Я останусь

      Стефан приоткрыл один глаз, второй, и почти нос к носу столкнулся с серьёзным выражением лица сестры. Деймон барабанил пальцами по столу со страшной силой, так, как будто собирался одним только бездумным жестом расщепить на куски матовое стекло, а затем выпрямился и вытянул шею. Младшему Сальваторе потребовалось время понять, где он, что он и как он — старший брат обошёлся с Сэм нежнее, и проснулась она несколькими минутами раньше, быстро вправив позвонки на место. Стефан едва не подскочил, впаивая хмурым взглядом циферблат в стену — прошло около семи часов с тех пор, как ласковые объятья смерти схватили его за горло.       — Что произошло? — он сглотнул, заметно нервничая, когда сестра склонила голову с хищным прищуром набок. Он не мог не догадаться, он не мог не начать догадываться сразу же, как услышал тогда её срывающийся голос. Стефан отёр лоб ладонью и сипло выдохнул. — Ты отключила, да? — и замер с не соскочившим с языка «это моя вина».       Она выглядела слишком безмятежной для девушки, которая днём ранее не могла и двух слов связать, не всхлипнув. Деймон отвёл глаза в сторону, и уже по одному этому взгляду дошло — он не ошибся.       — А ты догадливый. Давай, мученица, сострой щенячий взгляд, — бросила Сэм и перемахнула через стол, приземляясь к нему на диван и обнимая одной рукой. — Какие вести, Дей? Рик? Мамочка?       Стефан сомкнул веки на секунду и тут же открыл глаза, медленно о чём-то кивая самому себе и глядя на брата с нескрываемым недоверием.       — Джо просто не проснулась, — процедил Деймон, игнорируя красноречивые жесты младшего. — Её забрали в больницу, подключили к ИВЛ…       — Конкретнее.       — Время смерти — пять утра, — выдохнул он. — Он сказал, что успел попрощаться. Хотя бы успел попрощаться и услышать её свадебную клятву, но, судя по его тону, он в двух шагах от того, чтобы застрелиться. Нужно дать передышку, а потом мы поедем к нему и… напьёмся. Дьявол.       У Стефана черты лица заметно заострились — он сжал в плотную линию губы и качнул головой. Кто-то умирает, кто-то остаётся жить — естественный цикл жизни, вот только почему-то это не могло ослабить боли и едким назойливым фактом висело в воздухе. Сэм распахнула веки, когда от траурного голоса старшего брата уже успела вздремнуть на спинке дивана, обхватила свои колени руками и вопросительно уставилась на Деймона.       — Этого можно было избежать, если бы не Бонни, — вставила она с оскалом, хромая до холодильника с кровью и цепляясь пальцами за пластик упаковки. — А что насчёт Лили, м? Она счастлива узнать, что её друзьяшки коньки отбросили?       — Слава великому свихнувшемуся на нашей матери Энзо, — хмыкнул старший Сальваторе. — Теперь из всех её «детей» остался только он, и она в него вцепилась, как утопающий в соломинку. Сказал, Лили жить будет, но без удовольствия, а ещё всеми силами попытается отговорить последовать примеру дочки и вырубить чувства. Дурдом.       — Просто мы Сальваторе, — внесла свою правку Сэм, делая финальный глоток третьей положительной. — У нас в крови тяга к странным чокнутым событиям.       Иногда расплата была справедливой, иногда жестокой, вот только последнее значило, что она просто ярче освещалась обличающим всех прожектором. Для Кая его расплатой стала собственная смерть, предотвратить которую помогло только чудо, Джо обрекло на гибель желание отослать куда подальше брата и неподдельное облегчение, стоило Елене сообщить о его заключении в девятьсот третьем году. Для Лив, с её фанатичной мечтой избавиться от главы клана вместе со всеми его участниками, удар кармы оказался наименее болезненным — она умерла вместе с Люком однажды, а затем просто поддерживала в себе жизнь.       Мёртвым не было больно — больно было живым.       Сэм облокотилась на столешницу и уставилась на братьев, жестом пытаясь промотать их бессмысленную болтовню, когда те начали переговариваться о неподъёмной ноше Аларика.       — Я знаю, что ему нужно личное пространство… — начал было Деймон, подхватывая с крючка свою куртку и вдевая руки, — но плевать я хотел, вообще-то. Он мой лучший друг, я обязан быть там. Стеф?       Младший вопросительно вздёрнул бровь.       — Пригляди за ней. Не выпускай никуда, включи свою Стефан-терапию, не знаю, — зашипел он.       — Я здесь, вообще-то, — помахала ладонью Сэм. — И я в адеквате, кретин. То, что вы с отключенной человечностью начинаете всем бошки отрывать и убивать беременных женщин, не значит, что я пойду по скользкой дорожке и перебью половину Мистик-Фоллс.       — Ты подожгла дом Бонни! Ты чуть не подожгла её и себя заодно! — взвился Деймон. — По-твоему, это называется контролем?       Стефан ошарашенно уставился на брата, и тот кивнул в подтверждение своим словам — младший Сальваторе ущипнул себя за переносицу, словно пытаясь вынырнуть обратно в реальность из какого-то кошмара, но всё кругом осталось прежним. Конечно, без человечности они многое творили, взять даже его самого, однако от потенциальных и уже свершившихся поступков сестры у него холодок пробегал по позвоночнику.       Чем больше она сделает, тем сильнее потом будет жалеть. А сделала она уже достаточно.       — Я бы наорала на тебя, но мне плевать, — пожала плечами девушка. — Что за предвзятое отношение к вампирам без человечности? Она заслуживала мести, и скажи спасибо, что твоя ручная ведьма жива.       — Заслуживала… — по лицу Деймона было видно, что спустя секунду-две он просто наизнанку вывернется от злости. — Не надо было тебе вообще связываться с ним.       Не надо было делать из себя судей и бросать его там одного.       — Не пытайся лезть не в своё дело, сынок, — Сэм поиграла плечами. — Включи мозг. Я безопасна, пока вы не начнёте пытаться вернуть меня. Попытаетесь — прирежу, — она клацнула зубами, — кого-нибудь, кто вам дорог. Хочешь сохранить жизнь Елене? Не лезь ко мне. Не лезьте ко мне оба, если собираетесь включать мамаш.       И если Стефан пожал плечами в ответ на её стратегию, то старший Сальваторе тяжело втянул носом воздух и выдохнул со свистом, дёргая плечом. Только потому, что сам совершенно такой же. Был совершенно таким же на протяжении многих лет, когда брат с сестрой командно пытались вправить ему мозги, огрызался и отшвыривал от себя любые попытки помочь.       И это всё было странным настолько, что бесило его. И впервые Деймону хотелось, чтобы грёбаный Кай, без которого его сестра рискует вконец поехать крышей, вернулся, пусть он и будет выводить его до скончания времён своим шизанутым характером. Пусть они и будут с ним по разные стороны баррикад — все, кроме Сэм, будут постоянно цапаться и молча друг друга ненавидеть за всё хорошее, он даже готов согласиться на его присутствие в её жизни, если посредством этого она вернёт себе себя. Если ей станет легче, и Деймон знать не знал, что такого в этом ведьмаке её зацепило или притянуло, но эти их постоянные чёртовы взгляды друг на друга давно просвечивали правду, из-за скрытия которой он тоже злился и плевался. Что он, не поймёт разве?       Вообще-то, не поймёт, и даже стараться не станет. Но если из-за этого идиота-ведьмака его сестра жива, как-нибудь переступит через свою гордость и смягчится, зная, что с Сэм, вероятно, Кай ведёт себя как-то иначе.       Вёл. Мать его.       Может, из-за этих мыслей Деймон хлопнул дверью так громко, что потолок сотрясся, звеня стеклянными кисточками на люстре.       — Неуравновешенный, — цокнула языком девушка, поправляя волосы. — Хочешь выпить?       — Нет, — стушевался Стефан, опасливо наблюдая за ней, и поднялся с места. — Значит, охотник мёртв?       — Ага, — она пожала плечами. — Мне ещё и проклятье его не перепало, что за чудо. Шло нахрен братство Пяти.       Он уселся рядом, подвигая к ней стакан.       — Только если немного, — уклончиво кивнул брат на её предложение бурбона.       — Теперь сам себе наливай, — пропела Сэм. — Чего ты вытаращился? Думаешь, грустные глаза на меня подействуют? Ладно, молчи дальше, весёлый брат куда-то умотал, а со мной остался грустный. Почему вы не рассказывали, как прикольно жить без чувств? Видишь, я говорю всё, что вздумается, и мне даже не весело, я просто умею имитировать веселье. Я могу сказать, что ты стрёмный потрошитель, и мне будет всё равно. Классно, да? Я наконец-то не парюсь. Хорош штудировать меня своим этим умоляющим взглядом, Стефан, вы наверняка в глубине души все счастливы. Главный враг сдох, сестра как-нибудь выкарабкается, можно и в календарике красным день пометить.       Он удручённо выдохнул в свои ладони.       — Я понимаю, что вы нашли друг в друге.       Ему было непривычно находить в отражениях зрачков сестры такую же тёмную, как и они сами, вязкую пустоту, которая послушно имитировала морские аномалии с исчезновениями и вбирала в себя все чувства. Сэм коснулась губами кромки стакана, делая глоток бурбона, и прицельным взглядом впилась в его лицо, будто пытаясь считать мысли. Стефан не слишком верил в то, что она остановится на Бонни, ведь без угрызений совести угрозы Елене и их друзьям могли бы осуществиться в скором времени, стоит встать не с той ноги или случайно выйти из себя от заглохшего автомата с кофе. И по-прежнему пытался отогнать от себя мысли про то, что это всё-таки произошло.       Наверное, все и каждый по отдельности, они слишком плохо знали Кая, чтобы понять её. Он не собирался позволять узнавать его ещё кому-то, и это ставило под сомнение все её поступки для братьев, в которых она оправдываться не собиралась и замыкала этим круг недоверия; даже после своей смерти ведьмак всем действовал на нервы.       — Я пойду в бар, хочу есть, — она облизнулась.       — Выпить? — с надеждой в голосе прощебетал Стефан. — Налить ещё?       — Есть, — Сэм натянула на губы улыбку. — Да ладно, я же никого не убью. Признайся, тебе и самому хочется попробовать кровь из живой артерии… такую тёплую, чувствовать под собой кожу, впиваться клыками…       — Хватит! — он стиснул зубы и мотнул головой. — Ты не пойдёшь никуда.       — Правда? Я старше, останови меня, — она с вызовом вздёрнула брови. — Дай насладиться отсутствием человечности, сынок, иначе я повторю опыт с твоей шеей. Знаешь, как долго я хочу есть? Не эту пакетированную дрянь из холодильника, а свежую кровь из чьей-нибудь вены, — Сэм закусила губу. — Мне нравится твоё выражение лица. Ты смотришь и ничего не можешь сделать, и это так забавляет, потому что рано или поздно я всё же уйду и столкнусь с кем-нибудь… с кем-нибудь смертным.       Её нельзя было выпускать в таком настроении, ей нельзя было позволять использовать его прошлое потрошителя для манипуляции, нельзя было позволять приближаться к людям, нельзя было вообще оставлять с ним вдвоём дома, потому что бомба замедленного действия в ней опасно пульсировала в груди. Первое отключение человечности всегда чревато чем-то нехорошим из-за опьянения вседозволенностью, и даже его более-менее контролирующая себя сестра рисковала сорваться на что-то действительно плохое.       — Останься тут ненадолго, — он с опаской приподнял бровь, читая её бесстрастное выражение лица. — Выпьем вместе.       Она подняла на него взгляд и слегка склонила голову, как перед нападением.       — Я знала, что мы с тобой сработаемся, — растянула губы в улыбке и подвинула его стакан.       Нужно было найти какой-нибудь якорь для неё.       — А Кай только с нами такой… такой? — Стефан решил использовать условный рефлекс с касанием, и положил ладонь на её предплечье. При чувственных воспоминаниях он всегда так делал, напоминая о том, что рядом и готов выслушать. — Потому что иначе я отказываюсь понимать, что ты в нём нашла. Может, глубоко внутри он был другим?       — Какой «такой»? — невинно поинтересовалась Сэм. — У меня масса вариантов.       — Не знаю, — он пожал плечами, смягчая тон. — Немного тварь.       Она замолчала, переваривая услышанное, а затем сотряслась от смеха.       — О покойниках плохо не говорят! — выдавила Сальваторе между приступами хохота. — Я с тебя валяюсь, Стефан, ты хоть речь подготовь, если хочешь меня разжалобить!       «Мне чертовски одиноко без тебя».       — Я просто спрашиваю, — брат вздохнул и отвёл глаза в сторону. — Просто хотел узнать, может, мы были неправы… может, он мог измениться.       — Умора… да он всегда такой, — фыркнула она, откашливаясь. — К чему эти разговорчики? Пытаешься сделать вид, что вы все просто оборонялись, чтобы у меня ненароком не соскользнули зубы на горло Елены? Или хочешь, чтобы я вернула себе человечность и проводила время не за кровопийством, а за слезами? Мечтай! Мне комфортно. И вы были совершенно правы в своих суждениях, он редкостная скотина.       Убеди саму себя в этом.       Зачем он начал этот разговор?!       Что-то слабо шевельнулось внутри, прогрызая путь наружу. Злость. А злость, хоть она и в разы слабее той же ненависти, являлась чувством — нельзя было позволить вывести себя ни на какие эмоции.       — Если я сегодня ещё хоть раз увижу тебя, — она стиснула губы в тонкую белую линию и вскочила с барного стула на ноги. — Лично заставлю кого-нибудь сожрать. Ты это понял?       Стефан тихо выругался.       — Не трать силы, пытаясь включить мне человечность, — холодно бросила Сэм. — Нельзя вернуться в сгоревший дом, можно только отыскать другой. А если и возвращаться, то только затем, чтобы посидеть среди пепла и свалить оттуда навсегда.       Если она снова ощутит вкус той боли, ей будет не просто плохо — это её убьёт. Воспоминание о том, что она сделала с Бонни, точно пошатнёт ей нервы, а осознание о его смерти дойдёт с небольшим опозданием и обрушится ударом куда хуже, и она вовсе не собиралась снова сводить себя в могилу, аннулируя этим всю жертву Кая. Девушка не хотела мучиться от чувства вины и извиняться перед всеми ближайшие пару недель.       Она злобно подхватила свою сумку и дублировала недавний хлопок двери от Деймона, оставив за собой цепочку вязкого молчания и запах одеколона Кая, который отпечатался на его футболке и на ней.       На всей Сэм. На её волосах, на коже, на ладонях, и все это видели, и она сама это видела.       Девушка оглянулась на горящий в окнах дома свет, надеясь, что возникший там силуэт младшего брата не распалит её ещё больше, но в светлых проёмах ничьей тени не оказалось. Она всунула ладони в карманы, хотя на деле холодно ей не было — просто возникало какое-то знойное желание имитировать походку и поведение обычного человека. Набрасывать маску — чисто для контраста, ведь Сэм была далека и от желания согреться, и от собственного насмешливого выражения лица, которым провожала любого встречного гражданина.       У неё не было ничего.       И это успокаивало. Отсутствие чувств — единственное, что помогало держаться. Как Каю когда-то в тюремном мире помогало держаться то же самое, становясь с ним единым целым и являясь одновременно болезнью и лекарством.       Сэм толкнула кулаком дверь бара, в котором днём засиживалась от силы пара человек, и пришлось осознать, что время только близится к ранним сумеркам. Тёмная пасмурная хмарь, натянутая вместо неба и заставившая раньше времени зажечься придорожные фонари, предвещала дождь и совсем сбивала с толку. Девушка за баром как раз протирала тряпкой стаканы и вела культурную беседу с каким-то студентом из универа, перемежая вздохи с кокетливыми смешками.       Сальваторе захлопнула дверь и перевернула табличку на сторону «закрыто».       — Текилы, — скомандовала она сходу, обращая на себя внимание обоих.       — Паспорт, — фыркнула барменша, щуря глаза.       Сэм вцепилась в неё взглядом.       — Покажешь паспорт, или будешь смотреть?       — Вы тут двое? — перебила она. — Ты и этот… гражданин?       Они переглянулись.       — Ну да, — недоверчиво протянула девушка, тряхнув копной тёмных волос.       — Тогда слушайте сюда — не орать, не бояться, выполнять всё, что я скажу, — зрачки у обоих сузились. — Так как мы находимся в Мистик-Фоллс с его товарооборотом вербены, мне придётся вас проверить.       Сэм отряхнула ладони друг о друга.       — Прокусите себе вены до крови. Десять секунд, отсчёт пошёл, — она ткнула пальцем в часы, секундная стрелка на которых ходила рывками. — Вы сами всё видите.       Девушка с каменным лицом потянулась к своему запястью и обхватила его ртом — юноша беспрепятственно повторил то же самое и слегка наморщил нос, когда цепочки капель крови выступили сквозь отпечаток зубов. Сальваторе улыбнулась кончиками губ в ответ этой картине и протянула вперёд руку, в которую барменша, не раздумывая, вложила своё предплечье с влажной меткой посередине. Запах чужой свежей крови дарил разлитое в груди чувство эйфории, правда, такое же пустое, как и окружающее её вынужденное спокойствие.       Всё было ненастоящим и неправдоподобным, будто чего-то не хватало, но знакомый медный вкус на языке размыл её сомнения. Сэм припечаталась клыками к худому бледному запястью, двумя ладонями обхватывая её руку и щекоча чужую кожу волосами, и на секунду её снова заполнило тепло. На какую-то секунду — пришлось оторваться, когда у девушки по щеке скатилась невольная слеза от боли, хоть выражение лица и продолжало по велению гипноза оставаться непроницаемым.       — Не плачь, — утешила её Сальваторе, дёргая за руку. — Ты об этом даже не вспомнишь. Как тебя зовут?       — Эмма, — недрогнувшим голосом пробормотала девушка.       — А его?       — Сэм.       — Правда? — её лицо расцветилось каким-то детским восторгом. — Сэмюэль, значит? Я тоже Сэм! Ладно, тебя, очевидно, невероятно радует этот факт.       Юноша натянуто улыбнулся, обнажая испачканные кровью зубы.       — Оставайся истуканом, пожалуйста, — она скорчила мину, и тот податливо опустил уголки губ вниз. — Эти поддельные эмоции у меня поперёк горла стоят, Сэмюэль. Во-первых, я ещё жду свою текилу, во-вторых, приберись на барной стойке, будь подружкой.

***

      Эмма вжималась в стену и изо всех сил выпрямляла плечи, пытаясь удержать равновесие и баланс, пока Сэм прищуренным взглядом вела по её личику и целилась в бокал с виски, установленный на макушке девушки. Ножами баловаться она не стала — швыряла в её сторону вилки, исправно метко попадая по стаканам и украшая деревянный пол осколками стекла, заставляла своего тёзку включать эмоции и переживать за подругу. Ей просто было скучно, тоскливо, и хотелось умереть от того, какие все вокруг ненастоящие.       — Достаточно, — она махнула рукой, лопатками ёрзая на барной стойке и закидывая ногу на ногу. Сэмюэль, сидящий рядом, с перепуганным выражением лица гладил её по голове. — Нежнее, придурок. Ты будто кошку собираешься за шкирку взять, а не девушке сделать массаж после стрессового дня.       — Я пытаюсь, — пробормотал он. — Можно я просто пойду домой?       — Не ной, не позорь наше имя, — отрезала Сэм, и тот со вздохом принимался перебирать её волосы чуть ласковее. — Нет, ты отвратительно это делаешь, чувак.       Эмма, судя по выражению её лица, была готова застрелиться, но Сальваторе принудила её повеселеть, и та снова растянула рот в кокетливой улыбке.       — Так-то лучше, — просияла Сэм. — Подойди ко мне.       Девушка послушно двинулась навстречу и убрала с одного плеча волосы, обнажая шею. Сальваторе потянулась за новой порцией крови к её покрытой синячком артерии, как вдруг входная дверь хлопнула и заставила её крепко стиснуть зубы от раздражения. Она клацнула клыками и пренебрежительно оттолкнула от себя Эмму, пока пальцы парня всё вплетались в её волосы.       — Ты куда-то позвонила? — враждебно цокнула Сэм, всматриваясь в лицо экс-барменши. — Скажи, что вы закрыты, или я возьму пример с брата и оставлю тебя без головы. Доступно? Шуруй.       Девушка сглотнула, но повиновалась.       — Мы закрыты!       — Ложь и провокация! — эхом вторили ей, и Сальваторе окончательно распахнула веки, дёрнувшись. — Бог ты мой, уже нашла мне замену. Это что ещё за чёрт? Шарахнись от неё подальше, motus. Саманта, что за дела?       Это же не может быть…       Она развернулась и села почти рывком, встречаясь с недовольным взглядом голубых глаз, и даже для кого-то с отключённой человечностью выглядела по-настоящему растерянной. Сэм моргнула и стиснула губы, спрыгнув с барной стойки и краем глаза провожая Сэмюэля, которого магией придавило к земле и который отчаянно хрипел, вжавшись позвоночником в дощатый пол. С лёгкой непонятливой улыбкой на лице протянула ладонь вперёд и коснулась чужого плеча.       Это же не может быть Кай?       Может. Вполне себе.       — Ты умер, — бросила она с каким-то обвиняющим оттенком, когда тот кинул угрожающий взгляд на Сэмюэля и вернулся к ней лицом. — Я видела, что ты был мёртв, Паркер. Это что, очередной призрак или глюк, а мы тут все наследники Джереми Гилберта?       Ведьмак сложил руки на груди и уставился на неё.       — Это что ещё за…       — Да я поняла, что ты ревнуешь, ответь на вопрос, — Сэм отразила его жест. — Ты не должен быть жив.       Кай вздёрнул брови вверх.       — А ты не должна была так быстро пережить мою смерть. Нет, конечно, я рад, что ты больше не плачешь, но что это за…       — Кай! — он схватил её за плечи. — Объясняйся первый!       — Ты сама давала мне свою кровь тогда, на кухне, кретинка, — Кай выдохнул сквозь зубы. — Ту склянку перед тем, как мы помахали ручкой и отправились к твоей мамаше. То, что я не взял её при тебе, не значило, что я вообще её не взял, и к тому моменту кровь вампира ещё не покинула меня. Мои объяснения завершены, твоя очередь.       Девушка прожгла его взглядом. Она бы выдала что-то вроде «не мог сказать раньше?», но из всех бесцветно-бесчеловечных речей нашлась только слабая копия такой фразы.       — Прикольно, — кивнула Сэм доверительно. — Я и не пережила твою смерть, Кай.       Он вопросительно вскинул брови, пока ледяной взгляд не натолкнул на очевидную догадку. Ведьмак выругался сквозь зубы, и хватка на её плечах сомкнулась крепче.       Она выключила всё из-за него. Она, чёрт возьми, действительно сделала то, от чего яро отрекалась всю сознательную жизнь — он не хотел делать ей больно, и, кажется, сам нарушил собственные планы этим спасением, однако другого исхода с её смертью даже представить себе не мог.       — Я был социопатом, Сэмми, я знаю этот взгляд, — он прикусил щеку. — Идиотка. Тебе потребовался день, чтобы вырубить человечность?! Ты не могла, к примеру, подождать?       — Чего ждать? — она бесцветно хмыкнула и перевела взгляд на гостей программы. — Забыли всё и свалили домой. Живее, иначе останетесь без крови, голов и своей распрекрасной жизни.       Эмма и Сэм синхронно качнули головами и направились к выходу, ускоряя шаг, а Сальваторе подняла взгляд на Кая и укусила себя за язык.       — Мне было больно, — она сцепила в замок ладони. — Всё напоминало о тебе, — Сэм оттянула шиворот его футболки на себе, подтверждая только что сказанное. — Думаешь, день — мало? Да каждая минута была как… вечность.       Последнее слово девушка специально растянула, пародируя вредный тон Деймона, и опустила на его плечо ладонь.       — Почему бы тебе их не включить? — Кай изогнул бровь. — Ты сделала это из-за меня, а я жив.       — Почему бы тебе их не выключить? — вдруг спросила Сэм. — Ты всегда хотел этого, а теперь тебе даже не нужна ничья помощь, чтобы сделать щелчок переключателем. Просто найди его внутри и отруби всё, как сам хотел, стань прежним социопатом, не заботься ни о ком, не чувствуй! Зачем тебе это?       Действительно — то, за чем он обращался к ней, то, к чему неосознанно что-то подталкивало внутри, ведь так просто было вышвырнуть из черепной коробки сны, воспоминания и то клеймо, которым наградила родная семья. Теперь даже семьи нет, только покрытые пеплом воспоминания о чём-то, что никогда по праву не звалось ему родным. Так обворожительно легко поддаться соблазну и вернуть утраченную бесчувственность, которая вечно выручала и давала дышать. А может, просто убавляла объём легких, чтобы ему казалось, будто он вдыхает больше воздуха — на деле это было лишь малой частью от возможного.       — Нет, — он приподнял уголки губ. — Я не хочу. Знаешь, для меня разницы и так немного. И вся эта разница — ненормальная напротив.       Сейчас ему больше, чем когда-либо, хотелось хорошенько её встряхнуть.       — Ладно, — Сэм пожала плечами. — Твой выбор.       — А твой?       — Я тоже не хочу, — она широко улыбнулась. — Давай поболтаем о чём-нибудь повеселее.       Он скептично уставился на неё. Не хочет — придётся заставить, и Кай об этом знает, даже если чёрной магией придётся вытягивать из неё эту тьму, потому что ему не понаслышке известно, как легко от всего отказаться и как трудно всё вернуть. Захотеть всё вернуть — равнодушие сначала кажется спасительной пилюлей, а если пойти дальше и перебороть его, глупой и неправдоподобной попыткой спрятаться. Так не хотел заразить её этой тьмой, а теперь она сама казалась сотканной из неё.       — Укуси меня.       — Чего? — Кай накрутил прядь её тёмных волос на палец. — Вместе с твоей человечностью отключились последние клетки мозга?       — Может, — Сэм ехидно распахнула глаза. — Нет, я просто хочу, чтобы ты укусил меня. Это интимный процесс у вампиров, и мне хочется попробовать с тобой. Я ещё не видела тебя обращённым, интересно же.       Хотелось ли ему?       Возможно.       Особенно когда Сэм откинула волосы на спину и подставила шею, подтверждая лишний раз то, что даже без чувств продолжает неосознанно цепляться за него. Прищуренными глазами проследила за скептично настроенным выражением лица Кая, и этот его вечный взгляд сверху вниз вдруг подействовал на нервы — девушка приставила ладонь к его горлу и вдруг сорвалась с места на сверхъестественной скорости, вытягивая руку вперёд и припечатывая его к стене. Тот вскинул брови и запрокинул голову наверх, кусая нижнюю губу.       — А ты сдержала обещание сделать так, — протянул он, хотя это было бы вдвое горячее, включи она свои чёртовы чувства. Хотя её стальной насмешливый взгляд наталкивал на мысли о том, что, отражая его самого, Сэм тоже выглядит неплохо, и что-то вроде гордости шевельнулось внутри.       Она вздёрнула подбородок, чувствуя биение его пульса под своими пальцами, и за секундную заминку Кай успел развернуть её и сменить положение.       — Ты тоже времени даром не терял, — наконец улыбнулась она, когда предплечьем ведьмак вжал ей плечи в спину и стиснул зубы, почти задевая её нос своим. — Научился приёмчикам.       Сэм нравилась ему любой. И такой тоже — ему скулы сводило от желания исполнить её предложение, вот только когда она всё чувствовала, было иначе. Ещё одна мысль вдруг проросла и стала наклёвываться — когда он был таким же безнадёжным, чего она вообще возилась?       — Импровизация, — поддразнил её Кай, пока вены у глаз продолжали бесконтрольно прорисовываться. — Я не стану тебя кусать, извращенка.       — Твоё лицо говорит об обратном, — ухмыльнулась девушка, поднимая взгляд. — Просто попробуй.       Он опустил глаза, скрывшиеся за ресницами, на её шею, и приподнял уголки губ.       — Раз ты настаиваешь, — коснулся кожи сначала губами, задевая скулу, а затем спустился ниже и на выдохе почувствовал, как узоры вен становятся всё более чёткими. — Только потому что ты ведёшь себя, как я, а меня это раздражает.       Его ладони скользнули вдоль её спины, когда он сжал в кулаке свою футболку на ней и впился в шею Сэм, ощущая, как её кровь мешается с его собственной и разгоняется по организму сердцем; всё то, что прежде сводило с ума, теперь вспыхнуло и обострилось раз в двести. Она цеплялась пальцами за его плечи, растягивая губы в улыбке и с каждой секундой всё выше запрокидывая подбородок.       Кай отстранился довольно быстро, нарочито смазал пальцем каплю крови из исцеляющейся раны и облизнул его.       — Достойно, — выдал он своё экспертное мнение, — но неинтересно. Без человечности.       Врёт. Ему понравилось, но она, даже строя из себя социопатку, в жизни не расчехлит этой лжи.       «Врёт» — подумала Сэм.       — Почему ты не хочешь оставить всё, как есть? Просто присоединяйся ко мне, — она склонила голову. — У меня есть воспоминания, но они какие-то скомканные. Я не помню, что чувствовала, это как темнота какая-то. Я не знаю, к чему и зачем возвращаться.       — В этом и проблема, Саманта, даже без чувств ты просишь меня присоединиться и остаться с тобой, — подкусил её он. — Я слышал то, что ты там говорила, когда охотник и я сложили лапки, и я, честно говоря, вообще не имею опыта в речах по возвращению чувств, но ты… нужна мне, ладно? Я же здесь. Не собираюсь больше умирать.       Без чувств ей было холодно изнутри. Она коснулась пальцами его руки и отдёрнула их, даже не почувствовав привычного тепла, которое распространялось, стоило только дотронуться — и медленно, но верно это начинало настораживать, будто что-то важное вырвали с корнем. Хотелось снова почувствовать его, хотелось снова почувствовать что-то, на какую-то полную сомнений секунду захотелось почувствовать что-то, кроме пустых разговоров и безжизненных взглядов на себе — под гипнозом, командой, приказом, хотелось вернуть своё осязание, даже если… даже если вместе с ним вернётся совесть.       — Ты же меня вытаскивала, — он шумно выдохнул.       Сэм замолчала, впившись в его лицо взглядом, который Кай с лёгкостью выдерживал, уже догадавшись, что чувственные речёвки были провалом — до момента, когда она вдруг не опустила глаза с блеснувшей на щеке слезой.       — Я сожгла дом Бонни, — пробормотала она, прильнув спиной к стене и вжимая голову в плечи. — Я ударила её ножом, боже мой…       Кай почти неуместно прыснул.       — Ты сделала что? — Сэм накрыла лицо ладонями. — Всё-всё, успокойся, я даже горжусь тобой.       — И сломала Стефану шею… и что я говорила, боже, а ты… — она подняла уязвлённый взгляд. — Как ты узнал, что кровь не вывелась из организма?!       Он пожал плечами.       — Ты не знал… ты не знал, и всё равно пошёл на это! — Сэм уже было плевать, когда картинка перед глазами окончательно размылась и заставила её сползти к полу. Он опустился рядом на корточки, всматриваясь в её мокрое от слёз лицо. — Когда бы ты вообще успел об этом вспомнить…       — Перестань рыдать, — Кай закатил глаза. — Я же не сдох, чего ты меня хоронишь? Не смотри так.       Спустя столько попыток достучаться до него, спустя столько пощёчин, столько боли, которую он ей причинил, девушка всё ещё была с ним рядом. За такое же не сложно было умереть, да? Все слова, которые крутились на языке и просились быть высказанными, застряли в горле и просто-напросто не хотели слетать с её губ.       — Я…       — Я всё слышал, — он покачал головой. — В третий раз скажу успокоиться, Сэм. Я знаю, — он старательно избавился от привычного желания съязвить.       — Мне это в кошмарах будет сниться, Кай, твою мать, — она снова прижала ладонь ко рту, глотая слёзы и пытаясь сфокусировать на нём взгляд. — Почему ты не понимаешь, как дорог мне?! Почему ты не веришь, что можешь быть кому-то…       Ну, всё.       Кай сгрёб её в объятия, разом затыкая рот и позволяя уткнуться в свою куртку, и эти её рыдания ещё больше бесили тем, что он чувствовал себя наиболее уязвимым перед ними. Повинуясь какому-то — чёрт знает какому — порыву, Кай зарылся ладонью в её волосы и опустил на макушку подбородок. Сэм помотала головой, и наконец-то среди наполненного фальшью и притворством дня мелькнуло что-то настоящее. Что-то, что она чувствовала всем телом, когда Кай шёл наперерез самому себе и гладил её по волосам — и как вообще у него могла промелькнуть мысль о ревности к какому-то парню, который даже с таким простым заданием справлялся из рук вон плохо? Она глухо всхлипнула в его куртку и стиснула в ладонях воротник.       — Я знаю, я тебе верю, — осторожно начал Кай, чтобы не спровоцировать её новым поводом для рыданий. — Мне не так уж жалко было умереть. Тем более такой красивой, поэтичной сме…       Сэм обхватила его лицо ладонями, вскидывая подбородок и целуя как-то чересчур отчаянно, с привкусом слёз на языке и сомкнувшимися за его шеей руками, как будто её слов было недостаточно, как будто её «я люблю тебя» было недостаточно, как будто он по-прежнему недостаточно чётко видел суть картины. Кай ответил почти мгновенно, выдыхая тёплым обжигающим дыханием и всем корпусом подаваясь вперёд только для того, чтобы проникнуть языком в её приоткрытый рот и разомкнуть губы. Пока её прожитые воспоминания заполняли собой голову, она совсем забыла о главном — он был жив. Жив, чёрт возьми, и не нужно было думать, что ей делать дальше, и не нужно было бороться с самой собой в попытке пережить, зная, что это едва ли удастся, не нужно было даже плакать больше, хотя слёзы всё равно катились по щекам.       Сколько ещё раз он пошлёт всё к чёрту, стоит ей только очутиться рядом?       Нескончаемое количество раз. Наверное, такого числа не существует — пока её пальцы накрывали его скулы, пока Сэм отстранялась на секунду для выдоха и приближалась снова, пока чувствовала, Кай окончательно убеждался в том, что его сумасшествие, очевидно, достигло своего апогея.       И это было хорошей новостью. Охренительной, потому что едва ли он найдёт того, кто не пытался бы его переделать, а свёл с ума ещё больше. Всё это было адресовано ему, впервые адресовано только ему, и если вопросы «зачем, Саманта?» уже не прокатывали, оставалось только принять это всё. Принять грёбаную её.       С ума сойти, как далеко это зашло. Впервые вообще кто-то из-за него плакал. Из-за его смерти, а не из-за того, что он творит непонятно что. Кто-то мстил за него. Верил в него, и, чёрт, Кай солжёт, сказав, что ему это не нравится.       Она открыла глаза, отстраняясь, и вытерла ладонью влажный след слезы с его щеки.       — Это моя? — прищурилась Сэм, моргнув.       — Не переоценивай мою человечность, у меня всё ещё холодное сердце, знаешь, — предложил Кай, отряхиваясь и поднимаясь с пола. — В общем, я понял, ты просто отожгла, училась мстить у лучших. Пойдём.       — Хватит напоминать, — одними губами прошептала девушка, чувствуя, как волна эмоций медленно снижает высоту и утихает. Когда включаешь человечность, даже мелкие детали из памяти обрушиваются сверху и перекрывают дыхание, кажутся чем-то разрушающим — возвращать адекватность куда сложнее. — Я не могу вернуться домой, я не придумала, что братьям говорить, и вообще… господи, а Аларик? А Джо? Что я им скажу? И Стефан…       Он подхватил её чуть выше локтя, поднимая с пола и заводя ей волосы за уши.       — Вернёшься утром, идём ко мне, — скомандовал он, вытаскивая Сэм за двери бара. — Только не реви, твою мать, мы всё решим. Давай, не будь такой вредной, возьми себя в руки.       — Ты теперь еретик? — она шмыгнула носом.       — Нет, Саманта, меня обратила твоя кровь, и я теперь ангел божий, — фыркнул он, — Ты обязана будешь рассказать мне про Бонни, я весь во внимании.       — Твой ковен…       — Сам виноват.       — Мои братья…       Он щёлкнул языком.       — Наплевать. Будут наезжать, и я вам все лампочки тресну. И подмешаю во все бутылки с бурбоном вербену — у меня уже есть опыт по этой части, когда в тюремном мире я целую ночь потратил на то, чтоб эффектно выступить перед Деймоном.       — А ты…       — Ухожу и тебе советую. Со мной, естественно, куда же ты денешься.       И всё. Будто ему было всё равно на то, что она сделала, на отключение человечности, на всё произошедшее — облокотился локтем на дверь бара и выжидающе вскинул брови.       — Не зацикливайся на том, что я спас тебя, Сэм, — выдохнул Кай устало, — ты спасла меня первая. Нашла во мне что-то хорошее, о чём я и сам не знал, а теперь, думаешь, я начну обвинять тебя в чём-то? В смерти своего ковена? Брось, ты же не глупая. Хотя иногда кажешься, однозначно, потому что ещё одна такая мысль, и я обратно скончаюсь.       Она еле заметно качнула головой.       — Что-то меняется, а что-то статично, — девушка опустила взгляд. — Ты никогда не перестанешь язвить?       Кай приподнял брови и снова схватил её за предплечье.       — Ты любишь меня за это.