля навылет, вспоминая все медицинские техники и молясь только, чтобы он оказался жив, пока всё вокруг вопило об обратном. Дрожащими от истерики руками она нащупала рану и не смогла даже посмотреть на неё; она захлебнулась рыданиями, сидя на коленях и прижимая его к себе. Она плохо помнила, как вытащила пулю, кажется, даже не обработав ничем рану, и на секунду её сдавленные рыдания сменились приступом обречённого смеха, стоило только осознать, что она беспокоится о заражении крови у трупа.       — Пожалуйста… нет, нет. Прости меня. Прости меня. Я так сильно люблю тебя, Кай! — девушка накрыла лицо руками, потому что перед глазами и так всё плыло, мешая ей разглядеть хоть что-то в темноте.       Она должна была быть на его месте. Пуля была деревянной. Компас инстинкта охотника показывал на неё, как на вампира.       — Я хочу, чтобы ты это услышал. Я хочу, чтобы ты знал, пожалуйста…       Она сжимала его ладонь своей и пыталась согреть, гладила и перебирала дрожащими пальцами его мягкие волосы, пока отчаяние вырывало воздух из её лёгких, и ей бы хотелось просто лишиться возможности дышать. Сэм почти задыхалась собственной беспомощностью, натыкалась взглядом на пропитавшее его футболку бордовое пятно, на закрытые глаза, и не могла на это смотреть. Тень упрямства и отрицания на его лице сменилась отсутствием какого-либо выражения. Он словно просто спал. Девушка отчаянно вглядывалась в его лицо, словно он должен был рассмеяться и назвать её кретинкой, вдыхая в её рот своё тепло и делясь им с ней.       Щёки жгли слёзы, которые ветер смахивал в сторону, печально развевая на ветру её каштановые волосы.       Ковен был разрушен, Джошуа скоро будет мёртв. Об этом она когда-то мечтала?       Девушка приподняла его за плечи и обняла, как тогда, в первый раз, прижала к себе, рыдая в его шею, пока прозрачные и бордовые капли смешивались в единое целое и стекали к его вискам. Она боялась отпустить его руки, боялась разжать пальцы, в которых до онемения крепко сжимала его ладонь. Она не могла даже думать о том, что он сделал это ради неё. Она не могла даже думать о том, что ей придётся существовать… Сэм пережила бы даже долбанное расставание, если бы знала, что он жив и находится в этом мире так же, как и она находится в нём.       Она плакала, прижимаясь к нему, и чувствовала, как кровь на её измазанных пальцах притягивает её внимание, делая происходящее совсем нереалистичным. Каю совсем не шла уязвимость, и девушка отдала бы всё, если бы могла снова увидеть на его лице насмешку, издёвку, иронию. Её грудную клетку раздирало от ощущения сожаления и такой острой боли, что она едва могла дышать, потому что от каждого вдоха горели лёгкие. Сэм гладила пальцами его куртку и волосы, осознавая, что вся её жизнь была так или иначе с ним связана. С Каем, и сейчас вместе с его сердцем лучше бы её тоже остановилось. Девушка просто не могла сосуществовать с этим чувством, которое медленно убивало её, кровоточило внутри, говоря, что она больше никогда не сможет жить, как раньше.       — Я не могу это чувствовать, — прошептала она. — Я не хочу. Пожалуйста…       Что мне делать?       Что мне делать теперь?