Я останусь

      — Нет, лучше пойдём ко мне домой, я сразу поговорю с ними и отвяжусь. Или, стой… будет спокойнее у тебя. Или нет. Идём ко мне и всё, без претензий.       Кай притормозил на месте, развернулся к ней всем корпусом, фиксируя её дрогнувшие плечи под своими ладонями, и зловеще уставился на Сэм. Звук её шагов отскочил от асфальта и эхом пронёсся по улице, задевая острый слух Кая и напрягая её под его руками.       Тусклый свет фонарей выхватывал только пару метров темноты и холодными бликами отсвечивался в его голубых глазах.       — Ты достала меня.       — Это называется состоянием аффекта, — Сэм провела по лбу ладонью и задрала подбородок наверх. — Решено, мы идём ко мне. Господи, просто… просто отвлеки меня чем-нибудь.       Кай вздохнул и обошёл её сзади, слабо задевая и продолжая накрывать плечи ладонями, выпрямился и пальцем ткнул в нестройный ряд фонарей. Парочка давным-давно перегорела и с почти беззвучным жужжанием трещала слабыми лампами; остальные исправно рассекали уличную тьму и дарили хоть какой-то комфорт глазам.       — Ну, тебе доставляла удовольствие моя магия. Проверка на контроль. Выбери один фонарь, и я его отрублю, — усмехнулся Кай, потирая ладони. — Нужно научиться концентрироваться на цели.       — Пятый справа, — кивнула девушка, и тот уставился на верхушку фонаря, видимо, собираясь загипнотизировать мутное оцарапанное стекло. Едва слышный стрекот раздался и тут же подхватился чутким слухом — лампочка мигнула и спустя секунду разлетелась осколками по траве.       Сэм довольно кивнула, а затем совсем рядом с ней и во всём ряду взорвались и перекосились фонарные мачты. Кай дёрнул её в сторону и прикрыл ей голову рукой, когда стеклянные крошки мазнули по воздуху в опасной близости.       — Ну… неплохо. Девять из десяти.       — Баллов?       — Фонарей.       Он хмыкнул и круто развернулся, меняя курс в сторону особняка Сальваторе.       — Плевать на магию, с ней мы сойдёмся, — кивнул он, когда Сэм всунула ладони в карманы шорт и дёрнула плечами в ответ холоду. — Главное — это жажда, которой пока нет, а на способности она как-то боком влияет. Вампиры не мёрзнут, но возьми мою кофту — по крайней мере, она тебе пойдёт. Все без человечности накручивают волосы? — Кай хмыкнул. — Давай-давай, тебе же так нравились мои вещи.       Кай стянул джинсовую куртку и набросил на её плечи, любуясь проделанной работой, а затем снова вцепился в локоть Сэм уже по привычке и потянул вслед за собой, параллельно болтая о каких-то мелочах. Чтобы эта кретинка — его кретинка, наверное — не нервничала.       Он Деймона без каких-либо препятствий познакомит с остриём кола, а со Стефаном, хоть и придётся поколебаться, разрываясь между человечностью и жаждой расправы, пойдёт на двойное убийство. «Чего они ей на нервы действуют?» — недовольно протягивал Кай в своих мыслях, скашивая глаза на её бледное лицо с красноватыми разводами от слёз около век. Его железная способность заталкивать эмоции глубоко внутрь спасала во время обращения, но ненадолго.       В конце концов, всё спрятанное ждало своей очереди наружу и просачивалось сквозь каждое заклинание.       А ещё он просто пялился на её профиль, освещаемый значительно поредевшими фонарями, и сам забывал, о чём говорил — продолжал отсебячивать родные его обаянию фразы, а сам просто вглядывался в лицо Сэм и приподнимал уголки губ.       Конечно, ему нужны эти чувства. Мать её, да это было лучшим, что ему когда-либо доводилось слышать в свой адрес. Немного удивляло — после всего-то, но он не мог прекратить прокручивать её слова в голове, где раньше ютилось только сплошное ничего. Железное и пламенное — обожжёшься, не прикасайся, я не буду лечить тебя.       А она, блин, мстила за него. Впервые кто-то делал столько… для него.       Даже без чувств оставалась с ним. На его стороне.       И с ума сошла следом.       Сэм снова шмыгнула носом и вскинула голову.       — Ты чего? — протянул Кай нараспев, завязывая плотнее шнур толстовки на её горле. — А, я понял, ты скоро начнёшь вести дневник и крутить шуры-муры с двумя братьями, плохим и хорошим, плакать по вечерам и дружить с Бонни Беннет. О, пункт про братьев ты выполнила — Люк и я, мы же, теоретически, вдвоём с тобой болтаем, а вот насчёт остального заминочка. Но из тебя выйдет прелестная Елена, если постараешься.       Она только рассмеялась и отмахнулась.       — Я не плачу, — вышло неубедительно. — Боже, отстань от меня.       — Ну, это не значит, что я запрещаю, Саманта, — предостерёг Кай. — Сколько хочешь. Это даже мило с какой-то стороны, такие человеческие и необычные штучки. Я как-то писал письмо о своих чувствах, чуть умом не тронулся и перестал практиковать.       — Наконец-то пошли истории, — она стянула рукав до середины ладони. — Моя любимая рубрика. В самых лучших снах вижу, как ты говоришь и не затыкаешься.       Ведьмак замолчал на какую-то секунду.       — Однажды в школе у меня был такой дебильный учитель, который постоянно всех валил, когда я не одалживал магию у Джо, разумеется, и не принуждал его делать исключения. Ну и я как-то спрашиваю — а что, если вампир загипнотизирует человека на что-то невыполнимое, типа, расписать уравнение Навье-Стокса или ответить невыученную домашку? До меня потом психологи допытывались со своими внеурочками, но я сказал «идите нахрен, раз вы не знаете ответа на такие простые вопросы, это грубо и непрофессионально», ну, а потом снова скандал с отцом, потому что я кретин и раскрываю их магическую шарашкину контору. Хотя, боже мой, — он закатил глаза, — все знают, что вампиры и ведьмы — разные вещи. Что думаешь?       У него вообще была кладовка со всякой хренью «на поболтать». И ему, наверное, чертовски повезло — она единственная любила его слушать.       — Думаю… — Сэм прищёлкнула языком. — Вообще-то, несуществующие факты не могут всплыть из ниоткуда, а возможно, из-за сочетания несочетаемого у человека просто мозг взорвётся. И откуда только набирают таких учителей?       — Этот же вопрос, — подхватил Кай. — А теория о том, что луна — база инопланетян? Боже, грешно такое спрашивать.       — Если вовремя свалим из Мистик-Фоллс, будет целая вечность на разгадку. Вообще, все покинувшие пределы нашей планеты люди считаются инопланетянами, разве не так? Там вечно какие-то исследователи тусуются.       — Браво, Ватсон, — хвастливо приподнял брови Кай. — А ты продвинулась.       Ему самому теперь было без нее как-то неуютно и непривычно. Каю нравилась та её версия, которая творила, что хотела, а потом затыкала совесть равнодушием, нравилась эта жестокая отчаянность и месть, но еще больше ему нравилось, когда Сэм была собой. Даже когда плакала, когда качала головой с тихим, сорвавшимся с языка «кретин» или «идиот» — его коронные словечки, когда этой своей человечностью — серьезно, у вампиров вообще может быть столько людских качеств? — заражала и его.       И если после этого дерьма с ней что-то будет не в порядке, Кай хоть в тысячный раз спасёт её. Потому что она всегда предлагала ему помощь, вытаскивала, упрямствовала и не сдавалась.       Так и не нашла смелости оставить. Зато нашла смелость поверить снова.       — Ты пошёл бы на похороны к Джо? — она нарушила тишину. — Не знаю, надо ли тебе. Я не против, но не пойду одна. Не могу.       — Нет, — Кай отмахнулся. — Я сволочь, но не лицемер, Сэмми, мне там делать нечего. Единственное, чего я хотел, ошиваясь в тюремном мире больше восемнадцати лет — отрубить ей пару конечностей, и хоть это желание больше меня не гложет, моя явка будет дрянной попыткой наладить контакт с уже мёртвой сестричкой. Останешься со мной?       — Останусь, — Сэм распрямила плечи. — Решу всё с братьями, встречусь с Кэролайн, как-нибудь восстановлю всё по кусочкам, не впервые, — она прикусила язык. — Мы уедем отсюда? Ты еретик, научишься контролю и гипнозу, а там все пути открыты. Ну, только в Новый Орлеан лучше не соваться.       Кай пожал плечами.       — Я не против даже Орлеана. Гипнотизёры хреновы ваши первородные, жаль, что у меня свиданки с ними не было. И как ты не боишься, что сделала неправильный выбор? — он склонил голову.       Она замедлила шаг.       — Мне всё равно на то, правильный ли он. Ты же со мной сейчас. Почему-то.       — Хорошо, — он прикусил язык. — Мне плевать, куда мы соберёмся.       Все систематически убивали и подавляли в нём все немногочисленные хорошие качества, которыми он был наделён ещё ребёнком — сидел с младшими при условии не касаться, лез на кухню во время готовки и с внимательным лицом слушал лекции о специях, когда мать или отец проявляли снисходительность. Тогда его не сильно отделяли от других — всё обрывалось перекладыванием вины на старшего сына, изоляцией в комнате, а затем нервничающий из-за слияния Джошуа стал ужесточать наказания. В лексикон влетели и вросли «мерзость, выродок, наказание для всей семьи», с которыми Малакай до какой-то возрастной черты мирился, а с взрослением и смертью Шарлотты начал отвечать.       Везло, если Кай возвращался домой с учёбы и не ругался с отцом. Специально выводил Джошуа из себя, вставал напротив, облокачиваясь на плиту и пронизывая его своим наэлектризованным взглядом с вложенной туда ненавистью, зная, что тот даже ударить его брезгует, затем качал головой и шёл по кирпичикам складывать план дальнейших действий. Он никогда не мог молчать в ответ на провокации и шпильки в свою сторону — это вечно «омрачало другим ужин», и его отправляли к себе.       К себе? У него вообще было там что-то своё?       Вряд ли. Оставалось только начать платить за съём комнаты для полноценной картины.       С ним боялись оставаться наедине, и это доходило до крайнего идиотизма, как будто при виде магии у него напрочь отключится мозг и он прицепится к собственной матери в поисках очередной дозы. Она, кстати, иногда возвращалась домой раньше Джошуа и остальных детей, натыкалась на Кая и отводила глаза, вздыхала и даже спрашивала, как прошёл его день.       Как будто это было интересно. Это было единственным способом заполнить тишину, которая отравляла её нервные клетки — и когда они успели дойти до того, что остаться с собственным сыном в одном доме казалось такой ужасающей идеей? Все зачем-то его боялись, остерегались и обходили стороной.       А ему и правда иногда хотелось рассказать о том, как прошёл день. Правда иногда хотелось перестать тонуть в противоречиях, хотелось почувствовать чьё-то тепло, потому что только холод стал единственным спутником. Холод — голос отца, холод — вопросы матери, минус тридцать по цельсию — летнее десятое мая.       В окнах дома Сальваторе свет не горел — Сэм нахмурилась, взбегая по ступенькам на крыльцо и дёргая за ручку двери. Задвижка со внутренней стороны дома была не задёрнута: видимо, обитатели или потушили свет, завалившись спать и напрочь забыв про технику безопасности, или за время её отсутствия успели ненавязчиво подтянуться следом в город.       — Я никого не слышу. Сердца, дыхания, шорохов…       — Лично мне твоё сердце заглушает всё остальное, — Кай изогнул бровь. — Ну, я пока не умею концентрироваться на чём-то другом, а ты так удобно стоишь рядом.       А может, он просто подсознательно продолжает прислушиваться к ней, заострять внимание на ней, держать в голове.       — Это пройдёт, — Сэм развела руками и позвала его следом, зная, что сама ошибается. — Кажется, придётся дождаться их здесь. Деймон? Стефан?       — Стивен, не притворяйся, я слышу тебя! — громко протянул Кай, поймав на себе её вопросительный взгляд. — Блефую. Ладно, идём.       Не дожидаясь ответа, он ввалился в её гостиную и по-хозяйски стянул со столешницы пустой бокал, плюхнувшись на диван и выжидающе глянув на Сальваторе. Та ещё раз оглянулась по обеим сторонам коридора и вошла следом, опустилась возле него и недовольно взглянула на камин из-под ресниц.       — Phasmatos Incendia, — небрежно бросил Кай, и пламя вспыхнуло, озаряя светом потолок. — Просто попроси. Я жду твоей истории о том, как ты накостыляла Бонни.       Её взгляд сменился на лукавый. Пустой бокал с глухим стуком отправился на стол.       — Просто облила её дом керосином, заставила с раной в животе прятаться, а потом подожгла и чуть не дала задохнуться, — Сэм вздёрнула подбородок. — И чуть сама не сдохла, когда она где-то отыскала кол и решила испытать его на мне. Среднестатистические будни вампира без души.       — Совсем ненормальная, — он прищёлкнул языком и просиял улыбкой. — Как мы бережно относимся к вещам. Подаренная жизнь, к примеру, мной… но это круто. Я тобой горжусь, Саманта. Если бы тебя видел, наверняка сдох бы от счастья. Второй раз. А что, Беннет так и не сгорела?       Она ткнула его в плечо.       — Теперь Бонни тусуется в Уитморе.       Девушка повела бровью, натягивая на ладони рукава его куртки и как-то меняясь в лице, а затем развернулась вполоборота. Тишина действовала скорее успокаивающе, чем давила на нервы, и Сэм даже не хотелось пару минут лишний раз открывать рот — пришлось, вообще-то.       — Пока их нет, ты можешь попрактиковаться в магии и вампиризме, — она указала пальцем на холодильник. — Там пакеты с кровью, если научишься контролировать себя с ними, и с людьми сможешь. У тебя сейчас чересчур много сил и эмоций, я знаю, но с этим нужно справиться в первые пару дней, иначе потом будет сложнее. Выплесни их в заклинания какие-нибудь.       — О, можно щёлкать ваши лампочки? — воодушевился Кай, оглядывая люстры и светильники у стен. — Выбора много.       — Хочешь погрузить Деймона в глубокую депрессию? — с губ слетел смешок. — Ему эта мебель дороже нас.       — Давай сгоняю в магазин, — предложил он. — Заодно приспособлюсь к социуму и обогащу тебя лампочками. Впрочем, это не было вопросом. У меня же теперь куча магии, сил и вампирских всяких приблуд, так что ты и оглянуться не успеешь, как я вернусь. Всё, давай, готовь дом к захвату.       Она кивнула уже в спину ведьмаку, когда тот, вдохновившись возможными спецэффектами и не дожидаясь ответа, за пару секунд оказался у входной двери и помахал на недолгое прощание ладонью.       Сэм обхватила колени свободной ладонью, крепче кутаясь в его куртку и упираясь кулаком в подбородок.       Ей не хотелось начинать скулить, особенно когда зачем-то по щеке пробежался влажный след, мгновенно заставивший почти что разозлиться. Она и сама не знала, откуда берётся это всё.       Беннет заслужила. Сэм бы и с человечностью провернула что-нибудь подобное, братья поймут, клан не вернёшь… ну и почему тогда её рука машинально вытирает щёку, губы сжимаются, а взгляд направляется вверх?       — Прекращай, — шикнула она сама на себя. — Всё нормально, бога ради. Впервые всё нормально.       Кое-что не шло из головы.       Как вообще может выйти?       Он прикрыл её собой. Он бы сделал это снова, ни секунды не помедлив, и продолжал спрашивать, не сомневается ли она. Как будто восемнадцати лет в тюремном мире наедине с собой и собственной неосознанной болью было недостаточно для того, чтобы начать отталкивать возможное одиночество, как будто неизгладимое клеймо на нём имело какое-то значение.       Всё в нём казалось чем-то, за что нельзя полюбить.       Он сам был кем-то, кого нельзя полюбить, а она полюбила именно его и именно за это. И Кай точно был в курсе, что в глубине души боится потерять её, разочаровать или оттолкнуть, думал, что она не знает о возможных последствиях — о том, что в нём никогда не исчерпается запас чего-то тёмного. Того, что прошло с ним сквозь тюремный мир и поселилось навсегда, чего-то, одновременно болезненного и успокаивающего боль, заставляющего вечно готовиться к возможному одиночеству и оставаться начеку.       Как будто так должно быть. Как будто он появился на свет, заранее обречённым на него.       — Дьявол.       Кай даже не думал о подобном. На самом деле, сверхскорость была сомнительным развлечением — постоянно возникали какие-то препятствия вроде фонарных столбов, дорожных знаков или ступенчатого тротуара, а всё человеческое ему было как-то ближе, поэтому он бросил её после первой попытки.       «Хрень, — цокнул он. — Не полезно. Магия круче».       Этот круглосуточный магазин скорее напоминал отдельную вселенную, чем ту забегаловку с вросшей в свой стул кассиршей. Кай отправил в корзину пару упаковок с лампочками и ради интереса уставился на одну вдалеке, освещающую отдел с гастрономией — сможет просто погасить её?       Когда стёкла панорамных окон угрожающе задребезжали, послал свою магию нахрен и отвёл взгляд. Много её и мало контроля. Ещё и столпившийся перед кассами народ выступал в качестве потенциальной жертвы.       — Вот в этом девяносто четвёртый был круче, — отвесил он комплимент своей прошлой среде обитания, обратив на себя взгляд женщины напротив. — Никаких длинных очередей. А что, не согласны?       Она развернулась, и Кай хмыкнул.       — Какие мы злые.

***

      — Я не знал, какие брать, поэтому взял все, — оповестил её Кай, открывая дверь в дом и втаскивая три коробки. — Пусть Деймон сам вкручивает их, а мне как-то влом, поэтому будем практиковаться на ваших. Тем более, что скоро мы свалим отсюда.       — Нет проблем, — она отозвалась максимально равнодушно.       — Ты что, того? — нахмурился Кай, уже научившийся различать малейшие колебания децибел тона, и сгрёб к ней на диван нажитое добро. — Ты плакала? Серьёзно, Сэм? Стало жалко трескать лампочки, или камин слишком грустно горит?       Она слегка приподняла подбородок, когда он в два счёта оказался возле неё и выжидающе вздёрнул бровь. Откинула голову на спинку дивана и вдохнула запах золы от камина.       — Ну давай полежим, — фыркнул Кай. — Тут я должен спросить, всё ли у тебя в порядке. Вернее, я вообще не должен ничего спрашивать, но мне интересно. Ты чего?       — Слёзы омолаживают.       — Дельный совет на будущее — если написать эмоции на листочек и сжечь его, ничерта не изменится, — посоветовал он, приземляясь рядом. — А серьёзно?       — Ты же не любишь переспрашивать.       — Ну… я могу. Знаешь, не любить не равно не уметь и всё такое.       — Это непроизвольно, — она пожала плечами и не сдержала смешка. — Само собой как-то вышло, но я буду в порядке. Надеюсь, что мои братья во главе с моей мамой не разносят Мистик-Фоллс, пока мы тут сидим с… тобой.       — А что, твоя мать будет переживать? — осведомился Кай, вскрывая перочинным ножиком, который вечно из ниоткуда материализовывался в его кармане, картон. — А, точно, её банда ведьминских отбросов вместе с моей смертью склеила ласты. Про ведьм это была самокритика, как ты уже поняла. Чем она вообще думала? Не думаю, что клёво иметь мумий в качестве предмета обожания и кидать ради них родственников.       Сэм рукой очертила в воздухе овал и нахмурилась, проводя ладонью по влажной щеке.       — Это просто нечестно, — девушка шмыгнула носом. — Не знаю, как она полюбила их, но она решила, что для этого нужно обязательно отвернуться от нас, а потом только они у неё и остались.       — И как бы ты предложила совмещать? — Кай нахмурился. — Или это, или то. Что вообще за механизм работы? Боже, как всё сложно. Любишь — люби, не любишь — не люби.       — Ну, Деймон наверняка считает Аларика семьёй, но любит и нас тоже. Джузеппе и Джошуа подтвердили, что с крови родство не начинается. У Стефана была Лекси, — Сэм прикусила язык, — и Елена. По-прежнему Елена, даже если учесть, что они больше не вместе. Они дороги друг другу. Семья — не про узы, а про то, кто кому насколько важен, кто на что готов. Ну, у нас с младшим братом у обоих Кэролайн, но у меня есть другое преимущество.       Она сцепила свои ладони и улыбнулась, когда в карих глазах мелькнул отсвет от огня.       — Слушай, несмотря ни на что, ты был и будешь дорог мне. Просто заткнись и прими это.       Кай слегка повёл плечами и перенял её улыбку.       — Зачем ты сказала это?       — Чтобы ты знал.       Эта её улыбка, очевидно, принадлежала ему.       — Я попытаюсь тебя понять, — люстры позади треснули и расцветили пространство. — Магия. Она отражает всё.       Кай мог тысячу раз разбить ей сердце девяносто четвёртым, своей временами просыпающейся импульсивностью и выходками, о последствиях которых сам жалел, мог заставить ненавидеть, мог даже заставить страдать, как тогда, лишиться всех обломков чувств к нему, но никогда не дал бы умереть. Просто само так получалось — укус оборотня исцелился сам по себе, нанесённая охотником рана затянулась сама собой, а пуля как-то произвольно отрикошетила и не достигла цели.       Чёртова Сэм Сальваторе.       — Я не то чтобы люблю о таком трепаться, — Кай наморщил нос, когда осколки лампочек всё же рассекли воздух. И помолчал, готовясь сказать что-то совсем нетипичное. — Но всё даже хорошо из-за тебя. Опять звучало обвиняюще, да? С тобой.       Сэм покрутила в пальцах прядь волос.       — Я хочу, чтобы ты узнал, каково это, — края губ снова потянулись вверх. — А что с твоей магией? Было бы логичнее, если бы проблемы с концентрацией и контролем распространялись только на вампиризм, с магией ты всю жизнь живёшь. Почти всю, поправка.       — Ловко подмечено, — качнул головой Кай. — Я беру магию из вампиризма, а он довольно нестабилен из-за всех этих эмоциональных горок. Думаю, я не слишком похож на потрошителя, так что с жаждой не должно быть неприятностей. Куда важнее просто вложить куда-то эти эмоции, чтобы они отвалили.       С этим у него всегда были проблемы — в детстве и юношестве под страхом смерти приходилось запирать их на замок, чтобы не просочились и не впитались в кожу синими чернилами, из которых при желании можно было сложить неумирающее «мерзость».       — Хочу увидеть и твои нежные чувства. Хатико посмотрим? — с прищуром задумалась девушка. — Мои братья — очень интересные люди. Где их только черти носят? Вопрос получше — кто теперь будет убирать осколки и лампочки вкручивать?       — Кто-то, кроме нас, — он приподнялся и потянул её за собой, вытаскивая в коридор. Темнота облепляла силуэты и почти лишала воздуха, тишиной перекрывая даже звуки неровного дыхания Сэм и Кая, кажется, в тон ей; спустя несколько минут шастанья по чернеющим уголкам дома Сальваторе, он по памяти нащупал дверь в её комнату и двинул плечом.       Она вопросительно выгнула бровь, когда тот пощёлкал выключателем и чертыхнулся, осознав, что магия захватила вместе с парой разорванных лампочек в зале их товарищей из комнат.       Сэм влезла в ванную и скользнула по стене рукой, нащупывая выступ и нажимая на него указательным пальцем, а затем комната озарилась сузившим зрачки ярким светом. Она поморщилась ему в ответ, складывая ладони над глазами и пролагая под ними тень, довольно обернулась к Каю и выпрямилась.       — Последняя, возможно, не лопнутая тобой лампочка, — похвалила Сальваторе. — Я принесу ещё пакетов с кровью и мы узнаем, много ли в тебе от Стефана, а пока мне нужно в душ, — стереть все отпечатки этой череды событий. — Будешь лапочкой? Не хватай мои вещи и ящики не открывай.       — Сколько занудных правил, — Кай возвёл глаза к потолку. — Думаешь, это меня остановит?       — Нет, — пожала плечами она. — Говорю для проформы.       — Катись, — махнул рукой ведьмак, — Только быстрее.       Как бы Сэм ни нравилась его куртка, она была рада стянуть все мешающие вещи, к тому же ещё залитые кровью — с их везением пятновыводитель не отстирал уже пять рубашек Деймона, шесть его футболок, три толстовки младшего брата и пару её платьев. Сальваторе повела плечами, чувствуя, как наконец все кости словно встают на место и избавляются от нытья, выкрутила душ и подставила потоку воды руки с головой, пытаясь абстрагироваться и не слушать, чем там занят Кай в её комнате.       Единственный плюс в виде выпитой крови удалось извлечь из отсутствия человечности — достала голодать.       Человечность, человечность, человечность… сколько ещё раз она подумает о том, что сделала?       И Кай… всё полетело к чёртовой матери сразу же после поцелуя в машине. Без него её жизнь стала бы такой очаровательно спокойной… но не такой интересной.       — О ком думаешь?       Она почти вздрогнула и поджала плечи, когда горячий выдох коснулся её уха. Шум воды глушил остальные звуки; пришлось повернуться и встретиться взглядом с голубыми изучающими глазами на себе, сразу же спуститься взглядом и разомкнуть губы.       — Что ты тут делаешь? — Сэм расправила плечи с полуулыбкой и с трудом подняла взгляд на его лицо.       — Составляю тебе компанию, — Кай прикусил губу. — Незакрытую дверь я воспринимаю как приглашение, извини. А ты слишком сексуально выглядишь для того, чтобы просто наблюдать.       — Это счесть комплиментом? — она провела указательным пальцем по его шее и сглотнула.       — Чистосердечным признанием, — выдохнул он. — Ты не знаешь, как это невыносимо.       — Что? — Сальваторе прикусила кончик языка.       Кай приметил этот жест и усмехнулся, поднимая взгляд чистейших в свете лампочек глаз — стал бы похожим на ангела, если бы не убийства и сбивчивое дыхание. На её коже, на её губах, везде и повсюду.       — Так тебя хотеть.       Волосы мокрыми небрежными волнами ложились на лицо Сэм — так чертовски невинно и притягательно, что Кай без раздумий сократил расстояние и грубо обхватил губами её приоткрытый рот, выдыхая в неё горячий воздух из лёгких и забираясь ладонью в волосы. Слегка оттягивая назад, смещаясь к шее, покрывая её настойчивыми рваными поцелуями — ближе, ближе, всегда хотелось ближе — и пальцами скользя по талии. Сэм выдохнула в его макушку, что-то хрипло шепча с зарождающимся стоном, и подставила губам Кая ключицы. И всё же, они замечательно дополняют друг друга. Воссоединяются в единое неразрывное целое, каждый находя своё личное спасение в другом.       Сумасшествие и исцеление одновременно.       — Стой… они же могут вернуться… — обрывки фраз всё же донеслись до ушей Кая, и он вернулся на уровень лица, касаясь её носа своим и кусая губу.       — Я поставил барьер на вход, он не пропускает звуки, — прошептал он в её рот, и Сэм не стала сдерживать протяжного выдоха, сводя его с ума одним только хриплым дыханием. Она скользила по его лопаткам ладонями, прижимаясь спиной к прозрачным дверям душа и подставляя подбородок струям горячей воды, податливо выгибала позвоночник и срывала с языка разбивающееся о стены его имя. Он сцеловывал капли воды с её тела и оставлял на тех же местах собственные метки, коленом раздвинув бёдра и прижимая к себе её талию. Его язык проходился по соскам и заставлял Сальваторе давиться воздухом и собственным голосом, запрокидывать голову и зажмуривать глаза от властных грубых поцелуев.       Вся его.       Окутанная вздымающимся до потолка паром от обжигающей кожу воды, с влажными длинными ресницами и припухшими губами, с тонущем в стонах «Кай».       И весь её.       Целующий грудь и ключицы, заставляющий её рассыпаться в своих руках, таять под мягкими жадными губами и задушенным голосом просить спуститься ниже. И если раньше она сомневалась, то теперь наступила долгожданная точка после «мой, ты только мой и ничей больше».       Девушка наклонила голову в сторону, подставляя шею, пока не захотелось проделать то же самое с самим Каем, таким охренительно совершенным, с влажными взъерошенными волосам и играющим на скулах румянцем. Сэм обжигала языком его нёбо и в каждом касании отпечатывала своё признание — оно поражало вены и гуляло по ним, прошивая каждую клеточку тела неровным электричеством. Скачки напряжения, перебои и табличка «опасно» — но наплевать же, лезешь в щитовую. Выцеловывала его скулы, чувствуя, как внизу живота прокатывается пульсирующий тугой ком и заставляет разводить бёдра под его коленом шире, вжималась своими губами в его и просила ещё. Недостаточно. Если бы он только знал, как мало его бывает.       — Зато я знаю, каково хотеть тебя, — ей больше всего доставляло осознание того, что Кай больше никому не достанется, кроме неё — совершенно чокнутый, совершенно совершенный. — Ты сумасшедший, ты просто… в конец двинутый.       — Видишь, поэтому мы отлично ладим.       Кай прикусывал её губу и прижимал к себе шею, путаясь пальцами в волосах, сжимая второй рукой бедро. Поначалу чувства к ней разрушали — эта ревность, это желание сделать её своей и одновременно с этим оттолкнуть дальше, чтобы не смогла навредить себе, влезть к нему в душу. Но постепенно они становились чем-то, за что хотелось цепляться. Что хотелось проживать, что хотелось ощущать — эта эйфория, когда Сэм вскидывала подбородок и отдавалась ему целиком, без остатка.       Её чувства всегда принадлежали только ему.       — Стой… тут неудобно, — вырвалось из её влажного рта. — Я знаю, где лучше.       Вода продолжала хлестать и заражать своим огнём кубометры комнаты: он подхватил Сэм и усадил на стиральную машинку, оставляя на белоснежном ковре стекающие с волос капли воды. Стиснул пальцами её бедра, пристраиваясь между ними и раздразнивая головкой; она подалась вперёд и сдавленно застонала, оставляя на его скуле отпечаток своего рта и обхватывая ладонями шею. Уживаться с этим всем, с ним и его собственной душевной организацией всегда было непросто, но это, определённо, стоило того — Сэм придвинулась ближе и зажмурилась, когда из горячего горла вырвался слабый вскрик вперемешку со стоном.       Он шире раздвинул её ноги и одним движением толкнулся внутрь, подхватывая за талию влажное тело и придвигаясь ближе, цепляясь зубами за мочку уха и слизывая с её щеки капли воды. Сэм непроизвольно царапала ногтями его лопатки, сбито дышала в ключицы и стискивала короткие пряди волос между пальцами, наталкивалась бёдрами и оставляла на шее Кая летопись собственнических поцелуев. Он всегда был её, что бы ни происходило, как бы сам ни отрицал и как бы ни боролся с собой. И с ней же.       — Скажи это… — Кай скользнул носом по её щеке, зарываясь в волосы и набирая темп. Сэм задыхалась им между толчками и между его беспорядочными поцелуями — голос то и дело срывался на почти крик, и она сильнее сжимала зубы, — скажи это ещё раз…       — Я люблю тебя, — он выдохнул ей в висок, подхватывая ладонями ягодицы и насаживая на себя. Никто никогда не любил, мать их, а она любит. — Люблю, люблю…       Ему казалось, это всё, чего он когда-либо хотел слышать, грубо прижимая к себе её тело и двигаясь внутри. Девушка скулила его имя, как что-то невероятно ценное, выдыхала им, дышала им, таяла в чужих ладонях и сжимала собственные в кулаки, обнимая руками его шею и прижимаясь к ней щекой. Между нарастающими фрикциями касания его губ сводили с ума — Сэм зарывалась рукой во влажные волосы Кая и ёрзала бёдрами, входя в один темп с ним, пока внутри всё вспыхивало.       Девушка всматривалась в его горящие глаза, прижимаясь ближе и обхватывая ногами, пока тот ладонями сжимал её бёдра и перемежал толчки с поцелуями, что-то хриплым голосом рычал в её волосы, оттягивал мочку уха и гладил коленки, подхватывая с внутренней стороны. С её ресниц и волос капала вода на мокрые распахнутые губы, которыми она вела по его подбородку и отрывисто касалась рта Кая — он постепенно набирал темп, становясь резче, властнее и грубее, заставляя собственное дыхание застревать в горле. Парень слегка отстранился и перевернул её на живот, чувствуя, как дрожит всё её горячее влажное тело от смены позы и отсутствия разрядки.       Сэм облокотилась локтями на скользкую мебельную гладь и разомкнула губы, надрывисто выдыхая и несдержанно царапая ногтями свои предплечья. Кай потянул её волосы на себя, заставляя запрокинуть голову и подавиться ласкающим слух стоном, между ритмичными толчками приближался к её лицу и сцеловывал с висков капли воды.       — Ты чертовски красивая, — прошептал Кай ей в ухо.       — Особенно… — она прервалась, когда возбуждением захлестнуло голову, — особенно сзади?       — С любого ракурса, — прорычал Кай, скользя внутри и входя во всю длину. — Я не хочу ничего скрывать. Все должны знать, что… это всё принадлежит мне.       — Тебе, — полузадушенно повторила Сэм, стискивая в кулаки ладони.       Низ живота пробило дрожью во время финала, она уткнулась носом в своё плечо и почувствовала, как Кай проделывает то же самое, обхватывая её талию руками и прижимая к себе, приподнялась выше и слегка повернула вбок голову. Он мерно и сбивчиво дышал в её шею, теряясь в ней, в её волосах, в её грёбаных чувствах.       Наверное, Сэм тоже чокнутая, только немного поменьше — причина, по которой Каю было с ней так хорошо. Он отстранился первым, кусая губу и завороженно глядя на то, как она поворачивается с тронувшей края рта улыбкой, пристально всматривается в его лицо и дёргает бровью.       Ему нравилось быть её.       Сэм уткнулась в его плечо и обвила руками за шею — чёрт знает, сколько это длилось. Даже не объятие толком, а какое-то близкое и одуряющее чувство вместо него.       — Нам всегда идёт на пользу ночь, пустой дом и душевные разговоры, — она наконец облизнула губы и неохотно отстранилась. Девушка схватила с крючка полотенце, прикрывая грудь, пока тот окончательно не вцепился в неё взглядом. — На, возьми тоже. Без понятия, чьё оно, но понадеемся, что ничьё. Тебе подойдёт гардероб моего брата, — Сэм кивнула на разбросанные по полу вещи, которые успели пропитаться сыростью и смялись. — Это мы сожжём.       — У тебя появилась замечательная привычка всё поджигать, — откомментировал Кай, опуская взгляд и обвязывая вокруг пояса полотенце. — Ну что, я привлекателен как никогда?       Девушка кивнула и подняла глаза, чувствуя восходящий по предплечьям жар. Усмехнулась, облизывая губу.       — Скорее, как всегда, — он щёлкнул пальцами для спецэффекта, снимая с комнаты барьер, и Сэм дёрнула за ручку двери.       — Господи! Вы охерели?! Он жив? Какого хрена?!       — Деймон! — она дёрнулась от неожиданности и рефлекторно отшагнула.       — Какая новость, — ехидно прибавил Кай, толкая её назад и прикрывая своим плечом.       — Мне нужно в Новый Орлеан… — пробормотал старший Сальваторе. — Чтобы грёбаные Майклсоны заставили меня забыть всё это. Господи, какой кошмар, — он перевёл взгляд на Кая. — Моё полотенце? Для лица?!       Тот пожал плечами и нарочито медленно поднял взгляд, выставляя вперёд свою руку со сцепленной с ней ладонью Сэм, будто они колдовали вместе.       — Motus, — Деймона отшвырнуло к стене коридора. — Претензий меньше. Расслабься, скоро придём в гостиную и устроим девичник, заплетём тебе косички и посплетничаем, а пока свали отсюда.       Старший Сальваторе гневно сверкнул глазами, глядя на сестру.       — Я слышу несколько голосов, — прошептала Сэм Каю на ухо, когда они свернули по коридору и скрылись за углом. — Конечно, они тут все вместе. И как мы им объясним? Как-нибудь издалека, с предысторией, но не слишком длинно… нельзя же просто выложить всё и сразу. Чёрт, я…       — Я возьму это на себя, — пообещал Кай с полуулыбкой. — Всё будет плавно, объёмно и с предысторией.

***

      — Теперь она моя девушка, — провозгласил он на всю гостиную, ловя на себе ошарашенные взгляды от Елены с Кэролайн, убийственный от Деймона, который заметил на ведьмаке свои вещи, и предсказуемо обречённый от Стефана. — Это всё. Вопросы? Вопросов нет.       Елена подняла ладонь в воздух и тут же опустила. Сэм тоже вскинула брови и стиснула губы.       — Она что? — переспросил Деймон, первым отойдя от шока. — Боже, куда я попал? Если я умер и в аду, это могло быть чем-то пооригинальнее. Серьёзно, Сэм?       — Слушай, кретин, я и не ждал от тебя, что ты дойдёшь мозгами до…       — Если вы сейчас подерётесь… — шикнула девушка, накрывая лоб ладонью, когда Кай назло всем приобнял её плечо и гордо взбросил подбородок. Это было похоже на ужасно неловкий семейный ужин с парнем, который не нравится родителям.       Деймон раньше был уверен, что кое-как, но мог бы принять Кая.       Сейчас Деймон был уверен, что это худшая мысль в его жизни.       Спустя несколько внятных объяснений от Сэм про человечность, про его смерть и становление еретиком, про всё произошедшее, братья наконец переглянулись и поворочали мозгами, доходя до услышанного. Старший Сальваторе медленно приставил импровизированный пистолет из пальцев к своему виску и надавил большим на курок, однако его презрение обосновывалось только неприязнью к Каю — при взгляде на то, как он окидывает хвастливым взглядом гостиную и косится на Сэм, боязнь за сохранность её нервов отступала на второй план.       Чёрт с ними. Если их разъединить, они будут творить хаос, пока снова не окажутся вместе.       И почему-то Деймон всё равно брякнул недружелюбное:       — Психи.       — Ты недалеко ушёл, — фыркнул Кай. — Хотя с твоими задержками в разв… — Сэм зажала ему рот ладонью.       А вот Деймон вполне способен ему навредить.       — Бери пример со Стефана, — бросил Кай сквозь пальцы девушки, глядя на младшего Сальваторе, который, судя по всему, молился, чтобы это закончилось. — Молчит, потому что умный.       — Зато ты никогда не затыкаешься.       — О боже, — встряла Сэм, гневно глядя на брата и оборачиваясь к Каю. — И тебе тоже. Кто-нибудь объяснит, почему мы все тут собрались такой компанией, или будем играть в «кто кого переспорит?»       — Второе, — в один голос заявили Кай и Деймон.       Она тяжело втянула носом воздух и попыталась сдержать смешок, пока вся серьёзность положения не разлетелась на части.       — Бонни должна была приехать из Уитмора и сделать заклинание поиска, чтобы мы нашли тебя, — осторожно объяснила Кэролайн, всё ещё не стирая с лица ошеломления. — Но мы не знаем, где она, поэтому просто собрались здесь, чтобы подождать. Мы думали, ты ещё без человечности, а оно вон как… переменилось. Почему мне никто не рассказывал про скандальный секс?       — Господи, я же не извинилась. Вы должны знать, что я извиняюсь перед всеми вами и перед каждым отдельно, — Кэролайн и Деймон понимающе кивнули; Стефан приулыбнулся — не в новинку. — Я не буду говорить, что жалею, но я была не в себе.       — Всё в порядке. У нас это уже стало классикой, — проницательно заметила Форбс. — Но скандальный секс…       — Кэролайн, — простонал Деймон, зажимая уши рукой и отчаянно дёргаясь. — Кто-нибудь, сотрите мне память.       — Могу только вырубить, а там как повезёт, — подсказал Кай, обнажая зубы в улыбке. Сэм хотела было ткнуть его в плечо, но вдруг в голове что-то словно перевернулось и размыло ей зрение. Зрачки сузились, когда внутри прокатилось непонятной волной жжение и утихло на корне языка, отступая на секунду. Царапающие шею коготки заскреблись и заставили тронуть пальцами шею, а затем и провести ладонью по горлу, стирая что-то невидимое. — Сэм?       — Всё хорошо, — пробормотала она, когда дышать стало ощутимо тяжелее, вцепилась в руку Кая рядом и почувствовала, как что-то клокочет за рёбрами, продираясь изнутри и выхватывая воздух из лёгких. — А не. Я не знаю…       — Сэм! — Кай успел только нахмуриться и развернуть её корпус, когда она дёрнулась вперёд, кашляя кровью на пол. Деймон подлетел к ней за секунду. Ведьмак стискивал волосы сзади в кулаке и опасливо гладил её плечи. — Что за хрень?       — Ты виноват! — набросился вдруг Деймон. Её выворачивало ещё с полминуты, а потом вдруг отпустило.       Девушка вцепилась пальцами в рукав Кая, размыкая уже ненормально-фиолетового оттенка губы — тот уложил её голову на свои колени и поднял гневный взгляд на Деймона.       — Я, придурок?! — магией вампиру вывернуло руку, и он сжал челюсти от боли. Раздался треск костей. — Я могу и посильнее, не подумай. Ты издеваешься сейчас?       — А кто ещё, я?!       — Не хочу вас прерывать, но я сейчас потеряю сознание, — Стефан тоже сорвался с места, оказываясь рядом с ней и недоверчиво переглянулся со старшим братом, когда речь девушки совсем притихла.       Кай подхватил её плечи и корпус тела, прижимая к себе, коснулся губами макушки и дотронулся до голых участков плеч. Пальцы тут же обожгло чем-то несвойственным обычному вампиризму, и он успокаивающе уткнулся носом в волосы Сэм, продолжая ладонями перемещаться по коже.       Кай злобно сверкнул глазами, вычищая из взгляда ехидство и пропуская прежнюю сущность на мгновение.       Если компашка сочтёт его Деймоном, который изменился ради Елены и остался таким навсегда и для всех, это и сведёт кого-нибудь в могилу. Он мастерски умел переключаться к той своей стороне, которая всё ещё хранила в себе память об убийствах.       Особенно когда на то была причина.       — Это чья-то магия, — шикнул он и стиснул зубы, продолжая сгребать свою девушку в охапку. Она дрожала от холода, и Деймон обернул вокруг её плеч свою толстовку. — Готов поклясться, что даже знаю, чья.       Переходить Каю дорогу всегда было опасно.       Переходить дорогу Сэм теперь опасно с лаконичной приставкой «смертельно».